Глава 26
Снял меня с фанерной стены Орловский. Очень быстро оказавшись на сцене, вытащил за бедра из окна, отцепил от веревки, и закрыл собой от людей.
– Геля, с тобой всё хорошо? Что случилось? Ты не поранилась?.. Как ты оказалась в этих декорациях? – спросил, повернув к себе лицом и нагло рассматривая, не вывалилась ли у меня из корсета грудь.
Ответить я не смогла. Я вся горела. И не так от стыда и обиды на идиотскую ситуацию, в которой оказалась, как от обиды на корейцев, на покинувшую меня удачу и особенно на одного Хвостатого типа, из-за которого моя жизнь превратилась в театр абсурда!
Кажется, если я сейчас отрою рот, с моего языка сорвется пламя.
– Геля?
– Пусти! – А впрочем, оно и так сорвалось, когда я подняла с пола упавшую сумочку, отцепила от себя пальцы парня и, прошипев: «Я увольняюсь!», направилась по сцене под овации зала сначала к ступенькам, а потом и к выходу.
Надоело! Все надоело! Ничего не хочу! Вообще!
Домой, и лучше прямо сейчас! И плевать что я в лесу, а вокруг снег! У них обязаны быть лыжи! К утру дойду куда-нибудь и как раз остыну!
Но оказалось, что я уже дошла, когда, проходя мимо бара, в котором сегодня уже дважды покупала кофе, я вдруг остановилась напротив светящейся вывески, повернула к ней и решительно вошла внутрь.
Нет, лыжи подождут. Напиться, вот чего я по-настоящему хочу, чтобы забыть обо всем. Первый раз в жизни и до потери сознания. И к черту всё!
***
Бар в «Замке рыцаря» не сверкал шикарными люстрами, белыми скатертями и начищенными доспехами, развешанными на стенах, как ресторан, но был весьма атмосферным местом, которое тоже не пустовало.
Здесь тихо играла музыка, падал мягкий боковой свет, скрывая фигуры за дальними столиками, и всё, на чем вошедший концентрировал внимание – это ярко освещенная барная стойка с подвешенными бокалам и темноволосый бармен в белой рубашке и в галстуке-бабочке.
Когда я вошла, он по классике жанра эти самые бокалы натирал.
Я подошла к стойке и озвучила заказ:
– Австрийский шоколад, мяту, и коктейль «Крестный отец». Двойную порцию и не жалейте виски! Через час кофе, а потом всё повторить.
– Сделаю!
У стойки сидели двое мужчин и оба тут же повернули головы. Сначала искоса, а потом и без стеснения меня разглядывая.
– Привет, девушка. Скучаете? Если хотите, можем пригласить вас в нашу мужскую компанию. Мы с другом не против завязать знакомство с такой красоткой!
О, да, Ленка точно знала, во что меня одеть. Представляю, какой я имела вид одна в баре вечером, в пышной юбке и в корсете «Ну, возьмите меня!»
Пиджак Орловского я потеряла где-то на сцене, поэтому постаралась, чтобы мой голос сполна остудил мужской интерес.
– Не хочу. Растворитесь, мальчики!
Я повернулась и ушла к дальнему угловому столику у окна. Села за него, сняла лабутены и закинула уставшие ноги на свободный стул. В ожидании своего заказа сложила руки на груди и уставилась в панорамное окно, за которым стих ветер, но продолжал падать снег.
Хорошее место чтобы остаться наедине с собой и подумать. Только вот о чем?
О том, что произошло? Или о том, что уже не произойдет никогда?
Ладно, вот выпью свой виски с миндалем и решу! Тем более, что бармен принес заказ и не стал задавать лишних вопросов.
Когда Орловский спустя время нашел меня, я уже пила свой второй коктейль, по-прежнему тупо уставившись в ночь за окном, и положив ладонь на голое плечо.
В этот зимний вечер очень не хватало верхней части одежды, но уходить не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Только застыть в янтаре, как муха. Или превратиться в фигурку в стеклянном рождественском шаре.
– Вот ты где, Геля? Исчезла без объяснений и снова отключила телефон, я угадал?
Я медленно отняла взгляд от окна, подняла голову и посмотрела на парня.
На фоне освещенного бара фигура Максима выглядела особенно рельефно и впечатляюще. И зачем одному Кентавру столько сексуальной харизмы? Поделился бы с другими, что ли.
Но сделав глоток коктейля, я отвернулась.
Кыш! Не нужно будоражить мне сознание призраками прошлого! Всё давно прошло и не вернется!
– Нет, только не ты, Орловский. Уходи! – лениво отмахнулась. – Мой рабочий день закончился. Я больше не твой секретарь. Представь, что меня не существует. Я исчезла!
– Ясно. – Максим ловко отобрал из моей руки бокал, поднес к своему лицу и запросто попробовал содержимое.
– Эй!
– Виски, – как-то тяжело выдохнул, после чего вернул мне бокал и повернулся к бару. Сделал бармену знак рукой:
– Повтори для меня такой же!
– Сделаю!
Развязав на шее галстук, Максим расстегнул на рубашке пару верхних пуговиц, придвинул стул от соседнего столика и уселся рядом. Положил галстук на стол в стороне от себя.
Моей икры коснулось твердое бедро, и в укромном уголке, где в панорамном окне шел снег, вдруг стало неожиданно тесно.
– Я тебя не приглашала, Орловский, – возмутилась.
– А я у тебя разрешения и не спрашивал.
– Грубиян.
– Мегера.
– Еще и невоспитанный тип!
– Только когда нервничаю или меня кто-то сильно злит!
– Разве ты не должен быть сейчас на своем парадном ужине?
– Должен. Но вместо этого я оббегал всю гостиницу, расчистил машину и смотался к трассе. Попутно вынес мозг охране и, похоже, что-то сломал на сцене. А ты, значит, всё это время была здесь и решила напиться?
Я молча пожала голыми плечами и отвернулась. Сказала же, что уволилась. Пусть другим предъявляет претензии, а я не просила его меня искать.
Официант принес коктейль, и Максим осушил его в два глотка. Оставив лед, попросил принести еще.
– М-да, интересная у всех вышла поездка, – сказал загадочно.
А я, хоть и не собиралась с ним разговаривать, а не удержалась и изумленно хмыкнула:
– Интересная? Всего лишь?!
– Ну, я много чего сегодня узнал и… увидел. Теперь не могу забыть.
Светло-карие глаза, в освещении бара практически темные, смотрели со смыслом и захотелось бросить в Орловского салфеткой. Что я и сделала.
Однако из нас двоих это я больше выпила, и Максим ловко ее поймал. Отложил на стол к галстуку.
– Всё еще злишься? – спросил, когда официант принес ему новый коктейль и отошел.
– Ненавижу! – честно ответила. – И тебя, и эту глупую командировку! Никогда я еще столько не краснела, как сегодня, и не попадала в такие идиотские ситуации. А всё ты! Так что уйди, и дай выпить в одиночестве! Мне необходимо снять стресс.
– Снимай, – и не подумал ретироваться Максим. – Но только в моем обществе. Одну в поисках приключений я тебя в этом баре не оставлю. Ты слишком привлекательный объект для мужчин, чтобы пить здесь без присмотра. К тому же вдвоем стресс снять легче.
Я сощурилась. И разозлилась.
Точнее, разозлилась я раньше, но именно сейчас дала выход злости.
– Слушай, Орловский, только не строй из себя кабальеро, а из меня распутную Хуаниту. Если бы я хотела найти компанию, я бы ее уже нашла, тебе не кажется? И на что это ты намекаешь?
– Я не намекаю, Геля, а прямо говорю. Мы уйдем отсюда вдвоем. Так что пей, пить я тебе не запрещаю.
Ах, значит он мне «не запрещает»?!
– Знаешь что, бывший Босс? – лизнула я парня языком пламенем. – Лучше иди и найди свою певичку! Чем тратить на меня свое личное время. Бедняжка так расстроилась за столом, закапав его слюной, когда узнала, что ты соблазнил свою секретаршу, что чуть дыру во мне не прожгла! Может, еще успеешь ее утешить. Вряд ли на это способен толстяк Жоржик!
– А почему сразу я? А может, это ты меня соблазнила?
– Да не важно!
– Злая, недобрая Гельятина.
Я согласно кивнула, а Орловский добавил:
– И к тому же ревнивая.
– Что? Размечтался!
– Нашел бы, если бы хотел. Но не хочу, – просто ответил парень. – И давай закроем тему с Тамилой Тай, если тебе интересно.
– Пф! Мне не интересно!
Но ответила я это прямо в бокал, и Орловский усмехнулся.
– Да, у меня было с ней один раз, больше года назад. Но только потому, что я был пьян и уверен, что всех выгнал из квартиры. Уже ночью оказалось, что нет. Больше я такой ошибки не допускаю. Она действительно пару раз ночевала у меня после, придумав сказку, что ей некуда пойти, но на диване в гостиной, а не в моей спальне. Эта девчонка забыла о границах, но я напомнил о них ее продюсеру. Еще один подобный случай, и «Империал» разорвет с этим проектом контракт. Так что мой секретарь может быть спокоен, мне не нравятся девушки, вроде Тамилы.
– О, да, – я тоже усмехнулась и кивнула, отставив бокал на стол и положив в рот кусочек черного шоколада. – Тебе нравятся стервозные блондинки с отношениями! Сегодня Кира рассказала о тебе много всего интересного. Так по кому ты там сохнешь, босс? Может, к ней свалишь, а меня оставишь в покое?
Орловский крутил в пальцах на столе коктейль.
– Невероятно, Ветерок. Только ты со мной так разговариваешь, что мне хочется добраться до твоей задницы и наказать. – Он помолчал. – И даже не знаю, чего больше хочется – с ремнем добраться, или без.
И почему эта угроза снова прозвучала двусмысленно? Или я просто пьяна, и она прозвучала прямо?.. Да, вроде, не так уж много я выпила.
– Хотите секса, Максим Богданович?
Господи, что я несу?
А Максим? Он вообще себя слышит? Кто из нас трезвый – я или он? И зачем на меня так смотреть пристально?
– Не отказался бы.
– У меня больше нет салфетки, Орловский, чтобы в тебя бросить.
– Успеешь еще.
Максим встал и подошел к официанту. Затем вернулся с пледом в руке и набросил на мои плечи.
Сев на стул, стал молча пить свой виски со льдом и смотреть на меня.
– Что ты делаешь, Орловский? – не выдержала я, когда мурашки добрались до груди и всё что под тканью затвердело. А я ощутила, что корсет мне странным образом мешает дышать.
– А что я делаю?
– Ты… гладишь мою ногу?
Максим поднял бровь, но даже и не подумал сделать вид, что удивился:
– Я? Да ладно, секретарь. Тебе кажется.
Но мне определенно не казалось. Пальцы Орловского лежали на моей щиколотке и очень нежно и по-мужски ее поглаживали, спускаясь на ступню.
Вот прямо сейчас сделали очень приятно.
– Нет, я не настолько пьяна… пока что.
– Тогда выдохни, Геля. Я всего лишь делаю тебе массаж, который знаком любому теннисисту. Мне кажется, твои ноги сегодня не заслужили испытания высокими каблуками. Так не больно?
– Немного, – выдохнула я не без волнения, слегка сбитая с толку смелостью парня. Но если честно, то ощущения были совершенно противоположными. О картинке вообще молчу. Вечер, бар и красивый мужчина. Мне определенно нравятся его глаза…
Орловский отпил из бокала коктейль и по-кошачьи улыбнулся.
– Вот видишь, Ветерок, какой у тебя заботливый босс. Так, может, передумаешь увольняться?
***
В это же время где-то в городе…
Марьян и Женя
В ночном клубе гремела музыка, по стенам и полу мельтешили разноцветные лучи стробоскопов, а между столиками на танцполе под модный трек танцевала молодежь.
Сегодня популярный клуб «Альтарэс» был забит народом под завязку, отовсюду слышались голоса и смех, и к столику, за которым сидела Женька с подругами, подкатила компания знакомых парней.
– Привет, девчонки! Отличный вечер. Почему скучаем?..
– Мы не скучаем, а остываем после танцпола! – рассмеялась темненькая и невысокая девушка с крупными стрелками и блестками на глазах. – Правда, девочки?
– Это вы зря, вы нам больше нравитесь горячие. Может, сядешь ко мне на колени, разговорчивая?
– Зачем это?
– Согреешь, Оль! Мы только что с улицы и о-очень замерзли!.. Кстати, чей это мохито? Мне срочно необходим глоток ментола!
– Фу, Стас, ты облизал мой стакан! Ха-ха…
Возле Женьки за стол плюхнулся крепкий парень и положил руку на ее стул.
– Привет, Женя.
– Привет, Арсений.
– Классно выглядишь.
– Спасибо, ты тоже.
На парне были надеты модные джинсы, расстегнутая рубашка поверх футболки и кожаный аксессуар на шее в виде жгута с костяным кулоном. Он довольно улыбнулся, бросив куртку себе на колени.
– Мы с тобой редко виделись в последнее время. Была занята? Вот уж точно ты Ветрова, Женька! Тебя даже онлайн не поймать, чтобы початиться. И сообщения читаешь через три дня.
– Извини, некогда было, готовилась к сессии. У меня очень строгая старшая сестра, ты же знаешь. Никаких парней, дома быть в девять вечера, а учеба так вообще прежде всего. А я не люблю ее разочаровывать и настроена на красный диплом.
– А ответить на сообщения? Трудно, что ли?
– Нет, конечно. Но иногда тебя заносит, Арсений, тебе не кажется? Восемь сообщений многовато для одного вечера.
– Другие девчонки почему-то не жаловались. И ты тоже, когда мы познакомились.
Женька пожала плечами, не желая спорить.
– Я просто старалась быть вежливой. И потом, мы с тобой решили, что будем друзьями, насколько я помню.
– Всё меняется в этой жизни, детка. Вчера друзья, а сегодня уже парень и девушка. Ты встречаешься с кем-нибудь?
– Нет.
– Отлично. Может, встретимся завтра? Я от тебя все равно не отстану. Ты мне нравишься.
– Чтобы быть парой, этого мало. Я тебя почти не знаю.
– То есть намекаешь, что я не нравлюсь тебе?
– Арсений, ты всегда такой навязчивый? Мне просто некогда сейчас, сказала же.
– Прямо сейчас ты сидишь в ночном клубе и отдыхаешь, Жень. Так что расслабься, Новый год на носу! Лови момент релакса!
– О, поверь, именно это я и пытаюсь сделать! – Девушка скупо улыбнулась парню и показала на коктейль в своей руке.
– Какие у тебя глаза красивые, Ветрова. Хочешь, я прямо сейчас нарисую твой портрет?! Колой на столе?
– Ты уже рисовал меня однажды на Хеллоуин, только тогда это была горчица. Вышло плохо, так что лучше не надо.
– Так я и не говорил, что умею рисовать. Зато мы познакомились, и ты оценила мой юмор. Жень, кто тебе еще подобную фигню предложит?!
Женька выпила глоток мохито и погрустнела.
– Представь себе, предлагали, – тихо ответила, но только парень вряд ли ее расслышал в общем шуме.
Его компания как раз поднималась из-за стола, и он обхватил девушку за талию.
– Ну, наконец-то нормальный трек! Пойдем, Жень, потанцуем! Твои подруги не против. Не будешь же ты здесь сидеть одна!
В клубе было весело и красиво. В преддверии праздника у людей всегда поднимается настроение, и Женька тоже старалась улыбаться и танцевать.
Она находилась в компании знакомых девчонок, вокруг звенел выходной вечер. Да и парни с ними были вполне себе симпатичные, хотя и старше на пару лет. Зато интереснее сверстников и смелее в шутках.
Арсений не отпускал, девчонки смеялись, и как-то так вышло, что компания оказалась на верхней террасе клуба.
Здесь тоже звучала музыка и стояли отдельные парочки, но звуки долетали тише и можно было, накинув куртку и не выходя из «Альтареса», глотнуть свежий воздух и отпустить мысли, которые в подобные моменты всегда находили Женьку.
Но после двух часов в клубе щеки у девушки раскраснелись, нежные губы приоткрылись, а легкий хмель шумел в голове. И было не так обидно думать, что не всё в ее жизни хорошо.
Женька и сама не поняла, когда и почему Арсений решил ее поцеловать. Они вдруг оказались вдвоем, друзья пропали, а девушка услышала у своего лица горячее и такое же нетерпеливое, как рука под платьем, нашедшая ее бедро:
– Жень, у меня родителей дома нет. Поехали ко мне? Ничего не будет, если не захочешь, честное слово! Просто посидим и… познакомимся лучше. Скажи сестре, что у подруги ночуешь! Если хочешь, можем с собой еще кого-нибудь из компании захватить, чтобы ты не боялась. Эта темненькая Оля, похоже, не против уехать со Стасом. Так поехали? Ты давно мне нравишься…
– Давно, это пару месяцев?
– Поверь, детка, это очень много! Ты реально особенная и у меня к тебе всё серьезно!
– Не ври! И отпусти меня. Ты ничего обо мне не знаешь.
– Скажи, ты уже делала «это» с кем-то? Если нет, то я тебя научу… Хочешь, попробуем?
В женском туалете было немного народу. У Женьки колотилось сердце, болело в груди и щипало в глазах. Она едва сдержалась, чтобы позорно не разреветься перед этим Арсением и не начать вытирать губы. Только сказала, что ей плохо, выкрутилась из рук и сбежала от парня.
Как сбегала от других. Но еще никогда и ни с кем она не заходила до таких разговоров.
Женька открыла в мойке кран, взяла из дозатора мыло и стерла с губ остатки помады вместе с чужим прикосновением. Прополоскала рот.
Это не было ни капли приятно – ни сам поцелуй, ни слова Арсения. Это никогда не будет приятно, вот что пугало, и лучше бы она сюда не приходила. А потом и умылась, смыв праздничный макияж, чтобы никого вокруг не напугать слезами. И успокоиться самой.
Но это было невозможно, останься она в клубе с друзьями, и девушка, одевшись, ушла. Предупредила подругу (ту самую темненькую Олю), чтобы не искали, ничего не объяснила и отключила телефон.
А дальше была улица, еще светлый проспект в новогоднем убранстве, какое-то накатившее отчаяние, толкнувшее вперед, и автобус. Светлая высотка в хорошем районе, до которой оказалось всего две остановки. Если бы больше, то она скорее всего струсила бы и просто проехала мимо.
Женя остановилась у подъезда, поднялась по ступенькам крыльца и повернулась к домофону. Уже подняла руку и набрала номер квартиры… но нажать на вызов не решилась.
Так прошли несколько минут. Возможно, она бы простояла так какое-то время и ушла, но из подъезда вышли люди, и девушка скользнула внутрь. Отключила мысли, чтобы не думать, что делает, пока не поднялась на несколько этажей и оказалась перед нужной дверью…
Она бывала здесь дважды, ее брала с собой Ангелина, но это было очень и очень давно.
Женька вскинула руку и нажала на кнопку звонка. Тут же отступила на шаг в ужасе от того, что сделала… но дверь внезапно открылась и на площадку выглянула женщина средних лет в бигуди на голове – мама Марьяна.
– З-здравствуйте…
– Здравствуйте, девушка. А вы к кому?
– А я… к Марьяну пришла. Можно мне его увидеть?
Женщина пару раз мигнула удивленно зеленым взглядом, но вдруг улыбнулась.
– Ой, да ты никак Женя? Сестра Ангелиночки?! Господи, как ты выросла, девочка! Невеста уже!
Женька неловко улыбнулась и закусила кончик нижней губы.
– Да… наверное.
– Марик! – отступив в квартиру, крикнула женщина. – Сынок, где ты там застрял?! К тебе тут Женя пришла!
В квартире было тихо, но вдруг что-то загрохотало, послышался звук, словно кто-то упал…
«Кто?!»… и через секунду в прихожей появился Суббота. Голый по пояс, босиком и в одних домашних штанах. Слегка лохматый, моргнул изумленно, увидев свою гостью.
– Женя?
– Привет.
– Сынок, я ушла собираться! Мы с отцом через полчаса выходим, уже такси заказали. Так что принимай свою гостью сам!
– А ты…
– Я ненадолго.
Показалось, Марик отказывался верить, что видит девушку. Но вдруг очнулся и распахнул дверь.
– Проходи!
Глупо было отказываться от приглашения, когда уже пришла. Женя вошла в квартиру и сняла шапку.
– Я на минуту.
– Всё равно, давай помогу раздеться.
Девушка сняла пуховик, засунула шапку в рукав и отдала парню. Разулась, оставшись в колготках и в платье. Неловко провела рукой по высокому хвосту, поправляя волосы.
– Проходи в мою комнату. Вот сюда!
Они вошли, и Марьян быстро откатил под кровать гантели, с которыми, судя по всему, только что занимался. Сдернул с компьютерного кресла и натянул футболку…
– Ты надел ее шиворот-навыворот, – негромко заметила Женька.
– Черт… точно!
Он снял и вновь надел.
– А теперь задом наперед.
– Черт, – Марьян снова чертыхнулся и поднял глаза. – Да пусть уже…
Он прикрыл за ними дверь и уставился на девушку. Она тоже смотрела на него целую минуту. Сбоку от них горела лампа на столе и, казалось, время остановилось.
– Пожалуйста, Марьян, не спрашивай меня, зачем я пришла, – первой нарушила молчание Женька, чувствуя, как бешено бьется сердце. – Я не смогу ответить.
– Хорошо, – ответил парень, – не буду.
– Просто… вдруг захотелось тебя увидеть. Убедиться, что у тебя всё хорошо. Что ты не один, а… с кем-то. Я почти ничего о тебе не знаю, как ты живешь и… И сейчас обязательно что-нибудь придумаю. Найду причину, почему сюда пришла, если надо.
– Не надо, Женя. Нет у меня никого.
Они снова смотрели друг на друга.
В комнату постучала мама Марьяна и громко посоветовала сыну напоить гостью чаем, а то они с папой уйдут, а их сын не догадается.
– Хорошо, мам, – отозвался парень. – Обязательно!
Но почему-то обоим было непросто пошевелиться. В этом времени и в этой комнате они действительно встретились, и Женька растерянно улыбнулась.
– У тебя семья – мама, папа. Знаешь, это так… по-настоящему и немного странно для меня. Я даже не задумывалась, как давно не была в таком доме. Мы просто привыкли с Гелей быть одни. Я помню, сначала было страшно, что же будет завтра? Как мы будем жить? Хотя наверняка Геле было намного труднее, чем мне. И вдруг однажды появился ты.
Женька погладила рукой свое плечо и на секунду опустила взгляд. Но снова подняла. Она так редко видела парня, но знала каждую черточку его лица.
– Я знаю, тебе было жалко нас, – продолжила тихо и взволнованно. – Ты приходил и всегда что-нибудь приносил. Пирожные, которые мы не могли себе купить, или учебники для меня. Придумывал причины, чтобы помочь. Ты стал нашей семьей, а потом пропал. И я не знаю, почему так вышло, что у Гели ты есть, а у меня тебя нет.
– Давай я принесу чай.
– Нет! Пожалуйста, Марьян, не надо! – Женька шагнула и коснулась запястья парня, и это прикосновение обожгло обоих. Но она тут же выставила руки, остановив его. – Не надо, – попросила, – иначе я не скажу, струшу, а я очень хочу тебе сказать! Даже если мы больше не увидимся, и я останусь в твоей памяти малолетней дурочкой.
– Женька, это не так!
– Мой первый поцелуй был ужасным. Я не видела тебя почти год, и наверняка ты даже не вспоминал обо мне. Эта мысль убивала, наверное, поэтому я решилась. А потом ревела и ненавидела тебя. Потому что ты где-то был, кого-то любил, и тебе не было до меня никакого дела. А потом в выпускном классе всё повторилось, и это снова был не ты. Сегодня девчонки позвали меня в клуб на вечеринку, и один парень сказал мне, что я давно ему нравлюсь…
Женька попробовала улыбнуться, глядя в зеленые глаза Марьяна, но не вышло. И было больно говорить, но молчать и вовсе невыносимо.
– Давно… – горько выдохнула она. – Что он знает о сроках, правда?.. Мы с ним знакомы всего пару месяцев, а тут вдруг внезапные чувства и предложение: «поехали ко мне, я дома один. У меня к тебе всё серьезно». И за руки хватает так, что не усомниться, еще как серьезно. «Ты уже делала это раньше, детка? Хочешь попробуем?»
Женька перевела дыхание и неловко одернула платье. Произнесла тише:
– Теперь я знаю, что шепчут парни на ухо, когда хотят переспать. Но дело не в этом, я просто ушла. А в том, что я вдруг поняла… что если бы согласилась с ним уйти, то сделала бы это назло тебе, даже если ты обо мне не помнишь…
– Я помню о тебе всегда, Женя. Каждый день.
– Тогда почему ты меня бросил?
Желваки на лице Марьяна дернулись, а губы сухо раскрылись.
– Женя, мало приятного в том, чтобы вдруг осознать, что тебя клинит на девчонке, которой едва исполнилось пятнадцать. Да так клинит, что слепнешь. Еще сопливой школьнице, когда ты сам уже закончил университет. А она словно ищет прикосновений, не понимая, с чем играет.
– Тебе было всего двадцать два!
– Уже двадцать два. И я много чего успел узнать и увидеть. А тебе только предстояло взрослеть. Заводить друзей, узнавать людей и искать себя. Да Ангелина бы меня убила, если бы поняла, что я хочу тебя уже тогда! Я бы потерял вас обеих…
Марьян натужно сглотнул, растянув воротник футболки.
– Помнишь, Женька, ты предложила мне дружить? Это меня добило.
Женя кивнула.
– Помню. Но я тоже это чувствовала, Марьян! Просто не знала, какими словами назвать. Наверное, тогда это прозвучало смешно, но ты нравился всем подружкам Гели. Я не могла до вас дотянуться по возрасту и очень боялась тебя потерять. Ты прав, я не могла предложить большего, и ты просто ушел.
– Ты была такая юная и наивная, а я хотел всё. Это было бы жестоко по отношению к тебе, Жень. Я бы тебя сломал своей любовью, и никто бы не защитил.
Женька качнула головой, но сказать ничего не смогла. Только губы задрожали и в глазах встала пелена.
– Я знаю, что смазливый, но это просто факт. Ты могла влюбиться, а повзрослев, понять, что ошиблась. Тебе еще столько всего предстояло, я не мог у тебя отнять право на ошибки. Я уже тогда знал…
– Что знал, Марьян?
– Что люблю тебя, и если получу, уже не отпущу. Я бы и дольше ждал… или остался один.
Парень подошел к девушке и коснулся ладонью ее щеки у виска. Провел пальцами по шее, плечу, очень внимательно рассматривая, и вдруг, закрыв глаза, прижал к себе. Женька расплакалась. Стукнула в крепкое плечо парня кулачком.
– Я тебя ненавижу, Суббота!
– Есть за что.
– Я тебя…
Но договорить не вышло, Марьян нашел губы девушки и накрыл своими. Жадно припал к Женьке, крепче прижимая к себе.
Этот поцелуй не был похож на прошлые. Он был настоящим, волшебным, от которого трепетало сердце и сжималась душа. И папа, решивший невовремя заглянуть в спальню к сыну, чтобы спросить номер такси, получил от жены подзатыльник, а в прихожей, когда прикрыл дверь, еще один.
– Ку-уда? Совсем ум отшибло, Сашка! Там Марик с девушкой!
– Ну, Катюш, я ж не знал, – виновато пролепетал мужчина. – Ты сказала, что сестра младшая. Я думал, ей лет тринадцать…
– Не знал он! Балда! Выросла уже девочка!.. И если мы сейчас быстро не соберемся и не исчезнем, то не видать нам свадьбы и внуков. Понял?
– Ага! Я мигом!
– И не греми чемоданом! Я только губы накрашу и выходим!.. Ой, Сань, она такая хорошенькая…
– И зачем ей наш жук-отшельник понадобился?
– Вот еще раз так скажешь, и я с тобой разведусь!
Но двое в спальне этой суматохи не заметили. У Женьки кружилась голова и шумело в ушах, когда губы разъединились, а взгляды встретились.
Они снова долго смотрели друг на друга, а потом Марьян распустил волосы девушки, поцеловал её и сказал, очень сосредоточенно пропуская русые пряди сквозь пальцы.
– Женька, ты понимаешь, что не будет встреч? Ты просто будешь со мной. С этой минуты и навсегда.
– Я хочу быть с тобой!
– Я терпеть не могу вечеринки. Твоя сестра говорит, что в моем теле живет старый зануда. И знаешь, она права, но я попробую что-то исправить.
– Гелечка никогда в тебе не ошибалась, и я тоже знаю, с кем хочу быть и с кем взрослеть. Путешествовать, строить планы и с кем просыпаться. Не нужно ничего исправлять, Марьян. Я не хочу больше ошибаться и набираться опыта. Зачем это мне, когда все другие – не ты? Всегда будут не ты!
Женька улыбнулась и счастливо обняла парня. Привстав на носочки, поцеловала его в щеку, в губы, в нос. Заявила уверенно, заставив Марьяна рассмеяться:
– Я тебя никому не отдам, Суббота! И никуда не уйду! Я так по тебе скучала!
– Женька, неужели ты действительно выросла?
– Действительно! А ты правда меня ждал?
– Правда.