7. Марсель и Томат. Теперь ты в Париже…

С тех пор как я оказалась в Витроле, прошло почти два месяца и вот наступило время покидать город. Кто бы знал, что я настолько сильно привыкну к этому месту и людям, из-за чего уезжать отсюда будет настолько тяжело.

Мне было жаль прощаться с Мадам, ведь пока я жила в ее доме, очень сильно сдружилась с этой пожилой женщиной. Так же мне очень сильно не хотелось расставаться с новыми друзьями. Все таки лето нас сблизило и подарило уйму невероятных воспоминаний и даже мое прощание с этими парнями и девушками было запоминающимся. Вчера вечером мы пошли в небольшой ночной клуб, чтобы потанцевать и в знак прощания выпить несколько алкогольных коктейлей. Под утро, уставшие и пьяные, но все еще веселые, мы появились на нашем излюбленном пляже, где еще долго валялись на песке и слушали шелест бушующих волн. Кто-то из непьющих, покопался в своей машине и нашел там фейерверки, благодаря чему уже вскоре шуму волн вторили хлопки и взрывы, а первые лучи солнца сопровождались яркими вспышками разноцветных огней. Незабываемое зрелище и неописуемые эмоции.

Еще этим утром мы веселились, смеялись и взрывали фейерверки на пляже, а уже ближе к обеду я со своими сумками приехала на шумный и невероятно людный вокзал Витроля, который чем-то напомнил мне муравейник. Все куда-то спешили, бежали, толкались, что значительно отличалось от тихой атмосферы города. Я знала, что многие не любили подобную суету, но для меня она была привычной и даже какой-то родной, ведь она напомнила мне Париж.

— Ты же еще приедешь? — поинтересовалась Бриджит. На самом деле, я со всеми попрощалась еще на пляже, но Бриджит все равно пришла на платформу, где я ждала отправки поезда. Ее выносливости можно было позавидовать, ведь ночью девушка выпила не мало, но все равно приехала на вокзал.

— Обязательно приеду, — я взяла в руки прохладную бутылку с водой и прислонила ее к виску. Все же голова ужасно болела из-за выпитого алкоголя. — Было бы классно и следующим летом приехать к вам.

— А зачем ждать? Приезжай на следующих каникулах, — Бриджит по-дружески толкнула меня локтем в бок. — Ходить на пляж мы уже не сможем, но, поверь, я найду нам развлечений на неделю.

— Что-то мне уже страшно даже представить какие развлечения могут прийти тебе в голову, — я фыркнула, намекая Бриджит на ее сумасшедшие и порой экстремальные идеи. Хотя, ладно, некоторые из них мне нравились. Например, эта девушка пару недель назад повела всю нашу компанию прыгать с семиметровых скал в воду. Сразу было невероятно страшно, но позже, с каждым новым прыжком, мне будто бы становилось легче. Когда я прыгала со скалы и падала в воду, чувствовала, как под действием разыгрывающейся паники в сознании так же происходило нечто сродни перезагрузке.

— Да ладно тебе, странная девочка, будет весело, — Бриджит весело улыбнулась и хитро прщурила глаза. Будто бы уже тогда что-то задумывая.

— Не называй меня так, — я наигранно нахмурилась, изображая обидчивость, хотя к этому прозвищу уже давно привыкла.

Прозвище «Странная девочка» прицепилось ко мне еще в начале лета, когда я только начала знакомиться с друзьями Бриджит. Кто-то из парней попросил мой номер телефона, на что получил отказ, ведь никакого телефона у меня вообще не было. Так же я врала, что у меня не имелось страниц в социальных сетях, ведь постепенно эти парни и девушки начали выставлять на свои страницы фотографии, на которых я мелькала и если бы они подписались на меня, путем не хитрых действий можно было бы понять, где я находилась. Было бы крайне глупо быть найденной таким образом.

В общем, моим новым друзьям казалось крайне неоднозначным то, что у меня не было телефона и тяги к виртуальному общению, но еще больше их удивляло мое внезапное появление в Витроле и то, что я толком не говорила, когда уеду. Таким образом, у меня и появилось это прозвище. Странная девочка. Да, для них я все же была странной, но даже несмотря на это, вместе с этой шумной компанией я провела незабываемые два месяца и даже записала их номера телефонов в блокнот, чтобы в будущем не терять связь.

Все же мне очень понравилось в Витроле. Мне удалось прийти в себя, полностью отдохнуть, переосмыслить то, что со мной случилось и подготовиться к тем трудностям, которые ждали меня впереди.

***

Попрощавшись с Бриджит, я зашла в поезд и села на свое место, но почти сразу задремала. Бессонная ночь сказывалась жуткой усталостью, но долго поспать мне не удалось, ведь поезд ехал только полчаса и уже вскоре я прибыла в нужный город, которым являлся Марсель.

Прежде чем возвращаться в Париж, мне нужно было кое-что сделать в Марселе, поэтому еще немного времени я планировала провести именно в этом городе.

В Марселе я была далеко не в первый раз, но на местных улицах ориентировалась плохо. К счастью я сумела правильно вспомнить адрес, благодаря чему довольно быстро добралась к особняку, который уже довольное долгое время принадлежал семье Марсо. Кажется, его покупал еще дедушка Джерома.

На посту были новые охранники, которые меня не знали, поэтому внутрь мне удалось попасть только после того, как подошел управляющий и сказал этим весьма суровым на вид мужчинам, чтобы они меня пустили.

— Здравствуйте, месье Бернар, — я зашла на территорию сада и уже с управляющим пошла к дому.

— Добрый день, — мужчина учтиво кивнул, но, как и обычно, остался немногословен.

Подобное могло прозвучать нагло с моей стороны, но мне очень не нравился этот особняк, из-за чего я старалась бывать тут крайне редко. Даже когда Лаура и Густав Марсо на время уезжали в Марсель, так же приглашая меня поехать вместе с ними, я под любыми предлогами оставалась в Париже, лишь бы не жить в этом доме. Тут обычно витала жутко неприятная и удушающая атмосфера, которая на хозяев дома никак не влияла, а для меня становилась просто невыносимой. Из-за чего это происходило я понять не могла.

От месье Барно я узнала, что Густав и Лаура Марсо были в Аликанте, а оттуда они собирались полететь в Бамберг. То есть, аж до сентября их во Франции не будет. В принципе, я предполагала, что не застану своих бывших опекунов в Марселе.

Я не помнила наизусть номер телефона месье Марсо, но у себя в кошельке нашла старую визитку его помощницы и уже через нее я сразу после своего приезда в Витроль связалась с мужчиной. Рано или поздно он узнал бы, что я бесследно исчезла из Парижа, поэтому я желала избежать лишнего волнения и поисков, которые мог устроить Густав Марсо.

Я заверила бывшего опекуна в том, что со мной все хорошо и даже попросила его не рассказывать Джерому о нашем телефонном разговоре, объясняя это какой-то наспех придуманной отговоркой. Но так же во время того разговора я узнала, что месье Марсо как раз улетал в Испанию по делам своего бизнеса и в ближайшее время он не собирался возвращаться во Францию. Но, в принципе, в этот дом я приехала не из-за месье Марсо. У меня была совершенно другая цель.

Я отнесла свой рюкзак в первую попавшуюся гостевую спальню, после чего побрела искать Вернера Рихтера. Насколько я знала, этот поджарый немец отвечал за охрану особняка, но поскольку раньше Варнер был частью телохранителей семьи Марсо и жил в Париже, мы с ним как-то разобщались и мне казалось, что именно он мог мне сейчас помочь. С другими незнакомыми охранниками мне было бы непросто общаться.

Конечно, мы с Варнером не виделись больше года и я точно не была уверена в том, что встречу его в этом доме. Мужчина мог уйти в отпуск или вообще уволиться, но, как оказалось, мне повезло. Я нашла Варнера в гостиной.

— Привет, — я радостно заулыбалась и побежала к мужчине. Сразу Варнер скользнул по мне цепким взлядом, а потом, сердито сдвинул брови на переносице, но это совершенно не значило, что он не был рад меня видеть. Этот немец вообще всегда выглядел хмурым.

— Лорет? Ты изменилась и так сильно повзрослела. Я сразу тебя и не узнал, — мужчина растянул губы в подобии улыбки. Несмотря на то, что Варнер был почти на пятнадцать лет старше меня, мы уже давно общались на «ты», да и относился этот мужчина ко мне с какой-то суровой теплотой, будто я была ребенком, за которым нужно было присматривать. Во всяком случае, так было раньше.

— Правда? — я заулыбалась еще шире. — А ты почти не изменился, — Варнер, действительно, выглядел точно так же, каким я его запомнила. Все такие же русые волосы, массивное телосложение и классический костюм.

— Когда ты приехала? Меня никто не предупреждал о твоем приезде.

— Я по некоторым причинам не могла вас предупредить о своем приезде. Да и я надолго в Марселе не задержусь. Слушай, Варнер, я вообще хотела с тобой поговорить, — я сразу перешла к делу, ведь мне так сильно хотелось узнать у мужчины ответы на некоторые вопросы. — Я слышала, что больше полугода назад некоторых собак из особняка в Париже перевезли сюда. Томат тоже теперь тут?

— Да. Если не ошибаюсь, он сейчас в вольере, — кивнул немец, прекрасно понимая, о ком я спрашивала, хотя, судя по его выражению лица, Варнер удивился тому, что я первым делом завела разговор о собаках.

Томатом я называла одного пса породы «Доберман Пинчер». На самом деле, его звали иначе, но настоящее имя уже давно было мною позабыто. Просто еще с тех пор, как Томат был щенком, я заметила, что он очень сильно любил помидоры, из-за чего я больше не смогла называть его как-нибудь иначе.

По моей просьбе Варнер отвел меня к вольеру, в котором сидел Томат. Мужчина отвечающий за собак надел на пса намордник и за поводок вывел на улицу. Наверное, этот человек считал меня посторонней и думал, что Доберман без нужного присмотра может отнестись с агрессией к незнакомому человеку, но Томат понюхал мою руку и тут же радостно завилял хвостом. К счастью, он узнал меня.

— Варнер, я понимаю, что моя просьба прозвучит нагло и дико, но, пожалуйста, можно мне забрать Томата себе? — я погладила пса и села рядом с ним.

— Ты же сейчас говорила не серьезно? — судя по всему, мужчина, действительно, решил, что я сказала это в шутку. Или понадеялся на это.

— Нет, — я активно замотала головой. — Понимаешь, я живу одна, а времена сейчас опасные и мне бы хотелось чувствовать себя более защищенной.

— Лорет, это опасно.

— Томат слушается меня и выполняет мои команды, — я вновь качнула головой и погладила пса. Да, Томат выглядел как исчадье Ада. Невероятно огромный и опасный на вид. На такого пса посмотришь и коленки сами по себе начинают подгибаться, но я рядом с ним никакого страха не ощущала. Наоборот, было чувство защищенности.

— Это было раньше, — немец так же не хотел отступать. — Когда-то ты его дрессировала вместе с кинологом, но неизвестно как этот Доберман сейчас поведет себя с тобой.

Варнер не хотел отдавать мне Томата. Немец считал, что Доберман не станет меня слушать, что возможно повлечет за собой ситуацию опасную не только для меня, но и для окружающих. Лишь намного позже нам пришлось прийти к одному соглашению. Если местный кинолог через неделю подтвердит, что Томат меня воспринимал, как хозяйку и слушал, я могла забрать его себе.

А я не сомневалась в том, что из Марселя уже уеду с Доберманом. Томата я знала с тех пор, как он был щенком и из всех собак, которых дрессировали для охраны владений семьи Марсо, он всегда был для меня очень близким. Он мой четвероногий друг, в помощи которого я сейчас нуждалась.

***

Я все еще чувствовала, как от этого дома у меня по спине бежал холодок, из-за чего в первую ночь даже заснуть не смогла, но уже вскоре я нагрузила себя делами, благодаря чему значительно отвлеклась и стала засыпать в тот момент, когда моя голова касалась подушки.

Теперь я каждое утро выходила на пробежку. Я как-то привыкла к тому, что в Витроле жила активно и не хотела терять этого огонька, благодаря чему пробежка и зарядка стали для меня обязательной частью дня.

Так же я очень много времени проводила с Томатом. Как я и ожидала, Доберман меня отлично запомнил и выполнял все мои команды и вообще вел себя, как самый идеальный в мире пес. Я даже несколько раз ходила гулять с ним в парк. Правда, при этом я надела на него обязательные ошейник и намордник.

— Томат, ты же покусаешь Флавье, если он приблизится ко мне? — поинтересовалась я у собаки. Я сидела в саду на газоне и кидала Доберману помидоры. Он их ловил прямо в воздухе и тут же поглощал. Все же соскучился по своим любимым лакомствам.

Я могла бесконечно нагружать себя разнообразными делами, но, тем не менее, не прошло и дня, чтобы я не вспоминала о Леон-Гонтране. Спустя время мне стало немного легче и мое сердце уже не так хаотично билось, когда я думала о Флавье, но все равно этот парень прочно засел в моем сознании. Он будто бы завладел моими мыслями и как бы я не пыталась прогнать его из своей головы, все казалось безуспешным. По моей коже все еще бежали мурашки, когда я вспоминала о моментах нашей близости, которую он пропитывал грубостью и я до сих пор так прекрасно помнила его ироничную улыбку и серые глаза. Но за последние месяцы я заставила себя относиться к Леон-Гонтрану немного иначе. Я заверила себя в том, что мои мысли были переполнены им лишь потому, что я жаждала мести и после того, как мне удастся это сделать, я успокоюсь и забуду о Флавье.

— Томат, лови, — я кинула Доберману еще один помидор и проследила за тем, как этот огромный пес побежал за ним. Все же Томат наводил ужас только одним своим видом и если Флавье не был безрассудным, он не посмеет подойти ко мне, пока у меня будет такой защитник. Люди могли бояться Леон-Гонтрана, но Томат выдрессирован, как охранник и он несмотря ни на что защитит меня. Флавье очень сильно пожалеет, если не воспримет этого Добермана всерьез.

***

Варнер видел с какой серьезностью я занималась Томатом и начал постепенно смягчать свой нрав и уже не видел ничего плохого в том, чтобы отпустить Добермана со мной. Правда, мне прочитали множество лекций касательно того, как следует смотреть за псом этой породы. И, да, это не дешево и весьма хлопотно, но меня это не отпугивало. Единственное, я не понимала где смогу жить с таким огромным псом и вообще не представляла, как с ним перемещаться по городу.

— Лорет, а почему ты так внезапно начала задумываться о своей безопасности? Что-то произошло? — поинтересовался Варнер. Как и ожидалось, ему показалось странным мое резкое желание обезопасить себя.

— Нет, ничего не произошло, — я качнула головой. — Просто новостей насмотрелась. Там о таких ужасных случаях рассказывали.

Поверил ли Варнер в мою ложь или нет, я не поняла, но в тот же день немец дал мне перцовый баллончик и электрошокер.

— Пусть будут у тебя, — сказал Варнер, после чего научил меня пользоваться этими вещами. Это было как нельзя кстати, поскольку с Томатом я не могла появляться в Пантеон-Ассас, но там я тоже хотела чувствовать себя в безопасности.

Еще мужчина показал мне несколько простых приемов, которыми я могла воспользоваться в случае нападения на меня. Конечно, с их помощью я не сумела бы защититься, но у меня мог возникнуть шанс вырваться и убежать. Особенно, если рассчитывать на эффект неожиданности.

***

Я пробыла в Марселе полторы недели и уже была готова возвращаться в Париж, но меня держал один нюанс. Томата мне отдали, но я все еще толком не понимала, где смогу с ним жить. В общежитие меня с Доберманом не пустят.

Я была готова к этим трудностям и уже который день подряд просматривала в сети варианты съемного недорогого жилья, но с таким огромным псом мне никто сдавать квартиру не собирался. В конце концов, я чертыхнулась и через Варнера связалась с Лаурой Марсо. Я кратко объяснила ей ситуацию с Доберманом и попросилась ненадолго пожить в их особняке в Париже. То есть, я хотела на какое-то время вернуться в тот дом, где я жила с четырнадцати до восемнадцати лет под опекунством семьи Марсо.

— Конечно, Лорет, живи там сколько захочешь. Твоя комната тебя всегда ждет, — заверила меня Лаура.

Хоть и временно, проблема с жильем была решена. К счастью, мне так же повезло и с тем, что Варнер через три дня собирался ехать в Париж, чтобы навестить свою сестру. Поезда и автобусы он не любил, поэтому намеревался ехать на своем джипе. Как раз в машине этого мужчины было достаточно места для меня и Томата, благодаря чему Варнер пообещал подбросить нас.

***

От того, как Варнер вел машину была в шоке не только я, но и Томат. Возникло несколько ситуаций, которые могли привести к авариям, но, к счастью, все обошлось и через восемь часов весьма не легкой дороги мы добрались до Парижа. Правда, я уже успела сто раз пожалеть о том, что поехала не на поезде.

Парижский особняк семьи Марсо был почти такого же размера, как и тот, который находился в Марселе, но тут было более оживленно. Да и атмосфера в этом доме витала более приятная и дружелюбная. Наверное, я могла бы с легкостью окунуться в воспоминания, ведь это место было мне очень родным и знакомым, но легкое внутреннее волнение не давало мне поностальгировать.

Вот я и вернулась в Париж.