Глава 7

1

Не смотря на насыщенный событиями вечер, Нина быстро уснула. Усталость и свежий воздух давали о себе знать. Но долго поспать ей не удалось.

Дверь ее комнаты широко распахнулась, влетела встревоженная Марийка.

— Нина, вставай, быстрее. Мама позвонила, сказала бегом к ней. Срочно.

Нина посмотрела на часы. Полвторого ночи. Села на кровати, потерла глаза, пытаясь прогнать сон.

— Что случилось?

— Я не знаю, одевайся быстрее. Голос у мамы был такой, будто она встретила одного из всадников апокалипсиса. А то и всех четверых.

Марийка кинулась к стулу, собрала с него аккуратно сложенную Ниной одежду и всучила ей.

— Ну давай же, Нина! Не тормози.

Девушка второпях натянула на себя джинсы, свитер, накинула куртку и выскочила из дома следом за подругой.

Александр, полностью одетый, уже ждал их на крыльце. Они поспешили к домику Антонины. На улице было темно и пусто. Деревня спала и только в доме ведьмы во всех окнах горел свет.

Все трое, запыхавшись, влетели на ведьмину кухню.

Прямо на столе сидел закутанный в шерстяной плед Анчут. Он был взлохмачен сильнее обычного, испуганное лицо его покрывали мелкие ссадины. Взволнованная и рассерженная Антонина ходила по кухне быстрым шагом из угла в угол.

— А! Пришли, — обернулась она на вошедших.

— Мама, что случилось? — встревоженно кинулась к ней Марийка.

— Гаденыш ваш стрыгу из мельницы выпустил!

— Что?!!

— Да я не специально, просто глупое стечение обстоятельств… — лепетал Анчут.

— Молчи лучше! Чего ты вообще туда поперся?

— Я же не знал, вы же не предупреждали…

— Да у меня здесь много всего, обо всем не предупредишь! Но вы ведь и сами не маленькие, понимать должны куда приехали.

— Мама, да объясни ты толком, что случилось?

Антонина остановилась, перевела дыхание и принялась рассказывать:

— С месяц назад отловили тут недалеко стрыгу. Привезли ко мне. Я на мельнице ее держала, ждала, со дня на день должен был Константин за ней приехать, забрать.

— Константин? — вскинула вверх бровь Марийка.

— Колдун. Как раз на обезвреживании такой опасной нежити специализируется… Вы с ним не знакомы. Так вот, у нас уговор был. Я для него упырицу на мельнице под обережным кругом держала, свиной кровью поила. Говорю же, он должен был уже со дня на день приехать. Всего на денек не успел.

— А нельзя было ваш обережныый круг как-то позаметнее обозначить? По чему он в одну сторону работает, а в другую нет? — возмутился Анчут.

— Нельзя было! — оборвала его Антонина. — Стрыгу я тут держала тайно. Не хотела, чтобы оборотни прознали. Они бы быстро стуканули куда следует и сорвали бы мне выгодную сделку! Кошакам этим ни в чем веры нет! В деревне все мои были предупреждены, а больше никому знать не надо было!

Нина переводила взгляд с одного на другого, но ситуация не прояснялась, а только запутывалась, поэтому она решила вмешаться в разговор.

— Подождите, объясните мне все с самого начала, кто такая эта стрыга?

— Стрыга, это ребенок. Чаще девочка, которая попала под мощнейшее заклятие и переродилась в очень опасное чудовище — упыря, вампира, — принялась объяснять Марийка, — а выглядит она как…

— Выглядит она как тварь, — перебил ее Анчут, вскакивая со стола. — Как самая что ни на есть жуткая тварь, какую мне только приходилось видеть! В этой стрыге проклятой, почти два метра роста, она похожа на ставшего на задние лапы огромного волка, а пасть у нее от уха до уха, полная зубов, острых как ножи, глаза красные и патлы рыжие патлы. Лапищи с когтями как у рыси свисают до самой земли! Страшная — жуть!

— И ты эту тварину выпустил прямо в деревню, — холодно добавила Антонина.

— Кошмар какой, — Нина зажала рот руками, — и что теперь будет? Она начнет убивать?

— Не знаю… Надеюсь не сразу. Слава всем богам, я как раз сегодня вечером ее хорошо накормила.

— А вы можете ее остановить? — Нина с надеждой посмотрела на Антонину.

— Я точно нет. Для этого нужна исключительно мужская энергия. И, кроме того, проклятие с девочки можно снять. Поэтому я и ждала Константина.

— А снять проклятие сложно?

— С точки зрения магии — нет. Нужно зафиксировать ее лежа на земле, раскинув руки, под открытым небом и прочитать заклинание освобождения точно в тот момент, когда пропоют третьи петухи. Обычно именно так поступают с упырями.

— Так просто? — удивилась Марийка.

— И вовсе не так просто, Мария. Во — первых, эту ночь надо пережить. Во — вторых, возможны отклонения от нормы. Например, не одну ночь, а три. Одну за другой. Бывают также случаи безнадежные, когда стрыга под проклятием давно, тогда освободить ее от чар будет невозможно, тогда только смерть.

— А убить ее как? — продолжила расспросы Нина.

— Как и всю подобную нечисть — серебром. Для верности — серебряным мечом. А тело на рассвете сжечь. Но делать это должен исключительно мужчина. Иначе энергии убийцы и жертвы входят в резонанс и умирая, стрыга может уловить этот заряд, чтобы, словно зеркало, отразить его и направить на свою убийцу и, умирая, утащить ее за собой в Навь.

— Ого. Первый раз про такое взаимодействие слышу, — изумилась Нина.

— А меч у вас есть? Или какое-нибудь другое оружие, способное справиться с упырицей? — вступил вдруг в разговор, молчавший до этого Александр. — Я не плохо владею разными видами оружия. Мечом так вообще отлично. Отец почти с рождения обучал меня. Я могу попробовать ее остановить.

Все обернулись и удивленно уставились на Александра.

— Ты серьезно?

— Вполне. Все равно ведь другого выхода нет. В полночь стрыга разорвала обережный круг. К утру спадут чары, привязывающие ее к этому месту. А завтра это чудовище сбежит и прикончит уйму народа, пока кто-нибудь не выловит ее в следующий раз. Если выловит. А кроме того, я уже несколько раз встречался со стрыгами. В Чехии этого добра навалом.

— Папа брал тебя с собой на работу? — усмехнулась Антонина.

— Можно и так сказать, — жестко поджал губы Александр, — в любом случае я лично видел, как с упырей снимают чары.

На кухне воцарилось молчание. Опытная ведьма оценивающе рассматривала Александра, прикидывая в уме его шансы.

— Подождите, — прервала тишину Нина, — Объясните мне еще раз. Если я правильно поняла, после третьих петухов упырицы не будет. А кто будет?

— Если все пойдет как надо, будет шестилетняя девочка, — ответил ей Анчут.

— Красноглазая с пастью от уха до уха?

— Нормальная девочка. Но только… Физически.

— А психически? Каждый день на завтрак ведро крови? Немотивированная агрессия, склонность к суициду?

— Нет. Психически… трудно сказать… Думаю, на уровне, ну… трех — четырехгодовалого ребенка.

— А это… может повториться? Позже?

— Иногда, в редких случаях, может. Тогда, после непродолжительной комы, она умрет. Тело надо будет сжечь на рассвете, как можно скорее. Кроме того, в любом случае, ей понадобится заботливый уход. Довольно долго. Но если все проходит хорошо, после снятия заклятия девочки получают редкие способности и не дюжую силу, что делает их очень хорошими воинами. Поэтому чародеи выискивают таких и берут к себе в обучение. Я так понимаю, именно об этом и был уговор у Антонины с колдуном Константином.

Анчут бросил выразительный взгляд на ведьму, но та отвечать не стала. Она неотрывно смотрела в глаза Александру. Тот взгляд не отводил и всем своим видом выражал уверенность и спокойствие. Ведьма вздохнула и приняла решение.

— Хорошо, Александр, давай попробуем. Раз уж ты вызвался добровольцем. Тем более, ты прав, другого подходящего решения у нас нет.

Ведьма пошла в дальнюю комнату, жестом позвав всех за собой.

— Даже с серебряным оружием и имея хорошие навыки боя, справиться с ней тебе будет непросто. Поэтому я тебя подготовлю. Время у нас еще есть. Упырица до рассвета не уйдет из деревни. Ты прав, помимо обережного круга, на нее наложены спутывающие чары, так что она будет кружить вокруг мельницы, в радиусе несколько сотен метров. Надеюсь, ночью туда никто не сунется. Хоть я уже послала помощника, приглядывать за ней и отгонять случайных прохожих, если таковые появятся.

Войдя в комнату, ведьма остановилась перед двумя сундуками, стоявшими друг на друге. Сначала открыла небольшой окованный верхний. Там тесно, в выложенных сухой травой отделениях, стояли флакончики из темного стекла. Антонина вынула три.

Сняла с полки продолговатый сверток, плотно укутанный овечьими шкурами и обвязанный ремнем. Развернула, достала из черных блестящих ножен, покрытых рядами рунических знаков и символов, меч с изукрашенной рукоятью. Острие заиграло идеальным зеркальным блеском. Лезвие было из чистого серебра.

Ведьма прошептала формулу над флаконами, и протянула Александру два из них.

— Пей. Только медленно.

Александр посмотрел на них с сомнением.

— Не бойся, не отравишься.

Александр оглядел комнату и опустился на стоящий там стул. Еще раз с сомнение оглядел флакончики, потом, сделав глубокий вдох, решительно открыл один из них. Медленно выпил содержимое обоих один за другим, после каждого глотка ведьма дотрагивалась до его груди оголовьем меча. Потом, прошептав заклинание над третьим, сжала его в ладонях. Через несколько секунд он засветился мягким золотистым светом. Александр выпил и его.

Он сидел неподвижно, прикрыв глаза. Дыхание, поначалу ровное, вдруг ускорилось, стало хриплым, беспокойным. А потом полностью остановилось. Мир вокруг него изменился. Нет. Изменился сам Александр. Многократно усилились все органы чувств и работа мозга. Он по запаху и вкусу смог распознать состав снадобья, с помощью которого ведьма только что изменила работу всего его организма.

В основном оно состояло из зверобоя, дурмана, полыни и молочая. Остальные компоненты не имели названий ни на одном человеческом языке.

Лицо Александра стало белее мела, а зрачки заполнили всю радужку. Зато теперь он мог видеть в глубочайшей тьме, услышать прилетевшую во двор ворону, почувствовать запах спавшей на чердаке кошки.

— Я дам тебе меч и любое другое оружие, которое ты сам выберешь в моем сундуке, — ведьма продолжила инструктировать Александра. — И запомни главное. Конечно, в приоритете снять заклятие с девочки, но, если увидишь, что случай безнадежный, убей ее. Если после снятия заклятия, девочка не будет… нормальной… если у тебя возникнет хотя бы тень сомнения в том, что все прошло удачно, убей ее. Иначе она убьет тебя, наверняка и бесповоротно.

— Я сделаю все, что от меня зависит, — слова выпадали из него с хриплым сипением.

— Я знаю. Молчи, — продолжила ведьма. — Твоя задача зафиксировать ее на земле, раскинув руки, к четырем часам утра. Мы все будем рядом. Как только стрыга будет недвижима и придет время, я прочту над ней заклинание и все закончится.

— Я понял. Я готов…

2

Ночь была безлунная и очень холодная. Ветер налетал внезапно и дышал в лицо ледяной крошкой. Но Александр его почти не чувствовал. Вернее, не так. Чувствовал он его отлично, намного сильнее, чем обычно, но никакого дискомфорта по этому поводу не испытывал.

В целом, его абсолютное спокойствие было удивительно даже для него самого. «Отличное зелье, надо будем спросить у ведьмы рецептик», — Александр усмехнулся своим мыслям.

К мельнице он шел один. Ведьмы подойдут с другой стороны, с подветренной, чтобы стрыга их не учуяла, и чтобы предупредить выставленного Антониной часового. В поле за деревней стало немного светлее, хотя для Александра, в его нынешнем состоянии, это не имело никакого значения, он отлично видел в темноте. Когда до мельницы оставалось метров пятьсот — остановился, резко повернул голову.

Слух, обострившийся теперь сверх всякой меры, легко выловил из тишины шелест легких шагов по мерзлой траве. Где-то там впереди, невидимая глазу кошка шла в сторону мельницы. Стой дура, куда ты прешься?

Резкий, высокий, душераздирающий, визг разорвал ночь, вздыбился и опал. Александр не мог точно оценить расстояние — его обостренный слух ошибался, но он знал, что упырица добралась до кошки быстро. Слишком быстро.

Он прошел еще несколько шагов и остановился. Снял и отбросил куртку. Повел плечами, поправляя положение меча. Натянул перчатки, с длинными острыми серебряными шипами, которые нашел в сундуке у ведьмы. Проверил блестевшую в темноте цепь. У него еще было немного времени.

Алекс ждал. Сколько там времени до третьих петухов? Впрочем, могло так оказаться, что в деревне вообще не было петухов.

И вот он услышал ее. В темноте сначала раздавались тяжелые шлепающие шаги, а потом чудовище показалось.

Описание Анчута было точным: спутанные рыжие волосы окружали непропорционально большую голову, сидящую на короткой шее. Глаза светились в темноте, как два фонаря. Тварь остановилась, уставившись на Александра. Вдруг раскрыла пасть — демонстрируя ряды белых клиновидных зубов. Она лязгнула челюстью и сразу же прыгнула, с места, без разбега, целясь в грудь окровавленными когтями.

Александр отпрыгнул, закружился, упырица его задела и тоже крутанулась, вспарывая когтями воздух. Она не потеряла равновесия и напала снова, немедленно, с полуоборота, щелкнув зубами у самой его груди. Алекс отскочил в другую сторону, трижды меняя направление вращения и тем самым сбивая стрыгу с толку, отскакивая, а потом сильно, ударил ее по голове костяшками пальцев. В том месте из перчатки торчали серебряные шипы.

Тварь жутко зарычала, припала низко к самой траве, замерла и принялась выть. Громко, яростно, зловеще.

Алекс зло усмехнулся. Начало схватки, как он и предполагал, прошло успешно. Серебро было убийственным для нее, это хорошо. Значит, чудовище не отличается от других тварей, вызванных к жизни колдовством. Значит есть надежда, что колдовство удастся нейтрализовать.

Чтобы выиграть время, Алекс прыгнул в сторону и помчался в сторону мельницы. Не успел пробежать и половины пути, как упырица опомнилась и рванула за ним… Алекс остановился и развернулся. Стрыга припала к земле, оттолкнулась и кинулась в невероятном, по дальности прыжке. Почти достала, когти зацепили его одежду. Но новый резкий удар серебряных шипов отшвырнул стрыгу назад. Она покачнулась. Алекс, чувствуя как ярость умножает его силы, мощным ударом в корпус повалил чудовище на землю.

Ее рык взорвал ночную тишину.

Стрыга вскочила на ноги, дрожа от неудержимой злобы и ненависти. Алекс выжидал. Он уже выхватил меч и, чертя им в воздухе зигзаги, шел, обходил упырицу, следя за тем, чтобы движения меча не совпадали с ритмом и темпом шагов, как учил отец. Но чудовище не испугалось, а медленно приближалось, не спуская глаз со сверкающей поверхности меча.

Александр резко остановился, замер, поднял меч над головой. Стрыга, не зная что делать, тоже остановилась. Чертя клинком восьмерки, Алекс шагнул в ее сторону. Еще шаг, а потом она прыгнул, занося меч над головой.

Чудовище отскочило. Алекс наступал. Глаза его налились зловещим огнем, сквозь стиснутые зубы вырвался хриплый рев. Она отступила на несколько шагов назад, уступая мощи сконцентрированной силы и ненависти, исходящей от нападающего на нее Александра. Чудовище чувствовало эти волны, взрывающие ее внутренности и мозг. Пораженная неизвестным ей прежде ощущением, она издала высокий громкий визг.

Теперь Алекс наступал медленно, не торопясь, глядя на ее ощерившуюся пасть. Стрыга пятилась, он обходил ее по кругу, осторожно ступая, то замедляя, то ускоряя движение, таким образом рассеивая ее внимание, не позволяя собраться для атаки. Продолжая движение, он достал и разматывал длинную крепкую цепь на конце с грузом. Серебряную цепь.

В тот момент, когда тварь, собравшись, все же прыгнула, цепь просвистела в воздухе и, завернувшись спиралью, в одну секунду оплела руки, грудь и шею чудовища. Не завершив атаку, упырица рухнула, пронзительно завизжав. Она извивалась на траве, страшно крича то ли от злобы, то ли от нестерпимой боли, причиняемой ненавистным металлом. Алекс был доволен — сейчас убить стрыгу, если бы он захотел, было бы проще простого. Но он и не думал об этом. Пока не было никаких признаков того, что это непоправимый случай.

Александр обвел глазами поле, увидел стоящую метрах в тридцати Антонину. Кивком головы спросил: что по времени? Ведьма одобрительно кивнула головой. Тогда молодой человек немного отступил и, не спуская глаз с извивающегося на земле тела, глубоко задышал, собираясь с силами. Потом вынул из-за пояса две больших серебряных скобы. Наклонился над упырицей, выхватил из извивающегося клубка руку, с длинными крючковатыми когтями, прижал к земле и припечатал сверху серебряной скобой, глубоко вогнав ее в землю. Потом проделал то же самое с другой рукой.

Стрыга извивалась и орала, брызгая слюной по сторонам, но была надежно зафиксирована ненавистным ей металлом и, поэтому, не опасна.

Подошла Антонина.

— Ловко ты ее! Молодец! Честно говоря, я до последнего не была уверена в успехе.

Александр на это только фыркнул.

— Сейчас, еще несколько минут и я прочитаю над ней заклинание. Надеюсь с девочки удастся снять чары.

— Но ты говорила, что только мужчина может остановить ее, что ваши энергии входят в резонанс…

— Это касается только смерти. Я не могу ее убить, а снять чары вполне мне по силам.

Они замолчали в ожидании нужного часа. Тишину ночи нарушали только возня и тяжелое дыхание упырицы. Видимо, сил у нее не осталось даже на крик.

Через какое-то время Антонина, повинуясь своим внутренним часам, встала над головой у стрыги. Подняла над ней руки, выкручивая пальцы особым образом, в каком-то незнакомом для Александра знаке, и, модулируя голос, принялась нараспев читать заклинание.

В деревне, петух, распушив перья в холодном, влажном воздухе, хрипло пропел в третий раз.

На мерзлой траве стрыги больше не было. Вместо нее, раскинув тонкие ручки под сразу ставшими большими скобами, без сознания лежала маленькая девочка. Она не была красивой. Худенькая, грязная, в изодранном старом платье. Светло — рыжие волосы укрывали ее почти до пояса. Александр опустился рядом с девочкой на колени, наклонился. Худенькое скуластое лицо, губы почти белые, на щеке крвоподтек от его удара. Алекс снял перчатку, меч отложил и без стеснения заглянул ей под верхнюю губу. Вроде бы нормальные, человеческие. Он хотел взять ее за руку. И тут, не успев нащупать кисть, увидел раскрытые глаза. Поздно.

Она, легко вынув вторую руку из скобы, рванула его когтями по шее, кровь хлестнула ей на лицо. Девочка взвыла, другой рукой целясь ему в глаза. Он повалился на нее, схватил за запястья, пригвоздил к земле. Она щелкнула зубами — уже короткими — перед его лицом. Алекс ударил ее лбом в лицо, прижал сильнее. У нее уже не было прежних сил, она только извивалась под ним, выла, выплевывала кровь — его кровь, — заливавшую ей рот. Антонина, выругавшись, кинулась ему на помощь. Она склонилась над девочкой, выхватила ее руку и сильно укусила в районе запястья, впивалась зубами прокусывала вены и смешивала ее кровь со своей слюной до тех пор, пока нечеловеческий вой не перешел в тихий, отчаянный крик, а потом во всхлипывания — плач страдающей шестилетней девочки.

Когда она перестала двигаться, Александр отпустил ее, поднялся на колени, прижал руку к шее, зажимая рану. Нащупал лежащий рядом меч, приставил острие к горлу бесчувственной девочки, наклонился к ее искусанной руке. Ногти были грязные, обломанные, окровавленные, но… нормальные. Совершенно нормальные.

Александр с трудом встал. Он направился в сторону деревни, но, покачнувшись, тяжело опустился на землю. Просачивающаяся сквозь плотно прижатые пальцы кровь бежала по руке, стекала в рукав. Он посмотрел на Антонину, хотел что-то сказать, но не успел и потерял сознание.

Деревню накрыла липко-мокрая серость утра. Нина стояла на крыльце, грея руки о горячую кружку с чаем. Зубы еще постукивали и было не понятно то ли от холода, то ли от ночных волнений.

Бой со стрыгой заставил Нину по-другому взглянуть на Александра. Не так уж прост оказался сын некроманта. Нет, она и раньше иллюзий на его счет не питала, но навыки и знания, которые он продемонстрировал, обезвреживая чудовище, заставляли задуматься.

Александра, не приходящего в сознание, перевязали и отнесли в комнату Антонины. Ведьма осталась с ним, а остальных выгнала. Сказала к вечеру должен прийти в себя.

Как там Марийка говорила? Съездим на денек. Развеемся? Да уж, развеялись… Хорошо хоть не прахом над озером.

Дверь с тихим скрипом открылась, на крыльцо вышла Марийка.

— Как девочка? — спросила у нее Нина.

— Уснула бедняжка, — вздохнула Марийка.

— Хорошо, что удалось снять чары и спасти ребенка.

— Хорошо.

— И что с ней теперь будет? Отдадут какому-то колдуну?

— Ну да. Ты же слышала, приедет некий Константин со дня на день. Заберет.

— А это нормально вообще? Что с ней дальше будет?

— Нормально. Ну что будет? Отдадут сначала в семью на воспитание, ребенок то еще совсем маленький. Колдун будет приглядывать. А как подрастет — заберет к себе в обучение.

— Но у девочки так-то, наверное, и родная семья есть? Она ведь не с неба упала?

— Вряд ли. Обычно, в таких случаях, стрыга их убивает первыми. Просто потому что они первые, кто попадаются ей на глаза.

— Кошмар какой, — охнула Нина, — и она это помнит?

— Не помнит, слава богу… Она вообще ничего не помнит.

Марийка замолчала, погруженная в свои мысли. Ветер трепал установленный на соседнем доме флюгер, поворачивая жестяную кошку, то в одну то в другую сторону.

Нина смотрела на эту кошку и думала, про семью рысей-оборотней живущей в лесу по соседству. Анчут сейчас опять куда-то пропал. Как подозревала Нина на этот раз вовсе не по делам, а просто, чтобы не попадаться на глаза Антонине. История со стрыгой хоть и закончилась относительно хорошо (все же Александр лежал раненный, с перебинтованной шеей и пока без сознания), но все равно сильно злила ведьму. Ведьма вслух претензий к бесу больше не предъявляла, но взгляды на него бросала довольно красноречивые.

Поэтому, Анчут, чтобы лишний раз не нервировать хозяйку, отговорился необходимостью встречи с лесовиком, и исчез из деревни сразу, как только рассвело.

Нина, заприметив его исчезающую в тумане спину, кинулась за ним.

— Анчут, стой, ты куда?

— Пойду пройдусь. Может и в самом деле к лесовику загляну, сто лет не виделись.

— Анчут, пожалуйста, только будь осторожен. А то вчера вечером вон уже прогулялся.

— Да понял, я понял. Сколько можно уже!

— Ну извини, просто я волнуюсь.

— Не стоит.

— Ладно. Но ты мне так и не рассказал ничего про вчера. Куда ты ходил? Зачем? Как так вышло, что ты на эту мельницу попал?

— А я что теперь отчитываться должен? — бросил он довольно резко, но взглянув на обиженное лицо Нины, тут же смягчил тон. — Извини, просто стрыга эта… Вчера действительно все глупо получилось, столько человек могло погибнуть и все из-а меня. Хоть на прямую я и не виноват. Вчера я к озерницам ходил, хотел по расспрашивать за местные новости. Тень эта в гостинице все мне покоя не дает…

— Какая тень?

— Та которая ночью на окно прыгнула. Помнишь, Марийка говорила, что скорее всего это оборотень.

— Помню.

— Так вот, я тоже думаю, что это оборотень. Только не обычная кошка, а покрупнее. Рысь. Оборотни-рыси встречаются гораздо реже, чем волки. А в этом лесу как раз семья живет. Озерницы мне сказали, что у них дочь Елизавета учиться поехала, на врача для животных… Как у вас это называется?

— Ветеринар.

— Во-во!

— А в гостинице горничная…

— А в Киеве дядька! Может конечно совпадение. Елизавета — имя распространенное. Учебных заведений такой направленности тоже хватает, почти в каждом областном центре есть. Но присмотреться к этой горничной поближе, не помешает. Ну ладно, ты возвращайся, поспи лучше, ночка выдалась не из легких. Все равно Александр до вечера не очухается.

— Ты думаешь он настолько серьезно ранен?

— Да нет, на шее у него скорее-всего просто глубокая царапина, но вот ведьмины зелья редко проходят без последствий, а дозу он вчера выпил приличную. Ну все, иди уже, я пока по лесу погуляю, после обеда вернусь, вечером домой поедем. Еще одну ночь здесь ночевать никакого желания нет.

Нина вернулась в дом, но заснуть так и не смогла. Сказывалась нервное напряжение. Поворочавшись с боку на бок, она решила, что все равно не уснет и пошла заваривать себе чай на травах. Этого добра, насколько она помнила, на кухне было предостаточно.

Нина молча стояла на крыльце вместе с Марийкой и обдумывала слова Анчута по поводу рысей-оборотней. Не многовато ли нечисти вьется вокруг дела мертвого некроманта?

Деревня постепенно просыпалась и наполнялась звуками. Где-то хлопнула дверь, завелась машина, залаяла собака. Жизнь идет своим чередом. Люди проснулись и занялись своими делами — знать, не зная о том, от какой опасности уберег их сегодня Александр.

— Марийка, как думаешь, много ли нужно времени, чтобы научиться так владеть мечом? — спросила она у подруги.

— Как так? Как Александр?

— Да. Ты же видела, как он мастерски эту упырицу разделал. Для этого нужен немалый опыт.

— Так он же сказал, что его отец обучал почти с рождения. А папочка у него был очень крут!

— Ты знала его отца? — удивилась Нина.

— Не лично, — Марийка почему-то смутилась, — в магическом мире Федоров был довольно известной личностью. Не скажу, чтобы прям легенды ходили, но слухов вокруг него вертелось множество. Ладно, пойду прилягу. Может все-таки удастся поспать.

Марийка прервала разговор и скрылась за дверью.

Александр действительно к вечеру пришел в себя и, по его словам, чувствовал себя довольно сносно. Антонина наложила ему на рану зеленую кашицу, резко пахнущую эвкалиптом, и плотно почти профессионально перевязала, заверив, что рана затянется всего за несколько дней. Александр тут же спрятал повязку под шарфом, благо погода позволяла.

Не смотря на быстро сгущающиеся сумерки и почти искреннее предложение Антонины остаться в деревне еще на одну ночь, решено было возвращаться домой сегодня.

— Не волнуйся, мама. Дорога отличная, вижу я в темноте, как кошка, разбойников в наше время на дорогах нет, да и мы не верхом.

Они попрощались, открыли для Портоса дверь багажника, он бодро туда запрыгнул, загрузились сами и уехали, оставляя за спиной необычную деревню.