Глава 27
Кира и Спиридон…
– Спиридон Гвидонович, нас никто не слышит?
– Никто.
– Здесь никого нет?
– Никого. Мы в вашем номере, Кира Ксантьевна, пробрались сюда незаметно и, думаю, уже можно включить свет и снять с себя эти нелепые новогодние маски Пиноккио и Оленя.
– Хорошо, снимаем.
Парочка завозилась в прихожей, толкаясь локтями.
– Ой, я поцарапала вас носом!
– А я не задел вас, случайно, рогами?
– Не страшно. После интервью «Кусачим хроникам» и моего ужасного выступления с докладом, меня уже ничего задеть не может!
– Какая оказия, Кира Ксантьевна, так бесславно закончить вечер! – сокрушился блондин. – Бедняжка Гельятина. Она не заслужила такого конфуза! И вы тоже! Вам уже лучше?
– А вам?
– Ну, главное, что я справился. Если честно, то сам от себя не ожидал. Мне еще никогда не приходилось носить женщин на руках и приводить в чувство после обморока. Правда, там было всего несколько шагов, а дальше помог ваш папа.
– Спиридон Гвидонович, вы такой галантный мужчина! Вы так аккуратно обрызгали меня водой, что даже макияж не смыли!
– Я старался.
– Вы думаете, Максим найдет Гельятину?
– Наш Максим Богданович никогда не меняет решений и не отступает. Так что несомненно, Кира Ксантьевна. Не волнуйтесь, наша Геля в надежных руках!
Теперь парочка, расшаркиваясь, прошла в комнату.
– Вы, наверное, хотите спуститься в зал, Спиридон Гвидонович? – спросила девушка с сожалением. – Кто-то должен присутствовать на фуршете от «Империала», раз уж Максим и Геля пропали. Я туда теперь ни ногой! Ни за что не вернусь!
– Я бы с радостью… но, понимаете, как лицо-представитель серьезного агентства, не думаю, что буду уместно выглядеть с мокрым пятном на брюках «Versace». Да еще на таком, хм, деликатном месте. Этот морс ужасно липкий!
– Давайте я постираю!
– Ой, нет, что вы, Кира Ксантьевна… Я сам!
– Давайте-давайте, Спиридон Гвидонович! Не спорьте, я умею! Где у вас тут пояс расстегивается?
Но через минуту, которую блондин просидел на краю кровати своей коллеги в парчовом пиджаке и трусах, девушка вышла из ванной комнаты и растерянно сообщила, что в номере нет стиральной машины. А Спиридон, как воспитанный и галантный мужчина, заверил ее, что это не страшно. Ведь на свете есть химчистки.
– А хотите чаю, Спиридон Гвидонович? Я сейчас позвоню папе и попрошу его заказать для нас в номер.
– Э-м, не надо. Давайте я лучше сам позвоню в ресторан и всё закажу.
– Ой, какие у вас ноги шерстяные! Я почему-то была уверена, что вы их бреете.
– Почему это? То есть, не такие уж они и волосистые, а как у всех.
Мужчина постарался поджать ноги под кровать и потянул на себя одеяло.
– Не знаю. Просто мне казалось, что мужчины с тонкой душевной организацией, э-э, как у вас…
– Нормальная у меня организация, Кира Ксантьевна!
– Правда? – с надеждой выдохнула девушка.
– Безусловно! Я, конечно, не самый завидный объект для женщин, но это не означает, что мне нравятся мужчины, – мрачно сказал Спиридон и брутально поправил локон. – Просто я пока не нашел свою пару, вот!
– Ой, а я тоже пока не нашла! – выдохнула Кира и села рядом с блондином на кровать. Но сразу же очнулась и отодвинулась. – То есть, я не о нас с вами хотела сказать, вы же понимаете? – скромно покраснела.
– А… а хотите, Кира Ксантьевна, я вам стихи почитаю? – спросил у девушки Спиридон, когда прошло минуты три, и тишина в комнате стала напряженно-звенящей. – Поэтов эпохи ренессанс. Данте Алигьери?
– Хочу.
– А еще я могу рассказать вам про историю Рима, – сообщил мужчина позже, когда прошло полчаса. – Рассказать?
– В минут сорок уложитесь?
– Думаю, больше.
– У вас всегда так свидания проходят, Спиридон Гвидонович?
Блондин вздохнул и неохотно кивнул.
– Да. Веду себя, как последний идиот. И это мы еще не дошли до боёв гладиаторов.
Светло-голубые глаза встретились с зелено-карими, и расстояние на кровати сократилось.
– А можно я вас поцелую, Спиридон? А вы потом всё расскажете.
– Можно, Кира. Я только брошку с галстука сниму? Чтобы вас не уколола.
– А я свет выключу? Чтобы вас не смущать.
***
Замок Рыцаря. Бар…
Вечер продолжается…
Максим и Ангелина
…Заканчивался третий коктейль с виски, теплый плед упал с одного плеча, и мы с Орловским уже вполне миролюбиво болтали, сидя за столиком и вспоминая студенческое время.
Парень безрезультатно пытался вспомнить меня в стенах родной Альма-матер и не мог.
Я тоже не могла, но совершенно по другим причинам. И все эти причины очень явственно всплыли в памяти, стоило Максиму подсесть ближе и взяться рукой за спинку моего стула. Надвинуться мужской харизмой на мой чувствительный кругозор одинокой девушки.
– Так ты мне расскажешь, Геля, откуда у тебя этот значок с мастером Йодой? – негромко спросил Максим, коснувшись длинными пальцами значка на моей груди. – Давно таких не видел. Ты знала, что он из лимитированной коллекции для настоящих фанатов франшизы? Я когда-то был одним из них и верил, что этот значок приносит удачу.
Ох, осторожно, Ангелина, с тобой играют.
Я несильно стукнула ладонью по нахальным пальцам, взяла с тарелки кусочек шоколада и отправила в рот.
– От парня одного достался на втором курсе университета, – повела голым плечом. – Он оказался ему не нужен, а я с юности неравнодушна к джедаям. С тех пор и ношу в честь нашей памятной и незабываемой встречи.
– Он был в тебя влюблен, этот щедрый тип?
– В меня? – удивилась со смешком. – О, нет! Такие не влюбляются в девушек по имени Геля. – Я мечтательно подперла кулаком подбородок и на секунду прикрыла глаза. – Но он был таким секси!.. Спортсмен, красавчик и совершенно безответственный к чужим чувствам тип! Бабник, одним словом. Девчонки таких любят.
– Ты тоже любила?
Я задумалась и вздохнула, качнув подбородком.
– По-настоящему не успела влюбиться. Но он мне о-очень нравился! До дрожи в коленях, когда оказывался рядом. У него была потрясающая улыбка и спортивный зад! А глаза, как вот этот виски с амаретто… В такие смотришь, и хочется верить в невозможное. А потом происходит «клик», – я резко щелкнула пальцами и посмотрела на Орловского, – и всё встает на свои места.
– Понятно, – Максим расслабленно улыбался. – Твое главное разочарование юности?
Я кивнула и грустно потянулась к бокалу.
– Оно самое.
– И судя по тому, как печально ты сейчас вздохнула, мы двигаемся к истории значка?
– Ну, ты же хотел о нем знать? – я посмотрела в ореховые глаза под темными ресницами, а потом спустила взгляд на мужские губы и продолжила:
– Удивительно, но этот парень умудрялся неплохо учиться. Знаешь, бывают в жизни везунчики, которые умеют пользоваться ее подарками. Так вот однажды мы с ним участвовали в одной студенческой олимпиаде и оказались соседями по парте. Если бы ты знал, Орловский, как я готовилась к этому мероприятию, ночи не спала, чтобы победить… А он мне улыбнулся, и я пропала.
– Точно везунчик, – согласился Максим уже серьезнее. – Не могу тебя представить в этот момент. И что было дальше?
– А дальше я плохо помню, как делала задания. Все мои мысли были только о соседе. А вот ему бедняге от приключений накануне было не до учебы. Он вдруг сказал, что у него раскалывается голова и спросил у меня какую-то формулу… Сейчас уже не вспомню подробности, но я помогла. Решила чужое задание, а дальше всё закончилось.
Я взяла коктейль и выпила. Помолчала минуту, глядя на снег за окном.
– Он забыл этот значок Джедая на столе, за которым сидел. Все ушли, и я вдруг поняла, что именно мне придется его вернуть. Это было так волнительно! Я несколько дней боялась подойти к парню – просто не могла. Но тебе, Орловский, не понять.
– Ну, почему же, Геля…
Я отмахнулась.
– Не спорь! Я лучше знаю! И вот представь… Звонок на последнюю пару, лестница, и мы. А вокруг никого. И я застыла перед ним, как счастливая дура, потому что он остановился и смотрит на меня. Вот как ты думаешь, что он мне в тот момент сказал?
Максим поднял бровь и, подумав, произнес:
– Привет. Мы где-то встречались?.. Наверняка что-то в этом духе.
Я невесело хмыкнула:
– Угадал.
– И что же ты ответила?
– Ничего. Я не смогла. Но успела моргнуть раз десять, собираясь сказать. Я уже почти сказала ему о значке, когда он вдруг виновато скривил лицо и нервно провел рукой по волосам. И выдал: «Слушай, значит это с тобой мы на выходных переспали? Забудь, это ничего не значило. Давай не будем усложнять. Я вообще тебя не помню!» И ушел… И моя любовь тут же завяла. Парень, который мне нравился, из-за которого я проиграла олимпиаду и потеряла сон… оказался настоящим придурком.
Орловский отставил свой бокал и дотронулся до моих пальцев своими. Взял их в ладонь и медленно погладил костяшки большим пальцем, одну за одной. По телу тут же пронеслась горячая дрожь, сбивая дыхание.
– А ты не думала, что возможно тогда он таким и был? – спросил с блеском в глазах.
Я удивилась.
– Придурком?
– Да. Вдруг он сам от себя был не в восторге? По себе знаю, когда тебе девятнадцать, хочется перед друзьями и девчонками казаться круче, чем ты есть. Я сам в университете делал много таких вещей, о которых лучше не вспоминать. И конечно никаким чертовым принцем не был.
– Наверное, ты прав.
Максим сидел близко, смотрел на меня из-под приопущенных ресниц голодным взглядом, а его рука, которая лежала на стуле, теперь нахальным образом поглаживала мой локоть, поднимаясь выше.
– Что ты делаешь, Орловский? – произнесла я полушепотом, ощущая как в теле нарастает волнение. – Снова твои теннисные штучки?
– Скорее, личные. Изучаю тебя.
– И… как? Получается?
– Хочется большего, Геля, – откровенно выдохнул Максим, а я…
А что я? Я… о боже! Тоже хотела! Да так сильно, что в горле пересохло и пришлось облизать губы, стоило представить, как я снимаю с Хвостатого рубашку и голая прижимаюсь к его груди.
Сердце тут же затрепетало, бабочки в животе вспорхнули и, сорвавшись в бунт, требовательно забили крыльями: «Хотим! Дайте!»
– Еще раз так сделай, Ветерок, и мы начнем прямо сейчас.
Я вскочила на ноги. Но это оказалось преждевременно, попа с коктейлем перевесила, и я вновь плюхнулась на стул. Полезла под стол искать сброшенные с ног лабутены…
– Э-э, Геля, не так быстро. Я совсем не против, но мы в приличном месте.
– Еще одно слово, Орловский, и я тебя убью! Я ухожу!
– Далеко?
– Возвращаюсь в свою нормальную жизнь!
Но уйти получилось метра на два – до соседнего столика. А дальше я споткнулась о стул, потеряла с ноги туфлю, и снова полезла ее искать.
На коленках, черт подери! Иначе в этом полутемном баре глаза отказывались видеть сквозь линзы и очки, куда она откатилась.
– Да что же ты у меня за секретарь такой, Ветерок? – проворчал Орловский откуда-то сверху. – Сначала соблазняешь весь день, а потом бежишь. И снова крутишь своей… юбкой!
– Я тебя ненавижу! Терпеть не могу!
– Да, я это уже слышал. Но уверен, ты ошибаешься!
Максим подхватил сначала мой лабутен (второй был на ноге), а потом и меня поймал за талию. Вскинул на руки вместе сумочкой и направился к выходу. Вполне ровной походкой, между прочим!
Проходя мимо освещенного бара, коротко усмехнулся бармену:
– Друг, счёт с чаевыми пришли в мой номер утром. Сейчас я немного занят. – И номер своего люкса сказал.
А бармен, вместо того чтобы звонить в полицию и спасать клиентку от похищения, с пониманием ему улыбнулся:
– Сделаю!
Ах они два засранца! Но мне почему-то и самой вдруг расхотелось спасаться. А очень даже наоборот оказалось удобно «нестись» в мужских руках.
Я обвила шею Орловского голыми руками и посмотрела парню в глаза.
– Я потеряла твой пиджак. Ты должен на меня обижаться.
– Зачем? Вычту из твоей зарплаты и забудем.
– Не выйдет, я же уволилась.
– Придется отработать, секретарь. И потом, я намерен выплатить тебе за командировку премиальные и свозить куда-нибудь на новогодние каникулы. Ты еще можешь передумать.
– Ты слишком далеко смотришь, босс.
– Возможно. Но вдруг у этого есть причина?
О, нет. Такие загадки я сейчас разгадать была не способна, поэтому погладила пальцами ухо и щеку парня (какая у него кожа приятная), провела по ней носом и спросила:
– Не устанешь нести?
Мне ответили довольные ямочки на щеках и блестящий взгляд цвета виски.
– Сейчас главное, моя милая, чтобы нам не попались темные углы, иначе сорвемся. А потом, так и быть, проверишь меня на выносливость.
Судя по табуну мурашек и стае бабочек, расшалившихся во всех чувствительных местах, я была не против проверить прямо сейчас, и целоваться с Хвостатым мы начали сразу у лифта.
А судя по напору поцелуя, без обеда и ужина сегодня осталась не только я.
***
Двери лифта открылись, Орловский вошел со мной в кабину, потом вышел, а поцелуй всё продолжался. В тишине коридора послышались уверенные шаги и нетерпеливо щелкнула ручка люкса…
– Это же твой номер, – выдохнула я в губы Максима, когда мы провалились в темноту, и получила логичный ответ:
– Ко мне ближе!
Орловский захлопнул за нами дверь, стащил с моей ноги вторую туфлю и поставил меня на ноги. Но только затем, чтобы прижать к простенку между прихожей и гостиной, и тут же залезть руками под юбку.
Следом за многострадальным Ленкиным лабутеном на пол упала сумочка, и я ощутила, как жадные пальцы Максима поднялись по чулкам вверх и сжали мои голые бедра. Огладили их со страстью, смяли ягодицы и забрались под трусики. Стянули их с меня быстрее, чем я бы успела чихнуть.
– Я хочу тебя!
Максим наклонил голову и, как вампир, впился голодными губами в мою шею.
«Господи, какие у него плечи!» – промелькнула мысль, и только я успела в них вцепиться, как почувствовала, что в меня уперлось что-то брутальное и ощутимо твердое…
– Ого! Орловский, ты что, уже готов? – не смогла сдержать удивления.
Мерзляев – тот бы еще даже старт не взял, а этого сейчас только ледник остудит.
– Черт, Геля… у меня от тебя голова кругом! Я не шутил в баре!
– Знаю, но… Мы просто много выпили!
– Не я. О тебе одной думаю! – выдохнул Максим и сжал меня так, что я застонала, ощутив твердость его мысли в весьма чувствительном месте.
Однако мы с Орловским уже выросли из подростков, чтобы заниматься «этим» через одежду, и я помогла Максиму расстегнуть ремень на брюках. Чуть маникюр о пряжку не сломала, добираясь до боксеров. Задохнулась, отвечая на поцелуй Максима, но стянула их вниз…
– А можно потрогать? – ударила парня дыханием в губы, коснувшись ладонями сильных бедер.
– Нужно! – услышала горячее… и потрогала всё, что хотела.
Какие потрясающие впечатления! Особенно когда ты не до конца отдаешь отчет своим действиям, а тебя целуют так, что ключи от дверей с контролем вылетают в форточку. Какие формы и пропорции! И ощущения такие, будто бы реальность исчезла и тебя уносит в космос. И ты летишь, летишь, как бабочка на огонь, и всё равно, что будет потом. В другой жизни.
Теперь уже Максим простонал, опалил страстным дыханием губы, и стал нетерпеливо ощупывать мой корсет, пытаясь меня раздеть и добраться до груди.
– Проклятье! Как это снимается, Геля? Ты нужна мне голая! Где здесь застежка?!
– Погоди, сейчас… Шнуровка сзади!
– Не надо, я сам!
Мы отвалились от стены и Максим втянул меня в комнату, где было немного света от окна, и повернул к себе спиной. Нащупав шнуровку, едва ее не порвал, растягивая на талии. Но справился с корсетом и стащил его с меня вместе с юбкой.
Однако не отпустил.
Обхватив со спины, прижался ко мне и нашел ладонью грудь. Сжав ее в пальцах, прилип губами к шее и хрипло признался:
– Геля, всё что угодно… потом! А сейчас хочу тебя так!
– Ох, ну… ладно.
Горячий мужчина, горячее тело, и съедающее обоих желание. И руки в таких местах, где им невозможно сопротивляться! Особенно когда они раскрывают тебя и гладят.
– Только волосы не трогай! У меня п-прическа! – успела предупредить громким шепотом, схватившись за парик, и поймала рукой спинку кресла. Ощутила губы Максима на лопатке, а жадные пальцы на ягодицах…
– Как скажешь, милая.
Приятная тяжесть накрыла сзади, и я прогнулась вперед.
– О-о-ох… – втянула со стоном воздух, ощутив в себе Максима, и снова услышала в ухо рокочущее и многообещающее:
– Да, Геля. Это всё для тебя! Просто чувствуй.
– Да-а…
Напрягаться не пришлось, и держаться за кресло тоже. Максим сам держал меня и двигался так, как двигаются, когда хотят доставить удовольствие не только себе. И пусть удовольствие накатило и накрыло обоих, я не чувствовала усталости. И прекращать ничего не хотелось. Мне было мало!
– Теперь я сверху, Орловский!
– Максим…
– Что?
Он развернул меня к себе и обнял, возвращаясь к губам. Погладил ладонью талию, бедро и прижал властной рукой за попу.
– Скажи «Максим», Геля. А лучше «Макс Великолепный».
Невероятно, но даже сейчас Хвостатый скалился. И уж точно в себе не сомневался.
– Обойдешься. Сначала докажи!
– Какая же ты сладкая, секретарь. И красивая. Обязательно докажу! – пообещал. – Всё, что попросишь!
Но прямо сейчас он соврал, потому что до кровати мы не дошли. Начался новый крышесносный поцелуй, и Максим прижал меня к стене. Вскинув выше, скрестил мои ноги на своей талии и толкнулся вперед, доказывая, кто из нас владеет ситуацией.
Не я.
В таких сильных руках и с таким страстным мужчиной я еще не была, но отдавалась пылко, обхватив его за шею и принимая в себя.
Святые Йорики, если вы существуете – держите парик, а то сдует страстью! Потому как я сейчас на это действие не способна.
Кудри на затылке терлись о стену, очки куда-то упали, тушь размазалась, помада съелась, и если Хвостатый видел меня в таком виде красивой – значит мы оба сошли с ума!
Врун бессовестный!
Но, мур-р-р-р, до чего же сексуальный! Ужас, как хочется его распробовать!
Я оторвалась от его рта и поцеловала парня в верх скулы. Протянула чувственно:
– Макси-им…
– О, да…
– Ма-акс… – Подняла голову, открывая мужским губам доступ к моей шее.
– Продолжай, милая.
– Ты всегда такой дикий?
– Только с тобой, Геля. У меня от тебя давно крышу сносит.
– Давно – это часа два?
Максим не сразу ответил, но я ощутила его улыбку на коже и тоже хихикнула.
– Немного дольше, секретарь. Так что я еще не скоро дам тебе заснуть.
Говорю же – врун. Но как приятно позволить себе забыться и поверить. Пусть даже нас двоих занесло.
– Не давай!
– Геля, я сейчас…
– Да… О! Как ты… это делаешь?.. О-о!..
…Когда Орловский меня опустил, и дрожащие ноги коснулись пола, я еще не скоро смогла на них устоять, держась за парня.
– Мне надо в ванную комнату, – сказала, отстраняясь от него в полутьме спальни, которую слабо освещал сквозь окно уличный фонарь.
– Отпусти, Орловский! – улыбнулась, когда Хвостатый замешкался: отпустил мою талию, но поймал руку. Стащив со своих ног спущенные штаны, серьезно уставился на меня голую.
– Максим?
– Ах, да… Конечно, иди, – наконец разрешил. – А может, тебе помочь?
– Не надо, я справлюсь!
– Когда вернешься, я… снизу, Геля! Сильно снизу, – поднял бровь, и у меня отвис подбородок.
Вот это предложение! Или всё дело в выпитом виски и в моей хмельной сообразительности?
– Ты ведь сейчас пошутил?
– Нет. Твой босс, Ветерок, большой мальчик и привык отвечать за свои слова… Ну, иди же! – улыбнулся Максим и попросил: – Только чулки не снимай! Никого не видел соблазнительней, чем ты. Хочется поскорее тебя покусать!
– О-окей…
Врун. Вруль. И просто восхитительный любовник!
Так, где здесь дверь?.. Главное с моим везением в таком виде в коридор не выйти.
Когда вернулась в комнату, одеяло на постели оказалось откинуто, и я упала на нее спиной, придавленная к матрасу абсолютно голым Орловским.
Схватившись за парик, боролась с чувством паники секунды две (натягивая его, сползший, на место), пока губы Максима нашли мои, и мы с новым желанием увлеклись друг другом, но уже в другой плоскости.
Сердце стучало, бабочки порхали, табуны мурашек шалили. Орловский спустил голову ниже и нашел ртом мою грудь. Дал ощутить в полной мере свой интерес ко мне, пока я изучала ладонями его сильные плечи и волосы, сдернув с хвоста резинку.
– Геля, ты играешь с огнем.
Но ему нравилось, я это чувствовала.
– Знаю.
– Не боишься обжечься? Я тоже умею делать так, что будут дрожать колени.
– Даже не хочу знать, с кем ты этому научился!
Максим тихо засмеялся и поднял голову, пока я убирала от его красивого лица пряди волос.
– Опыт не всегда гарантирует качество, милая, – загадочно ответил, лизнув мою ключицу. – Нужно кое-что еще. Но ты исключительный случай!
Я? О, да. Рассказывай.
Верить Максиму я не собиралась, но его действия и ласки мне нравились. Нравился этот повзрослевший молодой мужчина, из-за которого я когда-то потеряла голову.
А еще нравились ореховые глаза с коньячным блеском и слова. Сейчас я готова была их слушать – почему бы нет?
Максим стащил с меня чулки зубами и, кажется, порвал. Не важно. Бедра горели, пальцы сжимали ягодицы, и оказалось приятно иметь дело с партнером, который умеет держать слово. Да еще как! Насилу отдышалась, когда отпустил.
Вместо россыпи звезд перед мысленным взором мелькнула золотая рыбка из сна и шаловливо щелкнула меня по носу хвостом.
Я даже глаза открыла!
Но выдохнуть Максим не дал. Навалился сверху и куснул за щеку. Что за ребяческие замашки?!..
Дальше куснул за подбородок и бесстыже поцеловал.
И чего он довольный такой? Как будто это не я обещанное получила, а он подарок к Рождеству.
Но намек поняла, и сама оплела узкие бедра парня ногами. Вновь задышала чаще, удивляясь его настроению продолжать наше рандеву.
– Ты не устал, босс?
– Нет, с чего бы? Я тебя только получил, так что во вкус намерен входить еще долго.
– А я думала, что ты уже… ну, вошел.
Мы улыбнулись с Максимом вместе, слишком очевидно это прозвучало. А вот дальнейшее признание заставило напрячься и подумать, что нас с Орловским несет не в ту степь.
– А как же близнецы, Геля? – услышала у лица. – Ты поставила передо мной сложную задачу. В одну ночь могу не справиться, нам лучше несколько дней повторить.
– О-очень смешно, Орловский. Смотри, дошутимся.
– А разве уже не дошутились, Ветерок?
Я ничего не поняла. Ночь для вопросов оказалась слишком сложной. Или Хвостатого чувство юмора подводит, или я окончательно разучилась понимать намеки. Но чувствовать не разучилась. И слышать:
– Мне нравится, как ты пахнешь. Как цветок на раскаленном камне. Сегодня весь день хотелось тебя согреть.
– Я заметила, что с тобой трудно замерзнуть.
– Невозможно! И я тебе это докажу.
Я не была против таких ассоциаций и с удовольствием позволила ночи вести нас и дальше в нашей близости.
Максим сменил позу и усадил меня сверху на свои бедра. Не забыл. Теперь мы двигались медленнее, а мужские ладони ласково гладили меня. Спину, талию, грудь. Мы не говорили, молчали, пока Максим не провел ладонью по моему плечу и вдруг тихо выдохнул:
– Ангелина…
Практически прошептал.
Что?! Или послышалось?.. Нет, не могло. Но… а вдруг?
Я замерла, ощутив, как холод скатился вдоль позвоночника, заморозив мурашек, а потом полезла с парня вбок.
– Стой! Куда? – Максим приподнялся на локте и поймал меня за талию.
– Мне пора! Уже поздно! Я забыла, что должна позвонить сестре!
– Завтра позвонишь! Уже ночь, она давно спит. Геля…
– Пусти!
– Нет.
Из рук выкрутиться не вышло, Орловский попросту скрутил меня и уложил на подушку. Стал целовать – сначала нежно, а потом глубоко и долго. Соблазняя напором и мягкостью губ до самого дна хмельного сознания. Доказывая неоспоримый факт присутствия в моей жизни.
Что ж, отличный способ выветрить сомнения из головы любой девушки.
Так, может, мне на самом деле показалось?
Когда засыпали поздней ночью, услышала от Максима:
– Геля, переезжай ко мне? Завтра.
И ответила в полусне:
– Не выйдет.
– Почему?
– Я отвратительно готовлю, тебе не понравится. Только не говори никому.
– Не скажу. Зато я сносно. Правда, делаю это редко, но постараюсь чаще.
– Не-а… Тебе нравится блондинка-стерва, я помню.
– Глупая, мне ты нравишься.
– Бабники… они… такие непостоянные… Разобьют сердце, а потом… мы где-то встречались?
– Спи!
– Умгу.
***
Из сна выдернуло, как будто кто-то за косу из теплой ванной вытащил. Убрала с себя осторожно руку Орловского, села в постели и уставилась в ужасе на спящего рядом парня.
О нет! Как я могла уснуть?!
Потом обвела взглядом чужую гостиную, укрытую покровом ночи, и бегом скатилась с кровати. Пробежала на носочках на середину комнаты и мысленно взвыла. Проклятье! И как я в этой темноте свои трусики найду?!.. А корсет?.. А юбку с чулками?..
А главное, как я это всё за минуту надену?!
О-о-о, Геля, ты влипла!
Черт!
Схватила первое, что нашла – рубашку Максима. Натянула на голое тело и побежала в прихожую искать сумочку и лабутены. Зашарила руками по полу. Был бы мел в руке, я бы сейчас такую пентаграмму нарисовала! Вызывая всех демонов к Хвостатому! Соблазнитель чертов, как обработал! Не только мне, ни одной девушке бы не оставил шанса устоять!
Но нужно искать лабутены. За них Ленка точно убьет! Хотя и за потерю корсета тоже!
Отыскав всё в темноте, как воришка, тихо прокралась к двери и выскользнула из люкса. Закрыв за собой дверь (замок утвердительно щелкнул), огляделась и побежала на носочках к своему номеру. Сбежавшая любовница, первая серия, не иначе. Хоть бы никто не увидел!
Найдя в сумочке ключ, забежала в свой апартамент и закрылась. Привалившись к двери, выдохнула. Фух, кажется, получилось удрать незаметно. Но расслабляться рано. Теперь нужно быстро одеться, собрать вещи и как можно скорее помочь Гельятине исчезнуть из замка, в котором обитают мега-страстные драконы!
Но стоило включить свет и увидеть в зеркале прихожей свое отражение, как я подскочила и закричала по-настоящему, придя в ужас. Потому что передо мной стояла растрепанная и взъерошенная, со смазанным макияжем, но определенно Ангелина Ветрова! В чужой рубашке и с голой грудью!
– Ааа! Проклятье! Где мой парик?!
О, нет, нет, нет! Только не это! Неужели остался в постели Орловского?!
Но конечно! Именно там он сейчас и был!
Я простонала, хватаясь за свои распущенные светлые волосы. Ну и как я парик теперь достану? Даже если рискну вернуться в люкс, дверь-то уже надежно заперта!
Одной линзы на радужке тоже не хватало, не говоря уже про очки.
Ветерок сбежала, но обеспечила Орловскому все шансы после пробуждения остаться заикой.
Я прямо услышала над собой укоризненный голос Марика:
«Геля, это провал! Уноси ноги!»
Быстро!
Ну, я и унесла. За пять минут собралась, натянула на голову капюшон, сдала ключ на ресепшн и, плюнув на задаток с аванса, растворилась в ночи на такси…
– Девушка, а может, в холле машину подождете?
– Нет, я спешу!
…К которому выдвинулась навстречу по снегу, обойдясь без всяких лыж.
Прощай, Гельятина Ветерок! Я тебя никогда не забуду!
***
Домой вернулась рано утром. Оставила «Порше» у подъезда, вошла в квартиру и села на любимый пуф, вытянув ноги. Вздохнула тяжело: ну и приключение я за последний месяц пережила! Нет, конечно, мне многое в нем понравилось – особенно ночная часть командировки, но о последствиях-то я должна была подумать!
Я поднялась и медленно разделась. Войдя в ванную комнату, умылась и перед тем, как принять душ, решила заглянуть к сестре.
Надеюсь, хоть у Женьки всё в порядке.
Однако младшей сестры в спальне не было. Постель осталась заправленной, сумочка отсутствовала, но самое ужасное – ее телефон, когда я трясущейся рукой набрала знакомый номер, оказался отключен.
Мне кажется, я в этот момент поседела. А все собственные проблемы осыпались прахом.
– Марик! Марик! – Я набрала номер друга и прорыдала в сотовый: – Женька пропала! Я только что вернулась домой, а ее нет!
– Привет, Геля. Она у меня.
– Я сейчас звоню в полицию! Я звоню ее друзьям! Она вчера ушла на вечеринку и…
– Ты меня услышала?
– Что?!
– Женя у меня. С ней всё хорошо. Выдохни, слышишь? Ей ничего не угрожает.
Выдохни? Я онемела. И осела без сил на постель.
– Я тебя убью, Суббота, – пообещала без силы в голосе, зная, что, конечно же, никогда этого не сделаю. Просто новость обездвижила.
– Я честно ждал, Геля, теперь поздно убивать, – в свою очередь вздохнул Марьян. – Женька расстроится. И потом, подруга, ты меня любишь. Я тебе еще пригожусь.
– Иди к черту. Ненавижу!
Ну да, так он мне и поверил. Если уж Орловского моё деструктивное чувство не впечатлило, то Марика и подавно не убедит.
Мы помолчали.
– Это то, что я думаю? – все же спросила.
– Да. Оно самое.
Больше другу ничего не нужно было мне объяснять, я все поняла.
– Геля?
– Что?
– Женька проснется, и мы сразу приедем. Ты не будешь одна!
– Только не вздумай меня жалеть, Суббота. Даже не начинай! Тебе и так хватило.
– Геля?
– Я тебя уже послала к черту, Марик. Не надо, не приезжайте. Хочу побыть одна.
Я отключила телефон и уронила его на постель. Легла на нее и свернулась клубком. Закрыла глаза и вздохнула, натянув на плечо конец одеяла.
Я должна радоваться за Женьку и Марика. Им будет хорошо вместе.
Я радуюсь.
Но почему такое чувство, что в целом мире я самая несчастная?