Глава 13

Мы с нашим работником Семеном стояли у дровяника. Я сверлил его строгим взглядом, а он, опустив голову, уставился на свои руки.

— Ну! Говори, — строго произнес я.

Семен оглянулся, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, и еле слышно начал говорить:

— Глупостей я натворил. Сам себя в ловушку загнал. Зимой, когда опять с отцом из-за мачехи поссорился, ушел из дома и решил больше не возвращаться. Один знакомый сказал, что можно денег заработать, особо не напрягаясь, и привел меня к Гришке Белому.

— Кто этот Гришка? — уточнил я.

— Я тогда тоже не знал, но потом… В общем, он главарь «Волков».

— Ты пошел к главарю шайки бандитов? — у меня брови поползли наверх.

— Да я не знал тогда! — возмутился он. — Знал бы, никогда бы этого не сделал.

— Ладно, что дальше было?

— Он сказал, что ему как раз работников не хватает. Надо, мол, дяде с переездом помочь, — Семен поморщился, будто не хотел даже вспоминать о том событии. — Мне велели подойти по адресу в одиннадцать часов вечера.

— Как же ты сразу не догадался, что дело нечисто?

— Я спросил, почему так поздно, а Гриша ответил, что пароход вечером отходит. Ну я и поверил, — пожал он плечами.

— Что дальше было?

— Вещи мы в две телеги перетаскали. Гришка рубль мне заплатил и сказал, что для меня всегда работа найдется. На этот рубль я в постоялом дворе переночевал, а наутро… — он глубоко вздохнул, продолжая смотреть себе под ноги. — Оказалось, что я помог грабителям дом купца Хохлова обворовать.

Он замолчал, а у калитки уже начал собираться народ, поэтому я поторопил:

— Дальше что? Почему ты до сих пор с ними якшаешься?

— Они снова на дело меня подбивают.

— Так откажись.

— Не могу, — еле слышно ответил он и поднял на меня глаза, в которых читалась мольба о помощи. — Гришка грозится, что выдаст меня жандармам. Сказал, что у него свидетель имеется, который меня узнает… Зря я с ними связался. Теперь не выбраться.

Я продолжительно выдохнул. Неприятная ситуация, конечно, но не смертельная.

— Ладно, иди пока. Я подумаю, как быть.

— Только отцу не говори, — попросил он.

— Не скажу.

Отпустив лошадей пастись за дом, где все желтело от небольших цветков, я подошел к калитке. Среди пришедших было много пожилых людей, которые либо опирались на клюку, либо прислонялись к забору. Нет, все-таки надо придумать более удобное место для приема людей.

— Сема, — окликнул я работника. Он граблями собирал сор у дровяника. — Принеси из сеней обе скамьи и поставь вот сюда, — я указал на место вдоль забора.

Парень прислонил грабли к стене дровяника и поспешил к дому. Друг за другом он вынес обе скамьи и поставил их на указанное место. Люди быстро заняли все места и поблагодарили за возможность отдохнуть. Как оказалось, были те, кто пешком пришел с другого конца города.

Друг за другом я приглашал больных в дом. Ерофей активно продавал остатки своих настоек и делал вид, что рисует руны, вразнобой водя пальцем на руке больного. Весть о том, что в городе рунный лекарь, разошлась куда быстрее, чем про знахаря-шептуна. О нем почти никто не спрашивал.

После полудня, когда мы с Ерофеем решили взять перерыв и пообедать свежесваренной ухой, ко мне подошел Семен.

— От Гришки приходил босяк и сказал, чтобы я сегодня ночью к воротам кирпичного завода подошел, — с тревогой в голосе проговорил он. — Может, к жандармам заявиться и во всем сознаться? За кражу года два дадут, и все. Уж лучше отсидеть и ничего не бояться, чем прислуживать «Волкам». Как думаешь?

— Пойдешь, куда сказано, — уверенным голосом сказал я. Семен недоуменно уставился на меня, а я продолжил: — но не один, а со мной.

— Зачем? Они ведь не только кражами занимаются, могут и шило в бок воткнуть, — встревожился он.

— За меня не переживай. Я тоже не лыком шит. Если власти не могут их поймать, то придется мне вмешаться.

— А я? Если кто-то из них меня выдаст, я тоже под суд пойду.

— Они о тебе даже не вспомнят. К тому же я более чем уверен, что нет у твоего Гришки никакого свидетеля, — я похлопал его по плечу и сел за стол. — Неси свою уху, оценивать буду.

— Ты думаешь, он на понт меня хотел взять?

— А как же. Если бы был свидетель, то он, как ты говоришь, уже бы с шилом в боку мертвым лежал.

— Тогда, может, нам вообще не ходить к заводу? — немного повеселев, спросил Семен. — Просто откажусь участвовать в его делишках, и все.

— Боюсь, они могут с тобой расквитаться за такое. Похоже, этот Гришка хорошо ориентируется в воровских делах, и он-то точно знает, что если ты уйдешь из шайки безнаказанным, то больше главарем ему не быть. Остальные по твоему же примеру быстро по домам разойдутся. А ведь чаще всего их вместе держит не жажда наживы, а страх.

Семен снова приуныл. Он поставил из печи на стол чугунок с горячим супом и принялся накладывать его черпаком в тарелки.

— Кстати, как выглядит Гришка? — спросил я, отламывая кусок от пышной буханки серого хлеба.

— Обычный, — парень пожал плечами. — Ничем особенным от других не отличается. Выше меня ростом на голову и лет на пять старше... А-а-а, вспомнил. Кепку он свою почти не снимает. Говорят, под ней у него шрам, вот он и прячет, чтобы никто не мог по шраму его узнать.

— Кепка клетчатая? — уточнил я.

— Да. А откуда ты знаешь? — поразился он.

— Виделись мы с ним разок. Чуть на его удочку не попался.

— Да ты что! Расскажи, — Семен подсел к столу и вперился в меня любопытным взглядом.

В это время дверь открылась, и в дом зашел Ерофей.

— Потом расскажу, — ответил я, подтянул к себе тарелку и принялся есть.

Остаток дня Семен нервно прохаживался по дому и постоянно что-то делал, чтобы занять себя: смел паутину с углов, помыл полы, выбил подушки и матрасы, побелил печь. Ерофей даже похвалил его за усердную работу, но я-то понимал, что он места себе найти не может от волнения.

К вечеру, когда солнце спряталось за деревьями, к нам пришел тот же мужчина с черным пятном на спине, который был вчера.

— Пятно заболело? — насторожился я.

— Нет, не заболело, но снова выросло. Жена сегодня увидела и ахнула. Велела опять к вам прийти. Вы уж извиняйте меня, что отвлекаю, но ведь самому страшно стало. Неужто арапом помру, — извиняющимся голосом проговорил он.

— Показывайте свое пятно, — велел я.

Ерофей приблизился, с интересом прислушиваясь к нашему разговору. Он вчера не присутствовал при осмотре мужчины, поэтому не понимал, о чем идет речь.

— Это еще что за хрень? — выпалил лекарь и отшатнулся назад, едва мужчина снял рубашку и повернулся к нам спиной.

Я тоже удивился. Еще вчера пятно было меньше, а сейчас занимало почти половину спины. Притом поверхность стала бугристой, будто крапивой отхлестали.

— Вы что-то делали? — спросил я и еще раз внимательно осмотрел его вторым зрением. Ничего нет. Как такое возможно? Непонятно.

— Ничего такого не делал. Все как обычно, — пожал он плечами.

Не в силах понять, что происходит, я в первый раз обратился за советом к Ерофею.

— Что думаете? Что это может быть?

— Не знаю. Хрень какая-то, — он покачал головой. — Могу настойку с чистотелом продать. Или средство от бородавок.

— Дайте хоть что-нибудь, — жалобно попросил больной. — Как же я буду по улице ходить, если весь почернею?

Ерофей снял с полки два бутылька, понюхал содержимое и протянул мужчине.

— Держите. На вату капайте и два раза в день по пятну проходитесь. За все про все, — он сделал вид, что задумался, — четыре рубля.

— Два рубля, — поправил я и многозначительно посмотрел на него.

Лекарь сделал недовольное лицо, но был вынужден согласиться, ведь это было одним из моих условий.

— Ладно. С вас два рубля.

Мужчина вытащил кошелек и отсчитал мелкими монетами ровно два рубля.

— Ох, надеюсь, ваше лечение поможет. Иначе, — он не стал договаривать и, махнув рукой, двинулся к выходу.

Я посмотрел ему вслед и ощутил очень неприятное чувство — бессилие. Я ничем не мог помочь человеку, который пришел за этой помощью. Но ведь с ним явно что-то творилось.

— Стойте! — крикнул я ему вслед. — Пойду с вами. Мне нужно осмотреть ваш дом.

— Зачем? — удивился он.

— Пока не знаю, но хочу докопаться до сути и понять, что с вами происходит.

Мы вместе вышли на улицу. У калитки сидели две старушки и о чем-то неспешно разговаривали.

— Добрый вечер, — поздоровался я, закрыв за собой калитку. — У вас срочное дело? А то мне нужно отойти, и не знаю, когда вернусь.

— Да не-е, касатик, до завтра потерпим. Уж столько лет терпим, — махнула рукой сухонькая старушонка в цветастом платке.

— Хорошо. Тогда завтра утром вас первыми приму, — пообещал я.

— Иди-иди, — ответила вторая и продолжила говорить подруге: — А я ей за это творог отнесла и банку клюквы. Не каждый день…

Мы с мужчиной отдалились, поэтому я не расслышал, что она дальше говорила. Как оказалось, жил он довольно далеко. На дорогу ушло не меньше получаса быстрым шагом.

— Что ж вы найти-то хотите? — спросил он у меня.

— Пока не знаю, — честно признался я. — Расскажите немного о себе. Чем занимаетесь? С кем живете?

— Фонарщик я. Фитили поправляю, масло в фонари заливаю, поджигаю. Это моих рук дело, — он указал на широкую улицу, которую мы пересекали. Вдоль дороги горели тусклым желтым светом огни в круглых плафонах фонарей. — Семья у меня небольшая. Отец с матерью да жена.

— Дети у вас есть?

— Нет детей. И не будет, наверное.

— Почему?

— Дак сколько уже с женушкой живем — все не получается. Еще мать говорила, что я в малолетстве свинку перенес. Слышал, что после нее детей быть не может.

Так за разговорами мы дошли до его дома. Как оказалось, фонарщик жил в большом кирпичном доме, где занимал вместе с семьей второй этаж. Дом был старый, и кирпич местами покрошился. Когда мы поднимались на второй этаж, ступеньки под ногами так опасно скрипели, что я боялся провалиться.

Рывком открыв тяжелую дверь, мужчина пригласил меня войти. В глубине дома царила полутьма и пахло квашеной капустой. В глубине дома кто-то мирно посапывал. Навстречу нам сначала вышла кошка, которая, мяукнув, принялась тереться о ноги хозяина. Вслед за ней показалась женщина средних лет. Небольшого роста, пухленькая и с добрыми глазами.

— Климушка, вернулся уже. Что знахарь сказал? — бросилась она к мужчине, но, заметив меня, остановилась. — А это кто?

— Знакомься, Любушка, это и есть тот самый знахарь.

Женщина охнула и прижала руку к груди.

— Неужто все плохо?

— Не волнуйтесь. Я просто хочу понять, откуда растут ноги, — я поспешил ее успокоить.

— Чьи ноги? — выдохнула она.

— Любушка, иди присядь. Знахарь осмотрит наш дом, и все, — мужчина взял жену под локоток и отвел к лавкам, затем махнул мне рукой. — Идемте покажу, где мы ночуем.

Мы уже зашли в комнату, когда сзади послышался слабый голос женщины:

— Климушка, ты про тень расскажи.

— Что за тень? — вмиг заинтересовался я.

— А, ерунда, — шепотом ответил он. — Любе все кажется, что у нас какая-то тень живет. Будто видит, как та по углам жмется, — заметив мое заинтересованное лицо, он поспешил объясниться. — Бабьи сказки, не обращайте внимания. Чего только в ночи не померещится.

Я кивнул, но слова про тень меня напрягли. С чего бы это взрослая женщина будет придумывать такие сказки?

Бегло осмотрев комнату, я понял, что здесь ничего необычного нет: в углу небольшая печка, посреди комнаты кровать со свежевыстиранным бельем, у стены старый громоздкий комод, а рядом сундук с открытой крышкой, внутри которого виднеются аккуратно сложенные ткани.

— Могу еще баньку показать, если интересно, — предложил фонарщик.

— Нет, баню не надо. Я хочу поговорить с вашей женой.

— Как угодно. Она у меня ничего таить не будет, — мы вышли из комнаты и подошли к женщине, которая держала на коленях кошку и настороженно смотрела куда-то в угол. Притом кошка немигающе смотрела в ту же сторону.

— Любушка, знахарь поговорить с тобой хочет. Ты все как на духу отвечай. Ничего не скрывай, — предупредил мужчина.

Женщина кивнула и вопросительно посмотрела на меня. Опустившись рядом с ней, я тоже мельком взглянул в тот угол, но ничего не увидел.

— Расскажите мне про тень.

Фонарщик с раздражением выдохнул, но ничего не сказал. Женщина помедлила немного, будто раздумывала, говорить или нет, а потом склонилась ко мне и шепотом ответила:

— Тень я вижу. Черная такая и длинная. Прям от пола до потолка. Когда вечер наступает, она по углам начинает метаться.

— Давно вы ее видите?

— Хм… — женщина задумалась, что-то подсчитывая., что-то подсчитала и ответила. — Недели с две будет.

— Что делает эта тень?

— Не знаю, она просто. Просто есть, и все. Третьего дня проснулась, а она прямо над нами стоит. Черная такая и густая-густая. Я как закричу — она и пропала.

— Приснилось тебе, Любушка, — терпеливо пояснил фонарщик.

Он явно не верил рассказам жены.

— Нет, не приснилось, — упрямо заявила она: видимо, уже не в первый раз заходил об этом разговор. — Муська наша тоже ее видит.

— В какое время появляется эта тень?

— Как стемнеет, так она и появляется. До вашего прихода за печкой стояла, а пока вы в комнате были, вон туда у вешалки встала,— она ткнула пальцем в угол, в который они с кошкой недавно смотрели.

Я повернулся и внимательно осмотрел угол, но ничего необычного не увидел. Только тень от вещей, висящих на вешалке.

— Сейчас она там же? — шепотом уточнил я. Почему-то стало не по себе.

— Нет. Убежала, когда вы пришли.

Так-так, по-моему, это и есть та зацепка. Мужчина не верит своей жене, но я успел заметить, что кошка настороженно смотрела в указанный угол. Осталось выяснить, что это за тень такая.

— Как вы думаете, где она сейчас?

— Не знаю. Надо по углам поискать.

Любовь встала и огляделась. Затем прошла в свою комнату, но вскоре вернулась и двинулась в соседнюю — туда, откуда доносилось посапывание и сонное бормотание.

— Она здесь! — громким шепотом оповестила она, показавшись в открытом проеме.

Мужчина нехотя встал и поплелся к ней, я же забежал вперед и, перешагнув через высокий порог, повернулся туда, куда указывала женщина.

— Вот она. Черная, — с дрожащим от волнения голосом, она указывала в пустой угол. Сколько бы я ни всматривался, ясно было одно — там ничего нет.

— Ничего не вижу, — вынужден был признаться я.

— Я же говорил, — шепнул фонарщик и, приложив палец к губам, указал на спящих стариков. — Пойдемте отсюда, пусть спят.

Уже выходя из комнаты, я решил посмотреть на угол «вторым» зрением, который использовал для поиска болезней, и невольно вздрогнул. В полутьме на фоне светло-голубой стены стояла черная худощавая сущность. Я разглядел непропорционально маленькую голову, острые плечи, костлявые пальцы, грудь с выпирающими ребрами и длиннющие ноги.

Сначала хотел схватить кочергу и хорошенько отходить ею непонятное существо, но, вернув нормальное зрение, понял, что в углу никого нет. По крайней мере, оно не материальное.

— Вы видите, как оно перемещается? Ходит или, может, летает? — обратился я к женщине.

— Нет, не вижу. Только когда оно в углу стоит. Ну и в тот раз, когда над кроватью нависало.

— Страшно вам? — еще тише спросил я, чтобы ее муж не услышал.

— Очень. Спать боюсь, — призналась Любовь и, снова взглянув на угол, с облегчением выдохнула. — Тень ушла.

Я «переключил» зрение и убедился в том, что она права. В углу больше никого не было. Выражаясь словами Ерофея — что это за хрень?

Все вместе мы прошли на кухню.

— Ваша жена не врет, — сказал я фонарщику. — В доме живет какое-то существо. Обычным зрением я его не увидел, но с помощью способности духогляда смог рассмотреть. Существо действительно очень похоже на тень.

— Не может быть, — выдохнул мужчина.

— Может. Я много всякого повидал, поэтому уже ничему не удивляюсь. Не знаю, имеет ли эта сущность отношение к вашему пятну, но от тени лучше избавиться.

— Как? Все что угодно сделаю, только чтобы больше не видеть ее, — с надеждой обратилась ко мне Любовь.

— Пока не знаю. Мне нужно подумать. Завтра вернусь.

— Вы уж постарайтесь, — женщина молитвенно сложила руки. — Ведь не верит мне никто, а я жуть как боюсь.

— Постараюсь, — кивнул я и обратился к фонарщику: — Верьте жене. Она не врет. Мы с вашей Муськой свидетели.

Я попрощался и вышел на улицу. В какой необычный мир я попал: болезни в виде сущностей, мистические существа, твари под мостом. Мне сразу же вспомнились безголовые трупы, о которых говорят в городе. Теперь я более чем убежден, что к этому не причастны люди или звери, иначе они бы оставили следы. Хотя, возможно, следы есть, просто об этом не говорят. Не наведаться ли мне самому на Кайскую сопку, чтобы все разузнать? Хм.

Погрузившись в свои мысли, я не заметил, как добрался до дома. У калитки в нетерпении прохаживался Семен.

— Где вы ходите? Забыли, что ли? — бросился он мне навстречу.

— А-а-а, точно, забыл, — признался я. — Уже пора?

— Да, надо ведь еще добраться до кирпичного завода.

— Тогда пошли на большую дорогу, поймаем извозчика. В это время они еще должны ездить.

— Нет, нельзя. Кто ж «на дело» на извозчике едет? Свидетели нам не нужны, — твердо заявил он, понизив голос.

— Во-первых, мы не «на дело» идем. Никакого «дела» не будет. Забудь об этом навсегда. Больше ты никогда не будешь совершать ничего противозаконного. Уяснил?

— Уяснил, — выдохнул он.

— Во-вторых, я только что пришел с такой дали, что больше никуда пешком идти не хочу. Поедем на извозчике. И, — я сделал паузу, — не отпустим его. У меня есть одна идея. По пути расскажу.

К нам извозчики по доброй воле не заезжали. Дорога грязная, ухабы и рытвины, поэтому мы с Семеном добрались до мощенной булыжником дороги и осмотрелись.

Прохожих было мало, вдали виднелись два всадника — и ни одной повозки.

— Далеко пешком?

— Далековато. В промзону надо, — махнул он рукой.

А-а-а, я же там был. Действительно далеко. Не хотелось бы столько времени тратить на дорогу, тем более я придумал план, благодаря которому вся эта шайка скоро окажется за решеткой. По крайней мере, я на это надеюсь.

Я уже хотел предложить вернуться домой за лошадьми, но тут увидел неспешно приближающуюся карету.

— Эй, стой! Подвези, я заплачу! — крикнул я кучеру.

— Уйди с дороги, пока плетью не получил! — огрызнулся кучер и поднял плетку.

В это время занавеску в окне кареты отдернули, и в свете фонарей показалось знакомое лицо. Да это же тот помещик, которому я помог на дороге спастись от разбойников! Дашков, кажется, его фамилия.

— Стой! — прокричал он кучеру.

Тот остановил лошадей, и помещик выбрался из кареты.

— Здорово, малец! — радостно выкрикнул он, пожал мне руку, а затем крепко обнял. — Вот так встреча! А чего не нашел меня? Я ведь уже вторую неделю как в городе живу. Дела в поместье порешал и сразу вернулся. А ты как?

— Потом все расскажу. Подвезете нас? — я кивнул на Семена.

— Конечно. Садитесь. А куда едем?

— К кирпичному заводу.

— В это время? Зачем?

— По дороге расскажу, — ответил я и подтолкнул Семена к карете. — Забирайся. Чем раньше мы туда доберемся, тем лучше.

По пути я рассказал о своем плане Семену и помещику Дашкову. Тот с готовностью согласился помочь, а Семен замялся.

— А если не получится? Не хочу, чтобы и у вас проблемы начались.

— Никаких проблем не будет, если сработаем слаженно.

— Согласен, — поддержал Дашков. — Я со своей стороны сделаю все, что могу. От меня не отмахнутся, уж будь уверен.

Примерно через двадцать минут карета остановилась недалеко от кирпичного завода. Дашков остался ждать, а мы с Семеном двинулись к указанному босяком месту.

Еще на подходе я почувствовал тяжелый запах, исходящий от завода. Пахло густым дымом, раскаленным металлом и жженой глиной. Стояла безветренная погода, поэтому дым от печей не поднимался в воздух, а стелился по земле.

Время было позднее, но завод продолжал работать. Скорее всего, было организовано круглосуточное производство кирпичей.

Из-за забора виднелись каменные постройки с облупившейся штукатуркой. Окна, из которых лился оранжевый свет, закрывали железные решетки. В распахнутых воротах виднелись аккуратно сложенные необожженные кирпичи. Рабочие слонялись по территории, меся ногами размякшую землю. Из главного здания завода слышались различные звуки: гул, скрежет, стук молотков и громкие выкрики. В общем, жизнь кипела.

Неужели этот Гришка такой рисковый, что задумал обворовать работающий завод, на территории которого столько народу?

— Куда идти? — спросил я, осматриваясь.

— Вон туда, — тяжело вздохнув, сказал Семен и показал на темную подворотню сбоку от забора. — Может, не пойдем?

— Обязательно пойдем, — улыбнулся я.