Глава 16 · Сближение

Его «Мы снова на Вы?» прозвучало не как вопрос, а как мягкая укоризна. И этот его взгляд — пронзительный, с огоньком, но при этом такой нежный — прошиб меня насквозь. Внутри всё трепетало. Я чувствовала себя так, словно меня только что поймали на чём-то очень интимном. Или почти поймали.

— Ну… так легче соблюдать субординацию, Владимир Сергеевич, — мой голос предательски дрогнул. Я села напротив, пытаясь взять себя в руки. Но как взять себя в руки, когда перед тобой сидит мужчина, от которого исходит такая мощная, почти осязаемая энергетика? И который, мало того, что сам припёрся к тебе домой, так ещё и смотрит так, будто ты — самое интересное, что случилось с ним за всю его богатую жизнь.

Он нежно взял чашку, отпил чай, не отводя от меня глаз.

— Субординация… — он хмыкнул. — А нам с тобой это теперь зачем? Все, итак, думают, что мы спим вместе.

Я покраснела до корней волос. Он, конечно, умел поставить на место. И умел обезоружить.

— Ну, пусть думают, что хотят. Мы с Вами не спим пока… — прикусываю язык, вздрагивая от кота, который, воспользовавшись моментом, вальяжно запрыгнул мне на колени и принялся заставлять себя гладить.

— Это ты верно заметила, Наташа. Пока… — Полозов говорит, глядя мне прямо в глаза. — Уверяю, мне не была так интересна чужая жизнь с университетских времён. Ты как магнит. Тянешь меня к себе, знаешь ли. Да так, что я теряю голову и думаю о тебе весь день как мальчишка. А мы с тобой даже не спали вместе.

Он поставил чашку, и его взгляд стал серьёзнее, глубже. Я чувствовала, как воздух вокруг нас уплотняется.

— Наташа, — его голос стал низким, бархатным, от него по коже пробежали мурашки. — Я не знаю, как это объяснить. Обычно я очень собранный человек. Всегда всё держу под контролем. Моя жизнь расписана по часам, по минутам. А потом появляешься ты. В Зареченском. С рваными колготками после своего петуха, с твоим BMW, который с таким изяществом въезжает в мой Land Cruiser. — Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли злобы. — Мне нравится, как ты говоришь и что говоришь, хочу слушать тебя и узнавать. Мне нравится, что рядом с тобой я чувствую себя иначе. Живым.

Моё сердце колотилось как сумасшедшее. Персик, видимо, почувствовав мой пульс, встрепенулся.

— К чему ты клонишь, Владимир? — мой голос был едва слышен.

Его взгляд задержался на моих губах, потом скользнул по линии подбородка, опустился к шее, к ключицам, мелькнувшим из-под лямки майки.

— К тому, что ты мне нравишься, Наташа. Нравишься безумно. С твоими рваными колготками, с твоим упрямством, с твоей неуклюжестью, с твоим стремлением к справедливости. С твоими нелепыми рассказами про свои дела. — Он улыбнулся, и в его глазах вспыхнул огонь. — Ты чертовски интригуешь меня, Наташа. Твоё поведение… оно не вписывается ни в одну из моих привычных категорий. Ты то хрупкая, то непоколебимая, то смешная, то до безумия сексуальная. Я не знаю, чего от тебя ждать, и это заводит меня.

Его слова обволакивали, как жаркий плед. Я чувствовала, как моё тело отзывается на каждое его слово, на каждый взгляд. Он говорил очень откровенно, прямо, без прикрас. И это было невероятно соблазнительно.

— Скажи, Наташа, честно. Я не мальчик. — он чуть наклонился вперёд, его взгляд стал требовательным, зовущим. — Я тебе нравлюсь? Тебе тоже интересно, что будет дальше?

Я не могла отвести от него глаз. Его взгляд пронзал меня насквозь, вытягивая все мои желания наружу. Тело горело. Язык онемел. Он чувствовал это. Чувствовал мою реакцию.

Я не такая смелая как он, не могу вывернуть душу.

Он медленно поднялся, подошёл ко мне. Персик, словно почувствовав накал, спрыгнул с моих колен и ушёл в тень. Владимир опустился на колени передо мной, его взгляд был прикован к моим глазам. Его руки поднялись. Медленно, бережно он обхватил моё лицо ладонями. Его большие пальцы нежно погладили мои скулы. Его прикосновение было мягким, но в нём чувствовалась невероятная сила, обещание.

— И что мы теперь будем с этим делать, Наташа? — Его голос был низким, хриплым. Он смотрел в мои глаза, и в его взгляде я видела отражение своих собственных, невысказанных желаний. Он был так близко. Я чувствовала его дыхание, тепло его кожи.

— Не знаю, — выдохнула я, и на этот раз мой голос был наполнен чем-то диким, первобытным.

Его губы прикоснулись к моим. Сначала нежно, будто пробуя, а затем с возрастающей силой. Это был поцелуй, который сметал всё на своём пути. Поцелуй, в котором было всё: и его интрига, и моё безумие, и наши невысказанные желания. Мир вокруг нас исчез. Остались только мы, и этот жгучий, всепоглощающий поцелуй. И моё тело, кажется, наконец, полностью раскрылось.