Глава 11

– О-ох… что ж я маленьким не сдох? – прошелестел Нардис, держась одной рукой за лоб, а другой за живот. – Даже не знаю, чего мне сейчас хочется больше: сдохнуть или проблеваться? И то и другое кажется одинаково заманчивым.

Я смерил его скептическим взглядом и чуть ли не силком влил в этого дурака очередной эликсир.

Как оказалось, прошлой ночью я недооценил его ослиное упрямство и не сразу заметил, что у парня была не только повреждена нога, но еще сломаны два ребра, травмированы кости носа, отбиты печенка, почки, поврежден левый глаз и в довершение всего красуется огромная шишка на затылке.

Самое же удивительное заключалось в том, что до ближайшего поворота он каким-то чудом сумел добраться на своих ногах, и только после этого его хромота стала хорошо заметна. Потом он стойко дожидался экипажа, который мне пришлось ловить на пустынных улицах не минуту и даже не две. Честно трясся вместе со мной на ухабах. Даже самостоятельно вошел в дом и только в коридоре рухнул как подкошенный. Пришлось его поднимать, тащить в гостиную, раздевать, укладывать, словно дорогого гостя…

И вот время уже почти утро. Я извел на этого негодяя сразу два исцеляющих амулета, кучу времени и целую батарею дорогих магических зелий, а он все равно продолжал стенать и каждые пять минут обещал сдохнуть.

Может, мне уже пора менять слугу? Или все люди такие капризные?

– Оставь его, – посоветовал Мор перед тем, как вернуться в амулет. – Пусть отдохнет и проспится. А завтра он сам поймет, что ему не так уж и плохо.

Я изучающе глянул на ауру парня и, найдя ее вполне приемлемой, поставил на стол пустую склянку.

– Злые вы, – простонал Нардис, не поднимая головы от подушки. – Уйду я от вас.

– Куда ты денешься? – цинично отозвался призрак. – На тебе магическая привязка висит.

– А вот возьму и денусь… Хоть бы кто оценил мой подвиг. Так нет же, только ругают, шпыняют, требуют невозможного…

Я вопросительно изогнул бровь.

Так. Это что? Бунт на корабле? Переломы давно срослись, синяки почти не видны, все органы у этого нытика вот уже полтора часа работают как надо, а он все равно недоволен?

– Буэ-э… – вдруг простонал Нардис, торопливо скатываясь вниз и склоняясь над большим тазом. – Богини, ну, за что мне это?! Чем я перед вами провинился?! На-а! Ра-а… Буэ-э!

Я не мог понять, в чем дело: рвало его долго, слизью, желчью и какой-то бурой гадостью. Но лишь после того, как в результате очередного приступа о дно тазика что-то гулко стукнулось, до меня, наконец, дошло.

– Это что? Мой амулет?

– Да-а, – простонал позеленевший парень, с трудом откинувшись на подушки. – Там поначалу столько иэсбэшников набежало, что скелетов пришлось усыпить… Мало ли… Вдруг ты ошибся? Знаешь, что началось бы, если бы под городом обнаружили уже созревшую нежить? Следаки все дома в том районе выпотрошили бы. С лупой по нашим следам прошли бы. И рано или поздно все равно нашли бы. А там или ты бы их убил, развязав тем самым полномасштабную войну, или же они тебя на костер отправили…

– Да, но какое отношение к этому имеет амулет?!

– А ты как думаешь? – из последних сил прошептал Нардис. – По-твоему, я рискнул бы высунуться на поверхность, нося на видном месте амулет крови? Или потащил бы домой ворованное серебро, не убедившись, что за нами нет слежки? Поэтому амулет я проглотил. Понадеялся, что его свойства после этого не потеряются. Потом полез наверх, чтобы все проверить, но по дороге оступился, нашумел и… В общем, остальное ты знаешь.

Я уставился на измученного парня так, словно впервые увидел.

Нет, ну каким же надо быть ненормальным, чтобы совать в рот зачарованный предмет, на котором осталась хотя бы капля моей крови? Это же отрава в чистом виде! К ней даже прикасаться лишний раз не рекомендуется. Крысы от одного запаха, бывало, в обморок падали, а если их макали в кровь носом, то быстро начинали задыхаться и помирали в таких муках, что Кариур убивал их сам. Из милосердия.

А этот придурок не только усыпил костлявую охрану, но и сожрал активированный амулет только ради того, чтобы не доставить нам лишних хлопот?

– Даже не знаю, чего в нем больше – отваги, преданности или дурости? – задумчиво проговорил Мор, болтаясь поблизости.

Я, если честно, тоже не нашел ответа на этот вопрос. Однако после того, как обессиленный Нардис все-таки уснул, посетившее меня раздражение постепенно исчезло. И не вернулось даже после того, как я осознал, что в ближайшие сутки он точно не ходок, так что за честно заработанными деньгами мне придется возвращаться самостоятельно.

Впрочем, господин Леман – угу, тот здоровяк все же представился – не стал возражать против замены и даже соизволил поблагодарить за очищенное от проклятия серебро. Мы еще раз переговорили, только теперь без свидетелей. И в итоге пришли к мысли, что у нас есть общие цели.

В частности, получив от него солидную сумму за вчерашнюю услугу, я договорился о сбыте оставшейся у нас в доме части серебра. Естественно, за процент. По поводу размера процента мы, как и полагается, немного поспорили. Но здоровяк умел считать не хуже меня, поэтому, скорее всего, еще вчера прикинул, какую часть добычи я успел у него увести. Но при этом не стал предъявлять претензии, поскольку в итоге нам досталось почти поровну. А еще он наверняка догадывался, что нам, то есть мне, все равно придется через кого-то продавать редкий и непростой для реализации товар. Поэтому, как только я сделал непрозрачный намек, этот хитрец тут же предложил свои услуги.

О гибели четырех крыс он тоже не сожалел. Даже выразил скупую признательность за то, что я избавил его от необходимости марать руки. По поводу покалеченных мной людей ничего не сказал, а я в ответ не стал напоминать о компенсации за побитого компаньона.

Передачу серебра для перепродажи тоже пришлось организовывать мне, поскольку ни на следующий день, ни через день, ни даже через два Нардис так и не оправился от болезни.

Собственно, ее и болезнью-то было сложно назвать. Скорее всего, это походило на тяжелое отравление. Поэтому, в общем и целом, Нардис оказался в порядке, у него ни ребра не болели, ни руки не отваливались. Однако слабость оставалась такой, что в первые дни он походил на настоящего зомби. Или на человека, только-только выкарабкавшегося с того света. Его сил хватало ровно на то, чтобы доползти до уборной и обратно. И то после этого руки-ноги у него тряслись, словно с перепоя. Он почти не ел, потому что слишком уж часто после еды его рвало, очень много спал, еще больше потел и с трудом преодолевал расстояние от гостиной до кухни. Про второй этаж мы уже даже не заикались: любое мало-мальски серьезное усилие приводило здорового прежде парня на грань обморока. А уж на лестницу он смотрел как на кровного врага, потому что был готов умереть от слабости уже на третьей ступеньке.

Само собой, в таком состоянии он для меня оказался бесполезен. И тем более не мог помочь во внезапно навалившихся делах, которые из-за его оплошности мне пришлось разгребать в одиночку.

Снять с части припасенного в подвале серебра проклятие, отыскать экипаж, организовать доставку, проследить за тем, как люди Лемана исполняют свои обязательства, затем забрать деньги и приготовить к отправке следующую партию… Все это отнимало массу времени, но большинство дел все же можно и нужно было сделать под покровом ночи. А вот сходить на рынок за продуктами, посетить лавку с зельями, заказать пошив новых сапог и рубашек или договориться о встрече с хорошим целителем… Увы, это оказалось гораздо сложнее, чем я предполагал.

Проклятое солнце, а вместе с ним и неумолимо подбирающаяся немощь доставили мне намного больше трудностей, чем общение со столичными бандитами. Чтобы просто выйти на улицу днем, я был вынужден прятать лицо, закрывать глаза и ходить исключительно вдоль домов, медленно и аккуратно. Ориентируясь только на ауры, собственные ощущения, а до нужного места добираясь чуть ли не на ощупь.

Даже отбиться от вшивых псов… стаи бродячих шавок, которая обитала у ближайшей помойки… и то оказалось проблемой. Так-то зверье меня и раньше недолюбливало. Поначалу вообще с ходу кидалось. Но после эликсира стало намного легче. По крайней мере, в городе у меня проблем пока не было. А тут твари как с цепи сорвались. То ли почуяли, что я ослаб, то ли случайно так получилось.

В общем, хоть они и передохли потом, но меня все равно покусали. А я ни гончую позвать не сумел – при свете дня это было чревато, ни даже прицелиться толком не смог.

Правда, на третий день я все же нашел выход и, перехватив возле какого-то трактира бойкого мальчишку, нанял его для мелких поручений. После этого жизнь снова наладилась. Выходить на улицу я стал заметно реже. Вопрос с пропитанием и эликсирами тоже решился. Кое-как к новому режиму я со временем приспособился и даже, по-моему, стал меньше слепнуть при ярком свете, особенно в пасмурные дни.

А вот приглашенный целитель, к сожалению, ничем нас не обрадовал.

– Виновато не отравление, – сообщил он, когда осмотрел Нардиса и выслушал наше сбивчивое вранье насчет случайно выпитого крысиного яда. – А только его последствия. Не знаю, что конкретно за яд вы умудрились проглотить, но поверьте моему опыту: амулеты и заклинания здесь бессильны, потому что формально лечить вас уже не нужно, однако в прежнюю форму вы вернетесь очень не скоро.

– Не скоро – это сколько? – настороженно спросил бледный, едва ползающий по дому парень, который больше всех переживал из-за собственной немощи.

Целитель посмотрел на него с сочувствием.

– Все будет зависеть от вас. Вам нужны хороший уход, полноценное питание, прогулки на свежем воздухе… А остальное тело сделает само. Ему просто нужно дать немного времени. Недели, может быть, месяцы. И если вы будете достаточно прилежны, в конце концов слабость отступит.

Нардис после этого окончательно помрачнел, а на меня покосился так, словно ему зачитали смертный приговор.

Но я, если честно, тоже не думал, что моя кровь, даже засохшая и даже в таком ничтожном количестве, окажется настолько ядовитой. Убить не убила, зато на протяжении целых суток она усиленно отравляла Нардису жизнь. По словам целителя, яд успел разнестись по всему телу, подействовать на мышцы, кости, внутренние органы и даже на сердце. Был бы дядюшка чуть постарше, точно отдал бы богиням душу. Но Нардис, на свое счастье, оказался достаточно молод и абсолютно здоров, так что имел неплохие шансы выздороветь. Правда, потратить на это несколько месяцев… Согласен, тут было от чего скиснуть, потому что даже дурак сумел бы понять, что мне проще нанять другого слугу, а от старого избавиться за ненадобностью.

Собственно, такая мысль действительно посещала мою голову, однако потом я решил, что не хочу привыкать к новому человеку. Тем более если шанс на восстановление все-таки есть, а с малолетним, зато шустрым и сообразительным помощником уход становился не таким уж сложным делом.

Нардиса мои объяснения, правда, не убедили, поэтому на какое-то время он погрузился в апатию. Но потом я заметил неладное, коротко его отчитал, развернул к себе спиной и сочным пинком отправил на улицу. Гулять. Так, как и рекомендовал целитель.

После этого о том, чтобы даже на время покинуть столицу, речи уже не шло: Нардис все равно не перенес бы долгого путешествия. Однако на поиски проклятых камней мы с Мором все-таки отправились. Правда, не верхом, как полагал компаньон, а с помощью тех самых порталов, о которых до недавнего времени он не подозревал.

В какой-то мере это оказалось даже удобнее, чем загребать на дороге пыль или трястись в неудобном седле. Р-раз – и ты уже на месте. Два – и снова стоишь посреди гостиной, заставляя Нардиса недоуменно хлопать глазами.

Все, что для этого требовалось, – это точные ориентиры. Любой, хотя бы примитивный, но понятный маяк, к которому я мог бы подвести пространственную щель. У Мора, к сожалению, таких не нашлось, но я был почти уверен, что за годы скитаний если не побывал в нужных местах, то хотя бы один раз оказывался рядом. И вот когда мы хорошенько поработали с картой империи, когда призрак указал на ней все имеющиеся точки, а я немного подумал…

Вот тогда мы и отправились на охоту, будучи точно уверенными, что в Дамане у нас остался надежный тыл и человек, в преданности которого не нужно было сомневаться.

* * *

Одно из первых мест, которое я решил навестить, находилось на той самой горной вершине, где почти двадцать лет назад я похоронил Кариура.

А что? Неплохая точка для старта. По крайней мере, в окрестностях собственной пещеры я ориентировался хорошо. Помнил, что поблизости имеется как минимум одна обитаемая деревушка. Правда, ее названием я раньше не интересовался, поэтому не мог указать точное место на карте. Но какие проблемы? Сейчас пойдем и спросим. Потом заглянем в другое место, найдем людей (а люди живут везде, даже в снегах и посреди вонючих болот) и снова спросим.

Мор, правда, поначалу скептически отнесся к моей затее, однако, как я уже говорил, появление ребенка что в городе, что в деревне воспринималось вполне нормально. В мелких деревушках на меня, разумеется, косились с подозрением. Там ведь каждый человек на виду, поэтому чужак сразу бросается в глаза. А вот в тех, что покрупнее, было относительно безопасно. Да и необязательно разговаривать со взрослыми – достаточно и простой ребятни.

Мы потратили на поиски маяков несколько дней, и нам все же удалось расставить на карте империи несколько десятков точек. А после того как у нас появились конкретные ориентиры, оставалось лишь соотнести относительно их расположение пометок Мора. И вот когда некоторые отметки почти совпали, а от других до нужного места оказалось всего двое суток пути, следовало лишь немного уточнить координаты, и можно было приступать непосредственно к поискам.

На то, чтобы отыскать первый проклятый камень, у нас ушло еще несколько дней, но лишь потому, что осколок чужой души оказался утоплен на дне реки.

Второй я подобрал в какой-то глуши, и для этого его пришлось выкапывать из глубокой ямы.

Третий нашелся на окраине малонаселенной пустыни вблизи границы королевства Шэйр, о существовании которого я, если честно, до этого дня даже не подозревал.[11]

Четвертый пришлось выколупывать из жерла потухшего вулкана.

Пятый и вовсе оказался заброшен в дремучий лес…

– Какого демона они оказались так далеко друг от друга? – проворчал я, в очередной раз склонившись над картой в поисках нового осколка. – Мор, их что, кто-то специально по самым труднодоступным местам развозил?

– Я бы предположил, что это, скорее, стало результатом взрыва… Хотя ты прав – ни один взрыв не сможет погрузить проклятый предмет в раскаленную лаву и одновременно утопить второй осколок на дне озера, которое расположено на другом конце империи. А третий закинуть на вершину какой-нибудь скалы. Для этого нужен глобальный катаклизм. Ну, или прямое божественное вмешательство. Но вряд ли я был при жизни настолько важен, что ради меня кто-то из богов вдруг соизволил снизойти.

– Тогда что же остается? – задумался я, ненадолго оторвавшись от карты. – Спонтанный портал? Может, твой артефакт когда-то стоял в центре скверны, а затем его раскололо и осколки повыкидывало на поверхность случайным образом?

– Как вариант. Хотя сомневаюсь, что пять тысячелетий назад в мире существовала хоть одна скверна, способная одновременно создать несколько сотен пространственных разрывов.

– А если это происходило постепенно?

– На протяжении многих лет?

– Или веков, – согласился я.

Но Мор, поразмыслив, отрицательно качнул головой:

– Нет. Камни я ощущаю давно. И за то время, что себя помню, новых среди них точно не появилось.

– Тогда остается только серия спонтанных порталов. Или же неизвестная науке магия, способная на могучий взрыв, искривление пространства, а может, то и другое сразу. Думаю, стоит потолковать со столичными хронистами и выяснить, не случалось ли пять-шесть тысячелетий назад каких-то событий, способных это объяснить.

Мор только фыркнул.

– Шутишь? Людская память даже с помощью летописей может более или менее достоверно описать лишь события последних столетий. Максимум тысячу-две лет назад. Нет, Вилли. Нам нужно как можно скорее собрать другие осколки. Возможно, какой-нибудь другой я помнит, что с нами произошло, а кто-то третий сохранил знания о том, как мне собрать себя воедино.

После этого разговора я целиком и полностью сосредоточился на поисках, переложив заботу о доме на плечи отчаянно скучающего Нардиса. За несколько месяцев, которые мы рывками путешествовали по всей империи и за ее пределами, он с тоски едва не удавился. Силы к нему, правда, возвращались, но слишком медленно, чтобы от него была серьезная польза. И тем не менее после того, как он заново научился ходить без посторонней помощи хотя бы до ближайшего трактира, дело пошло веселее, и вскоре парень заметно оживился. Стал понемногу заниматься хозяйством. От нечего делать взялся за чтение умных книг, уборкой, а потом и готовкой, благо в средствах его никто не ограничивал.

Еще через несколько недель он окреп настолько, что захотел вернуть часть прежних обязанностей и, раз уж я представил его как посредника, взял на себя труд вести дела с Леманом. Хотя бы там, где не нужно было много ходить или имелась возможность взять экипаж.

На удивление быстро освоившись в новом качестве и даже завоевав у подчиненных Лемана некоторый авторитет, он пришел к мысли, что должен усерднее восстанавливать физическую форму, поскольку чересчур слаб для той работы, что я ему поручил. Для этого он наделал во дворе примитивные снаряды для занятий. Завел по утрам привычку делать зарядку. Полностью пересмотрел свой распорядок, стал более собранным и пунктуальным. Более ответственно отнесся к своему рациону. А в довершение всего где-то отыскал мающегося от безделья отставного вояку, к которому теперь трижды в неделю ходил постигать науку рукопашного боя. Впрочем, не только его.

Я подобные перемены только приветствовал – спустя три месяца после начала занятий Нардис наконец-то стал похож на себя прежнего. И пусть ему все еще было нечего делать возле спонтанных порталов, пусть в самой важной работе он ничем не мог нам помочь, однако со всем остальным он справлялся отлично и всего за несколько месяцев превратился из неплохого слуги и весьма посредственного воина в опытного казначея, умелого повара и довольно приличного бойца, которого можно было без опаски отпускать с деньгами в самые злачные места столицы.

– Леман интересуется, нет ли у нас еще чего-нибудь на продажу, – как-то раз сообщил он, когда мы с Мором вернулись с очередной вылазки.

Я хмыкнул.

– У нас что, серебра больше не осталось?

– Нет, запасов пока достаточно. В такие сжатые сроки никто не сумел бы перепродать столько металла, не сбросив цену хотя бы вдвое, так что Леман не спешит. Но вчера его подручный намекнул, что готов взять на продажу что-то более привычное. Драгоценные камни, старинные украшения, другие считавшиеся безвозвратно утраченными ценности…

– Иными словами, он интересуется, не ограбили ли мы еще какой-нибудь склеп?

Нардис широко улыбнулся.

– Что-то вроде того.

Я скинул пропахшую болотными миазмами куртку и изучающе посмотрел на преобразившегося помощника. Одет как с иголочки, подтянутый, внимательно следящий за каждым моим словом… Куда подевался вечно скалящийся балагур, который временами прямо напрашивался, чтобы ему дали по шее?

– Как бы ты охарактеризовал Лемана в качестве партнера?

– Вполне надежный. Скрытный. Умеет держать слово. Пунктуальный. Дорожит репутацией. В меру честный, но не забывает о своих интересах.

– Это как раз нормально… За твоими передвижениями он, разумеется, следит?

– Каждый день возле дома какой-нибудь оболтус крутится, – усмехнулся парень. – Даже на рынке пасут. К пекарю нельзя на минутку заглянуть, чтобы туда не просунулась чья-то любопытная морда. Мальчишки-беспризорники, уличные воришки, приличные с виду господа и даже обыкновенные шлюхи… Должен признать, что у господина Лемана весьма обширная агентурная сеть. Но время от времени он все же спрашивает о тебе. И о тоннельщиках в целом.

– Тоннельщики? – озадаченно переспросил влетевший в комнату Мор.

– Так они нас называют, – пояснил Нардис. – Вилли же открытым текстом сказал, что нас целая банда, мы якобы живем в подземелье и время от времени интересуемся делами верхнего мира. Я – обычный посредник. Они вроде как держатся в стороне, лишь избранным позволяя узнать тайну своего существования. Но Вильгельма в последнее время совсем не видно. Меня, как они уже убедились, пытать бесполезно. Ну, а поскольку других следов нашей деятельности в столице не было и нет, то Леману, наверное, страшно любопытно, кто же мы такие и почему нас так интересуют проклятые вещи. Само собой, ему хотелось бы понять, как ты снял то проклятие, почему так быстро двигаешься и какие еще у нас есть способности. Его люди за это время, наверное, все тоннели под городом проверили. Под каждый камешек заглянули. Но никого, кроме тараканов и пауков, не нашли и, мягко говоря, засомневались.

Я протер покрытое паутиной лицо.

– Загадочность и неуловимость нам только на руку. Чем грандиознее ложь, тем проще в нее поверят, так что будем и дальше держать Лемана в неведении. Но если ты говоришь, что он готов к более тесному сотрудничеству, то, пожалуй, стоит ему подыграть. Когда у вас следующая встреча?

– Через три дня.

– Отлично. К этому времени я найду, чем его удивить. А сейчас, Мор, иди-ка сюда. Пора уже возвращать тебе твою душу, иначе ты никогда не расскажешь того, что я хочу знать.

Нардис, услышав это, чуть не поперхнулся.

– Вы что, не могли за пределами города это сделать?! Где-нибудь в пустыне, в горах или на болоте, откуда, судя по грязи на твоих ботинках, только что выбрались?

Я поморщился.

– Мор не хочет рисковать. Считает, что храмовое серебро ему поможет. А я не хочу тащить его на своем горбу за тридевять земель. Проще уж подвал обложить готовым облицовочным материалом.

– Серебро мне не поможет, зато удержит мою силу, если она снова начнет расти, – возразил призрак.

– Думаешь, это возможно? – удивленно повернулся к нему Нардис.

– Я все-таки темная сущность. А серебро, пусть и не совсем чистое, помогает удержать такую сущность в узде. К тому же проблемы у меня уже начались. В первый раз, когда это произошло, в ближайшем овраге передохла вся живность. А во второй из земли поднялась целая армия зомби.

Все верно. Тогда я настоял, чтобы Мор все-таки начал принимать себя и раньше времени скормил ему несколько самых маленьких осколков, раз уж первый эксперимент ничего плохого не принес.

И поначалу все шло хорошо – призрак сообщил, что вспомнил еще несколько эпизодов из своей прежней жизни. Сказал, что чувствует себя лучше. А потом то, что его составляло, вдруг начало резко расширяться в размерах, после чего вдруг вспыхнуло, замерцало, рассыпалось целым веером черных искр шагов на сто во все стороны и быстренько впиталось в землю.

Вся живность в пределах тех самых ста шагов сдохла практически мгновенно. Включая жучков-паучков и неосторожно пролетевшую мимо птичку. Поэтому в следующий раз осколок я решил отдать тени в каком-нибудь менее населенном месте. К примеру, на кладбище…

Нет, полезших из могил зомби Мор почти сразу упокоил, а мы с Костью быстренько закопали обратно. Но эти твари потом еще раза три восставали без всяких на то оснований! Так что пришлось порядком помучиться, пока они не угомонились окончательно, да и то некоторых особо настырных я был вынужден разрубить на куски.

– Это была ошибка, – признал нашу общую оплошность Мор. – Нежить взяла от меня слишком много, поэтому стала неуправляемой. Да и фон мы там испортили – будь здоров. Если бы Вильгельм не умел открывать спонтанные порталы, нас бы точно отыскали по следу, а его сожгли как владельца темного артефакта.

– Это была бы меньшая из проблем, – пожал плечами я. – Огонь мне не страшен. А вот то, что неподалеку от того места находится большая деревня без единого колдуна, уже нехорошо. Нежить-то мы упокоили, но у них там второе кладбище под боком. Вдруг кто-то из мертвяков надумает очнуться и там? Надо будет, кстати, сходить проверить. Не то сожрут их всех до единого, а потом туда нагрянут колдуны из ИСБ и поймут, что вместо темного артефакта на самом деле виноват проклятый предмет.

Нардис озадаченно крякнул.

– А чем, если не секрет, отличается проклятый предмет от артефакта?

– Происхождением.

– Не совсем так, – счел нужным поправить меня призрак. – Артефакты чаще всего создаются с помощью магии крови. Они – центр новообразованной скверны и подпитываются тоже благодаря крови, а точнее, благодаря жертвоприношениям. Если жертв нет, их сила начнет постепенно рассеиваться, вплоть до того, что пятно уснет и, пока его не разбудят, станет почти неопасным. А вот если жертвы приносятся регулярно, то со временем сила артефакта может возрасти настолько, что вместо простой нежити он начнет производить высшую, а там и до темного сердца недалеко. Именно с этого момента скверна считается зрелой. Что же касается проклятых вещей, то, как ты понимаешь, человеческая кровь для их создания не нужна.

Нардис кивнул.

– Для этого достаточно и проклятийника. Я понял. А раз кровь не нужна, значит, и для подпитки проклятому предмету нужно совсем иное.

– Чужие смерти, – подтвердил призрак. – Причем чем больше и мучительнее, тем лучше. Проклятие может надолго уснуть, и тогда такая вещь ничем не будет отличаться от обычной. Но само по себе оно неспособно истощиться, поэтому рано или поздно снова станет активным. К тому же в отличие от артефакта оно может перекинуться на другую вещь, и тогда поражены будут оба предмета.

– А если вещей будет две, три или десять?

– Да хоть тысяча, – фыркнул я. – Проклятие, будучи единожды созданным, потом само себя порождает и будет расползаться по округе, пока его не выжгут. Или пока его не очистит могущественный жрец. Поэтому-то проклятые предметы намного опаснее простых артефактов.

Нардис окинул меня задумчивым взором.

– Как же тогда ты? На жреца ты при всем желании не тянешь. Так почему же твое проклятие до сих пор никуда не расползлось?

– Потому что я его контролирую.

– Не только ты, – снова счел нужным вставить свое веское слово Мор.

Но я от него только отмахнулся.

Не то чтобы я ему не верил, но все же его теория хоть и неплохо дополняла теорию Кариура, пока не нашла наглядного подтверждения. Иными словами, призрак считал, что, помимо проклятых камней, в моем теле находился и источник скверны, который уравновешивал собственно проклятие. Но таким источником, исходя из всего вышесказанного, мог стать только темный артефакт.

Логично?

Да, мне тоже так показалось. Но вот в чем загвоздка: не далее как неделю назад, как раз перед тем, как Мор забрал очередной осколок своей души, мы решили это проверить. И никакого артефакта ни я, ни он, как ни странно, не обнаружили. Для этого мне даже ребро пришлось вынуть, чтобы продемонстрировать призраку, какая жуть живет у меня в груди. Потом мы вскрыли живот. Изучили вполне себе человеческие, только совершенно пустые, можно даже сказать – слипшиеся и абсолютно нефункциональные кишки. Осмотрели увеличенную печень и заодно селезенку, которые выглядели как растолстевшие пиявки, только что нахлебавшиеся крови. Но не нашли среди них ничего похожего на артефакт, что поставило под сомнение гипотезу Мора.

– Должен быть артефакт, – упрямо повторил он, когда я срастил кожу, смыл с себя кровь и оделся. – У него и у проклятого предмета очень похожая сила, но при этом разные свойства. Артефакт должен постоянно поглощать, чтобы работать. Проклятие, напротив, непрерывно излучает. Когда один находится в другом, процесс рано или поздно стабилизируется, если обе вещи по силе равны.

Но если артефакта нет, а проклятие, несмотря на новые камни, все еще стабильно, то получается, что подобием артефакта стало мое собственное тело?

В принципе это могло быть даже не все тело, а какая-то его часть. Например, грудная клетка, внутри которой удобно хранить опасные вещи. Частично проклятие ее, конечно, разъело – недаром, кроме камней, там ничего не осталось. Да и кровь, если поранить кожу, давно не шла, в отличие, скажем, от лица или конечностей. Но вот что интересно – со временем процесс действительно остановился. Изнутри стенки полости почернели, уплотнились и стали непроницаемыми для живущего внутри проклятия. Камни его все так же, как и сотни лет назад, вырабатывали. Тело исправно забирало… Быть может, они действительно друг друга стабилизировали?

Да и кто сказал, что темный артефакт обязательно должен быть неживым?

– Безумная идея, – заметил Мор, когда я высказал ему свои предположения. – Но мне чем-то нравится.

– А мне не очень, – вздохнул Нардис, от которого с некоторых пор у меня больше не было тайн. – Особенно мысль о том, что с каждым новым камнем скверна тоже неуклонно растет.

– Это не страшно. Когда камни закончатся, она тоже должна прекратить свой рост.

– Да? А что с Вилли будет потом?

Они одновременно обернулись в мою сторону. Но что я мог на это сказать? Поживем – увидим. Ну, а пока нам было чем заняться, поэтому разговоры о будущем виделись мне несколько преждевременными.