Глава 29. Липа

– Фиговый из тебя конспиролог, Липа. Я видел, как ты из депутатской тачки выходила за углом. Как объяснишь? Ваня встретил меня в нашей курилке прямо на входе, черный как туча. Да еще и с такой вот претензией. А зря! Портить настроение довольной до одного места женщине было чревато последствиями. Такой хороший день с удивительным утром я хотела оставить навсегда в своей памяти! Так что старому другу, который, кажется, попутал берега, я со всей возможной серьезностью ответила: – Да просто мы всю ночь кувыркались с ним, утром он сделал мне завтрак в постель, а мне лень стало уезжать. Ролевые игры в бандита и мента, они, знаешь ли, такие утомительные! Надо было видеть его лицо! Но при всем моем замечательном отношении к парню, позволять подобные наезды я не собиралась. Судя по всему, до него не дошло. Так как он выпучил свои глаза, стал ловить ртом воздух и в целом налился алой краской. А у Ваньки, так как он с рыжиной в волосах, кожа была тонкая, и он сразу становился как помидорка. – Ты… Вы… Липа, мать твою! Не смешно! – Мне вот тоже не смешно, Иван. Не смешно абсолютно, когда мой друг и соратник вместо того, чтобы поинтересоваться, как мои дела, какие-то претензии кидает некрасивые. Тебя что, Козлина покусал? Он нахмурился и сдался. Вообще странное поведение какое-то. Какая муха его укусила? Это же окончательное и бесповоротное фи. Он буркнул: – Ты чего такая агрессивная с утра пораньше? – Да просто кое-кто решил испоганить мое великолепное настроение своими наездами. А я, между прочим, осилила задачу века и раскрыла то самое супердело. – Ну, ты сейчас точно не про кражу бутылки у бомжа на теплотрассе в том году, верно? Ну, вот, так-то лучше! Мой друг потихоньку возвращался, и было это куда приятнее, чем слушать вредного участкового. Закатила глаза, скрещивая руки перед собой. До совещания оставалось еще пятнадцать минут, и сидеть в душном во всех отношениях помещении я не желала. Ваня, судя по всему, тоже. Он спросил: – Подробности будут? Или начнешь обиженку строить из себя? Наше общение всегда было вот таким вот. Слегка на грани, что нас обоих всегда устраивало. Только мне после утра с тактичным, хоть и немного язвительным депутатом, показалось лишним. Странные ощущения, и, казалось бы, при чем тут Алексей? Тем не менее в голову пришло, что он бы со мной так разговаривать вряд ли стал. Не совсем красиво это. Тем не менее какой смысл сейчас думать об этом и строить из себя многоуважаемую женщину? Поэтому я сделала вид, что все, как всегда, и просто ответила: – Я, правда, поймала ночью злоумышленника. На камеру и фактически. Я знаю, кто намазывал Приходько говно на дверь. – Да ладно, ты просто отбитая на всю голову, Малышко! Надо было хоть меня позвать на задержание! – сокрушенно ответил он. И снова прозвучало как-то грубовато. Вот я странная! А чего я хотела, впрочем? На самом деле, мы целыми сутками общались с таким контингентом, что помимо мата у нас словарный запас пополнялся исключительно словами, которые отлично понимали и воспринимали всякие бомжи и алкоголики. Ну, еще сердобольные и деятельные бабульки, которые сами зачастую ругались почище сапожников. Особенно, когда понимали, что с их местными асоциальными элементами мы ничего сделать не можем, и вообще вытрезвители уже много лет не функционируют по факту. Сюрприз-сюрприз! В общем, невзирая на все это, рассказала Ване вкратце всю историю, взяв честное пионерское, что он никому не скажет про то, как на самом деле дела обстояли. Потому что Ангелина мне в заявлении совершенно другое указывать собиралась. Там я чуть ли не героем России представала, мужественно защищая ее ручку от говна и других противоправных посягательств! А то, что злоумышленником оказался местный на все всегда согласный бомж, так это нюансы. Протоколы о мелком хулиганстве лишними никогда не бывают. На них стандартная такса в месяц обычно. Так что и мне для статистики палочка, и виновный найден. – Ну, Малышко, ты даешь! Ни за что бы не догадался. Ну, а депутат-то тут при чем этот? Он наверняка такой же гнилой, как и его папаша! Небось, сам потрахивает эту фифу втихаря, вот они и живут рядом. Стало как-то противно. Но комментировать я это не решилась, так как мы увидели непривычно хмурых Петросяна и Козлова, что молча, одними лишь взглядами велели идти в совещательную. Что это на них нашло, и почему они так на меня смотрели? Словно сами ночью за многострадальную ручку руками брались, но им салфеток влажных никто не предлагал. Ну, ладно, буду сейчас повышать им настроение раскрытым делом. Такое оценить они точно должны!