Глава 12

После долгих споров экспериментировать с проклятыми камнями в подвале мы все же не стали. Но поскольку возвращение памяти Мору я считал первоочередной задачей, то с наступлением темноты отвел его туда, где его сила даже при самом неблагоприятном исходе никому не навредит.

Это была пещера из моих воспоминаний. По сути, то самое место, где я (насколько помнил, конечно) отыскал проклятый камень в первый раз.

Собственно, интересовала она меня не только как хорошо защищенное место, где совершенно точно не было разумных, но еще и по той причине, что, если я правильно запомнил, помимо скелетов, которые лежали тут столетиями, на полу осталась хотя бы одна вещица, которую было бы не стыдно показать Леману.

– Что это за место? – осведомился Мор, когда мы переместились и я с хрустом наступил на человеческий череп. – Откуда кости? Тут что, была война?

Я огляделся.

– Помню только то, что случилось после того, как я начал возвращать себе разум, поэтому точно сказать не могу. Где это находится, тоже не проверял. Знаю только, что я тут когда-то был. И что вокруг раскинута целая сеть естественных подземных переходов, один из которых однажды привел меня на поверхность.

Мор поднялся повыше, но в пещере и впрямь не осталось никого живого. Только кости. Много, очень много костей, которые устилали пол где по щиколотку, а где и по колено.

Когда я попал сюда в первый раз, то, разумеется, ни к чему не присматривался. Вернее, я тогда даже не понимал, что происходит, и был ведом одними инстинктами. Поэтому память зафиксировала только само место, где находились источающий яркий свет камень и одетый в полуистлевшие тряпки скелет, на котором висело старинное ожерелье.

На него-то я и наткнулся, как только портал погас, а мой взгляд зашарил по округе. Значит, место то самое, и именно здесь во мне проклюнулись первые проблески разума.

Присев на корточки, я стащил с шеи неизвестного пыльное украшение и повертел в руках.

Работа действительно старая, за годы забвения золото успело потускнеть и покрыться толстой коркой плотной, прямо-таки закаменевшей пыли, которая хрустела под пальцами, как засохшая глина. Однако плетение выглядело изящным, золотые пластины, которые его составляли, оказались ровными и абсолютно одинаковыми по размеру, а вставленный в одну из них крупный фиолетовый камень обладал поразительно сложной огранкой и редкой чистотой. И лишь одна-единственная точка на обратной стороне его портила. Крохотная, едва заметная, но с ней он выглядел уже не столь совершенным.

Аметист…

Сейчас я знал, как он называется. А еще, как и Мору, за последние месяцы мне тоже удалось кое-что вспомнить, поэтому я совершенно точно знал и другое – когда-то такие камни любила носить моя мать.

– Необычная вещица, – заметил призрак, покрутившись рядом. – Магии в ней нет, сделана довольно качественно. Если бы не притаившееся в камне проклятие, это был бы один из самых дорогих товаров на черном рынке Дамана.

Я молча провел рукой над ожерельем и, вобрав в ладонь прыснувшую из него струйку черного дыма, убрал в карман. А взамен покопался под рубахой, выудил из груди сразу три камня и, очистив их тем же незамысловатым способом, протянул тени.

Та на мгновение заколебалась.

– С каждым разом у тебя получается все лучше…

Конечно. Когда мы уходили из города, я продолжал изучать свои возможности, поэтому проклятие, хоть и не сразу, все же удалось приручить. С каждым днем оно слушалось меня все лучше. Подчинялось все охотнее. Вот и сейчас, когда Мор, не дождавшись ответа, все-таки прикоснулся к камням и забрал то, что ему принадлежало, я развернул ладонь и выронил их на пол. Просто потому, что больше в них не нуждался.

Мор же, приняв сразу три частицы собственной души, на какое-то время оцепенел.

Я никогда не расспрашивал, что он видел или ощущал в такие минуты. Иногда он рассказывал об этом, чаще нет. Но в этом я его как раз хорошо понимал – мои собственные воспоминания редко когда бывали приятными. Разве что последнее, с аметистами, но это, скорее, исключение из правил.

Мама…

Ее лицо я детально вспомнил лишь несколько недель назад и с тех пор иногда воскрешал в памяти, пытаясь понять, что для меня теперь значит этот образ.

Когда-то ее звали Элеонора. У нее были почти такие же голубые глаза и светлые локоны, как у меня, поэтому аметисты, которые частенько поблескивали в ее волосах, удачно их оттеняли. Еще она казалась мне довольно строгой женщиной, немного холодной и даже, наверное, надменной. Из-за этого ее лицо нередко выглядело отстраненным, однако при виде меня на нем неизменно появлялась теплая улыбка.

Насчет того, красива она или нет, сказать не могу – понятие красоты для меня по-прежнему оставалось непостижимым. Но для тогдашнего Вилли она была самой лучшей. Единственной на свете. Родной. И даже сейчас ее облик, хоть и не будил во мне особых эмоций, оставлял скорее положительное впечатление, нежели раздражающее или негативное.

Еще я помнил, что у нас был большой дом, просторный двор, воистину огромный сад и несколько фонтанов, к которым я в детстве испытывал необъяснимую тягу.

Бывало, когда мама заходила в комнату, вокруг окон и на потолке сами собой распускались большие белые цветы. Особенно по весне. И особенно если мама радовалась. А если ей доводилось случайно провести рукой по стене, та сама по себе покрывалась свежими побегами, которые потом нежно ластились к ее пальцам, словно к какой-то богине.

А вот отца вспомнить я так и не сумел – ни один из найденных нами камней так и не подсказал мне его облик. И лишь однажды, совсем недавно, я смог увидеть его издалека, рядом с мамой, и он оставил впечатление рослого, физически сильного человека, который тем не менее испытывал к моей матери искренние и нежные чувства.

Больше ничего хорошего в найденных нами осколках не оказалось.

Кровь… смерть… мертвые звери вперемешку с людьми.

Помнится, однажды я наткнулся на здоровенного бьерна, и он, как положено, опознал во мне нежить. Естественно, напал. Налетел из-за куста, вмял в землю, с ревом вцепился клыками в живот…

Тогда я за считаные мгновения остался без обеих ног, левой руки и едва не лишился головы. Тогда же во мне проснулась первая растерянность и искреннее недоумение: за что?!

Кажется, именно эти слова я и прошептал, когда разум ко мне ненадолго вернулся.

Бьерн, заслышав их, испуганно замер, а потом торопливо отпрянул, рассматривая меня с совершенно непередаваемым выражением. Сейчас я, конечно, понимаю, что натолкнулся на оборотня, но тогда разумная мысль, не успев прийти, практически сразу меня покинула. И после короткого мига забытья я уже снова куда-то брел, едва переставляя приросшие ноги и слизывая с губ еще теплую кровь…

Отогнав от себя бесполезное воспоминание, я взглянул на Мора и, убедившись, что тот все еще погружен в себя, потопал прочь, попутно всматриваясь в сваленные горами кости. Их здесь осталось много, прямо-таки целая армия полегла. Хотя нет, не армия – оружия-то нигде не видно. Ни перегоревших артефактов. Ни жреческих посохов.

Интересно, кто это? Паломники? Беженцы? Жертвы какого-то эксперимента?

Этого я не знал, хотя был бы не прочь выяснить. Поэтому периодически наклонялся и рассматривал все, что казалось интересным: вывороченный из пола камень, причудливой формы кость, подозрительный скол на костяной глазнице…

Удивительно, но среди останков не оказалось ни единой железки. Ни старой пряжки, ни кольца, ни пуговицы. Обычная ткань за столько лет, конечно, давно истлела. Как и кожа, и другие недолговечные материалы. Но с металлом-то ничего не могло случиться. Однако его нигде не было. Люди словно специально разделись, разулись и сняли с себя все доспехи и украшения, чтобы ничто не выдало этой странной тайны.

В какой-то момент мой взгляд упал на торчащий из камня металлический обломок.

Ну, наконец-то!..

Ускорив шаг, я добрался до долгожданной находки и внимательно ее осмотрел.

Металл незнакомый, абсолютно гладкий. Он все еще блестел, словно отполированный, хотя ему, полагаю, было немало лет. Ни пятнышка ржавчины, ни единой пылинки на нем не имелось. А вот сам огрызок оказался довольно коротким – всего-то по колено взрослому. Толщиной примерно с мое предплечье. Причем с таким ровным срезом, словно по нему полоснули гигантской бритвой.

Я побродил по округе, пораскидывал кости, которых вокруг обломка оказалось особенно много, однако других железок не нашел. Зато откопал целые россыпи прекрасно ограненных камней, среди которых нашлись и удивительно крупные сапфиры, и чистейшие изумруды, и целые пригоршни рубинов, и даже тускло поблескивающие бриллианты такой же великолепной огранки, как и найденный чуть раньше аметист.

На случайно рассыпанные или брошенные сокровища камни не походили. Однако и предметов, к которым они когда-то крепились, я тоже найти не смог. Ни диадем, ни колец, вообще ничего, понимаете? Ну, не в карманах же они у кого-то хранились! А если и в карманах, то неужели кто-то мог щедро рассыпать их на таком приличном расстоянии друг от друга?

Еще немного побродив по округе, я обнаружил, что в действительности драгоценности лежали не сами по себе – оказывается, на полу под костями, примерно в радиусе двадцати шагов от непонятного обломка были выгравированы символы. Их-то камни и обрамляли. Как своеобразная корона. Или часть рисунка, потому что расположение камней и находящихся под ними символов регулярно повторялось.

– Ого!.. – присвистнул незаметно подкравшийся Мор, когда я расчистил пространство вокруг обломка и внимательно уставился на незнакомые знаки. – Да это же настоящий ведьмин круг!

Я покосился на него, но он вроде был жив-здоров, разве что в размерах еще немного увеличился.

– Ведьмы? Так это все-таки не сказки?

– Нет. Я как раз вспомнил кое-что. Но было это так давно, что ты, наверное, еще даже не родился.

Во мне внезапно проклюнулось слабое любопытство.

– И что же именно ты вспомнил?

– Смотри! – Метнувшись вперед, тень с неистовой скоростью закружилась над торчащим из центра расчищенной площадки обломком. – Вот это – концентратор магической энергии. Металл – как проводник. Камни – источники. А символы внизу – это графическое изображение огромной мощи… прямо-таки чудовищно сильного заклинания, которое эти сумасшедшие зачем-то решили создать.

Я присел на корточки и провел пальцами по камням.

– Что за заклинание?

– Откуда мне знать? – удивился Мор. – Я разве похож на ведьму? Но это точно что-то на стыке стихий… Нечто такое, для чего потребовались все четыре элемента… Плюс магия жизни и смерти… Жуткая штука! Хорошо, что сейчас такие уже не используют.

– Почему?

– Потому что, по сути, здесь случилось массовое жертвоприношение. Чтобы связать воедино четыре стихии, требуется огромное количество энергии. Ее дали специальным образом подобранные камни. Рубины – огонь, бриллианты – воздух… Металл сконцентрировал и выбросил все это наружу, но не выдержал нагрузки и частично испарился. Так вот. Чтобы удержать всю эту чудовищную массу энергии вместе, требуется нейтральная сила – смерть. Но смерть не может существовать сама по себе. Чтобы она появилась, кто-то должен умереть. И вот это все… – Он выразительным жестом обвел наполненную мертвецами пещеру. – Представь, каким должно быть конечное заклинание, если только на его сдерживание потребовались жизни нескольких тысяч разумных. Причем пошли они на это абсолютно добровольно! Смерть – капризная дама и признает только равнозначный обмен. Так что мы с тобой находимся не просто посреди ведьминого круга, но еще и в месте, где много-много лет назад случилось ритуальное самоубийство.

Я кивнул.

– Наверное, это было нечто очень важное, если так много людей посчитало, что ради него можно умереть?

– Это был вопрос выживания, – уверенно заявил Мор. – Хотя, конечно, людей могли чем-то опоить или как-то иначе воздействовать на разум… Впрочем, нет. Магия ведьм этого не одобряла, так что, скорее всего, жертвы были в полном сознании и их никто ни к чему не принуждал.

Я снова поднялся и, пройдясь по кругу, вопросительно взглянул на тень:

– Что-нибудь еще интересное можешь об этом сказать?

– Нет. Кроме того, что это было очень и очень давно, поскольку остаточного следа от заклятия не осталось. Еще мы, скорее всего, ничего ценного здесь не найдем – ведьминские ритуалы не терпят присутствия посторонних элементов…

– Я снял ожерелье с одного из скелетов, – напомнил я.

И призрак тут же поправился:

– Не найдем рядом с кругом. А вот по краям можно пошарить. Хотя тебе, скорее всего, просто повезло. Ну, или же кто-то захотел вмешаться в ход ритуала и из вредности прихватил с собой посторонний предмет… Ну-ка покажи мне его еще раз.

Я молча достал из кармана ожерелье.

– Хм, – пробормотал Мор спустя несколько мгновений. – Следов магии действительно нет, но за столько лет они могли и рассеяться. А вот камешек необычный. Взгляни: мне кажется, на гранях тоже есть какие-то символы.

Я присмотрелся и был вынужден согласиться с тенью: аметист и впрямь оказался непростым. Знаки на нем оказались едва заметны. Очень тонкие, едва различимые. И, как в случае с кругом, абсолютно незнакомые.

– Знаешь, – в конце концов выдал призрак, – кажется, я немного ошибся, когда говорил насчет энергии жизни и смерти. Ведьмы, насколько я помню, всегда ценили жизнь во всех ее проявлениях. Так что если заклинание не ставило своей целью уничтожить весь мир, то вряд ли они осмелились бы устроить тут массовое жертвоприношение. Да, это было что-то очень могущественное и масштабное. На создание этого заклинания ушла энергия огромного количества камней-накопителей. Его стержнем стала энергия стихий, а сдерживающим фактором – неистовое желание и жизненные силы многих людей, которые искренне верили, что делают доброе дело.

– Что насчет смерти?

– Если ведьмы всеми силами стремились сохранить жизнь, то к этой энергии они бы не обратились. Все люди, которые тут находились, должны были ослабнуть, но не умереть.

– Тогда почему они мертвы?

– Помнишь, ты говорил, что смерть подпитывает проклятие? – вместо ответа спросил призрак. – И что проклятие, если уж возникло, потом само себя воспроизводит?

– Да. И что?

Мор вздохнул.

– Энергия смерти обладает похожими свойствами. Ее редко бывает много, но этого и не нужно. Ведь когда она есть, то воистину бесконечна. И даже одной капли достаточно, чтобы отобрать целое море жизней. Думаешь, почему твоя кровь так ядовита?

– Потому что я проклят.

– То, что нас наполняет, нами же потом и становится, – напомнил мне прописную истину призрак. – А что требуется проклятию, чтобы расти? Чем именно твоя кровь отравлена? И по какой причине ее мизерная, давно засохшая частичка так легко свалила с ног молодого здорового парня? Думаешь, зная об этом свойстве смерти, ведьмы могли допустить, чтобы нестабильная, всегда готовая к росту, а значит, и не поддающаяся контролю сила появилась во время ритуала?

– Нет, – сообразил я. – Значит, никакой жертвы они и не должны были приносить.

– Именно, – согласился призрак. – Но что-то пошло не так, поэтому вместо энергии жизни в заклинание вплелась энергия смерти. И это должно было заметно повлиять на структуру заклинания, а то и коренным образом его изменить.

– Насколько сильно изменить?

– Вплоть до того, чтобы сделать из него прямую противоположность тому, что задумывалось изначально.

– Оно могло кого-то убить?

– Дав смерти напитаться от заклинания такой мощи, можно было с легкостью уничтожить целое королевство. А если представить, что заклятие при этом еще и вышло из-под контроля…

Я внимательно посмотрел на тень, а затем качнул на руке ожерелье:

– Вот это могло нарушить течение ритуала?

– Золото само по себе нейтрально. Дополнительный камень вблизи круга мог дестабилизировать заклинание, но к массовой гибели не привел бы. А вот если его зарядили энергией смерти, то да. Знаки на гранях, скорее всего, защитные. Такие нужны, чтобы сохранить что-то внутри. Но одна из граней, если ты заметил, повреждена. А вместе с ней нарушился и рисунок.

– Но тогда это значит, что тот, кто его сюда принес, тоже погиб?

– Первая жертва, – кивнул Мор. – Именно она запустила цепную реакцию и в корне изменила весь ритуал. Если хочешь убедиться, давай поднимемся на поверхность. Времени, конечно, прошло немало, но от заклинания такой мощи все равно должны были остаться следы. Хотя бы в том месте, куда оно ударило.

Я еще раз оглядел пещеру, больше напоминающую братскую могилу, и кивнул.

Конечно, я хочу убедиться. Не бросать же дело на полпути?

* * *

На то, чтобы добраться до поверхности, у меня ушел остаток ночи и большая часть следующего дня. Пещера, судя по всему, располагалась глубоко в горах. Но поскольку местности снаружи я раньше не видел, то использовать портал не мог, вот и пришлось где ползти, где карабкаться по стенам, а где долбить камень. Благо Мор, для которого ни одна скала не являлась препятствием, уже разведал кратчайший путь и постоянно подсказывал направление.

К вечеру следующего дня мне все-таки удалось пробить последнюю преграду и вылезти из узкого лаза.

Снаружи, как и следовало ожидать, царила зима. А значит, холод собачий и целые залежи снега вокруг, сквозь которые тоже пришлось пробиваться с боем. Я даже лишний раз домой сходил, забрал из подвала Кость и одного землекопа – пускай зверюга сугробы утаптывает, а из землекопа получилось неплохое транспортное средство, особенно когда я привязал ему к ногам по широкой дощечке, а сам вскарабкался на плечи.

– Ездовой скелет, – хмыкнул Мор, когда увидел меня верхом. – Новое слово в магической науке.

– Ты что-нибудь нашел? – не дал ему я сбить себя с толку.

– Да. Сейчас покажу. Только смотри, чтобы твой транспорт туда не сверзился, а то мы застрянем в горах до утра.

Я вместо ответа ткнул землекопа пятками, и тот послушно потопал следом за призраком. Кость резвилась тут же, то зарываясь в снег носом, то жадно хватая его пастью. Иногда она там даже прятаться пыталась, а потом выпрыгивала наружу в целом облаке пушистых снежинок. После чего снова убегала, почти по ребра проваливаясь в сугробы, но совершенно этим не смущаясь.

Часа через два Мор привел нас почти к самой вершине горы, из нутра которой я недавно вылез. Не очень высокой и при этом обрезанной сверху, словно ее смахнул бритвой тот самый силач, который сумел располовинить и посох внизу.

Почти в самом центре образовавшегося плато зияла громадная проплешина, напоминающая залысину от пожара. А на ней, словно обычные сугробы, обнаружилось полтора десятка аккуратных костяных кучек, уложенных в виде небольшого круга.

– Заклинание создавали внизу, – перекрикивая яростный вой ветра, сообщил призрак. – Там же его напитали, а затем сфокусировали в это место, где его подхватили другие люди и направили.

– Куда направили? – не понял я, даже не взглянув на скелеты.

– А что ты видишь?

Пришлось оглядеться, но поздно вечером, да еще и во время снегопада, видимость оставляла желать лучшего. Единственное, что я мог сказать точно, – это то, что рядом с нами не было живых. Ни среди камней, ни в снегах, ни в воздухе. Что, впрочем, при таких морозах и неудивительно.

– Вон там, левее от тебя, находится большая горная гряда, – сообщил Мор, когда понял, что я ни демона не вижу. – С обеих сторон она закругляется, так что внизу должна быть долина. Думаю, когда-то она была обитаема, но сейчас… Я чувствую там смерть, Вилли. Много, очень много энергии смерти, которая до сих пор сочится из всех щелей и убивает всякого, кто к ней приблизится.

– Ты знаешь, что это за горы?

– Нет, – снова повысил голос Мор и подлетел ближе, чтобы я не напрягался. – Но форма у них довольно необычная. Думаю, на картах найдем что-нибудь похожее.

– Но это хотя бы в империи? – предположил я.

– Вряд ли. Ее мы с тобой уже хорошо изучили. Надо будет посмотреть, что творится гораздо севернее. Для юга такие высокие горы не слишком-то характеры.

Я снова всмотрелся туда, куда указывал призрак, однако так ничего и не разглядел. После чего прошелся по плато, на всякий случай поковырялся в костях, но не нашел ничего полезного. В том числе и драгоценных камней. Впрочем, тут они, наверное, были и не нужны – к тому моменту, как заклинание сюда дошло, его уже не требовалось подпитывать. А для того, чтобы его направить, требуются только знания, воля и наличие опыта.

– Здесь стояли сильнейшие, – пояснил Мор, когда заметил мой интерес. – Внизу было важно количество, а здесь, наоборот, качество.

– Что же они не остановили обряд? – хмуро поинтересовался я.

– А скорее всего, просто не успели. Защиту на ожерелье могли сорвать только в последний момент, поэтому посреди того моря магии, которое вырвалось наружу, одна-единственная капля энергии смерти была бы не видна. А когда ей задали направление, стало поздно. Заклинание уже ушло по нужному адресу, но заодно зацепило тех, кто здесь стоял, и вобрало в себя еще несколько жизней. А вместе с ними и дополнительный заряд. Они погибли мгновенно. Как и те, что лежат внизу. Так что шансов попросту не было, даже в том случае, если кто-то успел заметить неладное.

Я отвернулся, пожалев про себя, что у скелетов нет языков и их нельзя расспросить о случившемся. А потом открыл портал и вернулся в пещеру – нужно было забрать добычу. Да и время до рассвета следовало чем-то занять.

– Мы что, домой не идем? – удивился Мор, когда я собрал драгоценности в мешок и вместе с ним опять явился на вершину.

– Скоро начнет светать. Надеюсь, что снегопад тоже утихнет. Поэтому хочу взглянуть на горы сам и, если получится, наметить точку для портала.

– Разумно, – одобрил мой план призрак. – Но торчать тут до утра будет скучно, поэтому, если не возражаешь, я немного осмотрюсь.

Я не возражал. Даже, напротив, приветствовал. А едва Мор исчез, уселся на первый попавшийся валун и молча поднял руку, когда подкравшаяся гончая нахально втиснула мне на колени свою лысую черепушку.

Пусть лежит. Она, к счастью, не говорит и без приказа даже не шелохнется. Да и уютнее как-то, если знаешь, что рядом с тобой кто-то есть.

Раньше меня это не заботило. Раньше мне было не с чем сравнивать. И только в последнее время я стал замечать, что мне приятнее находиться не одному, а в чьем-то обществе. Пусть даже это общество одного-единственного смертного, малознакомой сущности или же горстки костей, оживленных с помощью магии крови и управляемых обычным имитирующим заклинанием.