Глава 7

С самого детства нас уверяют, что каждый маг, словно камень, регенерирующий энергию внутри себя. Что не существует источников магии, способных восполнить силу. Только ты сам. Только твой дар.

И мы с детства воспитываем в себе эту мысль, свыкаясь и с другой непреложной истиной: «Ты настолько сильный маг, насколько можешь воссоздавать свою магию». Я была в числе самых слабых. Настолько слабых, что чаще всего и не чувствовала эмоционального фона, если он не был ярко выраженным. А уж про тёмные энергии, мне и сказать нечего. Никогда не могла даже ощутить в себе эту способность, хотя точно знаю, что предрасположена.

То, что показал мне Айсэттар было странным, пугающим, но таким естественным. Чувствовать магию в воздухе было правильно. Дышать ею, питаться и наслаждаться каждым мгновением, проведённым на территории чужого мира.

После недолгих минут пребывания там теперь я ощущаю острую нехватку. Будто кто-то сдавил горло, не позволяя дышать полной грудью. Или помахал перед лицом асайтином1, пообещав отдать, но так этого не сделал. Глубочайшее разочарование.

Я ожидала элларийца во всё той же комнате, с любопытством изучая молчаливого оуни. Сначала я настукивала пальцем определённую мелодию, которую он неизменно повторял один в один. Потом, я создала две магические искры, и мы перешли к игре на скорость реакции. Кто быстрее стукнет по изменившей цвет искре, тот и выиграл. Надо признать, что я осталась далеко позади, каждый свой проигрыш наблюдая, как искренне элементаль радуется очередной победе.

В общем, так я выяснила, что оумни разумен, и в связи с этим у меня появились некоторые вопросы к Айсэттару.

Примерно через два часа в комнату постучался страж, который с улыбкой сообщил, что я могу покинуть дворец.

– Действительно, можно? – удивилась я, не понимая почему сам эллариец не скажет мне об этом.

– Нам было велено отпустить Вас, когда звёзды взойдут. Время пришло.

Удивляться формулировке не стала. Порадовалась, что могу спокойно покинуть дворец.

Элементаля я оставила на столе. Его резко погрустневший взгляд разрывал мне сердце, но я не была уверена, что могу взять его с собой. Страж сопроводил меня до выхода из дворца, где, поблагодарив его, я нырнула в звёздный вечер, притягивающий взгляд к небесным светилам.

Мысли всё время возвращались к увиденному, окуная в ощущения морозной свежести, витавшей не столько в воспоминаниях, сколько в мыслях, но я старалась переключиться.

Быстро передвигаясь по центральной улице, я старалась не смотреть по сторонам. Сейчас я была поглощена только одним желанием. Увидеть господина Такоду, обнять его крепкую шею и вдохнуть этот уютный аромат выпечки, который всегда от него исходил. Но мне неожиданно преградили путь. Я едва не врезалась в мужскую грудь, когда чужие руки легли мне на плечи и мягко придержали.

– Всё прошло хорошо?

В нос тут же ударил знакомый аромат земли и ирисов. Я вскинула взгляд и узнала Лорда Ташотэя. Сердце ёкнуло, но я не предала этому значения. Улыбнулась и кивнула тому, кто, невзирая на чин, всегда проявляет хорошее отношение к людям.

– Да, хорошо.

Чёрный, как пропасть взгляд впился в моё лицо. Лорд директор осмотрел меня с головы до пят, будто проверяя целостность и осторожно подтолкнул в сторону рядом стоящего здания.

– Идёмте. Нужно, чтобы Вы всё рассказали мне.

Это был ресторан «Крылья феникса», который любили посещать парочки. Я никогда не была внутри, но знаю точно, что здесь подают самое лучшее блюдо из плавников морского криша, который славится своими необычными свойствами приносить хорошее настроение. Будет странным, если кто-то нас увидит здесь, не каждый день директора и учителя водят учениц на ужин по фешенебельным заведениям.

– Извините, я не могу, – остановилась, как вкопанная у входа, где уже ждал сопровождающий. – Что о нас подумают, когда увидят…

– Это просто ресторан, мисс Митэль. Вы, наверняка, с самого утра ничего не ели, а мне нужно знать, что Вы делали во дворце. К тому же, это единственное заведение подобного типа, которое я посещаю по собственной воле. Поэтому давайте совместим наши потребности, чтобы не терять зря времени.

Было чуточку тревожно, когда я смотрела в чёрные глаза. Мне не казалось, я видела в них непреклонность. Кивнула неуверенно и шагнула к сопровождающему, который окинул меня каким-то липким, неодобрительным взглядом.

- Добрый вечер, лорд Ташотэй. Столик, как обычно?

- Нет, в более уединённой обстановке.

Мужчина снова посмотрел на меня и едва заметно поджал губы, в чём я увидела всё то же неодобрение, но без слов сопроводил нас к дальней части зала, в котором было достаточно много посетителей.

– Садитесь здесь, – указал лорд Директор на место, где я буду находится спиной к прсутствующим.

Кивнула и заняла место, ощущая неприятную резь между лопаток. Чей-то взгляд во мне буквально дыру сверлил, и именно поэтому поворачиваться я не стала, боясь увидеть знакомое лицо.

- Что будете заказывать?

Можно просто..? – вопрос повис в воздухе, когда я наткнулась на прожигающую черноту, бурлящую на дне двух бездонных колодцев лорда директора.

– Мне принесите как обычно, а моей спутнице блюдо дня и тайнарийский салат. Из напитков сок паолы с мадирной.

Мужчина поклонился и поторопился исчезнуть с наших глаз.

Едва ли я сейчас могла открыть рот, чтобы задать вопрос. Но, думаю, лорд Ташотэй и сам неплохо уловил его.

– Думаю, что у Вас был не самый простой день, мисс Миттель. Мне нужно, чтобы Вы расслабились и спокойно рассказали о том, как провели этот день.

Сок паолы с мадирной содержит алкоголь. Он легче вина, но этого достаточно, чтобы согреться в холодные ночи. Однако, в это время года у нас тепло, о чём свидетельствуют легкие наряды всех присутствующих. Я и сама ношу платье без рукавов, потому что иначе будет просто невыносимо жарко с этой модой на рукава воланы. А значит, один стакан может меня не просто расслабить…

– Можно было обойтись и без этого, – вяло возразила я, понимая, что заказ уже взяли.

– Я настаиваю, мисс Митэль, - мягко произносит он, и я чувствую, как каждая клеточка моего тела млеет от удовольствия.

Почему-то такая странная, навязчивая и не всегда понятная забота этого мужчины мне нравится. Мне нравится его непроницаемость и показная отстранённость от всего и всех. Нравится то, как он ведёт дела, думая в первую очередь о других. И нравится его сопереживание.

– Начнёте сейчас или сначала поедите?

Выдохнув, я стала подробно рассказывать обо всём, что произошло за этот день во дворце. И про обучение, и про элементаля, и про перенос нас в другой мир, где мы встретили человека с тьмой вместо лица. Уже давно принесли заказ, а я всё рассказывала, запивая соком паолы, делясь мыслями и выводами. Лорд директор слушал очень внимательно, глядя на мои губы, явно пытаясь не только услышать, что я говорю, но и увидеть. Знаю, потому что сама так иногда делаю, когда засыпаю на ходу. Просто бывает, что на слух информация уже не воспринимается, поэтому приходится применять визуал.

– Значит он перенёс Вас в другой мир… - тихо констатировал лорд Ташотэй, пригубив вина. – А как долго Вы там пробыли?

– Не больше пары минут.

Мышцы моего тела уже расслабились и сейчас я чувствовала, что глаза начинают слипаться. Добраться бы до своей постели и уснуть мирным сном… К несчастью, меня ждёт ещё и работа, от которой никто не освобождал. Жаль, до господина Такоды я так и не доберусь сегодня. Уже слишком поздно и пекарня закрыта, а живёт он не близко.

Глаза неумолимо закрываются, и едва ли я соображаю, что происходит вокруг, когда слышу:

– Айрис…

Тряхнула головой и сфокусировала взгляд на лице директора, что смотрел на меня с какой-то странной жестковатой улыбкой.

– Вы такая милая, когда засыпаете, мисс Митэль.

Моргнув ещё пару раз поняла, что веки у меня свинцовые, не иначе. Разлепить их и удерживать в одном положении было очень сложно, поэтому и сфокусироваться нормально я не могла. А ещё непривычная расслабленность во всём теле.

– Что?

Лорд директор, как раз держал в руках папку для расчёта, куда вложил пару арханов, что было, на мой взгляд, очень много для ужина в ресторане.

– Вы засыпаете, мисс Митэль. Давайте я провожу Вас до дома.

Он поднялся из-за стола и подал мне руку, будто я была великосветской дивой, а не приёмной дочерью держателей второсортного питейного заведения. Когда я встала и повернулась, то буквально замерла на миг, встретившись со взглядом, полным дикой ярости.

Тавьен сжимал в руках вилку так, будто желал закрутить её в тугой узел. Рядом с ним сидела Виттель, сверлящая меня мрачным взглядом. Её грудь часто вздымалась, а в пространство просачивалась едкая злость.

Я опустила глаза раньше, чем лорд Ташотэй успел заметить моё замешательство. Проследовала на выход, где под неявным неодобрительным взглядом мы удалились из заведения.

Сердце всё ещё выстукивало ритм страха в груди. Я не знала, почему Тавьен так на меня смотрел, но понимала, что этот момент не обойдёт меня стороной.

– Вы сказали, что он создал элементаля с помощью неких жидкостей и камня… - вырвал меня из потока мрачных мыслей мужчина. – Могу я попросить Вас раздобыть пару пузырьков для образца?

Это было опасно. Попросить у элларийца напрямую? Боюсь, тогда придётся объяснять, зачем мне это, что с большой долей вероятности, ему не понравится.

– Вы предлагаете мне их украсть?

Черный взгляд скользнул по моему лицу.

– Позаимствовать. Я бы предложил и другой вариант: взять с собой пустые пузырьки и отлить немного, но мы не можем быть уверены, что там нет отравляющих веществ. Это может быть опасно для Вас самой.

А попасть в немилость к захватчику не опасно? Этот вопрос я не задала, но была уверена, что лорд директор итак понимает.

– Просто подгадайте нужный момент, мисс Митэль.

Когда мы подошли к «Отдохни и выпей», лорд Ташотэй остановился и протянул руки, к моим плечам, чтобы одним движением скользнуть чуть ниже. Его взгляд был таким же непроницаемым, как и эмоции.

– Я не хочу, чтобы с Вами что-то произошло, но у нас нет другого выбора. Когда всё это закончится, мы обязательно обсудим плату за вознаграждение от лица всего государства.

Я потрясённо смотрела на него, не понимая, почему вообще он это говорит. Ведь, именно я выпустила в наш мир давнее «зло». По большому счёту, на меня вообще все проклятья должны были повесить, а вместо этого стараются решить проблему, исключив плохие последствия для меня самой. Это в очередной раз подтверждает благородство этого человека.

– Я сделаю всё возможное, - отвечаю, глядя в чёрные глаза.

Мужчина пожимает мои плечи и выпускает их.

– Идите домой, мисс Митэль. Завтра Вам предстоит непростой день.

– Доброй ночи, лорд директор, – кивнула я и направилась в «отдохни и выпей», просчитывая предстоящий разговор с «матушкой» на повышенных тонах.

Артан Ташотэй не спешил уйти. Он всё ещё стоял на дороге, когда за мной закрывалась массивная входная дверь.

– О-о-о! Наш цветочек вернулась! – воскликнул добродушный голос постоянного посетителя. – А, принеси-ка нам что-нибудь покрепче, а то мы всё никак не можем дождаться твою никудышную сестрицу. Вечно она где-то со своими хахалями пропадает…

Я с привычной натянутой улыбкой кивнула и направилась на кухню, где хмурым взглядом меня встретила Авео. Её глаза были блестящими, а щёки раскрасневшимися, что свидетельствовало о её уже изрядном подвыпившем состоянии.

– Ты где была, мерзавка?! Отлыниваешь?! Почему всю твою работу должна выполнять Фестина? – шансов сказать хоть слово сказать в своё оправдание у меня не было. Слишком громко она говорила. Слишком быстро. – Чтобы даже не смела подниматься сегодня в свою комнату! Отрабатывай!

– «Матушка», не будьте столь строги к нашей девочке для битья. Я отсюда чую лордовский душок. Возможно, именно он и стал причиной её «задержки»

Мне было прекрасно слышно, что Ниран не меньше в ярости, чем сама Авео, но я не рискнула ему возражать, что «лордовского» душка от меня быть не могло. Братец сейчас просто пытался избавить меня от последствий.

Госпожа Митэль нахмурилась и пьяно осмотрела меня с ног до головы. Оценивающе. Будто только сейчас впервые увидела.

– «Лордовский»? – переспросила с сомнением. – Да кто на эту немощь позарится?

–Я предупреждал, «Матушка», – ответил ехидно. – Выскочит замуж наша девчушка за какого-нибудь уважаемого человека…

– Этого не случится! – шипит она.

Авео слишком остро воспринимает информацию и прихватив с собой графин с вином гневно шагает ко мне, хватает рукой за ворот платья и дёргает на себя, чтобы дохнуть перегаром в моё лицо.

– Я не дам согласия, поняла?! Замуж только через мой труп! – и она тут же меня отталкивает, отчего я ударяюсь спиной о позади стоящий шкаф, который угрожающе зазвенел посудой.

– Боюсь, «матушка», ночная работа только способствует её скорейшему уходу из нашей семьи, – насмехается Нир.

Госпожа Митэль мгновенно окидывает меня неприязненным взглядом. Подбирается вся и направляется к двери, которую тут же и распахивает. Оглядывает зал, а после жестко улыбается.

– Да не дождётесь, – и тут же кричит вглубь зала. – Сейчас она выйдет, господин со Маафруд.

Услышав это имя, я похолодела от ужаса. Его взгляд в ресторане не обещал ничего хорошего, и я знала, что он придёт сегодня… Однако, всё равно не была готова к скорой встрече. К такой встрече никогда нельзя подготовиться.

– Ну и мразь же ты, «матушка»! – прошипел Нир. Он в несколько шагов преодолел расстояние между нами, взял за руку и повёл к запасному выходу, которым практически никогда не пользовались. – Настанет день, госпожа Митэль и Вы крепко пожалеете, что родились на свет!

– Сразу после того, как сведу со свету твою сестрёнку, – засмеялась она нам в спины. –  Запомни «одноглазик»: Авео Митэль никогда не сожалеет о содеянном. Это удел слабых!

Она говорила что-то ещё, посмеиваясь сама с собой, но мы уже завернули в коридор, а оттуда вышли в предбанник. Нир закрыл дверь, погружая помещение в темноту, и крепко обнял.

– Ты должна всё это прекратить, Айрис. Должна уже забыть про Виттель и перестать её защищать таким самоубийственным способом.

Я стояла, уткнувшись в его грудь, и вдыхала аромат выпечки, так похожий на тот, что исходит всегда от господина Такоды. Родные тепло, запах и крепкие объятия сделали своё дело: послышался первый всхлип в потоке тех, что неизбежно прорвут платину.

Стало себя жалко. Жалко настолько, что не было больше сил держаться. Осознание масштаба проблем в собственной жизни навалилось как-то слишком стремительно, чтобы сдержать этот удар. Постоянно возникающие препятствия на пути к цели, казались непосильными. А ведь я всего-то хотела стать магом и ни от кого не зависеть. Никого не боятся и просто жить спокойно. Но против меня будто сама судьба, играющая в вышибалы.

– Ты же знаешь, что он пудрит ей мозги, – снова всхлипываю я.

Нир кладёт руку на мою голову и треплет волосы.

– Я знаю, что ты, глупая, позволяешь ему себя убивать ради той, кто нас предала. Давай будем честны? Виттель всегда было плевать на нас. В детском доме она просто пользовалась нашей дружбой, потому что слабые стараются примкнуть к сильным.

– Это не так, – возражаю я, но Нир насмешливо хмыкает мне в висок.

– Я пришел к тебе именно поэтому.

– Ты не слабый! – уверяю я.

– Слабый, Айрис. Настолько слабый, что без твоей поддержки тогда, просто сдох бы в подворотне, скуля, как бездомный пёс. – Его объятия становятся чуть крепче. – Ты была полна сил, чтобы противостоять целому миру. Я был полон желания набить морду любому в приюте, кто посмеет приблизится к тебе с плохими намерениями. Я и сейчас готов…

– Ты же знаешь, что трогать Тавьена – плохая идея. Хочешь стать очередным трупом на его счету? Скольких он уже отправил на эшафот?

– У меня сердце разрывается, когда я слышу очередной твой беспомощный писк! – рычит он. – Я в этот момент готов на всё, сестрица. Даже сдохнуть, предварительно утащив засранца на тот свет.

– Не говори так! Ты же знаешь, что без тебя мне здесь не выжить.

– Вот именно поэтому и позволяю тебе делать то, что ты делаешь ради девчонки, которая никогда такого поступка не оценит… – выдыхает он. – Ты же сама меня убиваешь, Айрис. И ради кого?

И я почувствовала себя полной дурой, которая всё это время мучила самого дорогого на всём свете человека. Ведь именно он, и только он действительно думает обо мне всегда. В любой ситуации.

– Прости. Прости меня, Нир.

Брат вздохнул, немного расслабившись.

– Я не извинений ждал, а заверений в том, что ты это прекратишь. Пусть эта дура сама разбирается в своей жизни. Ты не должна страдать из-за её беспробудной тупости…

– Не говори о ней так!

– Снова защищаешь? – усмехнулся он. – Ты неисправима, Айрис. Сколько попыток ты предпринимала, чтобы убедить эту идиотку? Сколько раз терпела неудачу? Она не хочет тебя ни слушать, ни слышать. Зачем ты всё время бьёшься головой об острые шипы ядовитой злобы и ревности? Пойми, из нас троих я единственный, кто видит всю неприглядность ситуации одним своим глазом. Своей угрюмостью ты причиняешь боль себе и мне. Виттель в нашем дуэте давно нет.

Из предбанника я выходила полная решимости разобраться с Тавьеном прямо сейчас. Вздёрнув подбородок прошла мимо цинично улыбающейся Авео и вышла в зал, где встретилась взглядом с тем, кого всем сердцем ненавидела. Просто подошла, склонилась и прошипела, как давно того желала:

– Катись в бездну, Тавьен! И никогда оттуда не возвращайся!

Когда попыталась распрямиться, он ухватил меня за запястье и, прищурившись, достаточно долго смотрел в мои глаза, пока я улыбалась. Улыбалась, потому что давно мечтала ощутить в его эмоциональном фоне эту растерянность вперемешку с испугом и злостью. Они буквально выливались из него, как из переполненного сосуда.

– Виттель уже не аргумент?

Где-то там, на самом дне души, что-то низко взвыло вопреки моим намерениям, но я расставила приоритеты. Ниран моё «всё» в этом мире. И если я кого-то и принесу в жертву в угоду Виттель, то это точно будет не он.

– Ты сделал всё, чтобы она перестала им быть.

– Значит отказываешься от неё? Значит, тебе плевать, что я ежедневно и еженощно буду проделывать с ней всё то, что обещал тебе? – он придвинулся к моему лицу, глядя прямо в глаза и прошептал: – И я не буду себя сдерживать, моя сладкая Айрис… Мы же оба знаем, что она не изменит своего решения, даже если я буду круглосуточно истязать её плоть.

Гулко в груди застучало сердце, а в горле образовался тошнотворный ком. Всё существо против того, что я произнесу дальше, но настало время расставить все точки. В конце концов, она не стала слушать меня. Так может, сама поймёт кто он такой? Ну а, если она останется с этим больным ублюдком даже после такого, то это уже её дело. Личное.

– Она не маленькая девочка, Тавьен.

Желваки на его щеках задёргались, когда он поджал губы, а в эфир пролилась ярость и Тавьен, не скрываясь, занёс кулак для удара, целясь прямо в лицо.  Я попыталась отшатнуться, но захваченное запястье не позволило сделать и шага назад…

И вместо ожидаемого взрыва боли – яркая вспышка и жуткий дребезжащий звон, будто кто-то со всей силы жахнул огромной алюминиевой крышкой по кастрюле. Запястье обожгло морозом и Тавьен вскрикнув выпустил его, позволяя мне отшатнуться, непонимающе глядя по сторонам.

Присутствующие потрясенно смотрели на меня, как на пятую святыню империи, пока Тавьен поднимался с пола.

– Что ты сделала?! – взревел тёмный, баюкая пострадавшую конечность. – Я посажу тебя, тварь!

– Но я ничего не делала, – испуганно прошептала в ответ, пятясь к лестнице, ведущий наверх.

В зале поднимался ропот, все обсуждали произошедшее.

– Айрис, милочка, - обратился сосед. – Тебя этому в школе научили?

Я чувствовала, как моё бедное сердце бьётся где-то в горле, потому что боялась, что серьёзно навредила Тавьену. Да ещё и при свидетелях. После всего сказанного, он так просто не оставит этого.

– Такому в школе не учат, Дюра.

Я развернулась и бросилась к лестнице, будто за мной гналось всё зло мира. Мне нужно было просто прийти в себя и всё обдумать.

Поднявшись в свою комнату, я хлопнула дверью и закрылась на хлипкую защёлку. Тут же бросилась на кровать и постаралась выровнять дыхание, которое сейчас царапало горло.

Было страшно, что ночью за мной придут стражи, чтобы забрать в тюрьму. Я была уверена, что так и произойдёт, потому не могла спокойно лежать. Мысли всё время возвращались к этой яркой вспышке и морозу на запястье. Раздумывать над тем, что произошло почти не пришлось. Я догадывалась чьих рук это дело.

– Проклятый эллариец! – с чувством выплюнула я. – Проклятый-проклятый-проклятый!

И вспомнила губы. Его губы. Первое касание и разряд прямо под кожей. Под коркой. В лицо хлынул жар, и я с силой зажмурилась, сопротивляясь странному чувству, что воспламеняло кровь в венах.

И вкус мороза на губах, как издевательское напоминание…

Уснуть не удалось из-за постоянного круговорота мыслей и образов. А ещё страх, что этой ночью с моей жизнью будет покончено. Но к моему удивлению никто за мной не пришел, хотя я честно ждала, время от времени заламывая болезненно тянущие пальцы. А ожидание наказания, как вы знаете, стократ хуже самого наказания.

На рассвете, когда я уже осознала, что Тавьен не явится, принялась обдумывать просьбу лорда директора. Выкрасть пару пузырьков, на мой взгляд, возможно, но если попадусь? Да, в шкафу полно всякой всячины, и, вероятно, отсутствие пары будет незаметно… Неожиданно в памяти всплыл чёрный пузырёк, врученный мне Фестиной. Вспомнив куда его засунула, принялась рыться в коробке с мелочевкой, где обычно храню ценные вещицы. Сразу после того, как нашла и припрятала в школьную сумку, отправилась в купальни, чтобы смыть с себя все эти усталость, страхи и переживания, после чего одела очередное платье без рукавов и отправилась в школу.

Господин Такода как и всегда встретил добродушной улыбкой, но в этот раз не сунул булочку, а махнул рукой приглашая войти.

– Ты рано сегодня, девочка, – сообщил мужчина, споро разливая кипяток по фарфоровым чашкам. – И что за унылое выражение на лице?

Прошла к прилавку, наблюдая за тем, как он опускает в каждую чашку высушенный цвет мавьяки(6) и тихо возмутилась.

– Господин Такода! Это очень дорого!

Мужчина только усмехнулся в усы, добавляя по несколько капель ароматного травяного настоя.

– Ну не выбрасывать же теперь, – он подвинул мне чашку и бросил кружок лимона, как я люблю. – Так что с лицом?

От напитка исходил ароматный цветочно-цитрусовый пар, который я не спешила сдувать. Всё любовалась желтым диском, так напоминающем яркое утреннее солнце, что начинало заливать улицы города за витринным окном. Медленно, но верно это утро становилось чудесным. В первую очередь от того, что вчера я впервые за долгое время дала Тавьену отпор, перестав быть «девочкой для битья». И он не пришел за мной ночью в сопровождении стражи! Во вторую, я была рада прийти сюда. Знала, что этот мужчина меня поддержит не только словом, но и делом, если потребуется.

– Господин Такода, – тихо начала я, не отрывая взгляда от чашки и водя пальцем по её горячему боку. – Вы бы хотели уехать отсюда?

Фарфор звякнул о белое блюдце, и я почувствовала на себе испытующий взгляд.

– Что случилось, Айрис?

– Вы прекрасно знаете о том, что в стенах дворца поселился эллариец, – выдохнула я. – Его пребывание здесь – угроза нашему обществу. После увиденного мной на площади, я всё больше понимаю, что от него нет спасения, и что неизвестно, что им движет. Глупо надеяться, что он сам уйдёт…

– Ты девушка, Айрис. Страх для тебя должен быть нормальным и естественным. Да, если ты хочешь уехать из столицы, я готов всё оставить.

Поджала губы и опустила взгляд на чашку.

– Я не могу уехать. Я хочу, чтобы уехали Вы с Нираном.

Тот, кого мне хотелось называть отцом долго молчал, обдумывая высказанное желание, а потом хлюпнул из своей чашки и тихо сказал.

– Какое ты имеешь отношение к элларийцу?

Дрогнула от сурового тона, разлившегося в пространство. Вскинулась и обнаружила, что вместо добродушного пекаря передо мной сидит собранный воин, на котором не хватает разве что доспех.

Врать этому мужчине не моглось и не хотелось, поэтому я ответила.

– Прямое. Это я его освободила. При разборе заклинания, заданного учителем Киваро.

Господин Такода допил свой чай и отставил в сторону опустевшую чашку. В воздухе что-то неуловимо изменилось и аромат выпечки показался не таким уж и прекрасным, как в момент, когда я вошла сюда.

– Ты освободила. Хорошо. А почему уехать не можешь? – спросил он как-то напряженно, будто в любую секунду могло произойти что-то из ряда вон.

– Он потребовал меня в качестве парламентёра, – ответила спокойно. – Лорд директор сказал, что каждый день я обязана приходить во дворец, иначе он уничтожит город. Естественно, отказаться я не могу.

– Для чего приходить? – сурово спросил мужчина, на чьём лице сдвинулись брови.

Сделав наконец первый глоток чая, я глубоко вдохнула, стараясь продлить момент короткого наслаждения.

– Не знаю, – улыбнулась в ответ, вспомнив маленького Оуни, с которым играла остаток дня в комнате. – Он учил меня элларийскому алфавиту.

Господин Такода расслаблено выдохнул и поднялся из-за стола, чтобы убрать свою чашку.

– Значит, ты его пробудила, а он в ответ вынуждает быть рядом… Интересно, зачем?

– Мне неизвестны его мотивы. Однако, я с уверенностью могу сказать, что победить его тем же заклинанием не выйдет. Ни у кого. Поэтому я и хочу, чтобы Вы с Нираном уехали как можно дальше, может даже на север…

Мужчина усмехнулся в усы, подошел ко мне и потрепал по макушке.

– Ты же знаешь, Айрис, Нир без тебя никуда не поедет. Да и я тоже вас не брошу, тем более, что переживать пока рано. Ты под самой лучшей защитой.

Я едва не поперхнулась чаем, услышав последнюю фразу. Отставив пустую чашку в сторону, недоумённо посмотрела на мужчину.

– Под какой защитой? О чём Вы?

– Не поняла? – добродушно улыбнулся он. – Зачем ему требовать тебя в качестве парламентёра? Если бы ты была опасна для него, ему было бы только на руку растерзай тебя толпа. Но нет, он под угрозой уничтожения столицы потребовал твоего ежедневного присутствия, что гарантирует твою неприкосновенность.

Звучало, если честно, правдоподобно, но мне всё равно не верилось.

– Ташотэй уже предложил тебе сотрудничество?

Кивнула в ответ, задумавшись о мотивах Айсэттара. Это всё было таким странным, что с трудом умещалось в голове.

Встав из-за стола, я перекинула ремень сумки через плечо и улыбнулась, чувствуя, что чай пошел на пользу, разогнав не только мрачные мысли, но и предав сил пережить всё самое худшее, что может произойти со мной.

– Спасибо.

– Ты не должна идти на серьёзный риск по просьбе директора, – строго произнёс господин Такода. – Этот эллариец может и не внушает доверия окружающим, но я, в силу некоторых знаний, уверен, что он не станет попусту растрачивать чужие жизни.

Вспомнила, как он магией раздавил мужчину на площади и опустила взгляд. Разве то была не пустая трата? А угроза разрушить столицу в случае неповиновения?

Попрощавшись с неназванным отцом, я отправилась в школу, где уже ждала Кьяра. Желтые глаза взирали так мрачно, что хотелось выложить всё сразу. Без утайки. Но целительница, даже не здороваясь, схватила меня за запястье и потащила под лестницу, где мы были вчера.

– Выкладывай!

Вздохнула, понимая, что мне от неё не отделаться и рассказала всё, как на духу, начиная с момента выхода из класса, заканчивая отпором Тавьену. Кьяра не задавала вопросов, она очень внимательно слушала, а когда я закончила тихонько присвистнула.

– Это точно события одного дня?

Я улыбнулась в ответ, понимая, что вся история походит на выдуманный бред, но уверенно кивнула.

– Я чувствую себя фигуркой на игровой доске. От меня сейчас мало, что зависит.

Кьяра вскинула бровь и с сарказмом спросила:

– Ты сейчас серьёзно? Всё зависит именно от тебя, как ты не видишь очевидного? Это ты должна предоставить директору образцы, иначе всё встанет. Так, что если ты и фигура, то весьма значимая для всех.

Я до сих пор не знала, как именно всё проверну. Конечно, если останусь одна в той комнате, то вполне вероятно, что у меня будет шанс подменить пузырёк, но… А что, если он обо всём узнает? Что, если разозлиться? Воображение весьма отчётливо нарисовало острый взгляд полный леденящего душу гнева, и я едва не вздрогнула, когда перед моим носом щёлкнули пальцы целительницы.

– Всё будет хорошо, слышишь?

– Да, – кивнула в ответ. – Будет.

Занятия проходили достаточно интересно. И даже не смотря на мой явный и хронический недосып, я принимала участие в магическом разборе геливранского заклинания рассеивания, который считался одним из самых трудных ввиду наличия больших пустот для заполнения магией. Такое заклинание могут осилить только магистры магии, прошедшие обучение в императорских клеватах(7). И мне, как ученице, которая туда никогда не попадёт было жутко интересно, что из себя представляют те или иные виды магии.

А ещё я раз за разом вспоминала мир, в котором магией наполнено всё вокруг. Как бы оно было, если бы я сумела вобрать её в себя столько, чтобы можно было унести с собой? Как бы повели себя все эти заклинания?

Несбыточные мечты…

На последнем уроке, когда я конспектировала преподносимый материал учителем Киваро, в класс вошел лорд директор. Он красноречиво посмотрел на меня и ни говоря больше ни слова вышел, по всей видимости, ожидая, что я пойду следом.

– Удачи! – шепнула Кьяра.

Собрав сумку, спокойно вышла и тут же попала в плен аромата земли и ириса. На этот раз почему-то он казался почти нестерпимым, вызывая неприятные ассоциации.

– Добрый день, мисс Митэль. Как самочувствие?

Его взгляд был холодным и цепким. Мне сразу стало понятно, что он что-то выискивает в моих эмоциях, но я была полна решимости сделать всё так, как задумывалось изначально, поэтому ответила спокойно. На удивление, даже без дрожи в голосе.

– Добрый. Всё хорошо, лорд директор.

Он молчал некоторое время, глядя так, будто хотел что-то сказать, но не выходило, а спрашивать я не решалась. Вообще чувствовала себя странно рядом с ним. Нет, он мне нравился, как человек, но в такой вот близости… Меня постоянно одолевают знакомые ощущения, которые никак не получалось соотнести с этим человеком.

– Страшно?

Тихий вопрос. Настолько тихий, что я прочла его по губам, но всё же вздрогнула, потому что да… за всем моим внешним спокойствием, там, глубоко внутри тихо дрожит натянутая до предела струна. Я боялась, и Артан Ташотэй это почувствовал, несмотря на огромные усилия с моей стороны скрыть это. Боялась элларийца очень сильно, оттого слова господина Такоды о защите казались мне бредом.

Скрыть эмоции от окружающих почти всегда легко, если это не маг уровня нашего директора. От себя их скрыть невозможно.

­– Страшно, – отвечаю, стискивая кулаки. – Но это не важно. Я справлюсь.

– Конечно, справишься, – соглашается он и протягивает мне руку.

На этот раз он не провожал меня до дворца. Проводил до площади и пожелав удачи удалился. Но, когда я вышла на площадь, всё равно ощутила его взгляд в спину. Не ушел.

Айсэттар не ждал у щита, как в прошлый раз. Возможно именно поэтому я с опаской подходила к магической стене. У парадного входа встретил страж, он же и проводил меня до выделенной мне комнаты. Когда вошла, на столе радостно застучав каменными лапками стал вертеться оуни. Преданные голубые глаза смотрели с таким обожанием и счастьем, что я просто не сдержалась и взяла элементальчика в руки.

– Я тоже скучала, мой хороший,

– Не нужно было оставлять его здесь, – от звуков этого голоса по спине мгновенно прокатились мурашки. Я вздрогнула и резко развернулась. – Оуни очень зависимы от эмоций своих хозяев. Они ими питаются.

Он стоял в дверном проёме, опиравшись о косяк. Длинные белые волосы демонстрировали нездоровое сияние. Ещё ярче, чем прежде. И от этого становилось как-то не по себе. Взгляд, как всегда, острый. Будто видит насквозь.

– Как прошла твоя ночь, Айрис?

Опустила элементаля обратно на столешницу и отвернулась, стягивая сумку с плеча.

– Спасибо. Хорошо.

– Сладко спалось? – насмешливо спросил эллариец, вынудив повернуться к нему и посмотреть прямо в глаза.

– Прекрасно спалось, господин Прайос!

Ледяной принц усмехнулся, оттолкнулся от косяка и мягко шагнул в мою сторону, не отпуская из плена своего взгляда. Подошел практически вплотную, понимая, что позади меня стол, который не позволит мне отодвинуться и склонился так, что можно ощутить морозное дыхание на губах.

– Я не люблю, когда мне лгут, моя радость.

Я не знаю, куда пропало моё дыхание в этот момент, не знаю, куда улетучились мысли, но знаю точно, что грохот сердца поглотил все звуки, которые могли доносится до моего сознания.

Он переводит взгляд на мои губы, а я едва нахожу в себе силы, чтобы ответить:

– Тогда не задавайте мне вопросов, чтобы обезопасить свою нежную психику от порочной лжи.

Усмешка.

Холодная, яркая и завораживающая. Она будто создана для того, чтобы напугать меня до основания.

– С лжецами я поступаю по-другому. Тебе не понравится.

Он отстранился, позволяя мне незаметно выдохнуть ледяной воздух из легких и прошел к полкам выудив оттуда ещё один свиток. Передал мне и улыбнулся. Холодно.

– У тебя два часа. После мы с тобой проведём практическое занятие и пообедаем. Есть ещё несколько вещей, которые мне стоит тебе объяснить.

Я смотрела на него и всё никак. Ну никак, не могла понять его мотивов.

– Зачем Вам всё это? – сорвалось с языка прежде, чем подумала.

Айсэттар на этот раз не усмехнулся, как обычно. Сложил руки в карманы брюк и тихо спросил:

– Надеешься услышать пространную речь о том, что ты единственная кто нужен мне для каких-то серьёзных целей? – внимательный взгляд скользнул по моему телу и вернулся к лицу. – Нет. Я вообще, не очень люблю слабохарактерных девушек, отдающих себя на благо других. Подумать только, позволять лапать себя будущему кастрату, только потому, что хочешь защитить какую-то Виттэль, – он брезгливо скривился, и не обращая внимания на то, что в данный момент, я готова взорваться от той горечи, что вызвали его слова продолжил. – Так поступают слабохарактерные, неприспособленные к жизни, безвольные девочки, которых шпыняют по жизни, как бездомных щенков. – И я вспомнила тот момент, когда стояла на улице перед Виттэль и Тавьеном. Как чувствовала себя выброшенной побитой собакой и поняла, что каждое слово элларийца было брошено мне заслуженно. Однако это не уберегло моих щёк от пролитых слёз. – А у меня к тебе лишь чувство благодарности, и желание дать то, чего не даст никто. Способность давать отпор уродам вроде того, что называет себя… – он снова неприятно усмехнулся и договорил: – папочкой, когда трогает тебя под юбкой.

Захлестнула жуткая волна дикого, молчаливого стыда. Стало до прискорбного обидно, что он говорит это вслух, не жалея меня, а упрекая в безвольности. Но разве я могла на тот момент поступать иначе?

Эллариец вышел из комнаты, почти неслышно закрыв дверь, а я стояла, роняя слёзы. Никогда не думала, что мой благородный поступок защитить подругу может быть трактован именно так. Как поведение бесхребетной потенциальной подстилки, что хочет делать хорошо всем, кроме себя.

Неожиданно ладони коснулось что-то тёплое Обернувшись увидела оуни, который смотрел на меня с огромным сожалением в глазах.

Улыбнулась и погладила элементаля по каменной черепушке.

– Всё нормально. Может быть, в чём-то он и прав.

Оуни возмущенно стукнул лапкой по дереву стола и погрозил ею в сторону закрытой двери, всем своим видом обещая в следующий раз задать элларийцу взбучку.

Меня настолько это умилило, что слёзы высохли моментально. Утёрла мокрые щёки и первым делом бросилась к шкафу на ходу выуживая чёрный пузырёк. На моё счастье среди захламлённых различными жидкостями, камнями и непонятными предметами, отыскался похожий. Тоже чёрный, единственное, форма пузырька немного отличалась, но это едва ли можно заметить. Осторожно подменив похищенное, я села за стол и стала послушно учить следующую букву алфавита, которая так же, как и предыдущая далась достаточно быстро.

Оставшееся время я была погружена в раздумья о сказанном, дословно вспоминая каждую брошенную фразу.

«…позволять лапать себя будущему кастрату…»

На тот момент всё моё сознание было приковано к первой части фразы, но сейчас у меня возникли вопросы. Почему «будущему кастрату»? Что он имел ввиду?

«Так поступают слабохарактерные, неприспособленные к жизни, безвольные девочки, которых шпыняют по жизни, как бездомных щенков»

Но я не такая… Не затюканная девчонка, боящаяся поднять взгляд. Я просто прогибаюсь, потому что так диктует мне моё нутро. Даже в приюте у нас действовало правило «Бей или беги». Если понимаешь, что нанесённый удар принесёт неприятности, то отступай и прогибайся. Так нас воспитывало окружение. Так я поступала в ситуации с Тавьеном. Дать ему отпор было невозможным, пока не переосмыслила свои ценности. Но даже после этого не было гарантии, что нанесённый мною удар не запустит огромный маховик последствий, к которому привязаны мои ноги. Так в чём упрёк элларийца?

«Способность давать отпор уродам вроде того, что называет себя… папочкой, когда трогает тебя под юбкой»

И я в очередной раз вспыхнула, кусая губы. Снова жгучий стыд воспоминаний, о том, как Тавьен прикасался ко мне своим…

Зажмурилась и спрятала лицо в ладонях.

А он смотрел. Не конкретно на меня, но я точно знаю, что периферийное зрение позволило рассмотреть ему всё, что нужно. И ещё бы ему так издевательски не насмехаться надо мной после этого. Для него я бесхребетная, и от того доступная всяким уродам вроде Тавьена девка.

Выдохнула, пытаясь успокоится и посмотрела на хронометр. Прошло ровно два часа. И именно в этот момент дверь распахивается и в комнату входит ледяной принц. Он бросает на меня короткий острый взгляд и направляется к шкафу, в котором была совершена подмена.

– Выучила?

Сердце бешено колотилось в груди, и я не знаю, как мой голос не дрогнул, когда отвечала.

– Да.

– Хорошо, – он чем-то звякнул, а после закрыл шкаф. – Идём обедать.

Его руки оказались пусты, и я незаметно выдохнула. Значит пропажа не была обнаружена. Посмотрела в его глаза и попыталась как-то отвлечь.

– Вы не будете проверять?

Мужчина усмехнулся.

– Обязательно проверю, – многообещающе произносит он. – Позже.

Взяла оуни и направилась вслед за Айсэтаром. Он неторопливо брёл по коридору, ведущему в тупик, где была распахнута настежь огромная дверь. Я бросила взгляд на обстановку и замедлила шаг, потому что первое, что бросилось в глаза – это огромная кровать с балдахином из золотой ткани. Отсюда же доносились запахи еды. Осмотревшись увидела накрытый стол, но было ещё что-то… яркое, непривычное…

Остановилась, потрясённо вслушиваясь, внюхиваясь и вникая. Воздух был наполнен магией до самых краёв этого помещения.

– Что это? – потрясённо выдохнула, переводя взгляд на элларийца.

Горячие пальцы легли на мой локоть и потянули к столу.

– Сначала обед. Все вопросы потом.

Стол был небольшой. Прямоугольный и накрытый белой скатертью. Из еды на твигейских подносах, которые славились в тайнарийской империи умением распознавать яды, меняя свой цвет, лежали горячие блюда. В основном из овощей. Тушеный картофель с корнем крига издавал насыщенный маслянистый аромат домашней кухни. А рядом стоял хрустальный графин с варченым настоем, который даже у нас подавался очень редко из-за высокой стоимости.

Я была так голодна, что наверняка пускала слюни, силясь оторвать взгляд от еды. На званных обедах не принято начинать трапезу, пока хозяин дома этого не позволит, пожелав приятного аппетита. Собственно, я по привычке и ждала этого позволения, когда Айсэттар с некоторой ленцой положил невразумительное сиреневое нечто себе в тарелку и принялся это есть.

– Я так понимаю, ты не голодна, – насмешливо констатировал он, подхватывая со стола графин с изумительным напитком. – Или тебе нужно особое приглашение?

– Достаточно пожелать приятного аппетита, господ…

– Я не позволял себя так называть, – резко оборвал он. – Меня мало интересуют все эти ваши условности, – эллариец подвинул два стакана и в оба налил напиток, не спрашивая моего дозволения. – Меня дико раздражает Ваша культура. Этот никчемный этикет, являющийся жалкой пародией на некогда возведённые своды правил по поведению мужчин к своим женщинам, – он посмотрел на меня, поднялся и обошел стол, вставая напротив. Запотевший стакан с багровой жидкостью медленно опустился на скатерть. ­– Вся ваша империя построена на лжи. Куда не глянь, сплошь обман и предательство. Я имел возможность наблюдать за вами семь сотен лет и увидеть достаточно, чтобы иметь непреодолимое желание разрушить до основания все пять империй этого мира.

Я испугано вскинула на него взгляд, чувствуя, как каждое брошенное слово эхом отдаётся в мозгу.

– Вы отравлены магом, который много лет скармливал с ладони вам ложь. В этом обществе обман и предательство существуют, как нечто само собой разумеющееся, – я мало понимала о чём он говорил, но всё равно внимательно слушала. – Не важно при этом сколько добра делал человек на протяжении всей жизни…

– Но это не так, – возразила я. – Мы ценим честь и верность, заботу и добропорядочность…

Эллариец усмехнулся и сказал то, от чего спёрло моё дыхание.

– Виттель. Не она ли стала твоей погибелью, радость моя?

И я замолчала. Снова.

– Но всё это поправимо, конечно, – хмыкнул, опуская руку в карман брюк. – Рыба гнила с головы. А вот ты, другое дело. Если бы ты хоть каплю была похожа на всех этих тёмных, что лгут напропалую, я бы оборвал твою жизнь ещё там. В миг, когда ты меня освободила. Ненавижу лжецов и предателей.

Перед моими глазами сверкнул чёрный пузырёк. Айсэттар его откупорил и половину вылил в мой стакан. Сердце загрохотало в груди так, что последующие слова элларийца я слышала, как сквозь вату, пока мозг лихорадочно производил расчёты.

Это ведь даже не противозачаточное. Хуже. Самый настоящий яд замедленного действия, отравляющий организм. Он предназначен для того, чтобы избавить женщину от нежелательной беременности, но и используют обычно малые дозы. В пузырьке тридцать капель. Принимают всего одну, то есть дозировка будет превышена примерно в пятнадцать раз! Если я выпью это, меня просто убьёт.

– Что это? – шепчу помертвевшими губами.

К горлу уже подступила горечь. Почему-то я была уверена, что у меня не будет шанса отказаться.

– Твой путь к магии, – он оставляет меня и садиться на своё место, вновь принимаясь за еду. – Ты же чувствуешь её в воздухе? Этот стакан поможет тебе её «вдохнуть». Так ты научишься принимать её, а не «вырабатывать».

«Этот стакан поможет мне умереть» – Обречённо подумала я.

– Мне это ни к чему. В нашем мире нет магии.

Я нашла в себе силы и положила на тарелку немного овощей, чтобы не вызывать у него подозрений. Ведь он уже высказал своё мнение по поводу условностей.

Айсэттар, наблюдая за мной одобрительно усмехнулся.

– Она есть. Просто нужно кое-что изменить.

Остальное время мы молчали. Мои мысли вертелись вокруг этого злосчастного стакана. Я всё надеялась, что смогу отказаться, но когда тарелка опустела, а голод был утолён, я услышала насмешливое:

– За магию, радость моя!

Посмотрев на элларийца, обнаружила, что он держит свой стакан над столом. Острый взгляд холоден, как никогда, и меня просто разрывает от понимания, что смерть моя неизбежна.

Если я не выпью, то должна буду объяснить, но объяснение не изменит исхода. Он же сам сказал, что убил бы, будь я хоть каплю похожа на тёмных. А я лгала, и фактически предала своими действиями. Сказать, что у меня аллергия на варченый настой? Очередная ложь? Он же гиппоалергенен. Его грудничкам дают, когда те простывают в сырую погоду!

Дрожащей рукой взяла стакан, прикидывая количество глотков, которое безопасно могла сделать. Поднесла стакан к губам под пристальным взглядом и пустила сладкую ягодную жидкость на язык, что мгновенно согрела рецепторы.

Один глоток.

Не опускаю стакан, а имитирую ещё несколько глотков и только после этого, отрываю его от губ.

Айсэттар улыбается. Жестоко. Пришпиливая острым холодным взглядом.

– До дна, моя сладкая лживая насквозь радость.

Оуни возмущенно стучит лапкой по тарелке, привлекая наше внимание, но замирает каменным изваяниям, когда по залу разносится щелчок.

Я смотрю на него не мигая, чувствуя, как душа жмётся в пятки. Воздух в груди спёрло, и выдохнуть сейчас казалось непосильной задачей, потому что тело окаменело от ужаса.

Он знает! Всё знает!

– А ты думала, я прост, слеп и глух? – продолжает улыбаться он. – Пей.

– Но это… Это же яд, – давлю помертвевшими губами.

– Ты принесла его в мой дом, Айрис. Засунула в мой шкаф... Я расцениваю это, как попытку убийства лично меня, – улыбка пропадает, заставляя обратить внимание на холодный острый взгляд. – Пей.

Стакан в руке дрожит, поблескивая холодными каплями на гладком стекле. Я понимаю, что он может поступить куда жестче, но и лично принять яд не могу. Отвожу взгляд и опускаю стакан на белую скатерть, готовясь к худшему.

Несколько долгих секунд чувству, что он смотрит на меня. Мне страшно и неуютно. Кажется, что мир медленно начинает кружиться и таять.

– Я могу заставить.

Как заставить? Силой? Шантажом? Силы небесные, да конечно может. Разнести часть города только ради того, чтобы выпила этот яд. И да, я прекрасно понимаю, что вариантов у меня нет вовсе.

Бросаю взгляд исподлобья, резким движением хватаю стакан и опрокидываю его на пол. Его приземление ознаменовал хлопок и звон разлетевшихся осколков. Смотрю с вызовом в пронзительно-ледяную остроту его глаз.

– Серьёзно? – хмыкает он.

Звонкий щелчок длинных пальцев, яркая вспышка и перед глазами стоит он. Целёхонький и невредимый, всё так же поблескивая холодными каплями.

– Пей, – холодный приказ, от которого по коже скатываются мурашки. – Или желаешь оборвать несколько жизней прежде, чем проглотишь собственный яд? Я могу устроить… Стража!

В комнату тут же входит имперский маг. Учтиво склоняется и замирает в ожидании приказа. Айсэттар медленно вскидывает руку в знакомом до ужаса жесте, и я не выдерживаю, понимая, что не переживу, если из-за моей дурости кто-то погибнет.

– Я выпью, – тихо. На грани слышимости, но ледяной принц заинтересованно оборачивается и взмахом руки отсылает ни в чём неповинного мужчину обратно.

Трясущимися пальцами обхватываю стакан и подношу к губам. Холодная сладкая жидкость снова щедро плещет на язык, и на этот раз я не ограничиваю себя.

Глоток за глотком…

А ведь я так много в своей жизни не успела. Не успела побывать на эльтерийских лугах и вдохнуть полной грудью воздух святых земель. Не успела съездить с Кьярой на каникулы в Аштахэмские горы и погрузиться в древние пещеры, в которых, говорят, всё ещё храниться слабый магический фон наших предков. Не успела влюбиться и ощутить вкус настоящего поцелуя, пропитанного взаимными чувствами. Не успела связать Нирана и господина Такоду родственными узами. Не успела многого. А теперь мне приходится прощаться со своими маленькими мечтами, глядя в холодные глаза преступника и своего убийцы.

Сделав последний глоток, я выдохнула и поставила стакан на стол. Перед глазами всё поплыло от хлынувших слёз, а голова практически мгновенно начала кружится.

Скрип стула по гладкому каменному полу.

Я смаргиваю слёзы и вижу, что эллариец неспешно подходит ко мне. Нависает и улыбаясь трогает пальцами за подбородок. Моё тело наливается тяжестью и немеет, не позволяя избавится от прикосновений. Яд слишком быстро начал действовать.

– Не лги мне больше.

Больше?

Я удивлённо вскидываю брови, но не могу озвучить вопроса. В глазах стремительно темнеет, скрывая от меня красивое лицо элларийца, и тогда слышу тихий шепот:

– Спи сладко, моя радость.

________________________________________________________________________________

Денежная единица:

1. асайтин (магический камень, заряженный магией. накопитель) – Равен стоимости аренды императорского дворца на два дня. - 100 дарантов

2. дарант (камень втрое меньше асайтина) – стоимость небольшого дома на окраине столицы - 100 архан

3. архан (золото) – цена комнаты и завтрака на постоялом дворе. - 10 арсан

4. арсан – (серебро) цена готового платья среднего качества. - 10 армез

5. армез – (медь) стоимость половины буханки хлеба.

6. Мавьяки – цветок заваривают вместо чая. Поднимает настроение и предаёт душевных сил. Считается очень дорогим напитком

________________________________________________________________________________