Глава 9

1

Опять дорога стремительно бросалась под колеса, а щетки смахивали с лобового стекла скапливающуюся влагу. Но на этот раз такого удовольствия от поездки, как несколько дней назад, когда они ехали на озеро Нарочь, Нина не испытывала.

Во-первых, ее машина, по комфорту сильно отличалась от Марийкиной.

Во-вторых, погода не радовала совершенно. Никакого солнца не было и в помине, небо затянули низкие серые тучи, готовые вот-вот пролиться настоящим ливнем, а пока только нагнетали мелкую морось.

В-третьих, Нина вела машину самостоятельно, а это немного менее комфортно, чем лежать на широком заднем сиденье внедорожника и рассматривать небо через окно. Нина не то чтобы не любила водить машину, но дальняя дорога в ночь ее слегка нервировала.

Выехать пораньше не удалось. С утра как назло навалились дела: то одно, то другое… В машину загрузились далеко за полдень.

— Алекс, посмотри какая там погода вечером. Все-таки Слуцк немного севернее. Может обойдется без дождя, — попросила Нина, не отводя внимательный взгляд от дороги.

Алекс достал телефон из куртки и через несколько минут сообщил:

— Да, там немного лучше: не так облачно и легкий морозик. Завтра так вообще без осадков, солнечно.

— Отлично. Значит через пару часиков из этого облака выедем. Будет повеселей.

Взъерошенный кот сидел в переноске, явно в сильном стрессе и не понимал, как какое-то солнышко может в принципе поднимать кому-то настроение, когда жизнь и здоровье в этой несущейся неведомо куда машине, явно подвергается опасности. Орать как бешеный он уже перестал, но до полного спокойствия было еще далеко.

— Вот-вот-вот на этой заправочке остановись пожалуйста! — Анчут замахал рукой показывая направление.

Нина еле успела съехать в поворот, потом недоуменно посмотрела на беса.

— Анчут, в машине полный бак, я же говорила, что вчера как раз заправилась.

— В машине полный, а у Анчутки пустой, — надул он губы похлопывая себя по круглому животу, — Александр, будь добр, сходи за пивом.

Александр обернулся и удивленно на него посмотрел.

— Я понимаю, как это выглядит… Но мне самому не продадут, а Нину посылать еще более неудобно чем тебя.

— Ладно, черт с тобой, схожу, — буркнул Александр и вышел из машины.

— Я Корону люблю! — прокричал ему вслед Анчут из открытого окошка.

Посидев немного, Нина решила, что ей тоже не повредит кофе с пончиком, раз уж все равно заехали и потратили время.

В Слуцк въезжали, когда уже начинало темнеть. Поехали сразу по адресу, который был указан на официальном сайте. Время близилось к шести, и мануфактура могла в любой момент закрыться.

Сделали круг по улице, разглядывая вывески с номерами домов, нашли нужную и остановились.

— Да… — разочарованно протянула Нина. — Не очень-то похоже на магическую мануфактуру.

Здание было современным. Или не так давно построенным или почти полностью отреставрированным. Четыре этажа бетона и стекла. Стены, в тех местах, где их не занимали панорамные окна, отделаны плиткой темно-желтого и терракотового цвета. Крыльцо с треугольной крышей и навесом, тянувшимся от него в одну и в другую сторону, выглядело неуместно. Все же здание реставрировали. Вряд ли какому-то современному проектировщику пришло в голову мешать такие несовместимые стили.

Они подошли ближе.

— Ты, Нина, так поспешно выводы не делай, — поучительном тоном сказал Анчут. Хотя лицо его тоже выглядело безрадостно, несмотря на количество выпитого по дороге пива.

— Ну пошли. Чего стоим? — спросил, зябко кутающийся в куртку Александр, и, не дожидаясь ответа, направился к главному входу.

Двери были открыты. Слева от входа в стеклянной будке сидела седая женщина и черкала что-то в журнале кроссвордов. Видимо, совмещала в своем лице охранника и консультанта. Пройти мимо не было никакой возможности, проход перекрывал застопоренный турникет.

— Добрый вечер, молодые люди, — немного удивленно произнесла она, оторвав взгляд от журнала и замолчала в ожидании их вопросов или объяснений.

— Здравствуйте, — ответила Нина, — мы туристы, хотели бы посмотреть мануфактуру.

— Замечательно. Но сегодня у нас уже закрыто. Приходите завтра утром.

— А завтра утром, что мы сможем здесь увидеть?

— А что планировали?

Нина растерялась.

— В путеводителе сказано, что у вас тут местная достопримечательность: Мануфактура по изготовлению всемирно известных слуцких поясов.

— Ну не так чтобы уже прям изготовление всемирно известных… — бабулька захихикала. — У нас тут на базе исторической мануфактуры создано новое производство по изготовлению копий и аналогов слуцких поясов, открыт Музей истории, кафе «Старый город» и сувенирная лавка. Экскурсии проводят, для интересующихся. Но это все завтра. Объект работает до 17.00, сегодня никого уже не осталось.

— Музей, сувениры и копии? И больше ничего? — разочарованно произнесла Нина.

— Ну да. Уже давным-давно здесь так. Школьников на экскурсии привозят. Ну может изредка кто из туристов заглянет, как вы.

— А настоящее производство…? — начал было Александр, — но Анчут пнул его в ногу и тот замолчал.

Нина бросила взгляд на беса, тот мотнул головой в сторону выхода.

— Ясно. Спасибо за информацию. Извините, что побеспокоили. Вернемся завтра, обязательно посетим музей и лавку сувениров.

Нина приветливо кивнула, развернулась, взяла Александра под руку и пошла в сторону выхода.

Тот удивленно взглянул на нее, но сопротивляться не стал.

Вышли на улицу. Холодный ветер помог им громко захлопнуть дверь. Так как идти больше было некуда — вернулись в машину.

— Анчут ты чего? — спросила у него Нина.

— В смысле чего? Видно же, что бабка обычный человек, ни во что не посвященный. На меня даже искоса не взглянула, не увидела. Не хватало еще, чтобы она вас как следует разглядела и запомнила!

— И что теперь? Будем ждать утра?

— Еще чего! Ночью пойдем, только не через главный вход.

— Анчут, опять? — спросила Нина с отчаянием. — Мало нам было комнаты колдуна? Не прошло и суток, как мы опять совершаем незаконное проникновение?

— Нина… — Анчут посмотрела на нее как на несмышлёного ребенка, — ты разницу чувствуешь?

— Какую разницу, Анчут? Вчера мы незаконно были у него в номере, а сегодня полезем в его мануфактуру? Да он нас завтра же под суд отдаст!

— Ладно, — Анчут скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся, — слушаю ваши предложения.

— Я бы пошел, — неуверенно произнес Александр.

Нина с изумлением уставилась на него.

— В смысле?

— В прямом. Тут провинция и никем не охраняемый объект, не представляющий особой ценности. Иначе они бы не стали на вход единственную бабку сажать, пусть даже и с тревожной кнопкой. Зайдем ночью, осмотримся. Не вижу ничего такого…

— Как хотите! — выдохнула Нина, но у нее тоже толковых предложений не было. — Но помните — не Я это предложила!

— Так и будем в машине до полуночи сидеть? — поинтересовался Александр, демонстративно глядя на часы.

— Конечно нет! Пойдемте ужинать. Я голодный, как дикий вепрь! — обрадовался Анчут.

— Ты всегда голодный, то как дикий, то как домашний. Но я не против, у меня самой от бутербродов скоро изжога будет, — поддержала беса Нина.

Она завела машину и сделала несколько кругов по центру города, выискивая работающий бар или ресторан. Их поиски довольно скоро увенчались успехом, и довольная компания направилась на запах жаренного мяса и картошки фри.

За поглощением пусть не такой изысканной, но вкусной и калорийной пищи, время пролетело незаметно. Весёлую компанию внезапно остудил Анчут.

— Время близится к полуночи, не пора ли нам рассчитаться и вернуться к мануфактуре?

Интуиция подсказывала, что это плохая идея, но Нина была вынуждена согласиться:

— Пора.

В маленьких городах ночь на улицах наступает быстро. Жители, не имея вариантов ярких ночных развлечений, после наступления темноты, расходятся по домам. Улицы пустеют.

Нина не стала подъезжать близко к мануфактуре и запарковалась на соседней улице. Дальше продвигались пешком.

В здании не горело ни одно окно. Интересно, остаётся ли там на ночь охрана? Конечно же, и численностью по более, чем одна пенсионерка на входе. Все-таки музей. В нём же есть и ценные экспонаты, не только копии.

Подошли с черного хода. Анчут по уже знакомой схеме проник внутрь, чтобы открыть им дверь.

Замок оказался старый, без внутренней защелки и без ключа не открывался. В конечном итоге, бес нашел на первом этаже окно с неосвещенной стороны здания. Нина и Александр, рискуя быть замеченными, влезли внутрь.

Нина бросила недовольный взгляд на Анчута, но назад дороги не было.

Они осторожно шли по коридорам. Фонарик не зажигали. Дошли до главной лестницы и остановились. В холле, в стеклянной будочке, которую они видели во время первого посещения, горел свет. Нина аккуратно выглянула из-за угла. Бабульку сменил молодой человек. Видимо ночной сторож. Слишком юн для такой должности, как показалось Нине. Хотя может студент подрабатывает в ночное время. Почему ее постоянно преследуют стереотипы, что в музейные сторожа идут исключительно пенсионеры?

Молодой человек сидел к ним боком, не отрывая взгляда от телефона. На голове — большие наушники. Он слегка покачивался, скорее всего, в такт музыке, слышимой ему одному.

— Как осмотр будем начинать? Сверху или снизу? — шепотом спросила Нина.

— Предлагаю сверху вниз, — так же шепотом ответил Анчут.

Они осторожно, стараясь не шуметь, поднялись на четвертый этаж и принялись за осмотр здания.

Заглядывали в двери, которые были открыты, освещали фонариком темные помещения. Но пока ничего интересного не нашли. Верхние этажи были заняты кабинетами администрации. На нижних располагался музей. В целом, музей был довольно интересными. Но они пришли сюда не за этим. Нашлись также ткацкий и швейный цеха. Сейчас они пустовали, но было заметно, что люди ушли отсюда совсем недавно. Еще не выветрились запахи, не до конца остыли швейные машины.

Вдруг Анчут поднял руку вверх и замер. Все остановились и прислушались. Через несколько секунд он повернулся к Нине.

— Ты ничего не слышишь?

Нина покачала головой.

— Нет, а что?

— Мне показалось легкие шаги.

— Думаешь охранник что-то заподозрил?

— Нет… Не охранник… Шаги слишком легкие для человека.

— Может тебе показалось? — напряженно вслушиваясь в тишину, спросила Нина.

— Может…

Они осторожно пошли вглубь цеха.

— Не ткут здесь волшебные пояса, — тихо сказала Нина.

— Не ткут, — Анчут шумно втянул воздух носом, — волшебством тут и не пахнет.

Вдруг сзади раздался резкий звук, что-то упало. Все обернулись. Александр в один прыжок оказался там и кого-то схватил.

— Воры! — взлетел и сразу смолк пронзительный визг.

Одной рукой Александр держал какое-то вырывающееся существо, другой зажимал ему рот. Анчут с Ниной подошли рассмотреть добычу поближе.

— Это домовик, — облегченно вздохнул Анчут, — слышь, придурок, не ори!

Домовик что-то неразборчиво замычал из-под широкой ладони Александра почти полностью закрывающей его маленькое лицо.

— Не шуми, сча Алекс тебя отпустит… Только ты не кричи. Никакие мы не воры, поговорить надо.

Домовик мычать перестал и закивал головой.

Александр осторожно отнял руку от его рта, готовый в любую секунду зажать обратно.

Нина рассматривала странное существо, хотя в полутьме мало что было видно. Домовик походи на маленького толстенького седого старичка. Только не дряхлого, а прямо таки бойкого.

— Как тебя звать? — спросил у него Анчут. — Местный?

— Баян.

— Что? — Нина еле подавила смешок. — Гармошка что ли?

— Нет, бля, броненосный крейсер императорского флота! — фыркнул домовик — Зовут меня так — Ба-ян!

— Что за имя такое? Первый раз слышу!

— Очень красивое древнерусское имя, Баян обозначает «хранитель старины».

— Так вот почему в интернете бородатые шутки баяном называют? Я и не знала… — продолжала веселиться Нина.

Домовик бросил на нее рассерженный взгляд.

— Что за неприятная женщина с вами? Можно как-то продолжить общение без нее?

Нине стало стыдно за свое поведение:

— Простите, это нервное. Я не хотела вас обидеть.

— Тебя… — чуть смягчился голос домовика. — Меня можно на «ты». И зовите Байкой, так меня местные кличут.

Нина хотела переспросить: «Бабайкой?» но усилием воли подавили рвущийся из нее неуместный юмор. Может и правда нервное?

— Так если вы не воры, говорите зачем пожаловали, — продолжил старичок.

— Дело у нас тут. Ищем волшебную мануфактуру.

— Понятно… — вздохнул домовик.

Минут через десять все они сидели в его маленькой каморке и смотрели на закипающий чайник. Домовик поселился в одном из подсобных помещений, нехитрыми чарами скрыв кладовку от людских глаз. В его жилище было хоть и тесно, но уютно. Плотные двери без единой щели не пропускали наружу ни одного лучика света от лампы, ни одного звука.

— Потчевать гостей, извините нечем, баранки вот только и варенье малиновое. А чаем липовым напою. Он в этом году у меня на зависть, — суетился домовик.

— Спасибо, — ответила Нина, вдыхая липовый аромат, вьющийся легкой струйкой пара над кружкой. Запах, действительно, был волшебный.

— Значит волшебной мануфактуры здесь нет? — спросил Анчут, когда чай был разлит по кружкам и все уселись за небольшой колченогий кухонный стол.

— Волшебной давно уже нет, а та что есть, так это даже не мануфактура, а срам один. Клепают низкосортные сувениры на радость туристам. Не то что 200 лет назад… — вздохнул Байка.

— Но когда-то она все же была именно здесь?

— Когда-то была, а потом ее перенесли от греха подальше.

— Куда? Расскажите! Нам очень интересно, — попросила Нина.

Домовик попытался бросить на нее недовольный взгляд, но у него не получилось. Поболтать старичок любил, а вот послушать его тут особо некому.

— Так и быть. Расскажу…

Домовик сделал большой глоток чая, довольно улыбнулся и погрузился в воспоминания:

— Мануфактуру эту организовал в 1758 Михаил Радзивилл. Знаменитого турецкого мастера специально для этого привез, армянина по национальности. Тот некоторое время работал в Станиславе, обучил двух слуцких художников. Обучение обычного ткача длилось не менее семи лет, про волшебного я и не говорю… К началу 19 века на мануфактуре уже работали около 60 ткачей, стояло 28 станков…

— Ближе к делу, — прервал его воспоминания Анчут.

— Перед войной с наполеоновской Францией города Минской губернии, в том числе и Слуцк, были назначены центрами тылового обеспечения армии. Вскоре после этого здесь в большом количестве стали появляться комедианты, фокусники, художники, лекари и странствующие монахи. Их заподозрили не только в ведении агитации в пользу Франции, но и в совершении диверсионных актов…

— Что-то я сомневаюсь, чтобы художники, лекари и комедианты приехали теракты устраивать, — не сдержался Александр. — Все это люди публичные, а диверсанту светиться ни к чему. Ну и агитация сомнительна. Что может агитатор художник? Вызвать восстание мелких лавочников и ремесленников, как марксистские кружки в начале 19 века? Ну сагитировал он аристократа перейти на сторону Наполеона еще до войны, что тот уже обязательно должен в действующую армию вступить и кормить оккупантов? Да не каждый на это способен…

— Я в политике не силен, рассказываю, чему сам был свидетель! — недовольно ответил ему старичок. — Террористы они или нет — не знаю, вот только вспыхнул в 1811 году в Слуцке пожар доселе невиданный! В городе тогда насчитывалось порядка 700 деревянных домов. Сгорела половина! Пожар затронул продовольственные склады, лавки и магазины. Добрался даже до замка. Говорят, что потери для города от этого пожара превысили потери от войны с Наполеоном.

— И? — Анчут сделал жест рукой, мол пора уже переходить к сути вопроса.

— И пожар естественно затронул мануфактуру. Тогда решено было ее спрятать в первый раз!

— А были и последующие? — заинтересовалась Нина.

— Были. Но в первой раз решено было спрятать драгоценное производство от террористов и шпионов, устраивающих поджоги в нашем городе. После пожара здание отстроили заново, благо деньги у хозяина были. Но установили в нем всего несколько станков для вида, а основную мануфактуру спрятали под землю.

— В подвал? — удивилась Нина.

— В подвал банки с огурцами прячут, а мануфактуру вынесли в нижнее каменное здание Монастыря бернардинцев, прокопав туда подземный ход.

— И этот подземный ход до сих пор существует?

— Конечно!

— И через него можно попасть на мануфактуру?

— В каком-то смысле можно… — замялся домовик.

— И вы можете показать его прямо сейчас?

— Отчего ж нет. Могу и показать… Пойдемте…

2

Из каморки до главной лестницы всего с десяток метров. Анчут с домовиком вышли не таясь, посмотреть, чем занят юный охранник. Тот, видимо, все так же был поглощен телефоном, потому что домовик спокойно махнул им рукой, что бы проходили.

Нина с Александром быстрым шагом преодолели пару метров открытого пространства и скрылись в темноте на лестнице, ведущей куда-то вниз.

— Тихо и аккуратно спускаемся вниз. Фонарики не включать, пока не спустимся в подвал, — шепотом давал указания старичок.

Нина держалась за перила и осторожно нащупывала ногой край ступеньки, прежде чем сделать шаг. Очень уж не хотелось упасть и переломать себе ноги в этой кромешной темноте. Бес с домовиком, напротив, шагали бодро, прекрасно все видя, и никаких неудобств не испытывали.

— Так, Нина, все… последняя ступенечка, — поддержал ее под локоть домовик, — можете зажигать свет.

Александр включил фонарик на телефоне, освещая подвальное помещение. Повсюду стояли ящики и коробки. Узкий проход между ними уводил куда-то в сторону.

Домовик пошел первым, остальные последовали за ним. Александр замыкал процессию, держа руку с фонариком поднятой, и освещая Нине дорогу.

Поплутав какое-то время по подвалу, вышли сначала к первой запертой двери, потом к другой, третей, потом Нина уже сбилась со счета. У старичка с собой была огромная связка ключей и он каждый раз, не глядя, выбирал нужный и открывал замки.

Нине казалось, что они уже давным-давно находятся не под тем зданием в которое вошли. Коридоры уводили их все дальше и глубже под землю.

В конечном итоге, когда Нина уже устала и хотела попросить остановиться отдышаться, седой старичок Байка, сказал:

— Пришли.

Александр осветил пыльную деревянную дверь выкрашенную, начавшей уже кое-где лупиться, бежевой краской.

Замок на ней, в отличии от предыдущих более-менее современных, был старым и ржавым. Продевался через петли тяжело свисал вниз и выглядел довольно солидно.

— Что это? — спросила Нина, потому что домовик двери открывать не спешил и пауза затягивалась.

— За этой дверью начинается подземный ход. Если вы пройдете, то обязательно выйдите к мануфактуре. Он никуда не сворачивает и не разветвляется.

— А сейчас мануфактура работает? Там кто-то есть? — поинтересовалась у старичка девушка.

— Она всегда работает, — как-то обреченно ответил тот.

Домовик вставил в замочную скважину ключ и несколько раз повернул. Дужка раскрылась и металлический корпус замка остался в руках у старичка. После этого, он обеими руками взялся за ручку двери и с усилием потянул ее на себя. Дверь с низким скрипом медленно отворилась.

За ней находился темный каменный туннель, ведущий куда-то вглубь и вниз. Нина ощутила ледяной сквозняк, потянувший снизу. Принюхалась. Запахов не было вообще.

— Там такая темень, — поежилась девушка.

Домовик пробормотал заклинание огня и сухо щелкнул пальцами. На стене с одной стороны туннеля загорелись факелы. Расстояние от одного факела до другого было большим, но достаточным, для освещения. Можно было не бояться споткнуться или упасть в яму. Факелы горели ровно. Пламя не подпрыгивало, не чадило и тоже ничем не пахло.

— Ну что идем? — сделал Александр решительный шаг вперед и обернулся на спутников. — Чего остановились? Мы же изначально так планировали.

— Идем… — вздохнула Нина и сделала шаг к Александру.

— Так может ты вперед пойдешь, дорогу покажешь? Ты все же местный, — обернулся Анчут к домовику.

— Э нет! Такого уговора, что я с вами на мануфактуру пойду — не было. Я вам дорогу показать обещал. Вот она, не заблудитесь, — решительно отказался домовик Байка. — Вы идите-идите, я за вами двери прикрою, а то дует.

Анчут пожал плечами и шагнул за Ниной и Александром в подземный ход. Прощаться не стали, так как подразумевалась скорая встреча на обратной дороге. Они прошли несколько метров вперед, когда Нина решила обернуться, посмотреть, как выглядит дверь с этой стороны.

Никакой двери с этой стороны не было.

— Эй! — испуганно крикнула девушка.

Все остановились и обернулись к ней.

— Что случилось?

— С этой стороны нет двери! Как мы отсюда выберемся? — пояснила она свои страхи.

Александр тоже встревожился и вернулся назад. Вместо двери была такая же каменная кладка, как и на стенах. Он провел по ней ладонью — совершенно глухая.

Бес выглядел спокойно, но нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Двери нет, потому что нам туда не надо, — пояснил он. — Понадобится — появится, я с таким раньше уже сталкивался. Идемте вперед. Все равно отступать уже поздно, мы уже ввязались в это дело по самые уши.

Им ничего не оставалось делать, кроме как молча направиться вперед. Долгое время никаких звуков, кроме их шагов, в подземелье слышно не было. Тишина угнетала. Через какое-то время Нина не выдержала и спросила:

— А почему он сказал ЕСЛИ вы пройдете?

Ей никто не ответил. Настроение у всех начинало портиться. Пугала неизвестность. С каждым шагом на душе у Нины становилось все неспокойнее. Сердце щемило от какой-то неоформленной тоски. Каждый шаг давался все тяжелее. Каменные стены давили, идти никуда не хотелось. Нина уже почти открыла рот с предложением вернуться, как вдруг обратила внимание, что кольцо на ее пальце слабо светится.

— Анчут, — позвала она беса, — смотри, что это у меня?

Девушка догнала идущего впереди Анчута и показала руку со слабо светящимся синим цветом кольцом.

Анчут обеспокоенно цокнул языком.

— Я не колдовала. Я вообще ничего не делала. Даже не думала. И на душе еще так погано, хоть плачь. Что происходит? — испугалась Нина.

— И у меня, — глухим голосом обронил Александр, — в смысле на душе погано, а не кольцо.

Анчут внимательно посмотрел на ту стену, на которой не было факелов. На первый взгляд стена как стена, ничего не обычного. Вот только если приглядеться, она как будто слегка пульсировала. Как живая… но в то же время, источала как будто космический холод. Александр протянул руку и хотел дотронуться до каменной кладки.

— Не трогай! — взвизгнула Нина высоким голосом и перехватила его пальцы.

Он удивленно на нее посмотрел.

— Мне кажется, я знаю… — потрясенно сказала Нина. — Догадалась только что. Это истончается граница между мирами.

— Между Явью и Навью? — спросил Александр.

— Нет. Между прошлым и будущим. Ткачей спрятали не в подвале, а во времени, — медленно проговорила Нина.

— Откуда ты это знаешь?

— Это знаю не я. А Василек… Нам надо идти. Не останавливаясь. Иначе не пройдем.

Они ускоренным шагом пошли вперед. В туннеле становилось все холоднее. Нина ежилась и обнимала себя за плечи, чтобы согреться. От быстрого шага участилось дыхание. Идти вперед становилось все сложнее. Воздух стал будто плотнее и постоянно густел. Через какое-то время, они уже продирались через него, как через густой сироп. Нина шла за широкой спиной Александра, наклонив голову вниз и глядя только под ноги. В голове больше не было никаких мыслей, все силы уходили, чтобы сделать шаг… один… еще один.

В какой-то момент Нина обратила внимание, что под ногами больше не каменные плиты, а утрамбованная земля, опавшие коричневые листья и мерзлая трава…

Она подняла голову. Каменных стен над головой больше не было.

Они оказались на холме. Нина огляделась. С одной стороны, за их спинами разбросаны деревянные хаты. Недалеко дорога, хорошо езженная, но не асфальтированная. Слуцк? Какой это год?

И тут впереди она увидела отряд конных гусар, а за ними пехоту в синих капотах. Перед ней перегруппировывалась армия, наступающая на город. Чья?

В этот момент тишина, окружающая их, как будто лопнула и воздух взорвали оглушительные звуки пушечных выстрелов, рожков, людей.

— Это французы, — прокричал Анчут, вглядываясь в войско, — армия Наполеона. А за нами Слуцк.

— Как это возможно? — ахнула Нина.

— Временная петля! Я такое уже видел. Ты права, ткачей спрятали не только в пространстве, но и во времени…

— И что нам теперь делать?

— Добраться до мануфактуры в этом времени и попытаться выбраться из петли.

Вдруг почти рядом раздался пушечный выстрел и над их головой в сторону города полетело ядро! Нина присела, зажимая руками рот, чтобы не закричать.

— Где нам искать эту чертову мануфактуру? — прохрипела она в самое ухо присевшего рядом с ней Анчута.

Тот поморщился и немного отстранился.

— Помнишь, сволочь эта домовицкая говорил, что основную мануфактуру перенесли в нижнее каменное здание Монастыря бернардинцев?

— Так может врал?

— Будем надеяться, что нет. Монастырь приметный, высокий. Мне кажется, там за домами я вижу высокую крышу с крестом. Без куполов. Наверняка монастырь. Нам надо туда.

— Анчут. Но здесь же война! Бой идет!

— Тем более, нужно быстрее.

Пока на них никто не обращал внимания. Они залегли в яме под каким-то кустом и принялись осматривать окрестности.

Французская пехота растягивала фланг внизу и выдвигала вперед артиллерию. Перед ними гарцевали несколько конных отрядов гусар. Нина ясно различала перевязи, красные эполеты, даже лица французов.

За гусарами видны были артиллеристы поспешно выкатывающие пушки и, торопливо напрягаясь, разворачивали их в сторону города. Широкоплечие, огромные солдаты ворочали орудия, другие закладывали заряды прямо в дуло. Нина насчитала десять орудий.

Девушка оглянулась назад. Русская армия расположилась на самом выходе из города. То тут, то там перед ними неторопливо перемещались конные отряды казаков. Русских гусар Нина нигде не увидела.

Высовываться сейчас из кустов и бежать куда-то сломя голову — не имело никакого смысла. Они только привлекут к себе ненужное внимание. Их компания находились немного выше и в стороне от явно намечающейся боевых действий.

Между двумя армиями образовалось пустое пространство метров пятьсот. Никто пока не начинал активных действий. Воздух густел от нагнетающегося с каждой из сторон волнения. И тем явственнее была видна та строгая, грозная, неприступная и неуловимая черта, которая разделяет две неприятельские стороны.

Вдруг несколько орудий окутало дымом, раздались оглушительные взрывы и на город полетели ядра. Нина плотно зажала уши руками. Хотела зажмуриться от страха, но сидеть с закрытыми глазами не получалось и она опять стала пристально разглядывать французскую армию.

Поскакали вперед гусары, они не оглядывались, но при каждом звуке пролетающего ядра, будто по команде, весь эскадрон, сдерживая дыханье, пока летело ядро, приподнимался на стременах и снова опускался. На каждом лице виднелась одна общая черта борьбы раздраженности и волнения.

Навстречу гусарам выдвинулись отряды казаков. Наращивая темп, они скакали в лоб друг к другу и их столкновение не вызывало сомнений, но внезапно, когда до казаков оставалось метров сто, гусары, вывернули поводья в стороны и галопом устремились к флангам.

Опять, но в разных промежутках, показались дымки и защелкала, затрещала французская картечь.

Пушки успели сделать три выстрела. Два залпа сделаны неверно, и картечь пронесло мимо, но зато последний выстрел попал в середину отряда казаков и повалил троих.

Остальные не дрогнули и не оглянулись, неслись во весь опор в наступление. Визгнули сабли, вынутые из ножен. Между французской пехотой треснул один выстрел, другой, третий… и по всем расстроившимся неприятельским рядам разнесся дым и затрещала пальба.

Казаки доскакали до неприятеля и началась сеча! Люди рубили друг друга саблями, кололи штыками, стаскивали с лошадей и, казалось, готовы были рвать голыми руками!

Из-за оглушающих со всех сторон звуков орудий, из-за свиста и ударов снарядов, из-за вида вспотевших, раскрасневшихся, торопящихся убивать солдат, из-за вида крови людей и лошадей, из-за вида дымков после которых всякий раз прилетало ядро и било в землю, в человека, в орудие или в лошадь, — из-за вида этих предметов у Нины в голове установилась какая-то звенящая пустота и совершенная нереальность происходящего. Ей казалось, она смотрит кино в 3D очках и ее жизни, и здоровью ничего не угрожает. В какой-то момент она даже решила встать, чтобы поближе рассмотреть французскую пушку.

Александр дернул ее за ногу, опять завалив под куст и отвесил звонкую больную пощечину, которая тут же привела девушку в чувство.

Ядра, падающие на город, состоящий в основном из деревянных построек, ожидаемо вызвали пожары.

Нина, Александр и Анчут уже около часа сидели в своем укрытии и наблюдали за боем. Ветер стих, черные тучи низко нависли над ними, сливаясь на горизонте с пороховым дымом. Становилось темно, и тем яснее обозначалось в двух местах зарево пожаров.

Пожар, разносимый ветром, быстро распространялся. Французские колонны перегруппировались и с разных сторон вступили в город.

Все трое переглянулись и решили, что сейчас самое время покинуть укрытие и бежать к монастырю.

Они бежали, стараясь не терять друг друга из виду, стараясь не обращать внимание на происходящее, бежали изо всех сил.

Стоны, страдания, страх и эта неясность, эта поспешность… Вот опять кричат что-то, и опять все вокруг бегут куда-то, и вот она, вот она, смерть, над ними, вокруг них…

Раздался неожиданно страшный свист, вдруг прекратившийся ударом во что-то жидкое, и шлеп — казак, ехавший несколько правее впереди них, с лошадью рухнул на землю. Человек был мертв, лошадь еще билась, из головы ее текла кровь.

Они оббегали город по периметру, боясь погрузиться в его улицы, не зная что ждет их за поворотом: солдатская пуля, казацкая сабля или мужицкие вилы…

Вдруг что-то затрещало над ухом, будто рассыпанные орехи, и один из солдат, справа от Нины, со стоном повалился на землю.

Раненного подхватили четыре человека и стали поднимать.

— Ааа!.. Бросьте, ради Христа, — закричал он, но его все-таки подняли и потащили в какой-то переулок.

Другого, с окровавленною головой, без шапки, тащили двое солдат под руки. Он хрипел и плевал. Пуля попала, видно, в рот или в горло. Третий, встретившийся им, бодро шел один, без ружья, громко охая и махая рукой, из которой кровь лилась на шинель, как из крана. Лицо казалось больше испуганным, чем страдающим. Его ранили минуту назад…

Они бежали мимо изувеченных людей, огибая дома и колодцы, лавируя между деревьями и кустами, уворачиваясь от солдат с поднятыми вверх саблями, от выставленных вперед хищных пистолетов.

Бежали и их цель была близка. Они видели монастырь за каменной оградой впереди. Они надеялись, что вот-вот добегут и спрячутся там. Или не успеют и французы перебьют их? Не думать сейчас об этом! Бежать, просто бежать!

Вдруг наперерез им кинулась группа людей. Впереди них бежал один в странном кивере и в синей шинели, черный, загорелый, с горбатым носом. Еще два за ним и следом много бежало сзади. Один из них проговорил что-то странное, не на русском. Нина остановилась в растерянности и с ужасом смотрела, как быстро высокая фигура и разгоряченное лицо этого человека, сдерживая дыхание, приближается к ним.

Александр, сходу оценил ситуацию, осмотрелся вокруг, подхватил пистолет, валявшийся под ногами и, сделав выстрел не целясь наугад, схватил Нину за руку и побежал к ограде что было силы.

А за их спинами, в спускающейся на землю темноте, как будто текла невидимая мрачная река. Вся в одном направлении, гудя шепотом, говором и звуками копыт и колес. В общем гуле из всех других звуков ярче всего выделялись стоны и голоса раненых. Их страдания, казалось, наполняли собой весь этот мрак, окружавший войска.

Перестрелка стала стихать, защита города была сломлена и в дыму и сгущавшихся сумерках, орудия, окруженные гудевшей пехотой, потащили вперед, занимать город.

3

Нина надеялась, что группа людей не станет их преследовать и им удастся добежать до монастыря. Ворота приближались. Конечно же, они были закрыты. Стучать и ждать пока откроют — если откроют — не было времени.

— К дубу, к ограде! — крикнул Александр на бегу Нине и немного изменил траекторию движения.

С одной стороны, справа от ворот возле ограды рос большой дуб.

Александр, не сбавляя скорости, кинулся к нему, оттолкнулся ногами от большого камня, лежащего под оградой и повис, схватившись руками за самый верх забора. Ловко подтянулся, перекинул одну ногу и лег плашмя на кирпичную кладку. Он протянул вниз руку и подхватил Нину, с усилием втаскивая ее на верх. Анчут как бежал, так и бежал, не останавливаясь, только выставил вперед руку, скрещивая между собой пальцы в магический знак. А потом прошел прямо сквозь кирпичи. Легко, как раскаленный нож через масло. Александр спрыгнул во двор монастыря и помог спуститься Нине.

Девушка упала на колени за оградой, отделяющей их от преследователей и возможных пистолетных выстрелов. Она тяжело дышала, как выброшенная на берег рыба. Пыталась успокоить рвавшееся из груди сердце и прогнать оранжевых мошек, мельтешащих перед глазами.

Александр подождал пока она немного справится с дыханием, схватил за руку и быстрым шагом потащил к дверям монастыря.

На его размашистые удары в дверь никто не отзывался. Пошли вокруг здания пока не увидели неприметную приоткрытую дверку заднего хода. В ней белело чье-то лицо. Александр издали по-русски крикнул, что они нуждаются в помощи и продемонстрировал пустые руки без оружия.

Дверка открылась шире, приглашая их войти и захлопнулась сразу же, как только беглецы оказались внутри. Их встречал монах в черной рясе.

— Я слышал, как вы стучали и выглянул посмотреть. Это ведь вы стучали?

— Мы.

— Что вам нужно?

— Спрятаться от этого ада, который творится за забором.

— Проходите. Можете остаться на ночь, но утром вам придется уйти.

Монах с удивлением разглядывал Нину. Видимо, не часто ему приходилось видеть джинсы и пуховики на девушках. Но вслух ничего не сказал. Окинул взглядом Александра, Анчута не заметил и показал на лавку возле стены.

— Обождите здесь.

И скрылся в коридоре. Несмотря на боевые действия, разворачивающиеся прямо за оградой, жизнь в монастыре текла своим чередом.

Мимо них прошло человек двадцать братьев, негромко между собой переговариваясь. Лица у них были хмурые, разговоры — невеселые. В основном про войну и про урон, который причинят французы городу. Сколько успеют убить людей и разграбить домов. Бросали удивленные взгляды на Нину с Александром, но не подходили и вопросов не задавали.

— Ой, Нина, так плохо что ты в штанах. Еще и без платка.

— Могу капюшон надеть…

— Не надо. А вот из твоего шарфа можно соорудить неплохое подобие юбки. Давай его сюда.

Нина сняла с плеч широкий палантин и развернула. Действительно если обмотать его вокруг талии, полноценной юбки конечно не получится, но хотя бы джинсы не будут так кидаться в глаза.

Нине хотелось сразу же бежать искать вход в подвал и выбираться отсюда поскорей. В свое привычное и безопасное время. Но привлекать лишнее внимание к себе и к поискам мануфактуры — опасно.

— Вы сидите тут, я пойду огляжусь, — негромко сказал им Анчут. — Может найду ход на нижние этажи или хоть какие-то намеки на эту чертову мануфактуру.

— А что могут быть проблемы с поиском? Мне казалось, что ткацкие станки большие по размеру, их не спрячешь как иголку в стоге сена, — удивилась Нина.

— Наивная ты, Нина. Какой смысл переносить мануфактуру под землю и прятать во времени, если все тут будут знать, как туда пройти?

— Наверное, ты прав…

— Всё, я пошел. Ждите меня здесь.

Через какое-то время к ним подошел монах. Совсем еще молодой, с рыжими кудрявыми волосами и красным почти девичьим румянцем на пухлых щеках. Наверное стеснялся присутсвию Нины, потому что старательно смотрел только Александра.

— Мне Михась сказал, что у нас гости. Вы голодны? Есть хотите? Я могу принести хлеба и молока.

— Нет, спасибо. Нам бы только безопасно отсидеться до утра.

— Хорошо. Пойдемте покажу вам камору, где спать ляжете, — сказала он и повел их во внутренний дворик.

На улице уже совсем стемнело, но в городе полыхало несколько пожаров, освещая небо страшным оранжевым заревом. Монах, взглянув на небо, охнул и размашисто перекрестился.

Бригиттский монастырь состоял из костела (это на его высокую приметную крышу с крестом ориентировался Анчут) и соединенного с ним здания кухни и жилых комнат для монахов. Через двор напротив располагались хозяйственные постройки и большая баня. Монах направлися к ней. Окна нигде не светились. Все обитатели монастыря находились в костеле на вечерней службе.

Здание действительно оказалось баней. Из сеней был проход в просторную комнату со столом и лавками. Слева дверь вела в жилую комнату с высокой железной кроватью. На ней неустойчивой пирамидой сложены высокие подушки, скрученные пыльные одеяла и какое-то тряпье. Сбоку — высокий кованный сундук. С другой стороны, сложенные друг на друга ящики. Пахло пылью и прелыми перьями. Помещение никак нельзя было назвать уютным. Но оно было теплым и в нем, действительно, можно безопасно переночевать.

За стенкой громко и протяжно замычала корова, послышалось блеяние овец. С другой стороны, к бане примыкал хлев.

— Я вам лампу керосиновую оставлю. Только смотрите не спалите тут ничего. На улицу лишний раз не суйтесь. Времена нынче не спокойные, сидите тихо.

С этими словами монах поставил керосиновую лампу на сундук. Еще раз оглядел комнату, потом молодых людей, перекрестил их и ушел.

Нина С Александром присели на высокую кровать, смотрели на лампу, молча дожидались Анчута.

— А обратно нам опять той же дорогой придется идти? — нарушил молчание Александр. — Вдоль окраины города, а потом через поле до тех кустов откуда мы появились?

— Ты у меня спрашиваешь? Я не знаю, — неуверенно сказала Нина, — я во временных петлях раньше не была. Вернется Анчут расспросим. Но, думаю, должен быть и другой способ возвращения.

Анчут нашел их примерно через час. Вид у него был озадаченный.

— Я не нахожу на территории монастыря никакого подземелья. Никаких нижних каменных этажей. Никакого намека на мануфактуру… Ну то есть подвалы у них, конечно, есть. И погреб есть, но там только бочки с квашеной капустой, мочеными яблоками, сидром — и никакого волшебства!

— Может это не тот монастырь?

— Монастырь точно тот. Здесь других нет. Я и под костелом все облазил и под жилыми помещениями, и под хозяйственными. Даже в хлеву был.

— И что будем делать? — растерянно спросила Нина. — Возвращаться на холм откуда пришли?

— Я не знаю… В любом случае сидеть здесь не вижу смысла. Пошли во двор, посмотрим, что в городе делается.

Они вышли во двор.

На подсвеченном пожарами небе светила почти полная луна. Изредка ее заслоняли стремительно носившиеся по небу черные тучи. Обстановка была зловещей.

— Забор высокий, за ним ничего не видно, — сделала очевидный для всех вывод Нина.

— Я могу залезть на дуб, что возле ограды и осмотреться, — предложил Александр.

Вдруг во дворе показались два монаха. Они остановились под окнами и негромко заговорили друг с другом.

— Добрый вечер, — подошел к ним Александр. — А вы не подскажите, что это за постройка под дубом? — он махнул рукой куда-то в сторону.

Там возле забора действительно темнело каменное здание непонятного назначения. Алекс рассудил, что прежде чем лезть на него, а с его крыши на дуб, лучше сначала все уточнить. А тот как бы чего не вышло.

— Это склеп, — ответил один из монахов.

— Чтооо? — удивилась Нина.

— Ну склеп, где людей хоронят.

— А почему не на кладбище?

— Обычно-то, конечно, на кладбище, но вот когда человек очень известный и уважаемый, то хоронят в склепе. Как бы подчеркивают его нетленность.

— Это, например, какой такой человек?

— В прошлом году, это значит в 1811, склеп построили, чтобы похоронить в нем руководителя Слуцкой фабрики шелковых поясов Леона Маджарского.

Нина и Александр переглянулись. Анчут многозначительно поднял палец вверх.

Монахи ушли, а Нина и Александр быстрым шагом направились к склепу. Им хотелось быстрее проверить свою догадку.

— Теперь я уверен, что путь к мануфактуре находится где-то там. И почему я сам проверить склеп не догадался? — в голосе Анчута чувствовалось радостное возбуждение.

Снаружи склеп выглядел, как небольшое здание двухметровой высоты с крышей-сводом. Дверь — деревянная с красивой кованной ручкой. Александр потянул за нее. Оказалась не заперта. И правда, что здесь воровать?

Склеп внутри показался им вместительнее чем снаружи. Александр включил фонарик и луч света заметался по полу, стенам, потолку.

Стены отделаны мрамором и барельефами, вдоль них — широкие лавки. В центре на постаменте возвышался внушительный саркофаг. Нина подошла ближе. Сверху гроб закрывала каменная плита, расписанная на латинском языке.

В специальных нишах расставлены потушенные сейчас лампадки и свечи. Тут и там лежали засушенные цветы.

— Ну, Анчут! Где тут мануфактура? Я что-то ничего не вижу, — разочарованно спросила Нина.

Анчут ползал по полу вокруг саркофага и не обратил на ее вопрос никакого внимания.

— Алекс, подсвети сюда фонариком, — попросил он через несколько минут. — Я-то и в темноте прекрасно вижу, а вы посмотрите!

Молодой человек подошел и присел на корточки рядом с бесом, освещая каменный пол и основание саркофага.

С одной стороны, на полу явно просматривались довольно глубокие царапины.

— Ага! — обрадовался Анчут. — Я так и знал — саркофаг сдвигается! А ну навались!

— Анчут, ты в своем уме? Тут строительный кран нужен. Он каменный и весит, наверное, тонну, — не поверила Нина. — Может царапины остались при его установке?

— Нет, Нина. Я чую след. Давайте попробуем его сдвинуть.

Они втроем навалились всем весом, прилагая максимум усилий, в попытке сдвинуть саркофаг с каменного постамента. Но затея выглядела совершенно невыполнимо.

— Так, ну конечно же… — не сдавался Анчут. — Все не может быть так просто. Мануфактуру же прятал не просто купец какой-то, а великий и сильный чародей.

Анчут опять принялся обыскивать помещение, тщательно осматривая пол и стены… Вернулся к саркофагу. По размеру он был большой: метра два в длину и полтора в высоту.

— Анчут, а что написано на плите?

Бесу не хватало роста, чтобы разглядеть надпись, и он запрыгнул сверху прямо на плиту.

Александр поморщился. Как-то это было непочтительно по отношению к умершим.

Нина посмотрела на Александра и сказала:

— Некоторые верующие люди считают захоронение в гробнице неправильным, ссылаясь на то, что тело должно предаваться земле. Слышала мнение, что замурованные мертвецы не могут упокоиться, сердятся, начинают преследовать живых. Как думаешь, это правда?

— Не знаю, тебе виднее. В Чехии часто в склепах хоронят. Но там и призраков шастает побольше чем у вас. Может и правда…

Тем временем Анчут изучил верхнюю плиту саркофага и повернулся к ним.

— Надпись вроде как сделана на латыни и по отдельности каждое слово понятно. Но все вместе они не имеют смысла. Как будто надерганы в случайном порядке.

— И что это значит?

— Похоже на заклинание. Сча попробую прочитать.

— А это не опасно?

— Как знать…

Анчута было уже не остановить. Он поднялся на ноги прямо на плите. Какое-то время сосредоточенно молчал, а потом начал низким голосом нараспев произносить незнакомые для Нины слова.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом надпись на саркофаге вспыхнула ярким оранжевым огнем.

Это случилось так внезапно, что Нина от испуга ойкнула и рефлекторно сделала шаг назад, наступив на выступающий из пола барельеф в форме креста. Нога вдавила крест в пол, а саркофаг, ставший вдруг невесомым как пушинка, легко и беззвучно поднялся в воздух и переместился на метр в сторону. Анчут не удержался на ногах и упал прямо на руки Александру.

В полу склепа под саркофагом чернел ход в подземное помещение. Вниз, теряясь во тьме, вели каменные ступеньки.

— А я что говорил! — обрадованно вскрикнул Анчут и спрыгнул прямо в подземный ход.

Нина и Александр, бурной радости Анчута не разделяли, и осторожно последовали за ним.

Ступеньки вывели их в просторный, казалось бесконечный, коридор. Фонарик на телефоне давал слишком мало света. Нина спросила Анчута не знает ли он такого же заклинания огня, как по дороге сюда им продемонстрировал слуцкий домовик Байка. Вдруг здесь тоже есть волшебные факелы?

Анчут кивнул, прочитал несложное заклинание, щелкнул пальцами и действительно на одной стене зажглись огни, точно также горящие ровным светом и не чадящие.

Коридор вел только в одну сторону и никуда не разветвлялся. Они осторожно пошли вперед.

Освещение ухудшалось, стены сужались и пульсировали. Потолок стал ниже. И вот уже довольно просторный коридор сузился до такой степени, что вдвоем в нем было уже не разминуться.

Преодолевая сомнения, страх, тоску и горечь, они шли вперед. Разговаривать не хотелось, да и стало почему-то не о чем. На глазах у Нины выступили слезы и, когда она уже готова была разрыдаться от неясной тоски, проход вдруг вывел их в большое просторное помещение.

Стены как будто разом шагнули назад и потерялись во мраке. Потолка тоже не разглядеть.

А впереди, освещенные серебряным магическим светом неясной природы, располагались семь ткацких станков. Шесть из них работало. Седьмой — особенный, с латунными и медными деталями — пустовал.

Они пошли вперед, чтобы рассмотреть происходящее поближе. Семь огромных старинных станков и специальный каток для прокатывания поясов.

Сердце Нины бешено забилось от восторга, дыхание перехватило. Она сделала еще несколько шагов, пока не уперлась в невидимую стену.

— Что это, Анчут? — шепотом спросила она.

— Охранное заклинание… — разочарованно застонал тот.

Анчут ходил из стороны в сторону, щупал невидимую стену пальцами, нюхал носом, скулил, как обиженная гончая, у которой в последний момент из оскаленной пасти выхватили уже почти загнанного в угол зайца.

— Невероятной мощи заклинание, — Анчута душила беспомощность и ярость. — Никогда такого не видел! Нам его не преодолеть. Силенок не хватит…

Нина же стояла столбом и не могла отвести взгляд от ткацких станков.

Огромные по размерам, на них были натянуты сверкающие вертикальные нити. Шесть станков работали. Шесть ткачей работало на станках. Они ловко, как в замысловатом танце, легко управлялись с огромным количеством прялок, катков, шпулек, челноков и других не знакомых для Нины деталей станка.

Ткачи в полнейшей тишине, не обращая внимания на весь мир, не отвлекаясь и не глядя друг на друга, творили волшебство.

Нити то вспыхивали, то гасли.

Светились то одним цветом, то другим.

Невероятные по сложности узоры возникали как бы сверху над станком и, повинуясь, точным, плавным, выверенным движениям ткача, опускались, цеплялись за челнок и вплетались в полотно.

Это было завораживающе, чудесно. Нина никогда не видела ничего подобного.

— Цямнее край зубчаты бора…

I тчэ, забыўшыся, рука,

Заміж персідскага узора,

Цвяток радзімы васілька…

Прошептала она, внезапно пришедшие на ум строки из стихотворения, выученного еще в школе.

— Точно, Нина! Ты гений! Все правильно! Твое кольцо, артефакт Василек! Нам нужно в Навь…

Она обернулась и посмотрела на Анчута непонимающим взглядом.

— О чем ты говоришь?

Ей не хотелось отвлекаться от наблюдений за ткачами.

На зарождающиеся прямо из воздуха прекрасные узоры, казалось, можно было смотреть вечно. Они менялись, двигались, трогали такие струны в душе, что Нине казалось, она слышит волшебную музыку…

— Нина, приди в себя! Не смотри на них!

— Ну почему? Я никогда не видела ничего подобного…

Анчут больно сжал ее руку и резко повернул, разворачивая девушку спиной к ткачам. Нина вскрикнула и с недовольством уставилась на Анчута.

— Анчут, что происходит?

— Нина, это очень сильное колдовство. Редкое явление. Да, очень красивое, но оно гипнотизирует. Не смотри на узоры. Мы здесь не за этим!

Наваждение спало. Нина проморгалась и глубоко вздохнула.

— Да, Анчут, конечно. Спасибо.

Анчут стал перед ней и принялся объяснять на пальцах, как маленькой.

— Смотри, станков семь. А ткачей шесть. Один станок не работает.

— Может он сломан? Или его используют для чего-то особенного?

— Может и так. А может и нет. Предлагаю заглянуть в Навь, может там есть какое-то объяснение…

— Думаешь кто-то умер? Здесь?

— Нина, к чему эти вопросы и гадания. Давай ты посмотришь и всё. А потом нам расскажешь. Я понимаю, что это не просто, но ты уж поднапрягись как-нибудь.

Нина кивнула. Она поднесла руку с перстнем к лицу и пристально в него вгляделась. Попыталась посмотреть внутрь камня, увидеть ключ приоткрывающий завесу между мирами, разгадать секрет…

Она сделала большой вдох и сосредоточилась на своих ощущениях, на деталях окружающей ее действительности: на шероховатостях пола под ее кроссовками, на еле уловимых запахах, исходящих в основном от одежды, на температуре воздуха, ощущаемой кожей щек…

Дыхание выровнялось, стало спокойным и глубоким. Нина расправила плечи, выпрямила спину, стала как будто выше на несколько сантиметров. В привычном жесте вытянула вперед правую руку с перстнем. Синий камень знакомо светился. Сначала совсем блекло, но постепенно все ярче и ярче, заливая пространство вокруг голубым, мертвым светом.

Нина не удивилась появившемуся туману, который густел буквально на глазах, размывая очертания предметов, подменяя их на другие. Голова вдруг стала легкой, закружилась. Туман подполз почти к самому лицу, окрашивая воздух в молочный цвет.

От напряжения в ушах сначала зазвенело, потом возникла знакомая мигающая боль. Нина затрясла головой, прогоняя звон и рассеивая туман…

Она стояла на огромной площади. Низкое серое небо, казалось, вот-вот опустится на этот сумеречный мир и полностью накроет его мокрым липким туманом. Двух-трехэтажные здания окружали площадь с трех сторон. С четвертой возвышался, протыкая острыми шпилями небо, готический собор. Площадь была безлюдна, по каменной брусчатке ветер гнал черные гнилые листья и солому.

Прямо перед собой Нина разглядела деревянное сооружение. Возникло только что прямо из воздуха или было тут с самого начала? В Нави никогда нельзя быть в чем-то уверенным на сто процентов.

Что это? Сцена? Нина вгляделась повнимательнее. Сердце сдавило тревогой. Эшафот…

Помост сделан из толстых досок и бревен, почерневших от времени и крови. На помосте, как декорации на сцене, возвышались: виселица, гильотина, деревянные колодки и огромная плаха.

«О! Да здесь развлечения на любой вкус… Не хватает блэк-джека и шлюх!» — мелькнула у нее в голове мысль.

Очертаниями эшафот напоминал ткацкий станок. Сходство было совсем неуловимое, но тем не менее совершенно очевидное. Да… тот же пустующий станок, который она видела в Яви, только размерами гораздо больше и масштабнее.

Станок есть, а где же ткач?

А вот и он. Из-за виселицы вышел палач, закутанный в длинный черный плащ. Голову и плечи покрывал огромный красный колпак с прорезями для глаз.

Нина смотрела на высокую широкоплечую фигуру палача, на покрытую страшным колпаком голову… Хотела окликнуть, но это оказалось не нужным. Будто почувствовав ее взгляд, человек обернулся, на миг задержался и медленно пошел к ней.

Палач спустился с эшафота, остановился перед Ниной и снял с головы колпак. Бледное, почти белое лицо, длинные седые волосы, резкие глубокие, будто вырезанные ножом, морщины. Черные глаза без белков смотрели Нине прямо в лицо. Губы скривились в презрительной полуулыбке и человек спросил:

— Что тебе нужно, Ходящая между мирами?

Нину никто раньше так не называл, но она совершенно не удивилась такому странному прозвищу. В конце концов, действительно, суть отражает и представляться не надо.

— Совсем немного информации.

— Информация имеет свою цену.

— Смотря какая… — Нина улыбнулась. Она знала, что он будет отвечать на ее вопросы и так, такова магия артефакта, но заводить разговор с конфликта, не хотелось.

Человек молчал. Ждал.

Нина тоже молчала, удивляясь про себя своеобразной иронии мироздания. Там ткач, а здесь — палач. Там он создавал прекрасные, уникальные, невиданной красоты и сложности вещи, а здесь убивал… Грубо, просто, без изысков…

— Как ты? — неожиданно для себя спросила Нина.

— Скучный город, девок нет, в карты не играют… — невесело пошутил палач.

Нина усмехнулась, вспомнив свою мысль. И вправду: ни шлюх, ни блэк-джека…

— Спрашивай зачем пришла. Вряд ли же за тем, чтобы справиться о моем настроении…

Нина сосредоточилась, приняла деловой облик и принялась задавать действительно интересующие ее вопросы:

— Как тебя зовут? — начала она.

— Томаш Хаецкий.

— Кто ты?

— Слуцкий маг-художник, ткач.

— Как давно ты умер?

— Здесь нет такого понятия «давно»…

— Как ты умер? — переформулировала Нина вопрос.

Он распахнул плащ. Под ним оказалась некогда белая рубашка. В районе живота на ткани длинными лепестками расцветал кроваво-красный цветок.

— Тебя убили? Мага не так просто убить, тем более простым ранением в живот — удивилась Нина.

— Пять пуль в живот. Серебряных пуль, — голос мертвого ткача стал глуше и обреченнее.

— Кто это сделал?

— Заказчик.

— Как его звали?

— Владимир Федоров.

Нина ахнула и непроизвольно закрыла руками рот. Сердце забилось быстрее. Она помолчала, пытаясь справиться с волнением и обдумать следующий вопрос.

— Что он заказывал у тебя?

— Пояс. Как и все. Я ткал его для него последние семь лет. Он получился великолепен, — с тоской продолжил ткач, — а когда закончил работу, встретился с заказчиком, чтобы передать пояс и получить плату. В качестве платы Владимир выстрелил из своего револьвера, заряженного серебряными пулями, мне в живот. Пять раз.

Девушка потрясенно молчала. Ей было бесконечно жаль ткача — редкого специалиста, талантливого художника, убитого из жадности. Ведь явно же некромант не защищался, а нападал. Что за мотив такой — Жадность?.. Или Владимир хотел спрятать какую-то тайну? Рубил концы?

— Что это был за пояс? — спросила девушка.

— С левой лицевой стороны, возле края, нитками из красного золота выткан орнамент. И если пройти орнамент, как лабиринт, обретешь… бессмертие.

— Ого!!! — удивлению Нины не было границ. — Такое возможно?!!

— Долгое время считалось, что нет, но у меня получилось!

— Почему ты сам не прошел через орнамент-лабиринт после завершения работы? Не боялся бы тогда клиентов-предателей… Не хотел стать бессмертным?

— Во-первых, бессмертие меня никогда не привлекало. Во-вторых, в прохождении лабиринта есть нюансы, так просто не объяснишь…

Нина смотрела в черные глаза ткача, перебирая в уме десятки вопросов, которые ей хотелось ему задать, но времени не оставалось. Силы ее были на исходе. Диалог с мертвыми высушивал ее энергию стремительно, как песок воду.

— Как нам выбраться из временной петли и попасть из прошлого в будущее? Можно это сделать через Навь?

— Теоретически можно. Но есть способ проще.

— Ты покажешь?

— Зачем мне это? — ткач невесело усмехнулся.

— Чего ты хочешь?

Маг задумался. Внезапно в его глазах появился слабый интерес.

— Убей Владимира.

Нина растерялась.

— Но Владимир мертв! Мы, собственно говоря, именно поэтому здесь и оказались!

Пришла пора удивляться ткачу.

— Мертв? Этого не может быть! Его души нет в Нави. Я бы знал. Убийца и жертва навсегда связаны…

— Мы найдем Владимира, мы уже его ищем, если ты сможешь провести нас в наше время! Это очень важно!

Ткач поджал губы, прикидывая что-то в уме.

— Сколько вас?

— Трое… — Нина стремительно теряла силы, в глазах темнело.

— Должно получиться. Я могу отсюда повредить ткань времени. Вам нужно вернуться в коридор подземного хода, туда, где пульсируют стены. Там граница между мирами тоньше всего. Я прорублю брешь, а вы найдите ее, расширьте и постарайтесь пройти. Твое кольцо поможет…

Последние слова он говорил Нине, стремительно исчезающей из мира Нави, и не был уверен, что она их услышит.

Убедившись, что ходящая между мирами исчезла из мира мертвых окончательно, палач одел себе на голову страшный красный колпак, скрывавший его лицо от всего мира.

Поднялся на эшафот, взял лежащий на плахе огромный топор, выпрямился, запрокинул голову, глядя в низкое серое небо, и попытался вспомнить себя ткачом. Попытался вспомнить, как он творил заклинания и закреплял их в нитяном узоре. Представил вселенную огромным полотном, в котором вертикально идут нити времени, а горизонтально — нити событий… как вплетаются в основу и уток нити людских судеб… представил себе огромное полотно вселенной сложного, пестрого цвета…

Потом поднял топор над головой и со всего размаха опустил его на плаху, прорубая в полотне времени дыру.

4

Нина очнулась на каменном полу, жадно хватая воздух. Над собой она увидела испуганное лицо Анчута. Голова Александра лежала у нее на груди, наверное, в надежде услышать сердечный стук. Нина дернулась. Бес вздохнул с облегчением.

— На этот раз ты долго. Гораздо дольше обычного.

— Разговор выдался не из легких.

— Там было с кем поговорить? — заинтересовался Анчут.

— Там мертвый ткач. Действительно, как ты и говорил, седьмой.

Нина сделала паузу и несколько раз глубоко вдохнула воздух, чтобы всхлипы не перешли в рыдания. Закрыла глаза. Попыталась успокоиться.

— А убил его твой отец, — сказала Нина, в упор глядя на Александра.

Тот глаза не отвел и, казалось, не удивился.

— У твоего отца было оружие? Пистолет?

— Был декоративный серебряный револьвер.

— Ну так вот. Он не был декоративным, а очень даже боевым. Твой отец пришел забирать пояс, но вместо платы за заказ — убил ткача.

Александр смотрел на нее и молчал. Нине не нравилась его реакция. Она сама не знала, чего ожидала, но точно не такого вот непрошибаемого спокойствия.

— Вот это да! — изумленно ахнул Анчут. — А что это был за пояс ткач рассказал?

— Не успел, — сама не зная почему, соврала Нина. — За то он рассказал мне кое-что другое! Мы можем пройти обратно в свое время через коридоры подземелья!

— Как это? — не понял Александр.

— Вот так это! Ткач обещался помочь…Сказал, что может из Нави повредить ткань времени. А нам надо вернуться в коридоры подземного хода, туда, где пульсируют стены, там граница между мирами тоньше всего, найти брешь, расширить ее и постараться пройти.

— А что взамен?

— Взамен мы должны найти непонятно, где потерявшуюся душу мертвого некроманта и направить ее в Навь.

Нина посмотрела на Александра. Тот не поднимал взгляд.

— Что ты думаешь об этом, Алекс? — Нина решила прояснить все спорные вопросы еще на берегу.

Александр поднял на нее глаза и спокойно ответил:

— Я думаю, что это не противоречит моему стремлению расследовать его смерть. Отец в любом случае мертв. Упокоить его душу, как бы ни была она черна, мой сыновий долг.

Нина задумчиво поджала губы, но возражать не стала.

Все что рассказывала Нина очень нравилось бесу. Анчут просто сиял от удовольствия.

— Ну вот, скоро выберемся, я же говорил! И не с пустыми руками, а с информацией.

Он только что не подпрыгивал от удовольствия.

— Ну что? Бегом в коридоры подземелья? Искать пресловутую брешь?

— Анчут ты с ума сошел? Я вообще без сил.

Нина так и продолжала лежать на полу во время своего рассказа. Слабость не позволяла даже сесть.

Анчут скептически ее оглядел. Поморщился. Потом достал откуда-то стеклянный пузырек на кожаном шнурке со светящейся синей жидкостью.

— Пей, — коротко сказал он.

— Что это?

— Живая вода.

— Ты с ума сошел? Это же очень дорогая вещь! — Нина не поверила своим ушам.

— Наши жизни еще дороже! У нас нет времени и возможности торчать здесь трое суток и ждать пока ты восстановишься. Поэтому пей и пошли в подземный ход!

Он ткнул пузырьком Нине в лицо. Та перехватила пузырек, сжала его в слабых пальцах и попыталась сесть. Получалось плохо. Александр подхватил ее, приподнял и прислонил спиной к стене.

— Большой глоток не делай, всего чуть-чуть… — напутствовал Анчут.

Девушка с усилием откупорила пробку, поднесла пузырек к губам, принюхалась: пахло лавандой и лимоном.

Вопросительно посмотрела на Анчута.

— Ты уверен?

— Пей… Только немножко.

Нина поднесла пузырек к губам и сделала маленький глоток.

Ее губы обожгло огнем и болью, глаза чуть не вылезли из орбит, дыхание перехватило!

Она с ужасом уставилась на Анчута.

— Ну да… Вкус немного специфический… — виновато пробормотал тот. — Но сейчас все пройдет. Ты главное дыши…

Действительно через несколько секунд шок прошел, и Нина почувствовала невероятный прилив сил. Казалось, неведомый ураган подхватил ее, поставил на ноги и вдохнул в нее столько энергии, что ей хотелось немедля найти рычаг и перевернуть с ног на голову весь мир!

Александр смотрел на них с интересом. Он первый раз, своим глазами, видел действия живой воды. Помнил какой эффект произвело на него совсем недавно зелье ведьмы Антонины, поэтому понимал девушку и сочувствовал ей, ну и немножко завидовал.

— Так. Я вижу все в норме, и в форме, поэтому давайте не будем терять времени и пойдем искать временную брешь.

Анчут бодро направился из просторного помещения назад в коридор, ведущий склеп. Остальные последовали за ним. Шли медленно, внимательно осматривали стены.

Стены, как стены. Настроение стало привычно портиться, нарастала раздражительность и злость. С каждым шагом на душе становилось все неспокойнее. Идти стало тяжелее, скорость продвижения замедлялась. Каменные стены давили…

Вдруг Анчут остановился и показал на каменную кладку в одном месте, свет от факелов туда почти не доставал. На первый взгляд стена как стена, ничего необычного. Вот только если приглядеться, каменная кладка как будто не пульсировала, а сокращалась… Как кожа на спине лошади под ударом хлыста. И в тоже время от стены тянуло морозом. Космическим холодом.

— Вот, смотрите… Анчут показал пальцем в точку на стене, похожую на… черную дыру…

— Да, наверное, это здесь.

Нина остановилось за спиной у Анчута и обняла себя за плечи. Из дыры тянуло таким холодом, что у Нины начали постукивать зубы. Подходить ближе не хотелось совершенно.

— Маленькая она какая-то, как через нее можно пройти? Туда разве что руку всунуть… — с сомнением протянул Александр. — И то, я бы не рискнул.

— Ткач что-то говорил про мое кольцо, — вспомнила Нина.

Она посмотрела на руку. Камень слабо светился, как и в самый первый раз, когда они, по совету слуцкого домовика, только попали в подземный ход.

Нина сняла кольцо с пальца, перехватила его поудобнее, крепко зажала в ладони, выставляя вперёд острую грань камня, как нож.

Казалось, сам артефакт подсказывает хозяйке, что нужно делать.

Нина поднесла его к стене, к краю черной дыры и с усилием повела вниз к полу: разрезая, разрывая с мясом ткань времени. Сопротивление было огромным, но стена понемногу поддавалась и дыра становилась больше. Когда она стала достаточной, чтобы протиснуться взрослому крупному мужчине, Нина оглянулась на спутников и тяжело хрипло выдохнула:

— Пора…

Набрала полную грудь воздуха, задержала дыхание и кинулась в черную дыру, как в омут. Александр и Анчут последовали за ней.

Ощущение свободного падения… пустая звонкая голова, время загустело и растянулось как жевательная резинка.

«Как Алиса в кроличьей норе…» — появилась у Нины одинокая мысль.

Падению не было, не было, не было, не было, не было, не было конца.

Оно закончилось внезапно резким звуком оборвавшейся струны, и их троица вывались из небытия на каменный пол.

Нина не успела обрадоваться или что-то сказать, потому что на полу прямо перед своим носом увидела ботинки.

Девушка подняла взгляд вверх и сдавленно охнула. Перед ней, ловко поигрывая тростью, возвышался во весь свой немаленький рост чародей, владелец гостиницы — Януш Михайлович Радивилов…