10 · Талемир

Талемир был чертовски подавлен. Жутко подавлен тем, что потерял контроль и разрушил своим чудовищным видом то, что только что произошло между ним и Дрю.

Он почувствовал первый прилив силы, когда она выгнулась навстречу ему, ее тело так идеально таяло от его прикосновений. Когда девушка подалась вперед бедрами и конец его члена почти скользнул внутрь, он потерял всякий рассудок и тени вырвались из своих пут.

Он чуть не взлетел в небо от такой силы и в ужасе практически отбросил ее от себя, изуродованного тенью.

Даже сейчас, когда он отвернулся от нее и стоял лицом к берегу, тяжесть его крыльев ощущалась между лопатками, а из самого его существа вырывались ленты тьмы. Внутри он бушевал, яростно пытаясь загнать зверя обратно, пытаясь сдержать его.

Его фигура мерцала вокруг него.

Он не взглянул на Дрю, когда вышел из воды, подобрал с берега свою одежду и скрылся за дальними валунами, чтобы спасти то немногое, что осталось от его достоинства. Его сердце болезненно забилось, не только из-за его превращения, но и из-за нее, из-за того, что они только что почти сделали. То, что она, скорее всего, никогда больше не предложит. Не после этого. Или это была очередная ее игра? Уловка, чтобы уничтожить его и еще раз доказать, что он был чудовищем среди людей? Что он не Воин Меча, и при этом он не настолько дух, чтобы относиться к теням… Эта мысль разрывала ему сердце, пока он натягивал на мокрые ноги штаны, а его крылья постепенно исчезали. Однако их тяжесть все еще ощущалась.

– Талемир? – позвала она.

Он потер шею и провел дрожащими пальцами по волосам. Боги, теперь ему предстояло встретиться с ней лицом к лицу. После этого. Его тело казалось слишком напряженным, и он еле держался на ногах.

– Ты одет? – спросила Дрю.

Ее вопрос больше всего на свете помог Талемиру расслабиться.

– Поздно уже спрашивать, не так ли?

К его удивлению, Дрю рассмеялась.

– Я хотела быть вежливой.

Она показалась из-за гигантского валуна, полностью одетая и снова с браслетом на руке. У Талемира кольнуло в животе. Она осторожно посмотрела на него.

– У тебя все хорошо?

Щеки Талемира вспыхнули.

– Да. – Он прочистил горло. – Извини за… это.

– Все в порядке.

– Я… – Он почувствовал, что краснеет еще сильнее. – У меня не было близости с тех пор… С тех пор, как на меня напали. Я не знал, что так случится.

Брови Дрю взлетели вверх.

– Как давно ее не было?

– Достаточно давно для Воина Меча с горячей кровью.

Дрю кивнула.

– Давай просто забудем, что было, хорошо?

Забудем, что было. Только когда эти слова слетели с ее губ, Талемир осознал, как сильно не хотел забывать те моменты, проведенные с ней в горячих источниках, какой она была на вкус, как идеально подходила ему. Но если ей хотелось это забыть, то он не мог ее винить.

– Считай, что уже забыл, – сказал мужчина, заставив себя улыбнуться.

– Хорошо, – ответила она. – Значит, ты можешь помочь мне разбить лагерь.

Они вернулись к своим пожиткам и выбрали участок земли, укрытый камнями.

– Теперь можешь спать в своей палатке, – сказала она ему. – Мне больше не нужно беспокоиться и присматривать за тобой в присутствии других.

Желудок Талемира сжался, а в груди снова заныло.

– Рад слышать.

Внутри у него все переворачивалось, когда он устанавливал свою одинокую палатку. Больше всего на свете ему хотелось забраться внутрь и проспать остаток этой ужасной ночи. Но, когда он закончил забивать колышки камнем, Дрю окликнула его по имени.

Мечник поднял глаза, беспокоясь о том, что может увидеть выражение ужаса, но на лице Дрю отразилось любопытство.

– Ты когда-нибудь пользовался ими? – осторожно спросила она.

– Пользовался чем? – Талемир оглядел лагерь.

Она тихо рассмеялась.

– Своими крыльями. Ты когда-нибудь летал?

Талемир отвернулся от нее: не хотелось говорить об этом. На самом деле он лучше бы сразился с еще десятью духами и горным драконом, чем обсуждать такое.

– Нет, – сказал он наконец.

Но Дрю была настойчива.

– А ты пробовал?

Талемир занялся ненужным затягиванием веревок на своей палатке.

– Нет.

– Почему нет?

– Потому что… – и замолчал.

– Потому что почему?

– Какое это имеет значение? – выдавил из себя он.

Часть его хотела рассказать ей, доверить ей печальную и горькую правду: что он боится. Если воспользуется своими крыльями, это будет означать, что он принял себя таким, какой он есть, что он больше не подавляет свою вторую сущность и готов полностью принять ее. Но другая часть его хотела возвести стену, отгородиться от той реальности, о которой она напоминала ему.

Он был чудовищем. Вот и все. Ему никогда больше не будет светить нормальная жизнь, никогда не освободиться от теней, которые бродят под его кожей, никогда не перестать откликаться на песню тьмы… Очевидно, он даже не сможет быть с девушкой без того, чтобы призрак бесконтрольно не прорывался сквозь его тело.

Талемир порылся в своем рюкзаке и отпил горького тоника, который приготовила для него Фарисса. Он почти видел перед собой спираль ночи, искушающую его сбросить кожу и присоединиться к тьме. …Для верности сделал еще глоток, не обращая внимания на ужасный вкус. Когда он поднял глаза, то заметил, что Дрю все еще наблюдает за ним.

– Ты хочешь вырезать мое сердце, Дама Огня? – спросил он, не в силах скрывать нотки обиды в своем голосе.

Она не отвела взгляда. На самом деле она смотрела ему прямо в душу.

– Я еще не решила… – сказала она, и глаза ее заблестели. – Что мне использовать: вилку или клюв меч-рыбы.

Талемир ошеломленно уставился на нее. Затем он тяжело вздохнул, и напряжение покинуло его плечи. Последовал смешок.

– Рыба-меч, наверное, была бы лучше.

– Я тоже так подумала, – усмехнулась Дрю.

Он снова рассмеялся, и по его телу разлилось приятное тепло. Благодарность. Возможно, она хотела забыть о том, что произошло между ними, но ее доброта, ее сочувствие были очевидны. И если это означало, что он мог посмеяться вместе с ней, провести с ней время, пусть даже самым простым способом, что ж… Ему придется довольствоваться этим.

Хотя они установили обе палатки, ни один из них не укрылся под брезентом. Вместо этого они лежали бок о бок, рядом потрескивал костер, и они смотрели в чернильно черное ночное небо.

Россыпь звезд подмигивала им сверху.

Лежа на влажной траве, заложив руки за голову, они не соприкасались, но Талемир чувствовал ее рядом с собой, ее энергию и присутствие. Это было опьяняюще. Так сильно, что это вернуло его к тем блаженным минутам в горячих источниках, прежде чем его снова охватило смущение.

– Я напугал тебя? – спросил он. – Прежде чем я…

Она повернула к нему голову, и ее прекрасное лицо осветил лунный свет.

– Нет.

– Хорошо.

– Они…

Она замолчала, румянец залил ее щеки, прежде чем она подняла подбородок к небу.

– Что? – переспросил он.

– Знаешь, они такие красивые. Твои крылья.

Впервые за долгое время у Талемира защипало в глазах.

– Оу!

– Не забивай себе этим голову.

Он рассмеялся, внезапно почувствовав себя легче, чем за весь день.

– Обязательно. Будут еще какие-нибудь откровения сегодня вечером?

– Ты хочешь, чтобы я сказала какую-нибудь банальность о том, что только в темноте ночи мы можем видеть звезды?

– Поэтично. Это то, что я должен говорить себе, чтобы укрыться от тьмы?

– Говори себе все, что хочешь.

– Почему? Потому что меня уже ничто не спасет?

– Нет, – возразила Дрю. – Если тебе нужны слова утешения, возможно, запомни вот что: в этом мире есть все виды тьмы. Есть хорошая, есть плохая, а есть и вовсе бессмысленная. Важнее всего то, что эта тьма значит для тебя, а также в каких целях ты ее используешь.

У Талемира застрял ком в горле, и поэтому он быстро заморгал, глядя на звезды. Мечник и не подозревал, насколько сильно ему нужно было услышать нечто подобное.

– Ты довольно мудра для рейнджера, – выдавил он, подавляя эмоции.

– Так мне многие говорят.

Они уехали на рассвете следующего дня. То, что произошло в горячих источниках, прошло, а Талемир все еще не мог смириться, что этого больше не случится.

«Кто я для нее – монстр или мужчина?» – гадал он, украдкой поглядывая на Дрю, когда она отворачивалась. Он сделал большой глоток тоника, решив, что его устроит ее компания, по крайней мере, так он говорил себе, пока они продолжали свой путь на юг, а Терренс летел над их головами.

– В этой стороне нет никаких следов Гаса или других, – говорила она, осматривая окрестности.

– А ты ожидала, что они будут? – спросил он.

– На самом деле нет. Я подумала, что Дратос мог оставить мне какие-то подсказки, но было глупо на это надеяться. Ты что-то чувствуешь?

Призраки не оставили за собой следов ни на земле, ни в небе. В воздухе не чувствовалось даже тошнотворного запаха паленых волос. В глубине души он ощущал облегчение, но он обещал Дрю, что поможет ей найти друзей, найти логово… А это означало проникнуть в ту часть себя, про которую он так усердно пытался не вспоминать.

Талемир выпрямился в седле и напрягся, пытаясь различить окружающие его запахи. Сосредоточившись, он смог почувствовать их – пусть и на большом расстоянии, но духи были здесь. Он ощущал их присутствие. Они оставили след в королевстве, пятно, которое он чувствовал даже на большом расстоянии. Он ненавидел это, ненавидел то, что знал о них.

Это, несомненно, делало его одним из них.

– Нам надо дальше двигаться на юг, – сказал он Дрю, сжимая поводья сильнее, чем хотел.

– Ты уверен?

Он не хотел признаваться в этом, но все же признался.

– Да.

– Как ты думаешь… они живы? Гас и остальные? – спросила она.

Он видел ужас в ее глазах и всем сердцем хотел успокоить ее. Но не в его характере было лгать, особенно после того, как он стал живым доказательством тех ужасов, которые призраки причиняли человечеству. И он был Воином Меча. На что мог надеяться маленький мальчик? Или даже взрослый рейнджер Наарвы? Хотя ему и приходило в голову, что могут быть и другие такие же, как он, он знал, что люди со сторожевой башни не подходят для этого. Но эти рассуждения не помогли бы Дрю.

– Не знаю, – сказал он вместо этого. – Духи, с которыми я имел дело в прошлом, не брали пленных.

– Значит, ты думаешь, что их могла захватить тьма?

– Не могу сказать точно. Надеюсь, что нет. И я помогу тебе найти их.

Дрю, казалось, собралась с духом, прежде чем сдержанно кивнуть ему.

– Спасибо.

– Тогда вперед? – мягко спросил он.

– Вперед, – согласилась она.

Дни шли. Разговоры и молчаливые паузы между Воином Меча и рейнджером оставались приятными и дружескими, но Талемир не искал ее прикосновений, хотя и жаждал их. Тем более что чем дальше они продвигались на юг, тем больше мурашек пробегало по коже Талемира. Он не знал, было ли это потому, что они приближались к предполагаемому логову призраков, или потому, что медленно, но верно приближалась самая темная ночь месяца, а вместе с ней и его неконтролируемое превращение в монстра. Судя по положению луны, это был всего лишь вопрос времени, когда все случится, и тогда он разрушит ту хрупкую дружбу и доверие, которые у него сложились с Дрю.

Мечник предпринял несколько попыток рассказать ей, что произойдет, когда луна скроется из виду, но так и не смог выдавить из себя ни слова, сколько бы раз ни напоминал себе, что она назвала его крылья красивыми. С тех пор девушка даже не прикасалась к нему, так что, несмотря на ее заверения, он знал, что она сдерживается, знал, что какой-то давний страх или ужас удерживает ее на расстоянии.

И все же рейнджер заставляла его смеяться. Она поддразнивала его, а затем приходила в ярость, когда он поддразнивал ее в ответ, что часто подталкивало ее говорить какие-нибудь бессмысленные оскорбления, прежде чем расхохотаться. Этот звук был для него мелодией, полной ярких нот, которые он хотел бы унести с собой, когда тьма по-настоящему поглотит его.

Конечно, ничего из этого он не сказал.

Когда на горизонте появились первые сумерки, Талемир почувствовал, что находится в до тошноты знакомом месте. Круг белых каменных колонн отбрасывал длинные тени на пожухлую траву, и тысячи воспоминаний всплыли в его сознании.

Ислатон.

Крики пронзили ночь. Запах паленых волос и металлический привкус крови, пролившейся на камень, наполнили ноздри Талемира. Он сделал глубокий вдох и внезапно вновь оказался в центре кровавой бойни, призраки приближались, а Малик сражался плечом к плечу с ним.

– Слава в смерти, бессмертие в легенде, – прошептал Малик рядом с его ухом, когда они бросились на врага. Он произносил эти слова много раз во время битвы, но никогда еще они не были такими мрачными, как сейчас. Никогда еще эта фраза не казалась такой неизбежной, таким вероятным исходом.

Вокруг них пронзительно кричали духи, рубя их собратьев, сверкали их когти, брызгала кровь.

Гигантский монстр, возможно, три метра ростом, поднял Малика с земли, как будто он был тряпичной куклой. Призрак впечатал его лицом в камень, и при ударе раздался ужасный треск.

Талемир вскрикнул и бросился к своему другу. Он больше не видел его красивого лица, на его месте было кровавое месиво…

Но Талемир внезапно задергался в воздухе, когда его тоже подняли вверх. Он стал вырываться из мертвой хватки существа, все еще сопротивляясь, пока оно прижимало его к камню…

Он изо всех сил вырывался, отчаянно пытаясь добраться до Малика или, по крайней мере, не дать Уайлдеру увидеть его таким…

Но то, что держало его, не было обычным духом тени. Оно было больше, рогатое, и ужаснее во всех смыслах, какое только можно вообразить. Он никогда раньше не видел ни одного из таких во плоти. Только слышал, как люди шептали, кто они такие…

Регульдские жнецы.

Творцы духов тени.

Короли тьмы.

Они жаждали власти.

И один из них обрел ее.

Когти пронзили его грудь; сначала были крошечные уколы боли, затем жгучая мука. Эти когти вонзились в его плоть, проникая в его тело, как будто он сам был всего лишь туманом и тенью.

Талемир закричал, когда ужас и когти сомкнулись вокруг его сердца. Страх был не перед смертью, никогда – Воины Меча не боялись Эновиуса. Но Талемир страшился того, что его могло ждать вместо этого: жизнь во тьме. Раздавшийся неподалеку яростный крик Уайлдера отвлек внимание призрака.

Талемир упал на землю на четвереньки, кровь сочилась из звездообразного узора над его сердцем.

Но было слишком поздно.

Он чувствовал силу оникса в своих костях.

– Талемир?

Воин Меча быстро заморгал, понимая, что задыхается, а его ладони покоятся на ржаво-буром камне.

– Талемир? – снова позвала Дрю, подходя к нему ближе, на плече у нее сидел ястреб.

Пытаясь сглотнуть, он почувствовал, как болезненно сжалось горло, как будто его крики из прошлого все еще доносились оттуда. Он не помнил, как спустился и оставил своего жеребца на окраине круглого монумента, не помнил ничего, кроме пережитого ужаса.

С колотящимся сердцем, все еще ошеломленный, он посмотрел туда, где теперь покоились его руки.

Ржавый оттенок под его пальцами был старой кровью. Ошибки быть не могло. Он, Малик, и десятки его собратьев – все они пролили кровь в Ислатоне. Все они потеряли кого-то или что-то в тот день.

– Я тоже их вижу… – произнесла Дрю, стоя рядом с ним.

– Что? – прохрипел Талемир.

– Воспоминания. Я словно оказываюсь не здесь, а возвращаюсь туда, где все изменилось. – Она прижала свою ладонь к камню рядом с рукой Талемира. – Вот где это случилось с тобой.

– Да… – Талемир сдержался, не решаясь сказать что-либо еще.

– Ты не заслуживал такой участи, – проговорила Дрю.

– Так все равно случилось.

– Плохие вещи всегда случаются. – Она медленно протянула к нему ладонь, пока кончики ее пальцев не коснулись его кожи, пока ее тепло не окутало его и не помогло успокоиться.

– Как долго я здесь сижу?

– Совсем немного. Я подумала, что лучше тебя не беспокоить… Иногда… иногда от этого становится только хуже.

– Так и есть, – согласился Талемир. – Но я прошу прощения, я не думал, что…

Дрю покачала головой.

– Это не в твоей власти. Это не твоя вина. Эдриенн повторяет мне это каждый раз, когда со мной что-то случается.

Талемир удержался, чтобы не потянуться к ней, его грудь сжалась при мысли о том, что она испытывает те же муки.

– Что ты вспоминаешь? Когда это случается с тобой?

– Ту ночь, когда были убиты мои братья и мать, – без колебаний ответила она.

– Духами.

– Да.

Талемир склонил голову. Он видел ее реакцию тогда, на сторожевой башне, и понял, что она сама пережила этот кошмар. Его сердце болело за нее, и ему хотелось избавить ее от этих мучений.

– Что сделано, то сделано. – Она толкнула его локтем. – А теперь, может, нам убраться к чертовой матери из этого места? У меня мурашки по коже.

– Пока что это твоя лучшая идея.

Руки Талемира все еще дрожали, когда садился на своего жеребца, но позволил Дрю вести себя, понимая, что она дает ему время переварить то, что он только что пережил. Воин Меча был благодарен за это, потому что перед его глазами мелькало распухшее и окровавленное лицо Малика, а в ушах звенели крики Уайлдера.

На короткое время его мысли перенесли его в Тизмарр на несколько недель после того ужасного события. В те дни, когда в тускло освещенных покоях Малика пахло сильнодействующими зельями и отчаянием. Когда он был не в состоянии сам есть и ходить. Это было почти невыносимо – смотреть, как могучий воин пытается поднять ложку, его дух был сломлен, как и его череп. С тех пор он не произнес ни единого слова.

Еще раз отпив тоника, Талемир задумался, наступит ли когда-нибудь день, когда эти воспоминания не будут преследовать его так сильно.

Дрю остановилась в том месте, где темная вода омывала берег, а из черного песка торчал шаткий пирс.

– Пролив Эновиуса. – Она указала на мерцающую полоску суши, видневшуюся за морем.

– Назван в честь бога смерти? – сухо спросил Талемир.

– Мы сталкивались и с худшим, Воин Меча, – ответила Дрю с ноткой вызова в голосе. Терренс воспринял это как сигнал спрыгнуть с ее плеча и полететь над водной гладью.

– Тут ты не ошиблась. – Он оглядел пирс. – Итак… что будем делать дальше?

Дрю смотрела, как ястреб исчезает вдали.

– Раньше здесь жил паромщик.

– А теперь?

– Теперь остался только плот. – Она указала на судно, бьющееся о причал.

Это было самое обычное сооружение: плавучая платформа из бревен, скрепленных веревкой, с самодельным рулем сзади. Посередине стояла мачта, к которой был привязан рваный кусок парусины. Бортики едва достигали их колен и уж точно были недостаточно высокими, чтобы защитить их от набегающих волн…

Талемир был настроен более чем скептически.

– Ты знаешь, как управлять таким… судном?

– А какой у нас есть выбор? – Дрю подняла бровь. – Если, конечно, ты не хочешь вплавь?

– Я слышал истории о том, что эти воды кишат акулами…

Талемир оглядел течение в поисках плавников.

– О да, – ответила Дрю. – В проливе полно акул. Говорят, они слуги Эновиуса, сопровождающие души к его вратам…

– Как чудесно.

Будучи даже Воином Меча, Талемиру не слишком хотелось, чтобы его разорвала на части стая гигантских рыб с зубами, похожими на кинжалы.

Дрю рассмеялась.

– Я доставлю тебя на тот берег целым и невредимым…

– Не будь такой легкомысленной, – предупредил он. – Если что-то пойдет не так, я, наверное, всегда смогу улететь. Тогда ты останешься на съедение безумному хищнику.

– Очаровательно.

– Просто констатирую факты. В твоих интересах…

– О, заткнись. Не то чтобы мне тоже нравилась эта идея. Но источник стали и, насколько мне известно, логово духов находятся на другой стороне пролива. Так что у нас есть только один выход, если только ты не решишь переправить нас обоих.

Талемир сжал и разжал челюсти.

Дрю окинула плот критическим взглядом.

– Я видела, как он был до краев забит беженцами. Нас и лошадей он должен выдержать.

– Им это не понравится.

– Значит, нас четверо. Ты будешь помогать или как?

Дрю уже спускалась по дюнам к полоске черного песка между сушей и морем.

Увидев плот вблизи, Талемир не слишком поверил в эту идею. Но даже в этом случае он не стал бы убегать от трудностей, даже если бы это означало, что он, Дрю и их животные погрузятся на дно пролива или будут съедены скрежещущими челюстями прожорливых акул.

Они отвязали судно от канатов и вытащили его на песчаную отмель, лошади настороженно наблюдали за ними. Солнце почти полностью скрылось за горизонтом, оставив их в мягком оранжевом свете.

– Мы должны переправиться до наступления темноты, – сказала Дрю, словно прочитав его мысли.

– Ты делала это раньше?

– Не в одиночку, но да. До и после падения королевства я много раз пересекала пролив Эновиуса и пролив к востоку от него, чтобы добраться до университета Наарвы.

– Ты там учились? – спросил Талемир, переставляя плот на мелководье.

– Нет, но там училась моя мама. Она любила возвращаться в его залы, в его сады. …Когда-то это было прекрасное место. Помимо Кирауна, это место было гордостью и отрадой королевства садов.

– Жаль, что я этого не застал.

Дрю слегка улыбнулась ему.

– Пойдем? – спросила она, кивая на ожидающий плот и беспокойных лошадей, роющих песок неподалеку.

Талемир удерживал плот на месте, пока Дрю уговаривала бедных созданий подняться на борт. Они протестующе ржали и фыркали, но в конце концов их удалось подготовить.

Совместными усилиями Талемир и Дрю вытолкнули хитроумное сооружение за ледяной обрыв и, только оказавшись по пояс в бурлящем потоке, забрались на плот.

– Пока все идет хорошо… – отважилась произнести Дрю, прикрывая глаза от последних солнечных лучей и глядя на пункт их назначения.

– Еще рано говорить об этом.

Талемир проследил за ее взглядом и постарался не думать о хлипкой конструкции, покачивающейся под ними, отчего у него неприятно заболел живот. Морские путешествия никогда ему не нравились. Беспокойство со стороны несчастных лошадей подсказало ему, что они с ним солидарны.

Но теперь уже ничего нельзя было поделать. Он наблюдал, как Дрю сняла с мачты маленький парус и расположилась на корме, где из воды торчало жалкое подобие руля. Он и не заметил, как стал теребить пальцами свой сапфир, пока Дрю не заговорила снова.

– Чье это украшение? – спросила она, покраснев.

Он взглянул на драгоценный камень, проведя подушечкой большого пальца по его огранке.

– Зачем тебе?

– Просто так, – быстро ответила она, отводя глаза.

Талемир подавил улыбку.

– Он принадлежал моей матери.

На лице рейнджера промелькнуло облегчение, и Талемиру только труднее было сдержать улыбку. Она ревновала?

Плот накренился на особенно сильных волнах, и мечнику пришлось схватиться за низкий борт и проглотить подступившую тошноту. Дрю снова повернулась к нему.

– Твоя мать еще жива?

– Вообще-то, да. Она пережила падение Дельмиры и вывезла нашу семью оттуда до того, как… до того, как все пошло наперекосяк.

– Где она сейчас?

– В последний раз я слышал, что она была на пути в Авеум. У нее там были дальние родственники.

– Вы не общаетесь?

– Жизнь Воина Меча – это не только регулярные визиты и переписка. Гильдия становится твоей семьей. Тизмарр становится твоим домом. Моя мать всегда это понимала и поддерживала меня.

– Почему именно украшение?

Талемир добродушно рассмеялся, вспомнив разговор со своей матерью, когда он был слишком мал, чтобы полностью понять ее…

– Я хотел, чтобы она поехала со мной в Тизмарр. Я беспокоился о ее безопасности в дороге, беспокоился о сотне вещей, когда думал о том, что она останется одна… Она грустно улыбнулась, когда вручила мне это. – Талемир показал сапфир Дрю. – Человек, который подарил ей его, был тем, кого она когда-то очень любила. …По какой-то причине ему тоже пришлось уехать, и он сказал ей: «Иногда, чтобы полюбить кого-то, мы должны отпустить его. И порой, чтобы идти туда, куда должен, нужно свернуть с одного пути на другой…»

– Звучит очень по-философски, – медленно произнесла Дрю.

– Наверное. Но она сказала мне, что однажды я пойму и что, когда я это сделаю, мне следует передать драгоценность кому-нибудь другому, кому нужно будет усвоить урок самостоятельно.

По проливу дул холодный ветер, плот покачивало на волнах, отчего Талемира подташнивало, и он отчаянно пытался отвлечься. И он улыбнулся Дрю.

– Ты подумала, что это украшение от возлюбленной, не так ли? Подарок в знак вечной любви или что-то в этом роде…

– Ничего подобного.

Улыбка Талемира стала еще шире.

– Лгунья.

Дрю нахмурилась.

– И что с того, если так? Это ничего не значит.

– Разве? – поддразнил Талемир, пряча сапфир обратно за ворот. – Я бы сказал, это значит, что ты…

– Даже не заканчивай это предложение, Воин Меча. У нас впереди еще долгое путешествие, и я не позволю тебе… – Дрю оборвала себя, устремив взгляд на волны прямо за их плотом. – Ты это видел?

В ее голосе слышалась дрожь.

Талемир резко обернулся. Там не было ничего, кроме черных волн.

– Ты что, шутишь надо мной? – тихо спросил он.

Ее глаза были широко раскрыты.

– Хотела бы я, чтобы это было так.

И тут он увидел это: два плавника показались на поверхности воды.

Акулы.

И он понял почему. За их плотом тянулся отчетливый красный след. Кобыла Дрю истекала кровью из-за пореза на задней ноге, кровь медленно стекала на дно плота и в воду позади них.

– Черт, – пробормотал он. – Это практически сигнальный огонь…

Дрю побледнела, увидев это.

– Мы движемся так быстро, как позволяют ветер и течение, но управление этой штукой не слишком сложное.

– Все в порядке, – выдохнул Талемир, сохраняя спокойствие. – Они не смогут…

Что-то ударило по днищу плота.

– Черт, – пробормотала Дрю, вцепившись в руль. – Держись в центре.

Но Талемир смотрел не в центр. Он смотрел на бесчисленные заостренные плавники акул, которые появлялись из морских глубин; они чуяли запах крови в воде и кружили вокруг слабого плота, изучая свою пищу на борту. Волосы на затылке мужчины встали дыбом, когда он прикинул расстояние между их лодкой и берегом с обеих сторон. И то и другое было слишком велико.

Он схватил лошадей за поводья и попытался успокоить их. Они обе были на грани того, чтобы встать на дыбы и опрокинуть все судно. Но вокруг них кружило так много акул, а море было еще более бурным, чем раньше, и их плот сильно раскачивался на волнах.

– Черт возьми, Талемир… – Дрю явно перебарывала страх. – Сейчас самое время тебе использовать свои крылья. Я не стала бы тебя винить…

Талемир подошел к ней и накрыл ее руки своими.

– Мне нравится, как звучит мое имя в твоих устах, Дама Огня.

В ее глазах промелькнуло облегчение.

– И что дальше?

Талемир запустил пальцы в волосы, напряжение не покидало его, пока он перебирал варианты, один бесполезнее другого. Он сдерживался, чтобы не расхаживать взад-вперед, понимая, что с каждой секундой опасность подстерегает его все ближе и ближе. Эти бесчисленные острые, как бритва зубы были так близко, что он мог разглядеть между ними запекшуюся кровь от предыдущих жертв.

Оставался только один выход. И как бы ему ни хотелось попробовать, он не мог стать причиной их гибели в проливе.

– Мне нужно, чтобы ты доверилась мне, – сказал он Дрю, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.

– Что? Что ты…

– Дрю. – Талемир взял ее за подбородок и приподнял ее лицо к своему. – Мне нужно, чтобы ты доверилась мне. Я знаю, что я чудовище, но в данный момент… Ты можешь это сделать? Можешь довериться мне?

Румянец, еще остававшийся на щеках Дрю, исчез, но она перевела дыхание и кивнула.

Это было единственное, что хотел увидеть Талемир, прежде чем закрыть глаза и погрузиться во тьму. Он ушел в поток своих мыслей, ища ту знакомую мелодию, ту песню сирен.

Хотя обычно она звучала близко с его сознанием, сейчас до нее было не дотянуться.

Лодка покачивалась под ним.

Он услышал шлепок плавника о ее бок.

Черт возьми. Он стиснул зубы и тихо выругался, копая глубже в поисках обсидиановой нити, шепота, который так часто пытался выпустить зверя.

Ничего.

Где, черт возьми, была его магия, когда он так в ней нуждался?

Раздался еще один громкий удар, на этот раз с другой стороны плота. За борт плеснулась вода.

– Талемир… – предупреждающе крикнула Дрю.

Но Талемир не открывал глаз. Фурии, будь он проклят, он должен был вытащить их из этой передряги, он должен был…

Сосредоточившись, он вспомнил каждый гребаный момент, когда его проклятие вырывалось на волю в мгновение ока, когда он был на грани того, чтобы раствориться в самой ночи. Он вспомнил о Дрю в своих покоях, когда она хотела застать его врасплох, подумал о том случае на горячих источниках, о крыльях, пронзивших его спину. Каждое видение врезалось в его память, и удары от них были мощными, слишком ощутимыми.

Возможно, он и не справился со своим превращением, но в этот момент он подчинил бы тьму своей воле.

На этот раз, когда он позвал, тени появились.

И, когда Талемир открыл глаза, их окружили сгустки ониксовой силы. Ее нити срывались с кончиков его пальцев, нападая на любых существ, которые подходили слишком близко к плоту, защищая их. Его магия не коснулась ни Дрю, ни лошадей.

Она подчинилась его приказу. Она защитила их всех от опасности.

Мужчина взмахнул запястьями, и… Нити силы погрузились в кровавую воду и потащили их вперед.

И вдруг вдали показалась стая обезумевших акул, а расстояние между их судном и берегом стремительно сокращалось.

Ветер трепал волосы Талемира, но он не отвлекался, пока не почувствовал, как песчаная отмель царапает дно плота, только когда спрыгнул на мелководье и начал вытаскивать судно на берег, его магия погасла, как свеча на ветру.

Он чувствовал на себе взгляд Дрю, но не был уверен, что готов встретиться с ней лицом к лицу. Девушка доверилась ему, позволила ему использовать магию, но это было до того, как она увидела его силу. Он слышал, как она спрыгнула на песок, слышал, как лошади с облегчением соскочили с плота на твердую землю, но все равно не мог поднять глаз, боясь того, что мог увидеть в ответ.

Но когда он вставил ногу в стремя и потянулся к луке седла, чтобы сесть верхом на своего жеребца, чья-то рука накрыла его ладонь.

Он медленно повернулся к Дрю. На ее лице был не страх, а что-то иное, затаившееся в глубине ее голубых глаз.

– Спасибо, – сказала она почти шепотом. – Как тебе это удалось?

Талемир провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони, кожа которой была холодной от воды, и встретился с ней взглядом.

– Одна девушка однажды сказала мне, что в этом мире есть все виды тьмы. И что важнее всего то, в каких целях ты ее используешь.

На ее прекрасном лице появилась улыбка.

– Похоже, эта девушка блестяще умна.

– По большей части она просто заноза в заднице, – ответил Талемир, улыбнувшись в ответ и осмелившись заправить выбившуюся прядь волос ей за ухо. – Но у нее есть свои сильные стороны.

Дрю громко рассмеялась, и для Талемира не было звука более восхитительного.