Глава 11

Я подвел Пепельную к коновязи, но привязать не успел. Из окна высунулся пожилой мужчина в очках и крикнул:

— Библиотека закрывается! Ухожу на обед!

— Я только спросить! Много времени не займу! — крикнул в ответ. Мне не хотелось снова сюда возвращаться.

Библиотекарь недовольно сморщил нос и кивнул:

— Ну ладно. Заходите.

Подхватив покупки, которые легко могли испариться за то время, пока меня нет, я поднялся на крыльцо, взялся за длинную медную ручку и потянул дверь на себя.

С первых шагов почувствовал благоговейный трепет, который возникает, когда заходишь в какое-нибудь таинственное или божественное место. Сразу вспомнились библиотеки из моего прошлого мира. Именно в книгах я находил то, чего не мог узнать из реальной жизни. В древних манускриптах и старинных трактатах находил давно позабытые магические знаки для рун, которые и сделали меня одним из самых могущественных руномагов моего мира.

Неторопливо двинулся вглубь здания, ощущая сухой и теплый запах старой бумаги, кожаных переплетов, пыли и чуть уловимое душко плесени.

Вглубь, в полумрак, тянулись ряды шкафов и стеллажей, ломившихся под тяжестью книг. Некоторые корешки потемнели от времени, другие же сверкали золотым тиснением. Были также совсем новенькие книги с обложками, обтянутыми прочной тканью.

Между рядами стояли длинные столы и скамейки. На одном из столов горела масляная лампа, рядом лежали раскрытые тома. Рядом с книгой в руках прохаживался молодой человек, который был так увлечен чтением, что не обратил на меня никакого внимания.

— Кхе-кхе. Чего вы хотели узнать? — сдержанно кашлянув, спросил библиотекарь и поправил черные нарукавники.

— Сохраняете ли вы газеты?

— Конечно. Все выпуски подшиваем и храним.

— Слышал, людей находят без головы на Кайской сопке…

— Да-да, большое горе семьям. Ужасная смерть, — энергично закивал он и сделал скорбное лицо.

— Говорят, раньше такое уже бывало. Что-нибудь знаете об этом?

— Хм… Я не припомню такого. А когда бывало?

— Не знаю, — я прикинул примерный возраст стариков. — Лет тридцать или сорок тому назад.

— А-а-а, меня тогда в Иркутске не было, я вообще из Краснодара прибыл вместе с семьей всего три года назад. Старший сын у меня здесь обосновался, вот к нему и переехали. Но здесь я уже порядок навел и все подшил. Можете поискать, но, — библиотекарь приложил руку к животу, который урчал, — я бы хотел пойти пообедать. С утра крошки хлеба во рту не было.

Я полез в холщевый мешок и вытащил шмат сала и свежую буханку хлеба.

— Угощайтесь, а я пока поищу.

— Мне как-то неудобно, — сказал он, сглотнув слюну, и с жадностью посмотрел на соленое сало с тонкой шкуркой и слоем мяса.

— Удобно, — я впихнул ему в руки сало и хлеб. — Это мне неудобно снова сюда возвращаться. Далеко живу.

— Ну ладно, спасибо, — он положил угощение на стол, а сам поманил меня за собой и двинулся вглубь библиотеки. — Вот здесь у меня все подшивки. Губернские и местные газеты здесь. А всероссийские вот здесь.

Он указывал на стопки толстенных книг. Я взял первую попавшуюся в кожаном переплете и раскрыл. Зашуршали тонкие газетные листы. М-да, долго придется искать.

Я решил пройтись лишь по местным газетам. Если ничего не найду, то дальше рыться не буду. Не хочу много времени тратить на поиски, хотя меня очень заинтересовали происшествия на сопке. В первый раз я услышал о безголовых мертвецах от жандармов, когда меня по ошибке взяли на месте преступления. Но тогда был найден восьмой погибший, а сейчас уже десятый.

Библиотекарь зажег еще одну лампу напротив полок с газетными подшивками и удалился, прихватив хлеб и сало.

Быстро перебрав все книги, отложил те, что намеревался просмотреть, и сел за стол. Первым делом занялся «Вестником Иркутской губернии». В текст особо не вникал, читал только заголовки статей и пробегал взглядом первую страницу, где, как на афише, были напечатаны все темы, что раскрыты в газете. В основном писали о налогах, решениях министерств, выставках и базарах, а также о громких преступлениях.

Время шло. У меня уже потемнели кончики пальцев от чернил, а некоторые страницы были такими хрупкими, что просто крошились при прикосновении.

В конце концов мне это надоело, поэтому я решил досмотреть до конца книгу, которую только что взял, и ехать домой. Наверняка у забора уже стоят больные.

— Что вы ищете? Может, я смогу помочь? — ко мне подошел тот молодой человек, что ходил с книгой неподалеку. — У меня уже мозг кипит, хочу хоть немного отвлечься.

Я поднял голову и окинул его взглядом. Стройный, подтянутый, гладко бритый, в очках и дорогих кожаных туфлях — явно не крестьянин.

— От помощи не откажусь. Степан, — представился я и протянул руку.

— Александр, — он пожал мне руку. — Ну, так что ищете?

— Слышали о трупах на Кайской сопке?

— Слышал. Весь город об этом бурлит.

— Сегодня невольно подслушал разговор. Оказывается, подобное уже было, вот и пытаюсь найти упоминание об этом. Интересно стало.

— Было уже? Очень интересно, — оживился он и поправил очки. — А вы где ищете?

— В местной газете «Вестник Иркутской губернии», — я перевернул очередную страницу и показал первый лист, на котором крупными буквами было написано название, дата выпуска и номер.

— Нет-нет, это долго. Лучше взять подшивку журнала «Скандалы и преступления Империи». Где-то я ее видел, — он подошел к стеллажу и быстро пробежался взглядом по книгам. — Так-так, помнится, она была подшита в обложку с красной каймой.

— А-а, так вот они, — указал я на три толстые книги, которые отложил в сторону в поисках «Вестника».

— Да, это они, — он перевернул обложку и посмотрел на дату. — Когда это было?

— Сам не знаю. Может, лет двадцать или тридцать тому назад, — пожал я плечами.

— Ага, значит, этот не подойдет. Здесь более-менее свежие журналы. Вы пролистайте вот эту книгу, а я возьму себе вот эту, — он подвинул мне одну из подшивок и, сев напротив, принялся листать вторую.

У журнала листы оказались плотнее и надписи крупнее, поэтому дело пошло быстро. Я пролистал книгу до конца, поражаясь тому, сколько преступлений совершаются в этой империи. Некоторые из них были настолько жестокие, что я сразу вспомнил о тех кровожадных племенах варваров, что не раз нападали на наши границы. Они тоже отличались жестокостью и садизмом. Именно из-за них я погиб во цвете лет и нисколько не жалею об этом. Уж лучше погибнуть самому, чем наблюдать за ужасными смертями сотен тысяч мирных, ни в чем не повинных жителей.

— Нашел! — крикнул мой новый знакомый. — «Страшное происшествие на Кайской сопке». Слушайте: «Получено известие, приводящее в содрогание всякого, коему доведется его услышать. На Кайской сопке, в местности глухой и малопроезжей, найдены три безголовых тела, по всем признакам лежавшие там уже несколько дней. Первооткрывателем сего ужасного зрелища оказался крестьянин из ближайшего селения, отправившийся на сопку в поисках пропавшего скота».

— Ну-ка, дайте посмотреть, — я подвинул к себе книгу и пробежал взглядом статью.

Далее было написано, что при осмотре места преступления не было найдено никаких улик, а также отсутствовали следы борьбы. Странно. Если бы их убил медведь, то следы наверняка бы остались.

Я продолжил чтение, но яснее не становилось. В народе ходили разные предположения: от шайки разбойников до проклятия, «тяготеющего над сопкой со времен незапамятных».

В конце статьи было написано, что личность пропавших установили: обычные крестьяне, но виновных так и не нашли.

— Надо поискать, может, еще есть статьи об этом происшествии, — сказал я и продолжил листать, но, просмотрев два десятка журналов, больше не нашел ни одного упоминания о Кайской сопке.

Взглянув на дату выхода журнала со статьей, увидел, что с тех пор прошло двадцать три года. В надежде найти хоть какую-то информацию, перелистал «Вестник» того же времени и нашел две статьи, но в обеих было написано почти то же самое: найдены тела, ведется расследование, виновные не найдены. Вот так так. Кто же лишает людей голов с таким большим промежутком времени? Последователь или один и тот же человек? Или не человек?

Сразу вспомнился монстр под мостом.

— Ну что, нашли, что хотели? — ко мне приблизился библиотекарь.

— Да, нашел. Только яснее не стало.

Я убрал книги на место, поблагодарил молодого человека за помощь и поспешил к двери.

— Погодите, куда же вы? И хлеб, и сало осталось. Заберите! — крикнул мне вслед библиотекарь.

— Оставьте себе, — махнул я рукой и, прихватив покупки, что оставил у двери, вышел на улицу.

Всю дорогу раздумывал о том, что узнал. Очень странное происшествие. Убить десять человек таким зверским способом и не оставить следов. Одному человеку это нереально сделать: либо работала группа людей, но мотивы их мне непонятны, либо это был монстр. Про лесного зверя я даже не думаю.

Добравшись до дому, велел Семену лошадь напоить и загнать в сарай, а сам зашел в дом и разложил покупки. Люди снова толпились у калитки, поэтому, закинув в рот котлету и запив колодезной водой прямо из ковша, пригласил первого больного.

Ерофей уже подготовился и с важным видом в своем белом халате приступил к опросу.

— Ну, с чем пожаловали? — спросил он молодого человека, который явно нервничал, теребя в руках конец пояса.

— У меня эта… как ее… проказа.

— Что?! — Ерофей отскочил от юноши к двери. — Иди в больницу! Не надо нам сюда заразу нести!

— Но…

— Пошел вон! — взвизгнул Ерофей и поднял руку, указывая на выход.

Он явно испугался и теперь жаждал избавиться от больного. Даже возможность заработка его не остановила.

Молодой человек поднялся и поплелся к двери.

— Погодите, — остановил я его. — Покажите вашу проказу.

— Ты в своем уме?! — возмутился лекарь. — Он же заразный!

— Сейчас посмотрим, заразный он или нет, — твердо сказал я и добавил: — Если так боитесь, то выйдите и закройте за собой дверь.

Второй раз говорить не пришлось. Ерофей юркнул за дверь.

Молодой человек снял рубашку и показал на красные бляшки на коже.

— С чего вы взяли, что это проказа? — уточнил я, ведь в моем мире тоже случались эпидемии проказы, но с ней быстро справлялись, и к тому же выглядела она совсем по-другому.

— Матушка сказала.

— А в больнице вы были?

— Зачем мне туда ходить? — возмущенно протянул он. — Эти фельшель… фельдер… Тьфу ты, язык сломаешь. Короче, не могут они ни черта. Еще никого не вылечили. Только хуже было.

— Зря вы так. Они люди обученные, образованные. Там бы вам сразу сказали, что никакая это не приказа, — я сверился со «вторым» зрением и убедился в правдивости своих слов.

На пятнышках были лишь небольшие потемнения — признаки легкого недомогания, но точно не смертельно опасной заразной болезни.

— А что же тогда? — с недоверием спросил он.

— Какая-то кожная реакция, — пожал я плечами. — Может, съели что-то новое или намазались чем-то?

Мужчина опустил рубашку и задумался.

— Даже не знаю… Нового ничего не ел: картошка, рис, говядина отварная, хлеб… А-а-а, так матушка какое-то мыло принесла, у подруги купила. Мыло красное и пахнет сладко. Точно! Ведь после него у меня эти пятна появились, — он с облегчением выдохнул.

— Дайте сюда руку, — велел я.

Мужчина без вопросов протянул ее, видимо, уже знал мои методы лечения. Руна «Чистоты» отлично справилась с пятнами, которые исчезли прямо на глазах, а я получил награду в виде энергии.

За лечение я попросил пятьдесят копеек. Воодушевленный и радостный мужчина поблагодарил за помощь, расплатился и вышел. Сразу за ним зашел Ерофей.

— Окно открой и спиртом все протри. Простынь лучше сразу выкинуть, вдруг он на ней свою проказу оставил, — торопливо проговорил он, прижимая к носу свой рукав.

— Он не заразен. Никакой проказы не было. Лишь легкая реакция кожи на мыло.

— Правда, что ли? — с сомнением спросил он, но, видимо, поняв, что я не стану обманывать, с облегчением выдохнул. — Фух-х-х, пронесло. Но в следующий раз…

— В следующий раз, — прервал я его, — не надо делать поспешных выводов до осмотра. Вы очень некрасиво себя повели, выгоняя больного.

— Тебя забыл спросить, сопля зеле… — он поймал мой взгляд и осекся.

Урок не прошел даром.

Я уже хотел пойти за следующим, но тут дверь открылась, и на пороге появился тот самый моряк, которого я избавил от заморской заразы.

— Господин лекарь, благодарствую, — он схватил меня за руку и принялся энергично ее трясти. — Просите, что хотите, все для вас сделаю. Последнюю рубашку отдам.

— Не надо ничего отдавать. Берегите себя и заботьтесь о матушке.

— Пренепременно! А вы знайте, что я ваш должник на веки вечные. Если кого-то надо уму-разуму научить, то только укажите. Ради вас голову любому сверну, — с жаром проговорил он.

— Учту, — с улыбкой ответил я.

Моряк низко поклонился и ушел, ни разу не взглянув на лекаря.

— Что это было? — удивленно спросил Ерофей.

— Благодарный выздоровевший, — пожал я плечами и вышел из дома.

Прием продолжился. Кого мог, лечил сразу. Кому-то советовал настойки Ерофея. Но были и те, кому я не смог помочь. Одна из них —а молодая женщина, которая утверждала, что у нее внутри все болит, но я ничего не увидел. Себя захотел проявить Ерофей.

— Раздевайтесь, милочка, я послушаю ваше сердце и легкие, — велел он.

Смущаясь, женщина сняла сарафан и осталась в одной тонкой белой нательной рубашке.

Лекарь приложил к ней трубку и начал прислушиваться. Я уже хотел выйти, чтобы не наблюдать за его фокусами, когда он строил из себя настоящего лекаря, но меня насторожил его взгляд. Ерофей переводил трубку с место на место на груди женщины с широко раскрытыми глазами и удивленно поднятыми бровями.

— Что такое? — вполголоса уточнил я.

— Ничего не понимаю, — выдохнул он и выпрямился. — Милочка, что с вашим сердцем?

— Не знаю, а что? — испуганно пролепетала она и прижала руку к груди. — Не бьется, что ли?

— Бьется, но не там, где должно, — задумчиво проговорил он.

— Что это значит? — уточнил я.

— Откуда мне знать? — пожал он плечами. — Говорю, как есть.

Хм, меня это тоже насторожило. Ерофей хоть и самоучка, но через него прошли сотни больных, многих из которых он слушал при кашлях и сердечных заболеваниях, поэтому не мог ошибиться сейчас.

— Одевайтесь, поедем в больницу, — велел я женщине.

— Зачем? — с каждым словом она пугалась все сильнее.

— Покажу вас одному знакомому лекарю.

Я предупредил Ерофея, что отлучусь, на что он недовольно пробурчал, но вышел к людям и объявил, что прием продолжится через час.

Вместе с женщиной, которая назвалась Марьей, мы вышли из дома и двинулись к дороге.

— Поедем на извозчике, — предупредил я ее, — чтобы много времени на дорогу не тратить.

— Что случилось-то? Может, скажете, ведь извелась я вся, — попросила она и с мольбой посмотрела на меня.

— Не переживайте, никакой болезни я в вас не увидел. Но все же для собственного спокойствия хочу показать вас образованному человеку.

Поймав извозчика, мы быстро добрались до больницы. У Ильи прием уже окончился, но он до сих пор сидел в своем кабинете и заполнял истории болезней.

— Здорово! Не помешаю? — спросил я, приоткрыв дверь.

— А-а, Степан, заходи. Здравствуй, — он протянул руку. — Какими судьбами?

— Хочу, чтобы ты посмотрел одну больную, — я завел в кабинет Марью.

— Ладно, присаживайтесь, — Илья встал из-за стола и показал на кушетку. — Что беспокоит?

— Что-то внутри болит. Сама не пойму что, — развела она руками. — То болит, то не болит.

Илья повернулся и вопросительно уставился на меня.

— Болезни я не увидел, но дядька что-то услышал в сердце. Послушай сам. Может, зря переполошились, и он просто ошибся.

— Понял, — кивнул он и обратился к женщине. — Раздевайтесь.

Женщина обреченно выдохнула и снова стянула сарафан через голову. Илья тоже долго ее слушал, затем велел лечь на кушетку и прощупал живот.

По реакции Ильи я видел, что он тоже озадачен. Что же такого они там услышали?

— Читал о таком случае, но столкнулся с ним впервые, — признался он.

— Я умираю? — испуганно выдохнула женщина.

— Нет, пока нет…. Дело в том, что у вас органы расположены в другом порядке, чем у большинства людей.

— Как это? — уточнил я.

— Зеркальное расположение. Вот здесь, — ткнул он на живот женщины, — печень должна находиться, но я прощупал ее в совсем другом месте — вот здесь, — он показал на другой бок. — Сердце тоже прослушивается не слева, а справа. Возможно, с этим связаны ваши боли.

— Как же мне теперь быть? — слезливо спросила она, опустив уголки губ.

— Ничего не поделаешь. Это ваша особенность.

— Сколько мне жить осталось? — еле слышно выдавила она.

— На продолжительность жизни такие вещи никак не влияют. Поэтому сколько вам на роду написано, столько и проживете.

— Но я всё-таки вам помогу, — быстро сказал я, увидев растерянный взгляд женщины.

Взяв её руку, нарисовал на ладони руну “Облегчения боли”. Шар ко мне не вернулся, но я был уверен, что теперь ей станет лучше.

— Спасибо за помощь. Мне и в самом деле стало лучше, — поблагодарила она, оделась и молча вышла.

— Хорошо, что ты пришел. Хотел тебе один интересный случай показать, — сказал Илья, расстегивая халат.

— Вообще-то мне возвращаться пора. Люди ждут.

— Это ненадолго. Пошли, — он повесил халат на вешалку и открыл дверь. — Прошу.

Когда мы вышли, он запер дверь и повел меня снова к стационару.

— Что на этот раз?

— Погоди, сейчас сам все увидишь, — загадочно сказал он и первым зашел в здание.

На этот раз мы двинулись направо до двери, на которой было написано «Детское отделение».

— Ты к ребенку меня ведешь?

— Да, к девочке. Десять лет. Она не моя пациентка, но сегодня утром у нас был консилиум, и никто так и не понял, как она это делает.

— Что делает?

— Сейчас сам все увидишь.

Когда мы зашли в детское отделение, к нам навстречу поспешила пухлая медсестра с добродушным лицом.

— Илья Валерьянович, доброго вечера. Чего изволите так поздно?

— Добрый вечер, Анфиса Михайловна. Хочу коллеге Олечку показать.

— Что за коллега? — подозрительно прищурившись, она оглядела меня с ног до головы.

Хоть я и приоделся, все равно мало походил на лекаря.

— Приезжий, из Воронежа. Вы не знаете, — с нетерпением ответил он. — Приведите Оленьку в смотровую.

— А если спит она?

Медсестра продолжала настороженно смотреть на меня.

— Разбудите. И поскорее! У нас мало времени! — с раздражением прикрикнул на нее Илья.

Медсестра недовольно поджала губы, развернулась и подошла к палате номер три, а мы с Ильей зашли в кабинет, на котором большими буквами было написано «Смотровая».

Вскоре в дверях появилась худенькая девочка с большими зелеными глазами и тонкими косичками. Сразу за ней стояла медсестра, продолжая буравить меня взглядом.

— Здравствуй, Оленька. Проходи, — мягким голосом сказал Илья и показал на кушетку. — Садись. А вы, Анфиса Михайловна, закройте дверь и подождите с той стороны.

Медсестра шумно выдохнула, но спорить не стала и закрыла дверь. Девочка опустилась на кушетку и вопросительно уставилась на нас.

Я отметил, что Оля очень бледная и глаза у нее впалые. Она слегка пошатывалась, будто ее колыхал ветер.

— Оленька, познакомься, это Степан. Он приехал к нам из далекой сибирской деревни. Он многое знает и умеет. Возможно, сможет понять, что с тобой происходит. Покажи ему.

Девочка кивнула и пристально уставилась на меня немигающим взглядом. Я насторожился, не понимая, что она делает. Вдруг комната будто всколыхнулась, и все испарилось. Не осталось ни стен, ни потолка, ни мебели, а я очутился посреди вспаханного поля. Сверху нависли тяжелые тучи, вокруг виднелся темный лес.

— Что это? — выдавил я.

— Галлюцинации, — послышался голос Ильи, но его самого я не видел. — Оленька умеет насылать видения.

— Как давно? — я зажмурился и потряс головой, чтобы убрать наваждение.

— Уже месяц, — еле слышно ответила сама девочка.

Когда я открыл глаза, то снова очутился в смотровой, а Оля больше не смотрела на меня своим необычным, таинственным взглядом.

— Почему ты здесь? — спросил я девочку.

— Ее мать привела. Сказала, что девочка начала сильно худеть и постоянно жалуется на слабость, — ответил за нее Илья. — Как думаешь, может, у нее открылись магические способности?

Я «переключил» зрение и внимательно посмотрел на девочку.

— Нет, способности здесь ни при чем. Здесь кое-что другое.