Глава 11 · Когда Вам немного за 30

В 32 года ты не сильно питаешь иллюзии на свой счёт. Нет, ты, конечно, продолжаешь верить в Деда Мороза, единорогов и то, что сможешь найти хоть одного адекватного мужика… где-то там. Надежда, конечно, ещё теплится в груди, как тот самый крохотный огонёк в конце тоннеля, но ты прекрасно понимаешь: вероятность так и остаться старой девой с котом-жиробасом без детей очень, очень высока. И эта мысль, знаете ли, ни фига не греет.

В нашей стране, где много красивых женщин, конкуренция за сердце мужчины — это не просто конкуренция, это, блять, олимпийские игры по выживанию! А меня же ещё родители воспитали как примерную дочь, не оставляя и шанса соблазнить кого-нибудь своими прелестями, кроме разве что интеллекта. Ну, или способности запомнить все статьи Гражданского кодекса. То есть, я никогда не напивалась до беспамятства и не попадала в неудобные ситуации, которые могли бы завести меня в постель к незнакомому мужчине. Никогда! Стыдно признаться, мой опыт из разряда «пьянство, секс и рок-н-ролл» ограничивался рок-н-роллом, если очень сильно натянуть. Флиртовать как великая соблазнительница, а-ля Шерон Стоун в «Основном инстинкте», чтобы привлечь внимание противоположного пола? Да я краснею, когда мне комплимент делают! Никогда не отправляла эротических фотографий и не писала жаркие смс. Ну, то есть, почти никогда — один раз отправила Егору смс с эмодзи-баклажаном, и то, потом мучилась, что переборщила.

Я вполне симпатичная. И на этом — всё. Никаких заоблачных ног, как у модели Victoria’s Secret, невероятных сисек, которые могли бы стать причиной пробок на дорогах, или необычного личика, которое сводило бы с ума мужчин. Себя я бы охарактеризовала как «как все». Или, если быть точнее, «как очень многие». Да, именно так. «Очень многие» — это мой типаж.

Ко всему вышеизложенному, меня угораздило связаться с бывшим, Егоркой. Ох, Егорка… На момент нашего знакомства я, конечно же, думала о нём исключительно положительно. Он и выглядел как положительный герой: высокий, подтянутый айтишник, с умными глазами, тонким юмором и, как мне тогда казалось, прекрасно устойчивый на собственных ногах. Воспринимала его как вполне хорошую партию. Ну, знаете, ту самую, которую «не стыдно маме показать», и которая, вроде как, на что-то рассчитывает в жизни.

Мы познакомились в самолёте, когда я летела в очередную командировку. Он летел с друзьями в какое-то приключение. Мило поболтали, как тогда казалось, поменялись номерами, пару раз встретились в Лондоне, где я тогда работала. Егор был весёлым, интересным, казался настоящим мужчиной, твёрдо стоящим на ногах и точно знающим, что хочет от своей жизни.

Наши отношения развивались стремительно. Десяток свиданий, секс, мой переезд в его квартиру. Никаких красных звоночков тогда! Ничто не бросалось в глаза и, чёрт возьми, не говорило мне, что этот «прекрасный принц» сожжёт пять лет моей драгоценной, детородной жизни. Мы много путешествовали, много говорили о жизни, строили планы — покупки, новые поездки, концерты, впечатления. В этом бесконечном списке почему-то не было семьи и детей, но мне казалось, что эти пункты логически подразумеваются! Ну, мы же думали о том, чтобы купить домик у озера, сделать там японский сад. А какой японский сад без трёх орущих карапузов?

Оказалось, что Егор не хочет детей. И вообще не понимает смысла в браке. Он хочет провести всю свою жизнь, наслаждаясь гармонией с этим миром. В принципе, он имел на это полное право. Но, блин, и я имела право знать об этом в начале наших отношений, а не спустя пять лет, когда мне стукнуло тридцать и я стала, по всем медицинским показаниям, «старородящей» и, по его собственным словам, «убийцей его гармонии»!

После расставания с Егором я полгода не то, что знакомиться, я на людей смотреть не хотела. Не понимала, как себя вести на свиданиях, и не представляла, о чём говорить с мужчинами. Моё отчаяние достигло такого пика, что я видела в каждом встречном не просто мужчину, а потенциального кандидата в отцы моему будущему ребёнку. А большинство из них интересовал… ну, вы поняли, вовсе не моё желание продолжить род.

После 30 вообще сложно с кем-то познакомиться. Если представить, что рынок мужчин похож на продуктовый отдел. То, можно смело сказать, что самых отборных, свежайших мужчин разбирают как самые свежие продукты рано утром (до лет так 25). К обеду остаются средненькие — те, с кем ещё нужно работать, чтобы они были «вкусные» в употреблении (до 30 лет). А после обеда, часов эдак после трёх, на прилавках лежат уже те, с недостатками которых просто приходится мириться и с которыми уже ничего не сделаешь. Они вроде ещё ничего, местами даже презентабельные, но если посмотреть с того бока, который старательно прятали продавцы, чтобы ты купила их, то там обязательно окажется гнилое пятно. И, конечно, всегда можно найти завалявшийся «бриллиант» — но это такой редкий случай, что проще выиграть в лотерею.

Приглашение Владимира Сергеевича Полозова на ужин, словно гром среди ясного неба. Оно даже не льстило, оно вызывало какую-то дикую, первобытную радость! Хотелось верещать в голос, прыгать до потолка, как глупая школьница! Но мне было страшно, чёрт возьми. В голове тут же пронёсся рой вопросов: Что надеть? Что говорить? Как себя вести? Что рассказывать про себя, да так, чтобы не выглядеть полнейшей дурой? А если пригласит к себе — соглашаться? А вдруг он просто развлекается? Что если Полозов — самый главный бабник Зареченского района, и я просто очередная игрушка в его коллекции? Мой мозг, привыкший к анализу юридических документов, сейчас работал на максимум, пытаясь просчитать все возможные сценарии.

Я стояла в гардеробной и смотрела на свой скудный, мать его, гардероб, подперев руками бока. Из-за безработицы мне пришлось продать практически все свои брендовые вещи, дорогие сердцу. Это было жизненно необходимо, потому что ипотека сама себя не гасила, а деньги таяли со скоростью света, быстрее, чем прокисший кефир у бабки из жалобной книги.

Егор часто смеялся над моим шопоголизмом, считая блажью покупки сумок по триста тысяч. Что бы он сказал, узнав, что от продажи этих сумочек я протянула год, не работая и платя по всем счетам, пока он наслаждался своей ебучей гармонией? Да ничего бы не сказал, он же наслаждался гармонией.

От роскоши у меня осталась сумочка Dior — первая дорогая вещь, которую я себе позволила с моего первого годового бонуса. И серьги Cartier, на покупку которых я брала кредит, потому что мне так сильно хотелось их заполучить — это было моё собственное, маленькое безумие.

Наверное, если я приду на свидание к Полозову только в сумочке и серьгах, он будет впечатлён, очень впечатлён, но для первого свидания придётся подобрать ещё какое-нибудь платье и туфельки. Туфель у меня не осталось. Я всё распродала, чтобы не пугать коллекторов. А платье… одно приличное, чудом сохранившееся, завалялось.

Немного покрутив гардероб, я решила не рвать себе сердце и не тратить остатки нервов. Выбрала брюки и рубашку. Пойду в деловом. Не сексуально, зато прилично. Строго. Уверенно. Всё-таки ужин с кандидатом в мэры. А мне ещё нужно сохранить лицо. Как участковому, как юристу, и как женщине, которая отчаянно хочет верить, что не все свежие продукты разобрали до обеда. А если и разобрали, то мне достался тот самый «бриллиант», который просто умело замаскировался.