Глава 15

Мхефиаансиан устало вздохнул. Подобные подначки ему надоели за тысячи лет так сильно, что трудно было выразить словами. Ни в одном из тех сотен языков, на которых он когда-то говорил, не было подходящих. У стихий не бывает пола, внешности, чувств...

Все эти тела и обличья — лишь сиюминутные воплощения силы. Свет и Тьма заключали союз, достигнув баланса или хотя бы паритета влияния в мире, но обычно они принадлежали одному миру. Сейчас же все было иначе...

В его собственном мире Тьма безраздельно властвовала слишком долго, потому что последний носитель чистого Света невольно забрал с собой того, кто мог ее усмирить. Но теперь, когда последний Хранитель Долины, несущий Свет, связал свою жизнь и душу с женщиной, поцелованной Тьмой, за равновесие можно было не беспокоится.

И похоже, юный Хранитель оказался прав. Слишком долго он был человеком, и за последнюю тысячу лет перенял от своих ипостасей слишком многое. Чего стоила эта отвлекающая от работы постоянная тревога за рыжую девчонку! Надо же было так влипнуть — столько лет избегать встречи (тот раз на конференции он не считал, это было лет двадцать назад) и на тебе... Ну, Агриппина, удружила, старая гарпия! Хоть бы посоветовалась прежде, чем вызывать ее...

Тьма взбунтовалась, почувствовав яркий чистый Свет этого мира. Ей нравилось здесь. Нравились ежегодные жертвы. Нравились сильные человеческие эмоции, каких не было в родном мире... но этого было мало. Мавриус прав, был только один способ стать основой и навсегда утвердиться в структуре этой вселенной.

При одной мысли об этом, Тьма рванула наружу, но он одним вздохом вернул ее на место... Этот вариант Властелин Тьмы вообще не рассматривал. Светоч — светочем, но Марина Станиславовна Серебрякова еще и человек. Со своими чувствами, мыслями, планами на жизнь. И вряд ли в них входит брак с мужчиной, чья суть — Тьма.

По обнаженной коже пробежали мурашки. Мужчина еще раз глубоко вздохнул, возвращаясь к реальности. Всем этим мыслям было специальное время и место — нигде и никогда. Вопрос закрыт.

Главное сейчас — вытащить девчонку раньше, чем Мавриус коронует ее своей Тьмой. Мхефиаансиан сразу понял, куда они попали и ему это очень, очень не нравилось. Особенно, Трон Тьмы, кристалл которого, почуяв то ли Свет, то ли чужака, уже мерцал силовыми искрами...

Чутье шепнуло, что Мавриус хоть не бог и не маг, но и не просто сущность. Значит, будет пытаться одержать верх до последнего, отступать ему некуда. Защита Светоча продержится достаточно долго, если этот придурок не решит ее атаковать. Как она только догадалась обратиться к внутреннему Свету? Он-то ведь даже не решился с ней обсудить этот вопрос, хотя возможность была.

Думал, есть еще время? Времени не было уже тогда, когда он занял место канувшего в забвение профессора Рейгаля. Больше пугать не хотел? Да ее напугаешь! Тогда что? Ответ был, но Властелину Тьмы он категорически не нравился.

— Так что, Мхефиаансиан? — с ядовитой усмешкой напомнил о себе Мавриус. — Или Тьма уже не подвластна тебе? Может, ты слишком очеловечился за сто лет в нашем мире? Так бывает... исчерпали же люди свою магию. Почти...

Властелин Тьмы с обманчивым спокойствием нечеловечески-скользящей походкой направился в сторону подначивающего его противника. Свой выбор он тоже сделал, тянуть время бессмысленно.

Мавриус, заметив это, подобрался и скелет окутало мерцающее марево.

— О-о-о, а может, дело тут вовсе не в могуществе?.. хрр... тьфу... Вот ты, значит, как... — голос из язвительно-ядовитого мгновенно стал злым и шипящим.

Оказывается, слова в прямом смысле можно затолкать обратно в глотку. Причем, вместе с зубами. И даже если глотки, как таковой, нет.

— Я тебя распылю на атомы, — равнодушно пообещал Мхефиаансиан, нанося следующий удар. — Но перед этим просто растолку в пыль. И Тьма мне для этого не понадобится.

Он прекрасно понимал весь риск для человеческого тела. Ему даже схватка с Хранителем в человеческой ипостаси далась нелегко — гарпия, пока сращивала кости, даже напомнила ему пару ругательств на древнем языке их собственного мира. Но выпустить Тьму на волю означало расписаться во всем том, что приписывал ему посланник древних богов. Он был прав, но знать об этом мерзкому прихвостню точно не стоило.

Следующий удар оказался менее удачным — Мавриус уже был готов и руку прострелило разрядом чуждой магии от кулака до самого плечевого сустава. Плохо. Надо хоть щит выставить. Тренированное тело, несмотря на возраст, легко перепрыгнуло хлестнувший по ногам мерцающий серп. Внимательнее, иначе придется перевоплощаться.

Марина могла снять защиту в любой момент и увидеть это! Конечно, мир не перевернется, да и нервы у девчонки как стальные канаты — это он понял еще при первой встрече. Кроме нее, так смело за последние сотни лет ему в глаза смотрели только две женщины. Впрочем, от Верховной Жрицы, бросившей вызов мировым устоям, другого ожидать и не приходилось. А ее подруга, избранница Хранителя, вообще по доброй воле шагнула во Тьму. Но там обстоятельства сложились так, что девушке бояться стало просто некогда. Да и Верховный Друид казался гораздо более опасным, чем едва коснувшаяся ее коварная стихия.

Сейчас ситуация была очень похожей. Вот только над вопросом, почему его не трогала реакция Виктории на истинный облик Тьмы и так заботит потенциальный страх в глазах Марины, Властелин Мхефиаансиан старался не думать...

Он молча наносил удар за ударом, уклонялся от физических и избегал магических атак противника, но время шло, а никто из них не одерживал верх. Уже вздулись буграми и раскрошились неровные плиты пола и погасла половина магических светильников. С потолка рухнуло несколько каменных украшений и две колонны осыпались пылью... Только Черный Трон стоял незыблемой твердыней, притягивая взгляд и отвлекая. А еще — сфера Света, объятая Тьмой.

Человеческое тело Властелина Тьмы начало сдавать первым. На груди и плечах запеклись рваные раны, через лоб до щеки протянулась тонкая царапина — увернулся от когтей Мавриуса, но на мгновение замешкался. Отвлекся.

— Что, неудачный день, Мхефиаансиан? — у Мавриуса целыми оставалась уже едва ли половина костей, но темпа он не сбавлял.

Казалось, его магическая сила безгранична и бесконечна, но оба противника не обольщались. Слишком долгая жизнь только подтверждает, что все имеет свое начало и свой конец. Даже если конец — это новое начало. А значит, было что-то, на что он очень сильно рассчитывал.

Все же предусмотрел какой-то путь отступления? Возможно. Но искать прорехи в ткани мироздания у Властелина Тьмы просто не было времени. Единственное, чего он по-настоящему сейчас хотел, это вытащить Марину и убраться подальше. Уничтожить такую сильную темную сущность, да еще и на ее территории, не так-то просто, он знал это с самого начала. Но почему бы и не попытаться хотя бы понять, на что способен противник?

— Это легко исправить, — человек все еще достаточно ловко уворачивался от сыплюшихся на не него заклятий, но явно начал уставать. — Всего один темный... принесенный в жертву...

Несмотря на многолетние регулярные тренировки, кровь уже стучала в ушах, отдаваясь в виски, дыхание начало сбиваться. Кажется, задуманное не получится — слишком долго этот древний выродок питался человеческими страхами. Слишком много он узнал о людях за тысячи лет.

Мавриус подавился следующей фразой и вспыхнул багровым пламенем с ног до головы:

— Как. Ты. Догадался? — в голосе отчетливо прозвучало тихое бешенство.

— Методом исключения.

Мхефиаансиан резко затормозил, оставив между собой и Мавриусом Черный Трон. Он уже давно изучал человеческие легенды, магические обряды и способы взаимодействия с темными силами, принятые у людей в разные времена. В общем, все, что могло хоть немного прояснить, кто или что на самом деле эти древние боги и какие силы у них могли остаться после изгнания. То, что они до сих пор не растворились в безвременье, Мстислав Ярославович Лыков нисколько не сомневался.

А вот работа, которую так и не прочитала Марина Станиславовна, как раз подводила итог под многолетними исследованиями этого вопроса. После нее он, кстати, и ушел из истории в социологию.

Все в природе этого мира стремилось обрести форму или материальное выражение. Вот и незримая, но вполне ощутимая сила страха и ужаса со временем обрела форму, а три ее воплощения — даже материю. В разных источниках имена и названия отличались, но стоило проанализировать достаточное их количество, как становилось понятно, что речь идет об одном и том же. Профессору Лыкову понравился термин "темные", предложенный одним средневековым оккультистом.

С первым таким воплощением люди расправились почти сразу, еще на заре собственной истории. Второго смогли победить много позже, навалившись в прямом смысле "всем миром". А вот третий оказался самым хитрым. Мавриус не тянул себе силы больше, чем требовалось для поддержания материи, а в случае необходимости, менял тела как одежду. И без жалости развеивал, едва только надобность отпадала.

Да, он не жил, он выживал, играя в долгую. Он не хотел себе смертное тело, а таковым он считал все, что хотя бы гипотетически можно убить. Ему нужен был Светоч, чтобы сломать печать, но вовсе не затем, чтобы освободить древних богов. Мавриус слишком долго влачил жалкое полусуществование, чтобы так легко отдать силу кому-то другому! Нет, он хотел их выпустить и поработить...

И темный был уверен, что справится.

Только вот когда цель, к которой он шел тысячи лет, была так близка, у него появились конкуренты! Сначала он не придал значения появлению пришельцев из другого мира, обрадовавшись тому, что они сделали за него бо́льшую часть работы. Печать Туда, куда все уходит, начала рассыпаться сама по себе.

Мавриус почуял нужного ребенка, едва тот материализовался... то есть, родился! Он нашел девчонку, напугал ее мать до смерти и уже был готов забрать ее официально. Ну и что, что она только родилась? Люди взрослеют быстро, и Мавриус точно знал, что между ним и абсолютным могуществом жалкие два десятка лет, а то и меньше. Но когда он послал за ней своего прислужника, выяснилось, что конкуренты уже выкрали ребенка! Да не просто выкрали, но и закрыли своей магией от поиска на годы...

И вот теперь она, наконец, снова в его власти. Что она там несла? Выбор? Хах! Никакой выбор ей не поможет, Свет — это просто сила. Которая так необходима Тьме для полной, абсолютной власти... И если бы не вмешательство чужака, который пришел на готовенькое, решив остаться в этом мире самым главным, она давно бы уже вылезла из своей сферы! И на коленях бы умоляла забрать ее Светоч — уж Мавриус-то умел убеждать...

— Тебе конец, ублюдок, — буднично сообщил Мхефиаансиан, опуская взгляд. — Передавай привет своим хозяевам.

— У меня нет хозяев! — рявкнул пылающий скелет.

Багровое пламя плеснуло было в разные стороны, но одновременно с этим клубы чернильной темноты взвились прямо с места, стелясь по полу, затапливая все окружающее пространство, туша готовый сжечь все на своем пути огонь.

Скелет противника на мгновение отшатнулся от стремительно рванувших к нему щупалец, но тут же скрипуче расхохотался и качнулся вперед!

— Не так быстро, — всхрюкнул Мавриус. — Не так быстро...

С когтей на оставшихся пальцах сорвался разряд, похожий на электрический, и, прошив сгустившийся воздух, впился в защитную сферу Светоча!

Властелину Тьмы резко стало не до полоумного темного. Он попытался закрыть собой треснувший купол, но брызнувший из трещин Свет прожигал весьма чувствительные дыры в самой его сути...

Мавриус расхохотался еще гаже и, понаблюдав пару мгновений за муками соперника, с оглушительным треском рухнул на трон.

— Не прощаюсь, Мстислав Ярославович, — проскрежетал он, издевательски подчеркнув человеческое имя Властелина Тьмы прежде, чем исчезнуть.

Но Мхефиаансиану было плевать. Пора уходить — пространство, больше не поддерживаемое силой своего создателя, начало сворачиваться, как скомканный лист бумаги. Быстро собрав Тьму в истекающее кровью, но все еще исправно функционирующее, человеческое тело, он бросился к лежащей без сознания женщине...

***

В какой-то момент я начала понемногу выплывать из окутывавшего меня со всех сторон небытия. Это было настолько странное чувство, что сразу распознать его не получилось...

Когда из груди и на кончиках пальцев вспыхнул Свет, я, честно признаться, просто растерялась. Еще бы, самая настоящая магия! У меня! А потом стало как-то не до этого — сознание сначала замерцало, а потом окончательно покинуло. Поэтому сейчас я ощущала себя, как после знатной вечеринки из тех, что дарят незабываемые впечатления, которые потом невозможно вспомнить.

Прислушавшись к себе, я с радостью обнаружила, что голова не болит, а это само по себе неплохо. Глаза открывать я не торопилась — мало ли что там увижу. А то, что я уже не свечусь, понятно и так. К добру это или нет, конечно, еще предстояло разобраться. Вряд ли скелет-извращенец шутил, говоря, что может лишить меня свежеобретенной магии.

Попытка пошевелиться убедила, что тело у меня все еще есть... И то, что в данный момент его куда-то несут, бережно прижимая к себе, еще один повод для радости. Потому что от горячей кожи под моей щекой пахло кровью, по́том и очень-очень знакомым парфюмом. Слабо, но не узнать его я не могла. Сердце забилось быстрее, а я глубоко рвано вздохнула, устраиваясь поудобнее. Оказывается, это безумно приятно, когда тебя спасает из лап неминуемой смерти именно тот мужчина, которого ты ждешь. Даже если он по совместительству замкнутый, нелюдимый Властелин Тьмы. Как там говорила Агриппина Павловна? Он — ее воплощение, он и есть Тьма. Ой, да и ладно, у всех свои недостатки!

Думать не хотелось ни о чем — мне было так уютно и спокойно в его объятиях, как нигде и никогда в жизни. Под кончиками пальцев, ощущавших до этого только ровное дыхание, глухо забилось сердце, но тот, кто нес меня на руках, даже с шага не сбился...

— Марина, — почти беззвучно позвал Мстислав Ярославович спустя неизвестно сколько времени. — Ты можешь открыть глаза.

— А это обязательное условие? — едва слышным шепотом уточнила я.

Выплывать в реальность, которая может снова оказаться суровой, категорически не хотелось. А вот продлить этот момент неожиданно свалившегося на меня счастья — очень даже...

— Ну, я знаю, что ты уже пришла в себя, — тихо, как будто нас могли подслушать, усмехнулся он.

— А давайте представим, что нет, — давясь смехом, внесла я встречное предложение.

Какое-то необъяснимое счастье накрыло меня с головой. Может, причиной был пережитый стресс, а может, то, что один из самых восхитительных мужчин, которых я знала, осторожно опустил меня на кровать... в моей комнате в доме Карпинской.

Распахнув глаза, я с удивлением осмотрелась. Как мы тут оказались? Глупый вопрос. Как вот я оказалась в том зале? Магия же ж!

Я снова повернулась к своему спасителю. Нюх меня не подвел — обнаженный торс Мстислава... Ярославовича покрывали темные пятна крови и синяков. Я заметила даже две едва затянувшиеся раны... Его глаза в полумраке комнаты казались просто черными провалами Тьмы.

Удостоверившись, что я в себе, мужчина попробовал выпрямиться. Видимо, ему никто не сообщил, что на доставке прекрасной дамы в безопасное место его спасательная миссия не закончена. Да уж прям уж!

По плечам пробежали мурашки от мгновенно принятого решения — вряд ли мы сможем быть когда-то еще ближе, чем сейчас...

— А... Можно я тебя поцелую?