Глава 17

Мы еще долго болтали за завтраком на тему "Что делать, если любовь твоей жизни — пришелец из другого мира, владеющий магией?" Точнее, я спрашивала, а Сергей Борисович делился опытом, но меня не отпускало чувство, что на самом деле это Старцев — самый настоящий пришелец.

— Сергей Борисович, — опустив глаза, я внимательно наблюдала за воронкой в чашке чая, образованной моей ложкой. — Сегодня же празднуется Новый год... А вы с Агриппиной Павловной его отмечаете?

Мой собеседник устроился напротив за столом со своей литровой кружкой.

— Конечно, что ж мы, не люди? — я расслышала усмешку в его голосе. — Иногда принимаем приглашение Победоносного, но чаще всего просто вдвоем. Видишь ли... — он замялся, — нам настолько интересно друг с другом, что по большому счету, никто и не нужен в такие моменты...

На моем жизненном пути встречались очень разные мужчины, и некоторыми я даже восхищалась, но... те безграничные восхищение, любовь и нежность, с которыми об Агриппине Павловне говорил муж, вызывала острый приступ зависти!

— А... гм... Мстислав Ярославович? — мне хотелось узнать как можно больше, но вопросов было столько, что они с трудом формулировались.

— Лыков большую часть времени последние лет десять-пятнадцать работал заграницей, — осторожно начал он. — Думаю, ты догадываешься почему?..

Я помогала головой, а Сергей Борисович тяжело вздохнул.

— Надеюсь, не будет большой беды, если ты узнаешь это от меня, — пробормотал он себе под нос, задумчиво побарабанив пальцами по столешнице. — Официальной причиной был Аберфорт Генрихович Рейгаль, ледяной дракон из их мира, который попытался спрятаться от своей судьбы в этом мире. Именно он в очередной раз потревожил ту самую печать Туда, куда у них все уходит. Первый раз Мстислав Ярославович встретился с ним, чтобы просто понять, насколько тот опасен, и сразу понял — никакого злого умысла не было. Просто глупое стечение обстоятельств. Молодой дракон, конечно, не понял, кто перед ним, но Властелина Тьмы позабавил конкурент. Он стал подгадывать свои визиты под его конференции...

— А зачем на самом деле он приезжал сюда? — у меня было несколько вариантов, один другого бредовее.

— Раз в год Лыков перестает видеть, — Старцев машинально снял собственные очки и с нажимом потер переносицу. — Он становится ходячим рентгеном, а общаться со скелетами, согласись, изрядно раздражает...

О да, еще как! Особенно с агрессивно настроенными! В этом вопросе с Мстиславом Ярославовичем я была полностью солидарна. Вспомнив определение самого Лыкова, назвавшего это "некоторыми сложностями", я оценила чувство юмора и уровень самокритичности.

— Тогда ему и требуется помощь офтальмолога Орлова, а после этого — накормить Тьму. По договору с Лисецким-старшим, он выбирал человека, наиболее свободного от социальных связей и обязательств, — тут мой собеседник снова тепло усмехнулся. — Только вот младший, Филарет Игоревич, оказался принципиальней отца. Озадачил искать другой способ уравновесится... Тогда-то Лыков и пришел к Агриппине с повинной.

— То есть? — я бросила на Сергея Борисовича скептический взгляд из-под приподнятых бровей. — Этот, прости Господи, Филарет оказался сильнее самого Властелина Тьмы?

— А Тьма всегда уступает место чистому Свету, — Старцев сделал глоток чая и внимательно посмотрел на меня. — Запомни это, Марин. Вдруг пригодится.

Я серьезно кивнула. Действительно, неплохо помнить, что я сильнее всех этих скелетов с их тьмой и непристойными предложениями. Пусть они теперь меня боятся!

— А в чем Мстислав признался Агриппине Павловне? — надо же как-то тренироваться обходиться с таким могущественным возлюбленным без формальностей.

— В том, что давно присматривает за тобой. И что... хочет, чтобы она вас представила друг другу.

Я едва не подавилась только что сделанным глотком. Откашлявшись, я ошарашенно уставилась на Сергея Борисовича.

— Вы хотите сказать, что?..

— Да, детка. Именно. Старик заверил Агриппину, что хоть Хранитель не оставил ему выбора, он просто хочет тебя защитить. Он поклялся, что Тьма не коснется тебя и не предъявит своих прав на Светоч, даже если ему самому придется раствориться в безвременье.

Я нервно облизнула губы, вспомнив, как Мстислав честно пытался уйти ночью. Он бы ушел, сомневаться не приходилось.

— Я сама его выбрала, — выдохнула я осипшим голосом.

— Ты умная женщина, я им так и сказал, — согласился Старцев. — Но и Агриппина, и Мхефиаансиан слишком долго живут на свете, чтобы не иметь собственного мнения практически по любому вопросу.

Мы понимающе переглянулись. Я была очень благодарна Сергею Борисовичу за этот разговор. Под его невыразимо теплым обаянием растаяли мои страхи и неуверенность, даже сработал старый прием "Если получилось у одного человека, то и у меня получится". Надо только приложить усилия...

— Марин, тебе гораздо проще, чем было в свое время мне, — Сергей Борисович загрузил незаметно опустевшие чашки в посудомойку. — Во-первых, ты все-таки в некотором смысле одна из них, и Мстислав Ярославович это знает... хм... а это что?..

— А во-вторых? — поторопила я его, отвлекая от исследования чего-то, безусловно, очень интересного, обнаруженного в отсеке для столовых приборов.

— А во-вторых, — задумчиво проговорил он, положив передо мной свою неожиданную находку, — у тебя есть мы.

Я проследила за его взглядом, и по спине пробежал холодок, а в горле резко пересохло. На столе лежала записка, предназначенная явно мне. Вот только слово "Светоч" было написано на том же древнем языке, что и свиток с легендой, который я читала в кабинете Агриппины Павловны, кажется, целую вечность назад!

— Что это? — задала я наиглупейший в такой ситуации вопрос.

— Как сказал бы Филарет Игоревич, — с тяжелым вздохом Старцев устроился за столом напротив меня, — лист бумаги, свернутый вчетверо.

— Он что у вас, дурак? — вырвалось у меня более грубое определение, чем хотелось.

— Нет, он у нас программист, и высоко ценит правильно сформулированные вопросы... Что же касается содержимого этого письма, то, как подсказывает мне опыт, выяснить это сможешь только ты.

— Я боюсь, — честно призналась я, вопреки своим словам, разворачивая послание.

Одним из моих жизненных принципов как раз было: "Бойся сколько влезет, но делай то, что нужно". Пробежав глазами ровные строчки черных, чужих и чуждых букв, я закусила губу и вчиталась внимательнее.

"Глупая самонадеянная девчонка! (Это, видимо, я), неужели ты думала, что сможешь провести своих создателей?! (Вообще-то именно на это я и рассчитывала).

Слишком долго мы ждали своего часа, чтобы просто так проиграть каким-то очеловечившимся чужакам! (Ну это понятно, дальше-то что).

Но они, сами того не подозревая, помогли нам. Слишком заигрались в людей, слишком много в них скопилось Света за эти десятки лет. Любой из них может стать отличным ключом к дверям твоего мира, а потом и их собственного.

Эти дураки так раскачали печать, что достаточно легкого толчка с этой стороны в нужном месте в нужное время. А Мхефиаансиану и так пришла пора отправиться в безвременье. Что же касается тебя, Светоч, мне уже просто интересно, что он в тебе такого нашел.

Так что жди нашего пришествия, дорогуша, и передай другим: в ночь поворота Луны мы придем...

Мавриус.

П.С.: И спасибо за помощь, Светоч. Если бы ты столько не значила для Властелина Тьмы, все могло сложиться иначе.

Я с досадой выругалась сквозь зубы. Ну как же так?! Почему он не оставил меня моей судьбе, это же было понятно и правильно. В груди все сжалось, Свет обжигающим потоком потек к пальцам, они снова засветились. Ответ был очевиден — моя жизнь действительно значила для Мстислава Ярославовича больше, чем два мира...

Лестно, но глупо же! Или нет? Я подняла на Старцева округлившиеся глаза, разом наполнившиеся слезами. Но он уже встал и сделал несколько шагов к дверям. Сморгнув пару раз, я обнаружила, что смотрю в точно такие же растерянные по-птичьи черные глаза.

Агриппина Павловна влетела в кухню в совершенно несвойственном ей волнении, и тут же оказалась в крепких объятиях мужа:

— Сережа, — хрипло выдохнула она ему в плечо, но не сводя с меня взгляда, — Мхефиаансиан пропал...

Как исчез?! Куда? Судя по состоянию Агриппины, речь шла о чем-то посерьезнее его побега из-под моего одеяла!

— Тш-ш-ш, милая, — тихим, до мурашек нежным, шепотом проговорил Сергей Борисович. — Девочку напугаешь. Расскажи, что произошло...

Со стороны было слегка заметно, что он напуган состоянием супруги не меньше моего, похоже, видеть ее такой ему еще не приходилось. Но мужчина держал себя в руках безупречно. Не выпуская ее из объятий, усадил в кресло, бросив на меня быстрый выразительный взгляд.

Я мгновенно сориентировалась, и спустя пару минут уже протягивала бабке кружку горячего чая.

— Хранителя нет... Тьмы нет... Светоч... — она взволнованно посмотрела на меня. — Разбужен, но не обучен... Не представляю, как можно в такой ситуации противостоять стихиям...

Она покачала головой, делая первый глоток. Мы одновременно опустились на пол у ее ног.

— Ну-ну, моя хорошая, — Старцев ласково отвел с ее лица прядь, выбившуюся из прически. — Вместе мы обязательно что-нибудь придумаем...

— Сережа, это не шутки, — немного успокоившись, проговорила она осипшим голосом. — Помнишь, что я тебе сказала, когда мы решили быть вместе?

Старцев смущенно кивнул.

— Так вот сейчас в эту пропасть лечу я. И, боюсь, никто и ничто мне уже не поможет.

— Агриппина Павловна, — я неуверенно коснулась ее колена. — Что произошло с Мхф... Мхи... Тьфу ты! Однажды я все-таки научусь!..

Гарпия неожиданно рассмеялась своим тихим клекочущим смехом и нежно коснулась моей щеки.

— Какое же ты чудо, детка! Ни разу в жизни не пожалела, что украла тебя тогда.

Я невольно фыркнула в ответ, заметив, что из взгляда Агриппины ушла паника. И безудержно покраснела, поймав благодарный взгляд Сергея Борисовича. А гарпия, окончательно взяв себя в руки, продолжила:

— Рассказывать особенно нечего. Мой народ несет в себе Тьмы немного больше, чем Света, поэтому мы очень чувствительны к таким вещам, как смерть, страх, злость... И, конечно, каждый из нас чувствует расстановку сил в мире. Так вот, когда крылья начинают чесаться, а когти так и тянуться разорвать кого-нибудь невинного, это может значить только одно — баланс добра и зла изменился не в нашу пользу. Первым делом я, конечно, позвонила Лыкову, а не дозвонившись ни с третьего, ни с десятого раза, попробовала поискать его магией...

— И не почувствовала его, — утвердительно закончил Старцев, протянув Агриппине записку, которая в суете слетела со стола.

— Нет, — кивнула она, пробегаясь глазами по строчкам. — Я даже съездила к нему...

— И?..

Мне не терпелось перейти к активным действиям, но миновать стадию разработки плана было невозможно.

— И там повсюду... — гарпия рвано вздохнула и запрокинула голову, сдерживая слезы. — Повсюду следы ритуала, призванного отправить Туда, куда все уходит...

Я подавилась следующим вопросом, несколько секунд только и могла беззвучно хватать ртом воздух.

— Та-ак, — протянул Старцев, медленно и глубоко вздохнув. — Сколько у нас времени до этого вашего поворота Луны?

— Семь дней... — Агриппина Павловна недоуменно посмотрела на мужа и тут же просияла: — Сережа, ты гений! Я тебе это говорила?

— Сегодня — еще нет, — улыбнулся Старцев, наблюдая, как любимая женщина решительно отставила чашку с остатками чая и полезла в карман широких брюк за телефоном.

Интересно, он что-нибудь понимает, или это тоже часть его жизненной парадигмы принятия происходящего?

— Юлия Юрьевна, добрый день, — резко бросила гарпия. — Будьте любезны, подскажите, у вас сохранилась последняя работа вашего бывшего руководителя?

— А это мы только вечером узнаем, Агриппина Павловна, — педантично уточнила начальница айти-отдела. — Конечно, нет. Филарет Игоревич перед уходом намертво отформатировал свой компьютер, предварительно вычистив с серверов все, что не касалось рабочих процессов академии... Даже с моего личного компа переписку удалил, гений чертов... — подумала и добавила: — Могу вспомнить мак-адрес последнего устройства, с которым он коннектился. Если вам это поможет, конечно.

— Не надо, я и так догадываюсь, — Агриппина усмехнулась. — Вы мне еще вот что скажите... поможете разобраться с его работой, когда я ее найду?

— Если вы ее найдете, — в голосе Юлии Юрьевны промелькнули нотки недоверия, — я еще буду вас уговаривать дать мне в ней покопаться.

— Договорились.

Агриппина Павловна нажала отбой, хмыкнула и снова уткнулась в телефон. Мы терпеливо ждали хоть каких-то пояснений. Точнее, это Сергей Борисович ждал терпеливо, а я кусала губы, натягивала на ладони рукава свитера, и бросала на бабку вопросительные взгляды. Но она, как на зло, сначала долго искала нужный номер в справочнике, а потом еще дольше слушала гудки.

Наконец, ей ответили:

— Слушаю.

— Жива еще, моя старушка? — от резкой смены манеры разговора и интонаций, я даже рот слегка приоткрыла.

— Еще не освободилась двушка, — резкий, немного грубоватый женский голос явно улыбался. — И не мечтай!

Обе женщины захихикали так мерзко, что сразу стало понятно, насколько давняя крепкая дружба их связывает.

— Надежда, я по делу, — отсмеявшись, проговорила гарпия. — Ноутбук Виктории у тебя?

— Конечно, — кажется, собеседница пожала плечами. — Как и остальные ее вещи. Я очень рассчитываю, что однажды Вика вернется... хотя бы ненадолго.

— Иван скучает? — Агриппина почему-то посмотрела на меня.

— Есть немного, но в его возрасте мать — это такой фольклорный персонаж, что сам факт ее присутствия не слишком важен. Главное знать, что она жива и здорова.

— Если я хоть что-нибудь понимаю в этой жизни, у нее все в порядке. А если ты мне поможешь, то вполне может появиться возможность убедиться в этом лично.

— Слушаю, — коротко повторила неизвестная Надежда.

— Мне нужны все файлы, которые там появились за сутки до того дня, как она приехала к тебе со своими новостями. И, может, в день ее исчезновения. Но я сомневаюсь, что их так просто найти...

— Иван найдет, — хищно усмехнулась женщина. — Куда тебе их отправить? И когда крайний срок.

— Давай на почту. Срок — вчера.

— Понятно, — хохотнул голос в трубке. — И вы, гражданские, еще говорите, что в армии дураков много!..

— Конечно, мало, — фыркнула в ответ Агриппина Павловна, — но они так грамотно расставлены, что попадаются на каждом шагу! Спасибо.

— Я это делаю ради дочери и внука.

С этими словами собеседница первой закончила разговор, а гарпия хищно улыбнулась и одним глотком допила остывший чай.

— Есть только один способ вытащить Мхефиаансиана из той субстанции, куда он угодил из-за своего упрямст... извини, Сережа, любви, — поправилась Агриппина, сцепив тонкие суставчатые пальцы на пустой чашке. — Вручную.

Сергей Борисович, усмехнувшись, встал и отошел к окну.

— То есть самой отправиться в это ваше Туда, куда все уходит? — догадалась я. — А как?

Я вскочила и прошлась по кухне. Можно было догадаться, что Тьма потребует от меня каких-то доказательств моей любви, как и то, что Мстислав будет держать свое слово до последнего. Только вот ни Марину Станиславовну, ни ее Свет категорически не устраивало подобное самопожертвование. Страшновато, конечно, особенно, когда ничего подобного в жизни не делала, но видит бог, это далеко не первый раз, когда я начинаю с интуитивных попыток разобраться!

— Ты умница, Мариш, отправиться придется, — глубоко вздохнула Агриппина Павловна, поднимаясь следом за мной. — А вот насчет "как"... Верховная Жрица Природы Ирралиэнь Драктир не откажет в помощи Властелину Тьмы...