Глава 10

В доме господина Такоды всегда тепло и уютно. Здесь не пахнет выпечкой, но вот аромат солнца и тепла всегда присутствует, несмотря на то, что большую часть времени это жилище пустует. Такое чувство, что здесь всегда присутствует женская рука, но я точно знаю, что у этого мужчины нет даже знакомой женщины, которая бы приходила сюда убираться.

Войдя в дом, я тут же очутилась в объятиях хрупкой целительницы, которая внимательно прощупала меня с ног до головы.

– Меня никто не пытал, – улыбнулась я, отодвигая от себя девушку.

Посмотрев на мои припухшие губы, она скептично нахмурилась.

– Что им нужно было? Кто это такие?

Хоть это и касается её напрямую, но не думаю, что смогу всё объяснить. Ведь, я и сама ничего толком не поняла. Только то, что осколок артефакта находится внутри девушки и достать его оттуда очень непросто.

– Сама не поняла, Кьяр.

Я вздохнула и разувшись молча отправилась на поиски мужчин, которые оказались на кухне. Нир уже грел руки о горячую чашку, и только при внимательном взгляде можно было заметить, что они дрожали.

– Ты в порядке? – улыбается он.

И улыбка натянута, но господин Такода этого не замечает, продолжая сновать у печи.

– Вещи, я смотрю, вы так и не забрали. Хорошо, хоть у меня твои деньги, Айрюш, остались. Завтра…  – он внимательно посмотрел на меня, после чего хмыкнул. – …ну да.

– Ну да, что? – удивилась я. – И о каких деньгах Вы говорите?

Господин Такода вздохнул и повернулся к нам лицом, оперевшись на магпечь, в которой дымилась кастрюля. Усталое, но счастливое лицо большого мужчины было с выражением легкого смущения, что выглядело крайне забавно.

– Все затраты Айрис в своей пекарне, я складывал в отдельную тару.

Я вдруг вспомнила банку с монетками и усмехнулась, подумав о настойчивости и решимости этого мужчины. Несмотря на мою чёткую позицию, он всё же делал по-своему.

– Завтра, Нир, зайдёшь в несколько бутиков и прикупишь себе одежды.

– А ему хватит? – усомнилась я. – Там не так много…

– Пара арханов наберётся, – улыбнулся он. – Ты слишком долго ходила ко мне за булочками. Что касается тебя, то Нир и тебе прихватит пару платьев. У вас с Кьярой размеры, вроде, одинаковые. Пока занимаешься своими делами, они прикупят вещей.

Я скептично посмотрела на подругу, но промолчала. Почему-то казалось, что фигура у неё чуть объёмнее моей. По крайней мере, в груди точно.

На кухне мы просидели остатки вечера. Нир всё время бросал на меня задумчивые взгляды, и я почти понимала его состояние, когда в голове крутится очень много вопросов, но нет возможности получить на них ответы. Я сама постоянно скатывалась в бездну размышлений о Кьяре, пока та непринуждённо болтала с нашим названным отцом. Пожалуй, она единственная из нас, кто с достоинством мог сохранять лицо после насыщенного событиями вечера.

Когда Нир ушёл провожать целительницу, время было уже позднее. По меркам родителей Кьяры – точно. Поэтому можно с уверенностью сказать, что ей достанется. Я же отправилась спать, пожелав новоявленному отцу спокойной ночи. И с чувством вины вспомнила про своего элементаля, который всё это время тише воды просидел в кармане моего платья. Вытащила оуни на свет и получила очень обиженный взгляд, от которого не было спасения.

– Ну прости, – посмотрела на него виновато. – Ты же сам о себе не напоминал даже.

Оуни в ответ только грозно лапкой махнул и прикрыл свои огромные глаза, явно выражая желание прекратить этот разговор.

– Спокойной ночи, – вздохнула устало и посадила каменную фигурку на прикроватную тумбочку.

Выделенная мне комната была сделана специально для меня, как признался папа. Она дожидалась меня уже давно. Наверное, с тех пор, как меня удочерили Миттель. Поэтому сдесь всё было обставлено на чисто женский вкус. Кровать с балдахином, светлая мебель и мягкие черты интерьера.

Забравшись в кровать, я попыталась ни о чём не думать, но не могла не вспомнить последние слова Айса. Они в очередной раз прозвучали предупреждением, будто ему не просто не хочется быть преданным, а важно, чтобы именно я этого не сделала.

Почему?

И лорд директор дал понять, что ему важно, чтобы случилось именно так, но… Я, наверное, всё равно не смогла бы. Идти против собственных принципов? Стать любовниками? Почему-то слово любовница чётко ассоциируется у меня с Фестиной. Этот образ прочно засел в голове, и каждый раз вспоминая о её репутации, у меня возникает отвращение к ней, как к человеку. Не может нормальная женщина спать со всеми подряд по нескольку раз в день не с целью заработка. Это наверняка, какое-то психическое расстройство, о котором мне ничего не хочется знать.

Несмотря на сумбур в голове, уснуть удалось очень быстро. Это был слишком тяжёлый день.

Слишком.

***

Утро встретило яркими лучами солнца, пробравшимися в окно и ароматом какао, тянущимся с первого этажа. Я улыбалась, не успев даже продрать глаза и счастливо потянувшись соскользнула с кровати, краем сознания отмечая, что всё одеяло сползло на пол, хотя, засыпая, я всегда в него укутываюсь. А в этот раз я ещё и без белья спать ложилась, потому что вечером его постирала.

Но как же хорошо вот так просыпаться, зная, что внизу тебя уже ждут.

Одевать на себя вчерашнее платье не хотелось, но выбора не было. Поэтому, проверив ткань на отсутствие грязных пятен и степень помятости, я с удовлетворением обнаружила, что одежда сгодится ещё на один день. Бросила взгляд на тумбочку, где сидел оуни и замерла, медленно заливаясь краской, потому что там лежал знакомый цветок. Цвет эфиарлета, так он его назвал, когда светящийся бутон привлёк моё внимание.

Неужели он был здесь ночью? Нарисовав в своей голове картинку, которая представила его глазам, мне сделалось нехорошо, а точнее удушливо стыдно. Я очень надеялась, что была под одеялом, когда он был здесь.

Кусая губы, я спустилась вниз и увидела Нира у печи. Парень стянул волосы в хвост, как обычно закрыв повязку косой чёлкой и, надев фартук, суетился с едой.

– Завтрак, Нир? Серьёзно?

– Надо же когда-то начинать, – хмыкнул он, не оборачиваясь. – У Миттель на это не было времени. Вставать приходилось за час до рассвета.

Я села за стол и подпёрла щёку кулаком.

– Ага. И спать по четыре часа в сутки, а то и вовсе без сна.

Нир повернулся и поставил передо мной чашку ароматнейшего какао, а следом воздушный омлет с зеленью.

– Лучше расскажи мне, девочка для битья, какого редиса вчера произошло?

Я машинально обернулась на дверь, проверяя не может ли услышать нас папа, но увидев улыбку Нира поняла, что его уже нет дома. Вздохнула, но пересказала все, что поняла сама, подкрепляя цитатами Айсэттара и тех двух тёмных, что пытались схватить Кьяру.

Нир надолго задумался, наблюдая за моим исчезающим с тарелки завтраком, а потом задал вопрос, от которого у меня омлет встал поперёк горла.

– У вас с элларийцем что-то есть?

И вот вроде бы вполне себе нормальный вопрос, но я чувствую глухую ярость, что клокочет в чертогах разума моего брата. Наверное, именно поэтому отвечаю максимально аккуратно.

– Нет. И он ни к чему меня не принуждает, если ты об этом.

Его эмоциональный фон успокоился. Он сцепил перед собой пальцы и внимательно посмотрел мне в глаза.

– Прошу тебя… Чтобы там не происходило, не позволяй никому собой помыкать и манипулировать. Я знаю, была трудность с Тавьеном. Но теперь-то это в прошлом?

Только улыбнулась в ответ, поднимаясь из-за стола. Он и сам понимает, что да. Теперь всё изменилось. Тавьен даже прикоснуться ко мне толком не может из-за щита Айсэттара.

– Спасибо за завтрак, но мне уже пора. Увидимся вечером.

Брат не ответил, но я слышала, как он облегченно выдохнул. Это заставило меня улыбаться, потому что его опека была мне приятна. Всегда приятно, когда о тебе заботятся близкие люди. Ради них можно и жизнь на крышку гроба положить.

***

В школу я шла без привычной выпечки, потому что завтрака Нира хватило с головой. От господина… пора бы уже взять себя в руки и называть его папой. Папой. От папы с утренней булочкой пришлось чуть ли не отбиваться, когда проходила мимо его лавки. Путь к школе лежит теперь через другую улицу, но я не стану упускать возможности пожелать родному человеку хорошего дня, ведь для нас обоих это неизменны ритуал.

У школы меня привычно ждала желтоглазая целительница. Правда сейчас она выглядела не так жизнерадостно, как обычно.

– От родителей влетело?

Кьяра бросила на меня хмурый взгляд, в котором читалась тревога.

– Не только. Знаешь, меня со вчерашнего дня не покидает какое-то странное ощущение опасности.

– Не удивительно после всего, что с тобой произошло. Если бы меня пытались утащить куда-то неизвестные личности, я бы тоже начала опасаться. –Положив руку на плечо подруги, я улыбнулась ей. – Всё нормально, Кьяр. Вполне естественно, что тебя посещают подобные мысли. Я бы и сама, наверное, сейчас металась от переживаний.

Девушка вздохнула.

– Возможно ты права, и я просто себя накручиваю.

– Не думай об этом.

Мы вошли в класс и заняли свои места, привычно проигнорировав очередной выпад Дьема по поводу моего опостылевшего присутствия среди учащихся. Учитель Киваро пришел чуть позже и загадочно улыбнувшись ошарашил нас новостью

– Сегодня занятий не будет! – Мы все недоумённо посмотрели на него. – Лорд директор выписал путёвки на экскурсии в северные пещеры. Поэтому вы и ещё несколько классов, прямо сейчас отправляетесь в интереснейшее приключение для изучения древнейшей реликвии нашего мира!

Класс оживился. Признаюсь, даже я обрадовалась такой потрясающей новости, потому что побывать на северных землях всегда хотела, а подобные экскурсии большая удача для нашего класса. Как же много различных историй ходит о севере. Очень много невероятных сказаний полных добра, тепла и мира. Не зря же папа, такой хороший человек, родом с тех широт.

Улыбнувшись, я обернулась к подруге и увидела что-то схожее с безразличием, однако эмоциональный фон всё ещё был полон тревоги. Неужели так сильно переживает, что сегодня всё повториться? Эллариец, конечно, промолчал, но я отчего-то уверена, что всё будет нормально. Пока я рядом, я могу защитить её.

– Собирайтесь и идите в холл. Там будет ждать сопровождающий с артефактом портала, – проинструктировал нас учитель и мы дружно охнули, что для нашей школы выделили мага.

Из класса народ не шел, а стремительно нёсся, чтобы узреть своими глазами дивную дивность. А именно артефакт, в который было вложено магии примерно с пятнадцать асайтинов, что по меркам школы очень дорого. Такие траты мог позволять себе разве что императорский дворец…

Я держала Кьяру за руку, чтобы не потеряться в толпе, когда взглядом наткнулась на знакомую фигуру, неотрывно следящую за нашим спуском по лестнице. Похоже Тавьен тоже принимает участие в экскурсии. Стало даже немного не по себе, но я старалась не проливать эмоций в эфир, чтобы Тавьен не на придумывал себе чего-нибудь лишнего.

Маг с артефактом стоял в центре холла. Он был не имперцем, судя по тому, во что был одет. Скорее наёмник с безраличным отношением к происходящему, единственное, что он странно улыбнулся, когда мы приблизились. Меня ничего не беспокоило, только Кьяра всё крепче сжимала руку, и закричала, когда нас поглотила синяя вспышка портала. Я ощутила её боль. Неистовую яркую боль, от которой не могла спасти.

А дальше тьма. Вечное состояние бессознательности, из которого не можешь выбраться, потому что больше себя не чувствуешь…

***

Даже не знаю, как описать то чувство, когда тебя охватывает кокон могильного холода. Это не страх, нет. Ощущение зарождающегося ужаса перед бездной, когда тебя двумя пальцами удерживают за волосок. Ты понимаешь, что сейчас рухнешь и ровно в этот миг замирает сердце. Ощущения равны такому мигу, но прибавьте к этому ещё и тёплое дыхание на щеке.

– Просыпайся, моя сладенькая… – шепот на ухо сквозь внутреннюю тьму и легкое касание к шее.

Голова странно мутная, тяжелая. Просыпаться, как хотел просящий не хотелось. Хотелось вжаться во тьму и просидеть на её дне так долго, как только смогу. Однако смутно знакомый голос со мной был не согласен.

– Айрис! – уже жестче и громче, а ему тысячей отголосков вторит другой. Тот, что с недавних пор преследует меня во сне и наяву.

– Айрис-Айрис–Айрис… – затянувшимся эхом прямо в мозг.

С трудом, но открываю глаза. Смотрю пьяным взором в полумрак за чужим плечом и отстранённо понимаю, что стою. Стою с задранными руками, прикованная за запястья, кажется, прямо к стене.

Глаза всё ещё слипаются, а язык едва ворочается, преодолевая сухость во рту. Я чувствую себя выжатой до последней капли магии. Возможно потому, что так оно и было.

– Что?..

Обладатель голоса отстраняется, и я вижу знакомое лицо. Тавьен. Корень моих бед и мучений. Мой личный мучитель.

– Наконец-то, – выдыхает удовлетворённо и бросает на меня плотоядный взгляд. Вижу его желание насквозь, как видела и раньше. – Поздравляю, Айрис. Сегодня ты станешь взрослой девочкой, – улыбается хищно, скаля белые зубы.

– А-а-а-айрис-рис-рис-рис… – мотнула головой, пытаясь прогнать странный зов.

– Нет? Думаешь, я снова ограничусь простым любованием? Нет, моя сладкая. Настал тот день, когда я могу получить тебя всю, – Тавьен продолжая улыбаться стягивает рубашку через голову. Краем сознания отмечаю, что парень совсем не дурен собой, и вполне мог бы пользоваться успехом у многих девушек, а не издеваться над той, кому его внимание даром не нужно. – И, конечно, мы не обойдёмся без наших привычных прелюдий, – этот больной ублюдок протягивает руку и с силой, до кровавых пятен перед глазами, сжимает мой подбородок и от этого почему-то начинает ломить всё тело. Будто что-то тянет из меня магию, сдавливая кровяные сосуды. – Сегодня я исполню своё обещание отыметь тебя так, чтобы ты ещё долго не могла встать.

Я смотрю в это ухмыляющееся лицо и с ужасом понимаю, что никакой щит больше не работает. Почему?

– Удивлена? – ухмыляется Тавьен. – Конечно, удивлена. Оглянись, сладкая. Эта пещера – месторождение асайтинов. Пустых асайтинов. - Мотнув головой, я посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, что он имеет ввиду. Пустыми асайтины бывают только когда их применяют, что в наши времена случается крайне редко, поскольку камни больше ценятся, как валюта. – Ах, да. Откуда тебе знать, что цена полного асайтина – это жизнь мага.

– Я не понимаю… – сипло давлю я. – что ты хочешь этим сказать?

Парень хмыкает и ещё сильнее сдавливает пальцами мой подбородок. Склоняется и касается дыханием щеки, когда я чувствую жуткое бессилие.

– Хочу сказать, что здесь твой щит бесполезен, сладкая. Пустые асайтины жрут любое проявление магии, и твои усилия избавится от меня похвальны, но… – вторая его рука оглаживает мой бок, поясницу и до боли стискивает ягодицу. – …но теперь ты в моей власти, Айрис. И я спрошу с тебя за каждый миг своего унижения.

Рывок, и глухой треск платья оглашает пространство, обнажая мои бёдра и позволяя понять, что это слабоосвещённое помещение небольших размеров действительно пещера. Маленькая пещера, в которой есть я – беззащитная прикованная девушка. И есть Тавьен – обезумевший тёмный, дорвавшийся до своей добычи ублюдок, пообещавший акт расправы.

Меня сковывает боль, слабость и страх… И одна пульсирующая на краю сознания мысль, которую я озвучиваю в надежде услышать ответ, когда на моей шее смыкаются чужие зубы.

– Где Кьяра?

Язык скользнул по коже и от этого внутри возникло желание содрогнуться от отвращения, но я стерпела, ожидая его ответа.

– Желтоглазую забрал мой дядя, позволив немного развлечься с тобой.

Сердце пропустило удар и бросилось выламывать грудную клетку, как если бы в ней заперли испуганного зверя.

Дархарэст.

Так его называют те, кто не боятся произносить эту кличку вслух. Так называют чудовище, которого многие втайне называют личной смертоносной тварью императора. Человек без жалости и сострадания. Человек, чья суть заключается желании убивать всё и всех. Это смерть в маске палача, а не человек.

Дархарэсту всегда плевать на других. Если ты стоишь на его пути – тебя нет. Если ты смеешь что-то просить у него – тебя нет. Если ты ему нужен… тебя всё равно нет.

– Всегда удивлялся твоему умению переживать за других сильнее, чем за себя. Я уже весь в предвкушении от твоего тугого и беспомощного нутра.

Пальцы Тавьена вновь стиснули ягодицу, а его рот накрыл мои губы в безжалостном поцелуе…

Вот только Тавьен упустил из виду одну маленькую деталь. Теперь мне есть ради кого сопротивляться, а не терпеть все те унижения, что он с упоением мне организовывал. Разжав губы и открыв рот, я захватила его нижнюю губу и с силой сомкнула челюсть. Так сильно, что через секунду на язык хлынула солоноватая жидкость, ударившая по рецепторам вкусом железа.

Он вырвался из плена моих зубов, оставив в них маленький кусочек себя, который я устало выплюнула на землю.

– Ах, ты сука!

Пощечина была очень болезненной. От удара моя голова мотнулась с такой силой, что цепи зазвенели, а в глазах на миг потемнело. В пещере раздался раскатистый смех парня, который перекрыл рык в моей голове.

– АЙРИС!

Я тут, ну. Здесь, в пещере… – жалобно проскулила в своих мыслях.

– А знаешь. Мне нравится! Сегодня обойдёмся без нежностей, эту ночь ты запомнишь на всю жизнь, моя сладкая.

Сильная рука ухватывается за остатки платья на груди и резко дёргает, обнажая грудь. Кусок тряпки был отшвырнут на пол, а жадный взгляд заскользил по голой коже.

Ублюдок запускает пальцы в мои волосы и с силой тянет вверх, чтобы услышать мой крик полный боли, но я только крепче стискиваю зубы, потому что всё тело пронзает очередной волной дикой слабости. Смотрю на него с ненавистью и выплёвываю то, что давно уже хотела сказать:

– Ты просто извращенец. Больной ублюдок, не способный на нормальные чувства. Я ненавижу тебя. Ненавижу, слышишь? Ты для меня отвратительная обезличенная тварь, никчемный червь.

Тавьен смеётся, берёт мою ногу под колено и задирает её вжимаясь в мои бёдра. Его дыхание касается моего уха, и он обманчиво нежно шепчет:

– Да, сладкая. Я хочу, чтобы ты говорила мне это, когда я буду тебя трахать, как кусок безжизненного мяса. Ты ведь на другое не годишься, сучка. Никогда не годилась.

Яркая вспышка больно резанула по глазам. В одно мгновение я перестала ощущать прикосновения своего мучителя, в другое просто обвисла на цепях, не в силах больше пошевелится.

Звуки ударов и глухие надрывные хрипы доносились до меня около минуты. Попытка приоткрыть глаза была провальной, потому что асайтины, выжали из меня всё, что могли. Казалось, мне трудно даже дышать. Нет. Казалось, я вообще дышать не умею.

– Если Вы хотите его убить, то сейчас не самое лучшее время, – доносится до меня смутно знакомый женский голос. – Освободите девушку, пока она прям тут не откинулась. В этой пещере мне не стоит применять силу, боюсь сильно ударит по ребёнку.

– Пожалуйста… – хрипит Тавьен. – Пожалуйста…

Мгновение и меня бережно приподнимают за талию. Горячие руки короткими манипуляциями освобождают от оков холодного металла, а меня окутывает кокон знакомой морозной свежести. Льну к горячему телу, позабыв обо всём на свете. Голова укладывается на мощном плече, а руки обнимают мужскую шею. Айсэттар тут же подхватывает на руки и крепче прижимает к себе.

Плевать на всё. На всё. Хочу вечность провести в этих руках.

– Тебя не дозваться, радость моя, – прошептал устало куда-то в макушку.

– Угу, – отвечаю тихо и погружаюсь холодные объятия манящей тьмы, что давно зовёт к себе на свидание.

– Она совершенно без сил, Ваше сияние. Ваш щит выкачал последнее. Думаю, именно поэтому не сработал страж, – рассуждал монотонно голос красноволосой. – Вы так и будете её баюкать, пока она копыта не откинет?

– Что?

– Вы меня удивляете! – возмутилась девушка. – Она умирает, Айсэттар. Ей нужно на Кальвинору и немедленно!

Дальше я уже ничего не слышала. Мир просто утонул в чёрном вакууме сознания, отобрав всякие чувства.