Глава 9

Нир смотрел на меня волком, несмотря на то, что я уже в пятидесятый раз извинилась и попыталась объяснить, что произошло. Парень на все фразы только губы поджимал, даже не пытаясь съязвить, как делал обычно. Конечно, меня это настораживало, потому что такую реакцию он демонстрировал мне впервые, и я не знала, чего ожидать. А ещё от него фонило обидой и раздражением. Фонило так сильно, что я не сразу вспомнила почему. Я же была до макушки наполнена магией, поэтому восприятие эмпата усилилось!

Брат даже не пытался мне помочь, когда «матушка» закатила мне скандал чуть ли не с битьём посуды. Фестина ехидно улыбалась, входя в кухню за очередным заказом посетителей и презрительно фыркала на каждое «думаешь выросла можно теперь по постелям мужиков скакать?!».

Я стояла, глядя прямо в глаза этой полной женщины. Взгляд привычно осоловелый, а щеки порозовевшие. Интересно, сколько бокалов она уже успела выпить за сегодня? Говорят, что женский алкоголизм неизлечим и я склонна в это верить. Авео, наверное, тихо идёт на дно.

Я осторожно сунула замолотившего лапками оуни в карман юбки и погладила возмущенного элементаля.

– Ты меня слушаешь?! Куда ты смотришь? Я задала тебе вопрос, – молчу, ощущая глухую, ничем не прикрытую зависть. Молчу, потому что знаю, что лучше не отвечать вообще, чтобы эта женщина не выдумала очередной повод для наказания. – Я что со стеной разговариваю?! – неожиданно взорвалась она, сорвавшись на визг. – Ты всё равно не выйдешь замуж! Тавьен со Маафруд приходил и ясно дал понять, что тебе лучше оставаться здесь, иначе он не оставит в покое никого, кто тебе дорог!

В груди взорвался испуг, какой был для меня привычен при угрозах жизни и здоровью близким. Тошнотворная волна стянула горло, и я едва смогла выдохнуть.

Тем временем Ниран развернувшись всем корпусом к госпоже Авео чуть ли не прошипел в едком слепом раздражении выплеснувшимся наружу, как холодная вода на расплавленный металл:

– Хватит Авео! Хватит угрожать, ты уже давно перешла все допустимые границы, но это… Это уже сильно слишком!

– Да как ты смеешь говорить со мной в таком тоне?! – немедленно взвизгнула женщина, которую было принято называть мамой.

– Знаешь что?! – Нир замер на мгновение, а после как-то едко улыбнулся и я почувствовала решимость. ­– Иди ты в задницу, алкоголичка! Меня всё это достало уже.

– Ты… – потрясённо выдохнула «матушка». – Да как ты?..

Стянув с себя фартук, он поправил рукава рубашки и уверенно шагнул ко мне. Взял за руку и повёл на выход. В смысле, на выход из здания вообще. Я недоумённо смотрела на него, отмечая какое-то странное облегчение.

– Нир?

– Просто пойдём домой, девочка для битья. Нам никогда не было здесь места.

И я бы воспротивилась ещё несколько дней назад. Воспротивилась бы настолько, что начала бы вырываться и требовать невмешательства в мою жизнь, но… Но уже сегодня всё было по-другому. Тавьен не представлял угрозы, Виттель не была приоритетом, Авео отныне тоже не имела ценности, как родительницы, способствующей обучению нерадивого дитя. Собственно, если Айсэттар продолжит моё обучение, наверное, мне и школа не нужна. А самое главное, что Ниран со мной.

– И где же наш дом? – не удержалась я от вопроса, погладив завозившегося в кармане юбки оуни.

Брат посмотрел на меня улыбнувшись уголками губ и обнял за плечи, продолжая шагать по уличной брусчатой дороге. Моё недавнее отсутствие и переживания были уже забыты.

– Там, где всегда было спокойно и хорошо. Там, куда всегда несут ноги, – почти пропел он, чем несказанно меня удивил, потому что я ожидала, как минимум, насмешки.

И без слов стало понятно где. Господин Такода невероятно обрадуется такому внезапному подарку судьбы…

Неожиданно резко замерла, подумав о том, что может сотворить Тавьен и вздрогнула от окрика, прозвучавшего со спины.

– Айрис!

Разворачиваюсь на голос Тавьена и сжимаю ладонь Нира, давая понять, что вступать в беседу не нужно.

– Я уже всё сказала, Тавьен. Катись в пропасть!

Чёрные глаза хищно сощурились на моём лице. Взгляд стал… страшным, но к моему счастью меня это уже не особо пугало после знакомства с ледяным принцем. Вот там действительно поджилки затрясутся, если он сделает так же.

– Я хочу поговорить, – он бросил красноречивый взгляд на Нирана и добавил: – Наедине.

И столько самоуверенности в нём было, что я даже хмыкнула насмешливо, чем несказанно удивила обоих.

Нир дёрнулся, желая проучить тёмного ублюдка, но я снова сжала его ладонь.

– Не о чем нам говорить, – с нажимом ответила я. – Мне плевать на всё, что ты можешь мне сказать. Плевать на угрозы и давление.

Желваки на лице парня дёрнулись, а сам он стал прямой, как палка, что свидетельствовало об очевидной бессильной ярости. Полагаю, если бы мы были сейчас наедине, он наверняка приложил не только руки, но и ноги.

– Ты нарываешься, Айрис… – рычит он. – Я же могу… – и затыкается, поняв, что при свидетелях, лучше не угрожать, да и угрожать, собственно, нечем.

Глядя прямо в глаза Тавьену улыбаюсь и отступаю на несколько шагов, демонстрируя свою полною свободу. Напряженная рука Нира всё ещё сжата моей ладонью, и я успокаивающе пожимаю её.

– Идём.

Сейчас я почувствовала даже большую победу, чем вчера. На данный момент Тавьену нечем мне угрожать, ведь все рычаги давления истаяли, как мираж. Трудно представить себе более благоприятный исход.

Прожигающий спину взгляд сопровождал до нашего поворота на другую улицу.

Зная Тавьена, я не питала особых надежд, что он сразу отступиться. Не раз на моих глазах вешали тех, кто перешел ему дорогу. Но сейчас в империи не всё гладко, и вряд ли кто-то станет обращать внимание на гнев обиженного тёмного, чья игрушка отказывается быть ему принадлежащей.

В любом случае, я всегда могу попросить элларийца о помощи, раз уж он взялся за моё обучение.

Вспомнив о том, что он сделал несколько часов назад, я чуть крепче сжала оуни в кармане. На губах ещё хранился этот морозный вкус, и я вновь облизала губы, в тысячный раз напоминая себе, что он не простой маг, а захватчик империи, убивший на моих глазах мужчину. Он маг, в силах которого снести всю столицу. Ледяной принц, в чьих глазах будущее, будто просчитано на столетия вперёд.

– О чём задумалась?

– Да так… – ответила тихо, входя в лавку, наполненную ароматами сдобы. – Господин Такода! Мы к вам…

– Жить! – уверенно заявил Ниран и хлопнул меня по плечу.

Такой знакомый, большой и сильный мужчина даже не сразу ответил, слегка потрясённо глядя на нас. За своим небольшим прилавком он выглядел, как ошарашенный ведмед в чужой берлоге.

– Правда? – и столько надежды в грубоватом голосе, что казалось он вот-вот пустит скупую мужскую слезу.

– Правда, – привычно усмехнулся Нир. – Ну, где там моя работёнка?

Я улыбнулась, и не оттягивая больше момент, подбежала и обняла ошарашенного пекаря за могучую шею. Меня стиснули в отцовских бережных объятиях и счастливо расхохотались. Правда, поставив на пол смоляные брови на волевом лице хмуро сдвинулись.

– Всё нормально?! Тебя не обижали? Я тут чуть с ума не сошёл, когда Нир сказал о том, что ты не вернулась на ночь домой.

– Всё в порядке, правда, – улыбнулась я. – Айс… эллариец сказал, что вам сказали, что со мной всё хорошо.

– Ага. Прислал улыбающегося во всё лицо имперского мага, который не отвечал на вопросы, а только предлагал свиток с письмом, – хмыкнул Нир. – Честно, я думал раскатаю его в тонкий блинчик, если он не скажет, что происходит.

Мужчина потрепал меня по макушке.

– Рад, что всё хорошо. А с детским домом проблем не будет? Опекунство там…

Нет, он не за себя боялся. За нас с Нираном. И это было так… Так приятно.

– Тамир и Авео Миттель слишком алчны. Они понимают, что как только выясниться, что мы ушли – денег им не видать, как своих ушей. Именно поэтому будут молчать до последнего, надеясь, что правда не всплывёт.

– И они понимают, что и мы будем тише воды, – хмыкает Ниран, засучивая рукава. – Поэтому волноваться не о чем. – Управившись с рубашкой, он собрал свои белые волосы в хвост, открывая чёрную тряпичную повязку на глазу и слегка встряхнул косую чёлку, чтобы та прикрыла изъян. – Не стой, Айрис, давай поможем здесь и пойдём ужин готовить. Нам ещё вещи нужно будет забрать.

Я кивнула и принялась помогать. Остатки этого дня проходили весело и непринуждённо. Будто мы с Ниром были рождены для вот таких рабочих бесед в пекарне за приготовлением мягкой сдобы. Господин Такода всё время пытался нас накормить чем-нибудь вкусненьким, к чему мы давно уже привыкли, но поскольку весь день то и дело перехватывали вкуснейшие булочки и кексы, есть не хотелось совсем. Ещё и Нир шутил о том, что в скором времени им придётся выложить кругленькую сумму на обновление гардероба, если я продолжу с такой скоростью поедать выпечку. Но я не могла устоять! Как маленькая девочка, дорвавшаяся до сумочки со сладостями, подаренной на день небесного светила в детском приюте. Так же познакомила их с оуни. Мужчины долго и пристально изучали элементаля, но так и не смогли понять, что это за зверь такой с огромными глазищами на уродливом каменном тельце. Сам оуни, к счастью, не обращал на них никакого внимания. Он с любопытством изучал в окружающую обстановку, попеременно переползая с одного края стола на другой. Среагировал только один раз, когда из одно из печей потянуло гарью. Нир всполошился и начал бурчать что-то себе под нос, подозреваю, не совсем цензурное, на что элементаль смотрел ему в спину, с укоризной помахивая каменной лапкой.

И всё было прекрасно, пока наступающим на город вечером в лавку не распахнулась дверь, впуская тёмного с глазами цвета голодной бездны. Он кивнул мужчинам и перевёл взгляд на меня.

– Добрый вечер, мисс Миттель. Могу я с Вами поговорить?

День проведённый без забот и тяжелых мыслей растворился за моей спиной в сухом покашливании Нирана. Я повернула колечко на пальце и отправила мысль брату.

«Пожалуйста, не лезь в это»

В пространство пролилось неудовольствие, приправленное щепоткой тревоги. Тревожились оба мужчины за моей спиной. Лорд директор был спокоен.

– Одну минуту, лорд директор.

Я вежливо улыбнулась и мягкой поступью вышла из-за прилавка, стараясь не смотреть на окаменевшего на входе мужчину. Проходя мимо снова почуяла этот странный холодный аромат, от которого готовы были сорваться по спине мурашки. Он вежливо открыл мне дверь и пропустил вперёд. Уже на улице под вечереющим небом подал руку, давая понять, что разговор предстоит длинный и он должен состояться не здесь.

– Слышал, Вы ночевали вне дома, – чёрная бездна во взгляде этого мужчины будто голодно облизалась. – Что заставило Вас остаться в захваченном императорском дворце?

– Захватчик? – недоумённо предположила я, о чём тут же пожалела. Взгляд, которым прошил лорд Ташотэй, заставил заледенеть душой.

– С какой целью?

– Я… уснула во время ужина. Вернее, он заставил меня выпить снотворное, когда уличил в подмене пузырьков. Проснулась в кровати.

Лорд директор глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Остановился прям посреди улицы и внимательно вгляделся в моё лицо. Так внимательно, что стало не по себе.

– Он делал с тобой что-нибудь? Трогал?

Почему-то подтекст я поняла сразу. Лорд директор спрашивал об интимной составляющей нашего совместного с элларийцем пребывания, и к лицу тут же хлынула удушливая волна стыда. Я перевела взгляд на крышу здания за его плечом.

– Ничего такого… – этот ответ воспринимается директором, как ложь. Это и была ложь, потому что эллариец не один раз позволял себе проявлять более откровенные действия, чем прикосновения. Увидев, как лорд директор прищурился, я поспешила перевести тему. – Почему Вы спрашиваете?

– Потому что это важно, – как-то недобро произнёс тёмный. – Если Вы более тесно связаны, то можете манипулировать им. О том, что женщины способны узнать самые сокровенные тайны своих любовников, давно всем известно.

– Мы не любовники! – возмущенно выдохнула я.

Легкая, но какая-то мрачная улыбка растянула губы мужчины.

– Пока не любовники, мисс Миттель. Всё к этому идёт, – он поднял руку и пальцем коснулся моей щеки, отчего по позвоночнику пронеслись колючие мурашки. – Хотел бы я, чтобы всё было иначе, Айрис.

Резко стало не по себе от услышанного. Ко всему прочему этот мужчина транслировал холодную уверенность в своих словах. Будто я действительно стану чьей-то любовницей. Будто у меня нет выбора…

– Что Вы имеете в виду? – а голос настороженный. И это заставляет улыбаться тёмного чуточку надменнее, что перестаёт мне нравится. Ещё не так давно, я считала его человеком дела. Тем, кого можно ставить каждого в пример, но с каждой минутой его близости всё больше понимаю, что передо мной отнюдь не молчаливый добряк, а уверенный хищник, живущий во благо своей империи.

Лорд Ташотэй глянул поверх моей головы и отступил на шаг.

– Идёмте. Здесь не место для беседы.

И мы уходим с темнеющей улицы в сторону сквера с освященными фонтанами. В это время там гуляет очень много парочек, и я не знаю, на что рассчитывал лорд директор, когда привёл меня к одной из небольших скульптур, увитой струйками сверкающей воды, но явно не на то, что нам в спины раздастся раздраженное:

– А я смотрю ты прямо нарасхват, да Айрис?

От звуков этого голоса, да ещё и таким тоном к горлу тут же подступил колючий комок. Почему-то весь сегодняшний день на фоне этого события просто проиграл, несмотря на искреннее счастье, что ютилось во мне ещё несколько мгновений назад.

Лорд директор вскинул бровь и повернулся к красноволосой девушке, что сверлила нас взглядом, и я повторила его действия.

– Простите? – осведомился тёмный.

Но Витэль не обратила на мужчину никакого внимания. Она вперила в меня ненавидящий взгляд и прошипела, уподобившись змее.

– Это всё ты! – это был не крик, а рык раненого зверя, щедро преправленный ревностью, завистью, обидой и горечью. – Вечно ты у меня на пути. «Айрис слишком хороша для меня! Айрис слишком нежна!» – явно кого-то имитировала Витэль. – Одно твоё существование, очевидно, рушит мне все планы на жизнь.

– Девушка, – холодно позвал её лорд директор, видя, что я не в состоянии отвечать. – Мне кажется, вы выбрали не то место и время для беседы на повышенных тонах.

Бывшая подруга даже не посмотрела на него, продолжая сверлить меня ненавидящим взглядом. Я же не знала, что ответить. Под давлением её чувств, чтоб обрушились на меня с такой силой, я просто… растерялась? Решение принято и Витэль для меня теперь не более, чем проходящая мимо девушка, но как же это больно. Раньше я не ощущала и десятой доли тех, чувств, что она ко мне испытывала, а сейчас, когда моё тело искрит магией, словно плотину прорвало.

– Ты пожалеешь, Айрис. Я клянусь, ты пожалеешь, что вообще родилась на свет! – она демонстративно плюнула в мою сторону, и резко развернувшись, ушла, оставив меня потрясённо смотреть ей в след.

Я так и не поняла, чем заслужила подобное отношение. Разве может ревность быть настолько яростной и слепой?

– Не думал, что у Вас есть неприятели, – лорд директор сделал шаг в сторону и заступил мне вид на удаляющуюся женскую фигуру. – Это всего лишь завистница. На Вашем жизненном пути таких должно быть не мало… или будет не мало. Держите спину ровнее, мисс Миттель.

Я перевела взгляд с груди мужчины на его лицо, понимая, что снова плачу. Плачу, как и всегда ранее после встречи с той, кого всё своё детство считала сестрой. Кому отдавала последние конфеты и кексы, розданные в столовой приюта. Той, кого действительно считала близким другом… и плакала я сейчас вовсе не потому что она не оправдала моих ожиданий. Я плакала потому, что всё то время могла опекать и оберегать другого ребёнка, чья жизнь была куда хуже, чем у избалованной Витэль, не оценившей щедрости девчонки, дарившей душевное тепло.

Не знаю, как так выходит, но я неожиданно вновь оказываюсь в чужих объятиях. Умом понимаю, что мужчина пытается меня поддержать и успокоить, но в свете недавно им сказанного, мне становится неприятна его близость. Я пытаюсь оттолкнуть, но сильные руки только сильнее вдавливают в твёрдую грудь.

– Не нужно плакать, Айрис, – шепчет он куда-то в макушку. – Ваши слёзы слишком драгоценны, что растрачивать их по таким мелочам.

Я слышу утешение в голосе, но… но по коже бегут холодные мурашки, потому что вместе с ароматом ириса в воздух проливается знакомое ощущение. Оно настолько незаметно, что будь я в своём обычном состоянии и не поняла бы. Это сексуальное возбуждение. Тёмное холодное возбуждение, которое никогда не доставит удовольствия такой, как я.

– Пустите! – шиплю, толкая в грудь мужчину. – Пустите, я задыхаюсь!

Лорд директор отпустил и обжег глубоким, как пропасть взглядом, пока я вытирала мокрые щёки. Хотелось уйти. Немедленно. Но я понимала, что он сказал не всё, что хотел.

– Зачем Вы меня позвали?

Секундное молчание и уверенное:

– Хотел узнать подробности ваших с ним встреч. Вы так и не рассказали.

Я огляделась по сторонам, скользя взглядом, по прогуливающимся парочкам, торговцам сладостей и цветов…

– Здесь?

– Не вижу препятствий, – улыбнулся он. – Здесь достаточно шумно, чтобы никто не услышал и достаточно спокойно, чтобы никто не помешал.

Рассказывать обо всём не хотелось. Не хотелось настолько, что саднило в душе. А ещё было страшно, что Айсэттар каким-то образом всё узнает. Не знаю, что он может сделать и узнавать не хочу, но и не рассказать лорду Ташотэю тоже не могу. Это может вылиться в серьёзные последствия, а проблем мне не хочется совершенно. Поэтому, я присела на свободную лавку и рассказала обо всём, опустив некоторые детали, от которых у меня вспыхивали щёки.

– Вы должны втереться в доверие к элларийцу. Как я уже говорил, женщины способны узнать даже самые сокровенные тайны своих любовников, – вынес вердикт тёмный, повергая меня в шок.

Я замерла, сжав край юбки и глядя на красивый профиль тёмного мага. Не знаю, что творилось у него внутри, но сейчас от него вновь фонило холодной уверенностью.

– С чего Вы взяли, что я на это пойду?

Лорд Ташотэй повернул голову и заглянул мне в самую душу.

– Вы хотите, чтобы я не оставил Вам выбора, мисс Миттель?

– Это угроза?

– Это предупреждение, Айрис, – криво усмехнулся он.

В пекарню я возвращалась подавленной. На пороге встретил хмурый Нир, не задавший ни одного вопроса. Он понимал, что сейчас не самый лучший момент для разговоров, поэтому просто позволил мне молча помогать готовить лавку к закрытию. Когда вечерняя выпечка была убрана, печи и посуда вымыты, а двери закрыты, господин Такода поманил нас пальцем за стол, где уже стояли дымящиеся чашечки ароматного чая.

Разговор был не о чём. Просто передышка после рабочего дня, позволяющая спокойно выдохнуть и оглянуться на прошедший день с чувством выполненного долга. Тихая беседа позволила отвлечься от неприятных мыслей, от состояния, в котором жизнь утратила краски и от жуткого ощущения, что я оказалась между молотом и наковальней.

Когда мы вернулись в «Отдохни и выпей» нас встретил сам Тамир Миттель. Он сложил руки на груди, преградив путь к лестнице, ведущей на второй этаж, где находились наши комнаты, и всем своим видом давал понять, что его не устраивает подобный исход.

– Зачем пожаловали?

– Забрать свои вещи, – усмехнулся Ниран.

Наша заминка немедленно привлекла внимание посетителей и гомон голосов поутих.

– В этом доме нет ваших вещей.

Настроение брата мгновенно выплеснулось в раздражение, в эмоциях присутствующих – едва различимое удивление, а кто-то вспыхнул холодным злорадством и… злостью. Обернувшись увидела Фестину, сидящую на коленях Тавьена. Стало немного жаль, что она сама не понимает, что летит прямо в пламя.

Сам же Тавьен смотрел на меня голодной, поблёскивающей бездной. Той бездной, что часами могла жрать мои муки в маленькой подсобке, отданной хозяевами в личное владение этого монстра.

– Айрис! – повернулась ко входу и увидела махнувшую мне Кьяру. Желтоглазая целительница сидела одна, явно ожидая моего появления.

– Эти вещи куплены на деньги, выделенные детским домом. У Вас, «папа», нет никакого права не позволить нам их забрать. – продолжал тем временем беседовать Нир.

– Вы сегодня утром ушли, отказавшись от моей опеки. Я…

А дальше я уже не слушала, потому что входная дверь открылась и в помещение ворвалась тьма. Самая натуральная тьма, острыми щупальцами шарящая по деревянным доскам пола. У меня от вида этой силы даже волосы на загривке дыбом встали. Но уже скоро этот мимолётный ужас сменился удивлением, потому что в дверном проёме показалась невысокая девушка в чёрной мантии. На её голове был капюшон, но он всё равно не укрывал длинных кроваво-красных волос. Она окинула присутствующих хитрым взглядом ярко-зелёных глаз и вошла, на ходу стягивая какие-то странные беспалые перчатки.

– Здесь, Любимый, – усмехается звонкий голосок и делает шаг в сторону, отчего все присутствующие замирают в ужасе.

Позади неё образовалась высоченная фигура, искрящаяся бледно-голубой магией. Это чудовище тоже было в мантии, но вместо красивого лица там была тьма и два ярко-голубых глаза, смотрящие в никуда, но следящие за всем одновременно. Я уже видела такого, когда Айсэттар перенёс нас в другой мир. Что ему здесь нужно?

– А конкретнее? – обращается он к своей спутнице и в несколько шагов настигает её, чтобы встать позади и обнять за плечи в каком-то интимном защитном жесте. – Облегчи мне задачу, будь добра, минайа.

– Когда это я доброй была? – усмехается девушка.

– В прошлой жизни?

– Когда нарезала тебе задач на год вперёд? Или, когда прокляла… несколько раз?

– Два один, – хмыкнуло чудовище, погладив округлившийся животик своей спутницы, который от его действий стало отчётливо видно. – Ещё один проигрыш и твоя мама сама будет выбирать тебе имя, – недовольно пробурчал он.

– Да ты уже продул, Дар, – хохотнула она в ответ. – Последняя победа тебе ничего не даст.

– Это мы ещё посмотрим. Так кто?

– Вон та, – кивает красноволосая на Кьяру, отчего я немедленно напрягаюсь. Несмотря на то, что эти двое не фонили эмоциями и выглядели безобидно, я нутром ощущала, что они такие же смертоносные, как Айсэттар. – Зачётные, надо сказать, экземплярчики иногда попадаются. Эй, это у тя линзы что ли? На кой хрен они тебе тут?

Кьяра смотрела на неё огромными глазами и, как все присутствующие, пыталась понять, что здесь происходит.

– Мне кажется, это врождённое, минайа.

– Ага. И волосы у неё тоже ни разу не крашенные, – фыркнула та.

– Вообще-то нет, – протягивает обсуждаемая, исподлобья глядя на странную парочку. – У магов не принято скрывать цвет своей стихии. А вы собственно кто?

В помещение на несколько мгновений установилась тишина. Парочка замерла, а после они тихо рассмеялись на одну им известную тему.

– Вон та точно кинется, – неожиданно кивнула на меня чужачка. – Я прям чую это родственное желание защищать своих до последнего вздоха. У ведьмы этого не отнять.

– Не ровняй на себя.

– Не ровняю, Любимый. Чую. Таких я чую за версту. Бери девчонку и пошли.

Чудовище отлепилось от маленькой фигурки и двинулось к напрягшейся целительнице, а я бросилась наперерез, выпустив ладонь брата, успевающего среагировать разве что окриком в звенящее изумлением пространство.

– Кто вы такие?! – рычу я, понимая, что в случае драки вряд ли удастся выйти победителем. Чтобы такое случилось, небеса должны, как минимум, обрушиться на землю.

Мне никто не отвечает. Чудовище нависает над девушкой и тянет к ней руку, пока та пытается справится с охватившим её ужасом. Жёлтые глаза целительницы смотрят прямо во тьму в капюшоне, а посетители тем временем стремительно покидают заведение. В воздухе парит страх и это делает ситуацию ещё более ужасающей.

– Руки убери! – кричу, когда он почти касается её грудной клетки.

Почему-то отчётливо понимаю, что они сделают Кьяре очень больно. В несколько шагов настигаю чёрную фигуру и обеими руками толкаю его в плечо, чтобы он не прикасался к Кьяре. Но вопреки моим ожиданиям всё пошло не совсем так, как мне хотелось. По глазам резанула белая вспышка, а по ушам неприятный звонкий грохот. Всё повторилось, как в тот момент, когда меня за руку схватил Тавьен. Только на этот раз не было изумлённой тишины. Вернее, её оборвала красноволосая девица.

– Ого. И откуда у нас тут пользователь императорской магии?

Чудовище так и стояло с протянутой рукой, но смотрело своими призрачными огоньками на меня. Кьяра уже справилась с чувствами и достаточно шустро сбежала к Нирану. Я же стояла на месте, понимая, что сейчас играю роль живого щита.

– Энергетика знакомая. Кажется, я сегодня её уже чуял, – задумчиво протянуло чудовище. И я вспоминаю, что эллариец утром назвал своего собеседника Даром. – Девушка, Вы не могли бы отойти.

– Она могла бы, Любимый, – хмыкнула его спутница. – Но не сделает этого.

– Тогда придётся отодви…

Но фигура с тьмой вместо лица не успевает договорить. В помещении вспыхивает яркий белый свет и значительно понижается температура воздуха. Я сразу понимаю, что происходит. Слишком часто за последние дни испытывала это ощущение на себе. Пара секунд и в воздухе тают белоснежные искорки, а на мои плечи ложатся горячие ладони, от которых по спине пробегает стадо мурашек. Даже не вздрогнула, ожидая чего-то подобного.

– Не придётся, Дар, – холодно произносит знакомый голос. – Что здесь происходит?

– Для начала, здравствуйте! – усмехается красноволосая. – Очень рада встрече.

Спутник девушки наконец оживает и стремительно возвращается к ней, встав в ту же позу, из которой перешел в нападение. Его руки легли на округлившийся животик, а девушка откинула голову на его плечо.

– Здравствуй, Лиа. Я тоже рад тебя видеть, – с улыбкой в голосе произнёс эллариец. – Сегодня без своей орды?

Поняв, что эти двое в присутствии Айса не несут угрозы, я незаметно повернула кольцо на пальце и сосредоточилась на Ниране. Они должны немедленно покинуть это место.

«Бери Кьяру и уходите через чёрный ход! Не ждите меня. С элларийцем я в безопасности. Приду домой к господину Такоде, как только появится возможность»

Пока передавала мысль, ощутила на себе пристальный взгляд трёх пар глаз, от которых веяло интересом.

– Орду по мирам не таскаю, – хмыкнула девушка и печально добавила. – Муж против… Мне показалось или?..

Наступила какая-то странная пауза, в которую неожиданно вклинился Тавьен. Он поднялся из-за стола, ссадив перепуганную Фестину с колен и с достаточно чёткой агрессией обратился к ледяному принцу.

– Р-руки от неё убрал!

И я только сейчас осознаю, что Айсэттар точно, как и Дар, стоит за моей спиной. И всё бы ничего, но глядя на ту пару, могу сказать, что он её защищает. А как выглядим мы со стороны?

В звенящей тишине прозвучало холодное:

– Иначе что?

Тавьен молчал, пристально глядя своей бездной поверх моей головы. В знакомой черноте вспыхивала ярость, подавляемая, разве что, сжатыми кулаками. Кулаками, которые он никогда не сдерживал в отношении меня.

Трус.

– Я просто сломаю тебе хребет, – осклабился тёмный.

Эллариец молчал, никак не реагируя. От него не исходило ни одной эмоции.

– Заня-я-я-ятно, – протянула та, что Айс назвал Лиа. – Да тут аж целый любовный треугольник.

От этих слов меня заметно передёрнуло, Тавьен хмыкнул, а Айсэттар чуть сильнее сжал мои плечи, будто говоря «не обращай внимания». И всё бы ничего, но мне такая поддержка не нужна, поэтому я повела плечами, пытаясь сбросить чужие ладони, и эллариец прекрасно понял мой манёвр. Покорился. И его поступок Тавьен оценил усмешкой пропитанной превосходством, хотя тёмный испытал явное облегчение, о чём свидетельствовал эмоциональный фон вокруг него.

– Так зачем вы здесь? – спросил из-за моей спины Айсэттар. – У нас не было договорённостей о вашем личном присутствии. Я просил прислать одного из твоих людей, а не приходить с беременной женой.

Красноволосая заметно скуксилась, но не промолчала.

– Для меня и моего ребёнка здесь безопасно. Дар обо всём рассказал, и я решила принять участиев поисках, – Лиа бросила взгляд нам за спину и усмехнулась. – Эй, парень. Не советую уводить желтоглазую отсюда. Она нужна нам для важного дела.

«Уходите!» – чуть ли не кричу я в эфир.

Лиа щурится, вскидывает руку и с её пальцев срываются чёрные жгуты, рывком бросающиеся в сторону ребят.

– Со скелетонами всё было бы гораздо проще, – с какой-то обидой произносит девушка.

Я срываюсь на перерез, но меня тормозит сильная рука, а пространство перед нами закрывается полупрозрачным светящимся щитом, который обрезает длинные дымчатые щупальца чужой магии.

Обернувшись, вижу, что позади нас с Айсэттаром уже никого нет. Хвала небесам, они ушли.

– Оставьте их, – холодно произносит эллариец. – Зачем это представление?

Девушка недовольно поджимает губы, но стряхивает тьму с пальцев, а я замечаю лицо фигуру Тавьена, застывшую в состоянии дичайшего удивления. Да, тёмному с этими двумя не тягаться. Такой мощи у наших магов никогда не было.

– Видите ли, Айс, страх – это то единственное, что поможет нам вытащить из девчонки так необходимую Вам часть артефакта. Если не пугать, то процесс будет долгим и очень болезненным. И я говорю это исходя из собственного опыта.

– Хочешь сказать она внутри неё? – дождавшись кивка, Айс добавил: – И ты никогда не была обладателем осколка, Лиа.

– Я носила чужую частицу, а это не лучше, поверьте. Особенно, когда из тебя её много лет пытаются вытащить подобным способом. Впрочем, это не важно. Главный вопрос заключается в том, как мы будем вытаскивать необходимы элемент, если она… – красноволосая кивает на меня. – …резко против?

Снова наступил момент тишины, в которой взгляды четырёх пар глаз скрестились на мне.

Я набрала в грудь побольше воздуха и ответила:

– Я вообще не понимаю о чём речь.

– Да? – вскинула бровь девушка. – Мне казалось ты в курсе.

– Откуда бы? Вы врываетесь в здание и пытаетесь причинить вред моей подруге! Что я вообще должна думать, когда тут по полу шныряет тёмная магия, да ещё в таком количестве, которому любой магистр позавидует.

– Это необходимость, – поджимает губы эта… эта беременная.

Я мгновенно завожусь от этой фразы. Колкий ответ уже был на кончике языка, но меня неожиданно хватают за руку и дёргают в морозную белизну знакомого чудо-портала. Уже через несколько секунд оказываюсь посреди тёмной улицы, на каменной кладке дороги, а вокруг ни души. Только дома с пустыми глазницами окон. Оборачиваюсь и впиваюсь взглядом в знакомое лицо в обрамлении белых светящихся волос и пропадаю. Пропадаю, потому что он прекрасен настолько, что от одного только взгляда в эти холодные серые глаза можно не только растерять всю злость, но и забыть, как дышать.

– Не умно ругаться с беременной женщиной, – шепчет эллариец, и касается костяшками пальцев моего лица. – Особенно, если эта женщина полубогиня.

– Полубогиня? – заторможено спрашиваю я. – Это что-то вроде безумно сильного мага?

На его губах появляется полуулыбка, от которой не хочется отрывать взгляда.

– Что-то вроде. Забываю, что у вас отняли религию и заставили поклоняться небесам. Это прискорбно.

Религия меня сейчас волновала в меньшей степени. С трудом справившись со странным желанием жадно впитывать каждое мгновение рядом с ледяным принцем, я заставила себя думать о Кьяре и Ниране.

– Что это сейчас было? Кто эти люди и зачем они напали на Кьяру?

– На неё не нападали. У них есть основания полагать, что твоя подруга носительница важного для меня осколка артефакта, – Айсэттар пропустил прядь моих волос через пальцы и хмыкнул. – И это на удивление очень странно, потому что я его не почувствовал ни при первой встрече, ни сейчас.

– Так, может быть, они ошибаются?

– А это уже маловероятно. Лиа способна разыскивать такие вещи с помощью магии тьмы. Её супруг и его люди тоже способны, но у них на это уйдёт значительно больше времени, нежели у полубогини.

Взгляд, которым смотрел на меня Айс, проникал в самую душу, заставляя вновь и вновь вспоминать, что один тёмный лорд говорил мне ещё несколько часов назад.

«Вы должны втереться в доверие к элларийцу»

Но самое ужасное в том, что я понимаю, что хочу войти в зону его доверия. Вопрос в другом. Как мне отгородится от тёмного лорда? Всё рассказать Айсэттару? Если смотреть с позиции силы, то эллариец входит в число тех, кому не стоит переходить дорогу. А, если с позиции влияния? Полагаю, тёмный тоже весьма сильная фигура на арене и не стоит пропускать его слова мимо ушей.

Я не стала продолжать наш разговор, с сожалением осознавая, что большая часть информации недоступна моему пониманию. Важно было только одно.

– Что они собираются делать с Кьярой?

– Вытащить из неё осколок, радость моя. Кто-то очень старался засунуть его в девушку… Любопытно, как они вообще до этого додумались.

– О чём Вы говорите? ­– нахмурилась я.

– Не важно. Иди домой. Сегодня твоей подруге ничего не угрожает.

– А завтра?

– А завтра будет новый день, Айрис, – улыбнулся краешком губ эллариец и приобнял меня за талию, не отрывая взгляда от моих губ.

Сердце в груди заколотилось так сильно, что, наверное, его было слышно во всей империи. Мне хотелось оттолкнуть мужчину, когда его лицо очень медленно приближалось к моему, и не хотелось отталкивать, потому что губы помнили морозный вкус и сладость данного действия. Легкое касание, пощекотавшее нежную кожу губ и я вздрагиваю, когда меня резко прижимают к твёрдой груди, запустив пальцы в волосы.

Странное ощущение мороза и сладости по коже и какая-то саднящая тугость внутри живота. Мурашки по коже, когда его язык проникает в мой рот, и тихий стон от переизбытка незнакомых чувств.

Что он со мной делал?

Я вся обратилась в один сплошной комок нервов, который мяли и ласкали… и несмотря на то, что мне это нравилось, меня это очень пугало.

Буквально через несколько секунд, задыхающуюся, раскрасневшуюся и устыдившуюся меня выпустили из объятий и поцеловав в лоб убили фразой:

– Быть любовниками не плохо, радость моя. Но вот предателем лучше не становится.

Он усмехнулся и исчез во вспышке белоснежного портала, тут же осевшего искрами у моих ног.

Это первый раз в жизни, когда моей душе и хорошо, и плохо одновременно. Хотелось парить и улыбаться. Хотелось провалиться сквозь землю и убиваться.