Глава 12

Засыпать после полуночи у меня получалось хуже всего, а уж после такого не стоило и пытаться. Конечно, я погасила свет, оставив тусклый ночник на прикроватном столике, укуталась в одеяло, даже глаза закрыла, но толку с того? Не каждый день на твоих глазах неплохо знакомый человек превращается в гигантский сгусток Тьмы, который еще и отужинать изволит!

Я не стала никому говорить, но когда неизвестная сущность обратилась ко мне напрямую, почувствовала, что все написанное в свитке — правда. Как и то, о чем говорили Агриппина Павловна и Мстислав Ярославович. Нет, у меня и до этого не было поводов им не верить, но в тот момент как будто вернулся какой-то важный кусок памяти. Наверное, так себя чувствуют пережившие амнезию...

Да, многих кусков этого паззла остро не хватало, но все, что было связано с древними богами, я просто... вспомнила? И про предков-магов, отдавших всю свою силу, чтобы оградить этот мир от произвола создателей. И о том, что ночные кошмары — это все, что от них осталось. И даже то, что саму меня они должны были напугать так, чтобы я к любой иномирной Тьме на километр боялась подойти.

Тут я невольно фыркнула и перевернулась на другой бок, смело высунув ногу из-под одеяла. Одна такая иномирная Тьма оказывается, как минимум, полжизни (моей, разумеется) преспокойно ошивалась неподалеку, издалека наблюдая за успехами, неудачами, а один раз даже поддержала на какой-то конференции. Последнее я, правда, вспомнила с немалым трудом, очень смутно и после подробного рассказа самого Лыкова.

"Ты как вообще представляешь себе нашу жизнь в этом мире?" Хм... Наверное, как бы им здесь ни нравилось, по дому они все-таки скучали. Мстислав Ярославович — так точно. Если я правильно поняла его намек, картины в его кабинете изображали заснеженные горы его мира, но рисовал их кто-то другой. Может, Филарет Игоревич?

От попыток представить айтишника в роли художника меня отвлек легкий стук в дверь.

— Не спишь? — в комнату заглянула Агриппина Павловна.

Я приподняла голову с подушки, удивленно рассматривая гарпию. С распущенными по плечам темными волосами, без идеального макияжа и украшений, она удивительным образом казалась моложе и симпатичней. "Неудивительно, что Сергей Борисович с нее пылинки сдувает", — невольно подумала я, с некоторым запозданием покачав головой в ответ на заданный вопрос.

— Так я и думала, — улыбнулась Агриппина, входя в комнату и плотно прикрывая за собой дверь. — Вопросы покоя не дают?

Длинная, в пол, ночная рубашка и наброшенный сверху халат из тяжелого шелка смотрелись на ней роскошно и уместно. Карпинская вообще вызывала у меня легкую зависть своим умением носить подобные вещи с элегантной непринужденностью. Она грациозно присела рядом со мной на кровать, как в детстве.

— Не дают, — честно призналась я. — Но не про богов и Светоч, а про вас. Как вы оказались в этом мире я вроде бы поняла, но вот вся эта история с Вратами...

Агриппина Павловна тихо рассмеялась, неожиданно ласковым и естественным жестом убрав прядь волос с моего лба. Сто лет никто не прикасался ко мне так, и меньше всего я ожидала этого от гарпии (кстати, даже сам факт ее принадлежности к мифическим существам перестал вызывать во мне, казалось бы, закономерное удивление).

— Что ж... — со вздохом усмехнулась она. — Кажется, вернулись те времена, когда я рассказывала тебе сказки на ночь.

— А сказки ли? — понимающе улыбнулась я в ответ.

Лицо гарпии оказалось в тени, но я откуда-то знала и так, что она задумчиво и очень внимательно меня рассматривает.

— Хороший вопрос, — наконец, одобрительно проговорила Агриппина. — Правильный. Ты всегда была умной девочкой, Мариш. И выросла прекрасной женщиной. Как бы я ни хотела тебя уберечь от судьбы, Мхефиаансиан прав. Однажды тебе предстоит сделать выбор. И... я понимаю, что ты имеешь полное право выбрать не нас.

Мне показалось, что последние слова дались ей с огромным усилием.

— Как это? — осипшим от волнения голосом пробормотала я. — Вы заботились обо мне всю жизнь, дали возможность встать на ноги и все такое... Да, я уже давно живу самостоятельно, но неужели вы думаете, что это для меня ничего не значит?!

Гарпия усмехнулась.

— Детка, я не сомневаюсь в тебе, но живу на свете столько лет и видела так много, что... не имею права не учитывать максимум возможных случайностей. В тебе столько Света твоих предков...

От негодования я резко перевернулась на живот, подгребла к себе подушку и уставилась на Агриппину. Конечно, можно было догадаться, что за десятки или даже сотни лет ей пришлось похоронить в глубине души такие тени, о которых я точно ничего не хотела знать, но заподозрить меня в... в таком?! Впрочем, откуда ей знать, что свет, который я чувствовала в себе вот уже несколько часов, ни в какую не хотел сотрудничать с теми, кто мог быть "милостив" ко мне.

— Я весь вечер думала, с чего начать этот разговор, — медленно продолжила Агриппина Павловна, как будто не заметив моего возмущения своими последними словами, — потому что история эта началась настолько задолго до твоего рождения, что и представить, наверное, страшно.

Она усмехнулась и посмотрела мне прямо в глаза. Я резко выдохнула, кивнула и снова улеглась, приготовившись слушать.

— В конце концов, я решила, что, наверное, стоит начать с середины. Да-да, детка, потому что к этому моменту каждый из нас, порождений другого мира, нашел здесь свое место и вел относительно неприметную жизнь. Но двадцать лет назад один отчаянный... а может, отчаявшийся, — она многозначительно улыбнулась, — дракон воспользовался древним заклинанием и открыл сюда Врата.

***

В холл Академии быстрым решительным шагом вошел высокий широкоплечий мужчина в темно-сером дорогом пальто. Его длинные серебристо-белые волосы были аккуратно стянуты в хвост на затылке, а острый взгляд светло-серых глаз из-под широких темных бровей казался нечеловечески пронзительным. Проходящие мимо студенты и преподаватели со сдержанным любопытством косились на колоритного пришельца, но больше потому, что навстречу ему спешил по центральной лестнице сам ректор Победоносный.

— Аберфорт Генрихович, очень рад знакомству! Вы приняли правильное решение! — Иван Александрович с энтузиазмом пожал неохотно протянутую руку, но тут же дернулся, как будто обжегся. — Прошу в мой кабинет, обсудим ваши условия! Прошу...

— Надеюсь, — отстраненно пробормотал себе под нос мужчина, следуя за ректором — Очень на это надеюсь...

Он точно знал причину такого радушного приема и не обольщался. Наверняка Победоносный уже решил, на что потратит причитающийся ему процент от грантов, по которым работал профессор Рейгаль.

В это время в цокольном этаже, где находились единственные в своем роде архивы не только в этой стране, но и в мире, высокая худощавая женщина нервно дернула ноздрями и нахмурила идеальные брови. Стоящий перед ней в этот момент без пяти минут аспирант вздрогнул и уронил себе на ногу первое издание главной работы Дюркгейма. Хранительница архива посмотрела на незадачливого молодого человека, тут же принявшегося с извинениями поднимать книгу, еще холоднее:

— Удачный выбор, Ветров, — угрожающе улыбнулась она, скользнув взглядом по названию. — Особенно, если вам нужно руководство к действию.

— Агриппина Павловна, я... я случайно, — бормотал Валентин Ветров, покрываясь красными пятнами. — Я просто не ожидал...

"Чего ты не ожидал? — фыркнула про себя гарпия, прикрыв глаза. — Увидеть, что у меня вместо обычной радужки и зрачка сплошная чернота? Сама в шоке! Ледяной дракон в Академии! Есть, знаешь ли, от чего впасть в задумчивость..."

Не успела она об этом подумать и вдоволь налюбоваться замешательством юноши, как высокую створку входной двери распахнула чья-то сильная рука, явно привычная к таким физическим упражнениям. Карпинская скривилась.

— Проваливайте, Валентин, — процедила она почти не разжимая губ.

Но тот уже заметил вошедшего. Валентин Ветров прекрасно знал, кто перед ним. Молодой человек уже год подрабатывал на кафедре социологии, а последнюю неделю дамы от науки только и обсуждали, что Ивану Александровичу удалось-таки заманить в академию звезду мирового уровня, доктора социологических наук, профессора Рейгаля. И, конечно, более завидного научного руководителя представить себе было невозможно:

— Аберфорт Генрихович, — проигнорировал Валентин приказ Агриппины Павловны. — А вы берете аспирантов?

Кажется, профессор слегка оторопел от такой наглости. Приподняв темные брови, он бросил надменный взгляд на молодого человека:

— Вы что, идиот?

— Нет, — попытался взять себя в руки будущий аспирант. — А это обязательное условие?

Рейгаль скривился и попытался обойти настойчивого самоубийцу, но это оказалось не так-то просто.

— Аберфорт Генрихович, я очень хочу к вам в аспирантуру! У меня красный диплом, я лучший выпускник курса, вот увидите, вы будете мной гордиться, — Ветров не врал, он действительно обладал и острым умом, и нестандартным мышлением.

Но к тому, чем его сходу озадачил звездный профессор, оказался не готов. Тема, предложенная для разработки, сильно отличалась и от его выпускной квалификационной работы, которую он планировал расширить и углубить, и вообще от всего, к чему он привык.

Пока молодой человек хватал ртом воздух, Рейгаль положил на ресепшн пропуск в закрытые залы:

— Карпинская, я полагаю?

Гарпия усмехнулась. Не почувствовал. Или не понял. То ли при переходе остался без части способностей (Хранитель Долины предупреждал, что так бывает, если мир безмагический), то ли просто слишком молодой, чтобы в принципе знать, что она такое. Старый хрен постарался уничтожить не только ее народ, но и всякую память о нем. Интересно, сколько времени прошло в родном мире?

— Верно, — подтвердила Агриппина, покосившись на пропуск.

— Аберфорт Генрихович Рейгаль, доктор социологических наук, — от ледяного дракона исходил вполне осязаемый холод.

Как и специфический запах драконьей магии. Сильный. Значит бывшему мужу все-таки удалось задуманное. Вовремя сбежали. Она мысленно поблагодарила старого Хранителя за предусмотрительность.

— Очень приятно, — кивнула гарпия.

— Это не надолго, — задумчиво пояснил мужчина, бросив взгляд на все еще стоявшего в двух шагах Ветрова. — Я здесь впервые, проводите меня в зал номер тринадцать. Молодого человека я беру с собой...

Идя по темным, извилистым коридорам хранилища, Карпинская думала о том, что покой ей только снится. Потому что Мхефиаансиан не любит конкурентов в своей области, а драконы — на своей территории... Страшно представить, что будет, когда эта парочка встретится. Страшно интересно.

Агриппина Павловна беззвучно усмехнулась, пользуясь тем, что спутники держались в нескольких шагах позади. Старик, конечно не бросится уничтожать парня физически, а вот морально — как знать! В последние годы Мстислав Ярославович Лыков пропал из ее поля зрения, работая по большей части заграницей, но каждый свой приезд старался нанести визит.

— Чтобы добиться чего-то в нашей стране, конечно, нужны хорошие связи, — долетел до нее обрывок рассуждений Ветрова.

— Безусловно, — усмехнулся в ответ дракон. — Хорошие нейронные связи.

— Очень надеюсь, что они у тебя есть, — хищно ухмыльнувшись, одними губами пробормотала гарпия.

Это было второе открытие Врат за тысячи лет и беспокоиться вроде бы не о чем, но неожиданно объявился Мхефиаансиан. Обещал приглядывать и за драконом, и за общей обстановкой, но Агриппина Павловна сразу поняла, что дело тут не в альтруизме воплощения Тьмы.

Причина выяснилась быстро.

— Ой, извините, — с широкой искренней улыбкой придержал ее под локоть едва не сбивший тип. — Могу я чем-то искупить свою оплошность?

Высокий темноволосый мужчина в бесформенном свитере и мешковатых джинсах смотрел на нее веселыми голубыми глазами. Агриппина Павловна поперхнулась ледяной отповедью — перед ней стоял Хранитель Долины. Филарет вырос, заматерел и стал похож на отца в молодости. Даже слишком похож. А это могло значить только одно...

— Можете, — невесело усмехнулась она. — Зайдите в архивы в перерыв.

Последний Хранитель оказался разумным мальчиком и прекрасно понимал свою роль в сохранении этого мира. Отец хорошо его подготовил.

— Жаль, что только теоретически, — самокритично усмехнулся Филарет. — Я знаю, что и как нужно делать, если Тьма выйдет из-под контроля, но не имею ни малейшего представления, на что способен Мхефиаансиан на самом деле.

— У тебя все получится, дорогой, — Агриппина посмотрела ему в глаза долгим внимательным взглядом. — Моя магия много лет защищает обитателей Академии, но в случае чего, рассчитывай только на себя.

— Да, я понимаю, — серьезно кивнул Хранитель. — Это не ваша битва. Не смею больше отнимать ваше время...

Он поднялся и вышел, а гарпия с усмешкой наблюдала, как с каждым шагом меняется его походка и осанка. Мужчина на глазах становился все более нескладным и слегка сутуловатым. Действительно умный мальчик, хорошо маскируется, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания...

А еще десять лет спустя порог архива перешагнула она.

— Доброе утро, — нерешительно позвала ничем непримечательная новая преподаватель, остановившись в дверях.

— Что надо? — надменно уточнила Агриппина Павловна, сверля недобрым взглядом молодую женщину.

В ней было что-то неуловимо неправильное. Та в ответ разглядывала хранительницу архивов со сдержанным любопытством.

— Что ты здесь делаешь в такое время? — переформулировала свой вопрос Агриппина, пытаясь понять, что ей не нравится в посетительнице.

— Не "ты", а "вы". Арская Ирина Сергеевна, преподаватель кафедры социологии. Мне необходимы кое-какие материалы, хранящиеся у вас.

То ли интонации, то ли высокомерно вздернутый подбородок, то ли все вместе заставили сердце гарпии болезненно сжаться. Она едва не застонала вслух сквозь стиснутые зубы от осенившей ее догадки. Ошибки быть не могло. Опять! Да что им всем в этом мире, медом намазано?!

Женщина не была человеком. То есть, физическое тело, безусловно, принадлежало человеку этого мира, а вот душа... Эльфийские Жрицы во время ритуала, призванного вернуть баланс сил природе, выходили из тела, практически умирая на своих алтарях. Конечно, это не было общедоступной информацией. Но прожив сотни лет с Верховным Друидом (который, к слову, по молодости честно исполнял свои обязательства), стыдно было бы не узнать, чем он там занимается в святилище на пару с Верховной Жрицей!

— А вы, Ирина Сергеевна, — женщина выделила обращение, но уже не так пренебрежительно, — в курсе, что человечество изобрело компьютер и интернет? Или вас уже и в поисковых системах заблокировали?..

Лыков отреагировал на сообщение практически мгновенно. Приехал на такси, позвонив уже из аэропорта. Он передал для Рейгаля приглашение на международную конференцию, организованную при непосредственном участии Властелина Тьмы.

— Делай, что хочешь, Агриппина, но он должен там быть с этой своей новой помощницей. Если ты права, и это та самая Жрица, мы должны предотвратить очередной переход!

— Понимаю твое стремление к мировому господству, — невесело усмехнулась женщина, повертев в руках отпечатанное на официальном бланке приглашение, от которого невозможно отказаться. — Но, как говорил один из моих любовников, "здесь вам не там".

— "Мировое господство", — поморщился Мстислав Ярославович, — такая некрасивая фраза. Я предпочитаю называть это "мировой оптимизацией".

— Да как ни назови... Если эльфийка ищет способ вернуться в свое тело, поверь, она его найдет.

— Насколько я знаю, для ритуала открытия Врат нужна магия, — ехидно уточнил Властелин Тьмы. — А Ирина Сергеевна — обычный человек.

Агриппина Павловна не смогла сдержать клекочущий смех:

— Мхефиаансиан, ты такой наивный! Верховную эльфийскую Жрицу отсутствие магии, безусловно, может огорчить. А вот остановить — вряд ли...

Лыков, конечно, попытался переманить к себе на работу сомнительную помощницу конкурента, но старая гарпия оказалась права. Ирина Сергеевна Арская, конечно, не придумала, как обойтись без магии. Зато умудрилась договориться со своим суженным драконом, который ей и помог. Но неожиданно это стало не самой главной проблемой этого мира — следом за Жрицей отправился Хранитель, обеспечивающий баланс Света и Тьмы...

***

— Так и получилось, детка, что мы сами, своими руками, почти доломали древнюю печать твоих предков, — с тяжелым вздохом закончила свой рассказ Агриппина Павловна. — Извиняться за это глупо, потому что если уж я ни о чем не жалею, Мхефиаансиан — тем более. Но считаю честным дать тебе право выбора: Тьма нашего мира или Тьма твоего. Та, которая первой соединится с источником Света, сможет остаться в этом мире, сохранив равновесие... Но чем дальше, тем меньше будет у людей шансов решить свои конфликты — со временем она начнет выжигать их сердца.

В комнате повисла такая тишина, что я слышала свое дыхание. Да уж, выбор, мягко говоря, сомнительный. Без выбора даже, я бы сказала.