Глава 15

Всеволод Афанасьевич Базаров — так звали мужчину, который прибежал к нам за помощью. Он был отцом Полины Базаровой — невероятной красоты девушки из книжной лавки. Мы с Всеволодом Афанасьевичем поспешили к ожидающей карете.

— Я ведь сначала в больницу завалился, поймал первого попавшегося доктора и повез на фабрику, а тот лишь руками разводит — антихрист, — пояснил мужчина и распахнул передо мной дверь кареты. — Одна из моих работниц подсказала, что знахарь молодой на Власова появился, все его хвалят. Я сразу сюда, — он забрался в экипаж следом за мной и, прежде чем захлопнуть дверь, крикнул кучеру: — гони, Данила! Во весь опор гони!

Карета дернулась и поехала. Три лошади с ржанием и цокотом понесли нас по улице.

— Что с Полиной?

— Сам не знаю. Зашла ко мне на фабрику после учебы своей. Мы даже не успели чаю попить, вдруг побледнела, задыхаться начала и упала, — он поднес кулак ко рту и, вцепившись в него зубами, прерывисто вздохнул. Отец крепился как мог, но я видел, что он находится на грани паники. Видать, дело и в самом деле плохо.

— Что доктор сказал?

— Говорит, воздуха ей не хватает, дышит плохо. А я и так это вижу, только понять не могу, почему это произошло, ведь не успела она ничего в рот положить.

— Что дальше?

— Велел за ней следить и поехал к вам.

— Что за фабрика у вас?

— Текстильная. Прядильные машины есть, ткацкие станки, красильный цех имеется. По всей Сибири наши ткани продаются, — не без гордости пояснил он, но тут же вспомнил про дочь, снова заерзал на диване и, выглянув в окно, прокричал: — Гони, Данила! Не жалей ни коней, ни кареты!

Прохожие с гневными криками провожали нас, едва успевая уходить в сторону от мчащихся лошадей.

— Есть ли у Полины какие-нибудь заболевания? — спросил я.

Чем больше информации, тем легче мне будет понять, что с ней происходит.

— На горло она слабая. Чуть простудится, так сразу хрипит. Но еще ни разу не задыхалась. К тому же пришла ко мне веселая и довольная, и вдруг... — он ударил руками по коленям и сокрушенно покачал головой. — Ведь ничего не было. Только зашла, два слова сказала, и все.

Всеволод Афанасьевич уставился в окно, невидящим взглядом взирая на мелькающие дома, деревья и экипажи. Я не стал его больше ни о чем расспрашивать. Все равно нужно сначала взглянуть на Полину… Если ее еще можно спасти.

Вскоре мы заехали во двор текстильной фабрики, расположенной на берегу реки Ангары. Скорее всего, они водяную тягу использовали для получения энергии, необходимой для машин и станков.

Когда выбрался из кареты, оказался перед длинным кирпичным зданием с решетками на больших окнах.

— Сюда, — мужчина побежал к двери рядом с большими воротами и скрылся внутри.

Я последовал за ним и очутился в просторном помещении с высокими потолками и множеством окон, из которых лился естественный дневной свет. В воздухе висела тяжелая удушающая хлопковая пыль, и по ушам бил звук работающих машин.

Мы двинулись по широкому коридору, с двух сторон от которого располагались прядильные и ткацкие станки, за которыми следили десятки рабочих. Также они поправляли ткань или загружали сырье.

Многие с удивлением наблюдали за нами, ведь наверняка не каждый день хозяин фабрики бежал вглубь здания с раскрасневшимся лицом и выпученными от тревоги глазами.

Вскоре станки закончились, и за высокой перегородкой показались большие баки и чаны с краской. Здесь запах был еще тяжелее: резкий и химический. Я тут же закрыл нос рукавом, ведь не мог нормально вздохнуть. Работники тоже закрывали пол-лица платками, но вряд ли их это спасало.

В самом конце здания мы прошли через две двери и оказались в довольно просторном кабинете с дорогой лаковой мебелью. На диване лежала побледневшая Полина, а рядом с ней на табурете сидел пожилой мужчина и держал ее за руку.

— Как она? — Всеволод Афанасьевич бросился к дочери и всмотрелся в ее лицо.

— Почти не дышит, — прискорбным голосом ответил мужчина, который, похоже, и был доктором из больницы.

— Отойдите, — велел я, быстро подошел к Полине и, распахнув ворот платья, внимательно осмотрел ее «вторым» зрением.

Болезнь увидел сразу. Синий вязкий комок сидел на ее шее и душил, перекрывая кислород.

Прямо на шее девушки я нарисовал руну «Исцеления», которая отлично снимает все воспаления. Когда руна вспыхнула и пропала, синий комок начал уменьшаться. Через пару мгновений девушка шумно втянула воздух.

— Полина! — закричал отец, рухнул перед дочерью на колени и схватил ее за руку. — Живи, доченька, живи!

С каждым вдохом ей становилось легче, и вскоре от нее отделился яркий шар энергии и поплыл ко мне. Девушка открыла глаза и закашлялась.

— Воды! Дайте воды! — закричал Базаров, помогая дочери подняться.

Я оглянулся и увидел хрустальный графин и рядом три стакана. Налив воды, поднес стакан к ее губам. Девушка сделала глоток и подняла на меня глаза. Свои невероятно глубокие глаза.

— Ты? — хрипло выдохнула она.

— Я, — улыбнулся.

— Как ты здесь оказался?

— Пришел к тебе.

Всеволод Афанасьевич с подозрением окинул меня взглядом и уточнил:

— Вы что, уже знакомы?

— Да, в книжной лавке познакомились, — Полина забрала стакан из моих рук и допила воду. — Я помню, ты хотел в медицинскую академию поступать. Готовишься?

— Пока нет, времени на все не хватает.

И тут девушка будто все вспомнила. Выронив стакан, она схватилась за горло.

— Я же задыхалась. Что случилось?

Базаров обо всем рассказал дочери. Как она потеряла сознание, как доктор не смог ничем помочь, как он поехал в пригород за мной и что было после того.

— Получается, ты меня спас? — спросил она у меня и взяла за руку.

— Получается, что так, — кивнул я.

— А что со мной было? Я вдруг ни с того ни сего начала задыхаться, будто кто-то меня душил, — она содрогнулась и снова приложила руку к шее.

— Этого я не знаю. Может, лекарь как-то объяснит, — ответил я, и мы все вместе повернулись к пожилому доктору, которого привез Базаров.

Мужчина стоял неподалеку и задумчиво покусывал нижнюю губу.

— У меня несколько вариантов. Сначала я подумал, что Полину Всеволодовну поразила падучая болезнь. Затем мне показалось, что на нее напало удушье, которое могло развиться на фоне чахотки...

— Нет у нее никакой чахотки, — в нетерпении прервал его размышления.

— Как угодно, — склонил голову пожилой лекарь. — Полина Всеволодовна, рад, что вы в здравии. Признаться честно, я сам очень перепугался за вас. К счастью, не только официальная медицина, но и народная может помочь.

— Официальная вообще не помогла, — сказал Базаров и, прищурившись, бросил на него недовольным взгляд. — Если бы не этот юноша…

Он не стал договаривать, махнул рукой и заключил меня в свои медвежьи объятия.

— Благодарю. От всего сердца благодарю. Как хоть зовут-то тебя?

— Степан Устинов, — кое-как высвободившись, ответил я.

— Всем расскажу о тебе, Степан Устинов. Пусть все знают, какой молодец у нас объявился.

— Лучше не надо. А то мало ли чего выйдет, — замялся я, вспомнив о своде законов.

— Ну ладно, как скажешь. Но мы обязательно должны отметить выздоровление моей Полинушки, — Базаров поцеловал дочь в лоб. — Поехали к нам домой. Столы накроем, гостей позовем.

Я не стал отказываться. Ведь если не купец, то, может, промышленник поможет с разрешительными документами.

Втроем, ведь лекарь, не сказав ни слова, ушел раньше, мы вышли из кабинета и двинулись по широкому коридору. Однако, когда дошли до цеха с красками, Полина остановилась и, схватив меня за руку, показала себе на шею.

— Что такое? — насторожился Базаров.

— Она задыхается! — выпалил я, увидев, как синий комок вновь появился на горле и очень быстро растет. — На улицу! Быстрее!

Мы с двух сторон подхватили ее под руки и почти бегом повели к выходу.

Полина уже с трудом дышала и с мольбой смотрела на меня, ожидая помощи. Как только мы буквально вылетели на свежий воздух, я нарисовал на ее запястье руну «Исцеления». К девушке вернулась способность дышать, и она, не сдержавшись, расплакалась.

— Что это такое? Что со мной? — запричитала она, рыдая на плече отца.

Тот выглядел растерянным.

— Полина, раньше с тобой такое случалось? — спросил я.

— Никогда, — мотнула она головой, вытащила из нагрудного кармана отца носовой платок и вытерла слезы.

— То есть сегодня это случилось в первый раз, и только когда ты зашла на фабрику. Верно? — продолжал допытываться я.

— Да.

Я обратился к Базарову, который гладил дочь по голове, чтобы успокоить.

— Что нового появилось у вас на фабрике?

Мужчина задумался.

— Да вроде ничего нового. Все как обычно, — подумав, пожал он плечами.

— А краска?! — воскликнула Полина. — Помнишь, ты рассказывал, что прислали новую бирюзовую краску на пробу?

— Точно! Краска! И воняет она жутко. У меня две работницы уже слегли, говорят, дурно от нее становится.

— Нужно немедленно избавиться от этой краски и наладить систему вентиляции. На вашей фабрике очень трудно дышать, — подсказал я и обратился к девушке. — А ты пока не приходи сюда. И не носи вещи, покрашенные той краской. Я думаю, что у тебя на нее… сенная лихорадка, — пояснил я, выдернув из памяти Степана нужное определение.

— Она лечится? — напрягся Базаров.

— Нет. Нужно держаться подальше от того, что вызывает эту лихорадку. Иначе Полине снова станет плохо.

Всеволод Афанасьевич покачал головой, горестно повздыхал и указал на карету с ожидающим кучером.

— Поехали пообедаем. Заодно расплачусь с тобой.

— Езжайте без меня. Меня больные ждут. Да и дело одно срочное имеется, — я вспомнил про Тень, поселившуюся в доме фонарщика.

— Завтра вечером к нам приходи. Понял? Ради такого гостя, как ты, званый ужин организуем. Всех позову, пусть знают, какой грамотный лекарь у нас в городе появился. Лучше любого главного врача лечит.

— Может, все-таки не надо?.. — вновь попытался запротестовать я, но он был непреклонен.

— Никаких «не надо»! Отметим выздоровление Полиночки и решим вопрос с наградой. Эй, Данила, подвези молодчика до дома и сразу обратно! — махнул он кучеру.

Базаровы проводили меня до кареты и взяли обещание явиться к ним завтра на ужин. Делать нечего, пришлось соглашаться. К тому же я сам не против поближе познакомиться с Полиной.

Оказавшись дома, я принял больных, которые терпеливо ждали моего возвращения. Многие из них видели Базарова и узнали его, поэтому пытались выведать у меня информацию о том, что у него случилось, но я наотрез отказывался обсуждать тех, кто обращается ко мне за помощью.

Вечером, когда проводили последнего больного с подагрой, сел на Пепельную и поехал на берег Ангары. В это время суток я здесь еще не был, поэтому поразился красоте ярко-оранжевого заката, золотистым бликам на воде и зеленеющему лесу на другом берегу, который казался волшебным в свете заходящего солнца.

Сюда я прибыл с единственной целью — подумать. Непонятное черное существо, перемещающееся по углам дома, наверняка имело общую природу с теми подселенцами, которых я уничтожал в телах людей. Однако была и существенная разница. С помощью рун я помогал организму больного справляться с сущностью, но в этом случае тварь была сама по себе, поэтому я не знал, как действовать.

Сначала мне пришло в голову применить боевую руну, но я тут же отказался от этой идеи. Сущность не имеет физического тела, а это значит, что ее нельзя убить в обычном смысле этого слова: ни пристрелить, ни мечом проткнуть, ни поджечь и тому подобное.

Хм… Как же тогда действовать?

Время шло, я перебирал в голове массу различных рун и знаков, но никак не мог понять, как справиться с Тенью. Судя по тому, что рассказывала жена фонарщика, сама Тень никак на них не влияла, только пугала. Но я уверен, что это не так. Возможно, они просто еще не почувствовали воздействия сущности или не поняли, что проблема с черным пятном на спине мужчины может быть связана с Тенью.

Вскоре солнце полностью скрылось за горизонтом, и начало стремительно темнеть. В окнах ближайших домов зажглись огни, из печных труб поплыл дым, пароходы и корабли, проплывающие по Ангаре, освещали себе путь фонарями, свет которых отражался от водной глади.

Когда я уже хотел вернуться домой, отчаявшись подобрать подходящую руну, вспомнил один случай, произошедший со мной в детстве. В нашем родовом замке появился призрак. Сам я его не видел, но о нем беспрестанно говорили слуги, которые встречали молочно-белый силуэт то на чердаке, то в подвале, то на черной лестнице. Мои родители не придавали значения этим слухам, считая их сказками, но однажды к нам в гости приехал двоюродный брат моего деда — сухонький старичок с изумрудного цвета глазами и огромной магической силой. Звали его Мирендор.

Узнав о призраке, он не на шутку переполошился. По его словам, призраки крадут жизненную энергию человека. Притом делают это почти незаметно, пока совсем плохо не станет. И тогда человеку уже не помочь.

Мирендор предупредил слуг, чтобы те дали ему знать, если призрак снова появится. Недели две его никто не видел, и брат деда уже хотел вернуться домой, но как-то за ужином в столовую забежала прачка.

— Он там! Там! У ванны с бельем стоит! — с обезумевшими от ужаса глазами заверещала она.

— Показывай! — Мирендор бросил вилку и, несмотря на возраст, ринулся вслед за молодой кухаркой.

Я, конечно же, не остался в стороне и побежал за ними. В прачечную меня не пустили, но я видел руну, которую изобразил Мирендор в воздухе, пока прачка держала открытой дверь, за которой находился призрак.

Старик расправился с призраком, который погибал с пронзительным свистом, какой бывает от удара плеткой. Позже, перед сном, я попросил объяснить мне руну, которую запомнил на всю жизнь. Она называлась «Эфихарг». Ну что ж, пришло время и мне испытать «Эфихарг» на деле.

Я решил не возвращаться домой и сразу поехал к дому фонарщика. На этот раз все семейство было в сборе. Фонарщик Клим не стал рассказывать старикам о Тени, поэтому соврал, что я как знахарь пришел проверить их здоровье. Старики с радостью согласились на осмотр. Болячек у них, как и у всех местных стариков, было множество. Однако я не пожалел энергии и подлечил их. Затем, чтобы не пугать, сказал, что хочу очистить энергию в доме, и попросил всех выйти. Если Тень будет погибать с тем же криком, что и призрак, то много бессонных ночей от кошмаров им обеспечены.

Оставшись один, я переключил зрение и принялся исследовать дом, заглядывая в каждый угол. При первом осмотре сущность не нашел. Зато, когда прошелся второй раз, увидел длинную, до самого потолка, черную тень за печкой. Правда, сначала подумал, что это настоящая тень печки, но, когда подошел поближе, заметил, как сущность дернулась.

— Ага, попалась! — воодушевился я, но вдруг Тень пропала. — Куда?! Назад!

Я носился по дому, ища в углах сущность, и обнаружил ее в спальне фонарщика. На этот раз не стал близко подходить, чтобы не спугнуть, и принялся рисовать руну «Эфихарг».

Первым знаком руны была вертикальная линия с тремя расходящимися вправо короткими черточками, напоминающими стрелы. Этот знак является символом направленной силы. В середине вертикальной линии изобразил небольшой круг. Затем активировал руну с помощью точки в центре круга. В точку вложил много энергии, ведь именно она должна разрушить эфирную структуру сущности.

В отличие от других рун, эта не вспыхнула, а, превратившись в яркий голубой обруч, поплыла к сущности. Я отошел к двери комнаты и внимательно за ней наблюдал.

При приближении обруча Тень испарилась, и я уже подумал, что мне не удастся покончить с сущностью, но обруч развернулся и выплыл из комнаты. Тень мелькала в углах, куда безошибочно летел обруч. В конце концов руна настигла Тень, и та пропала с пронзительным свистом, который однажды я уже слышал. Все. Я победил и получил заслуженную награду в виде шара энергии.

— Что это было? Что за звук? — в дом забежал встревоженный Клим, а за ним его жена.

— С Тенью покончено, можете жить спокойно, — ответил я и опустился на скамью. — Она вас больше не потревожит.

— Да вы что! — обрадовалась Любовь. — Неужто правда? Ой, как хорошо! А-то ведь страху я натерпелась. Спать боялась ложиться.

— Что вы чувствовали, когда Тень к вам приближалась?

— Даже не знаю, как описать. Будто кто-то сердце сжимал ледяной рукой, — вполголоса пояснила она и поежилась.

— Я ничего такого не замечал, — мотнул головой фонарщик. — Только за ночь совсем не отдыхал. Как ложился уставшим, так уставшим и вставал.

— Тень питалась вашей жизненной энергией. Если бы вы ее не обнаружили, то все могло очень плохо закончиться. Кстати, покажите ваше пятно.

Фонарщик задрал рубашку, и я увидел, что пятно никуда не исчезло, но начало светлеть и теперь было не черного цвета, а серого.

— И откуда эта Тень взялась? — всплеснула руками женщина и опустилась на скамью рядом со мной.

— С Кайской сопки, откуда же еще, — ответил Клим, заправляя рубашку. — Оттуда вся дрянь лезет.

— Что вы знаете про сопку? — заинтересовался я.

— Батя мой о ней много знает. Сейчас позову, на улице небось уже замерзли ждать, — мужчина вышел за дверь и вскоре явился со своими престарелыми родителями.

Отец фонарщика рассказал легенду о Кайской сопке. По его словам, много веков назад на возвышенности жил могущественный шаман, который очень боялся старости и смерти. Несколько лет шаман искал возможность отсрочить неизбежное, пока не встретился со злым духом, который пообещал бессмертие взамен на душу.

Однако шаман не учел, что вместе с душой он потеряет человеческое обличие и превратится в нечто ужасное — существо, не имеющее ни тела, ни формы. По-другому — в нечистую силу.

С тех пор шаман живет на сопке и раз в несколько десятилетий питается человеческой плотью, чтобы совсем не исчезнуть.

— Ну и страху вы нагнали, — поежилась жена фонарщика.

— Старые люди врать не будут, — нравоучительно сказал старик и поднял вверх крючковатый палец.

Меня угостили ужином, состоящим из ухи и томленых бараньих почек, и заплатили три рубля за изгнание Тени.

— А если она опять вернется? — еле слышно спросила Любовь, когда они с мужем пошли меня провожать.

— Ее уже нет. Руна уничтожила сущность, но, если еще кто-то появится — сразу отправляйте за мной. С духами шутки плохи, — предупредил я.

— Спасибо за помощь. Надеюсь, я наконец-то начну спать, — устало вздохнула она.

— Можете даже не сомневаться, — улыбнулся я и нарисовал на ее запястье руну «Морис», но вложил в создание как можно меньше энергии, чтобы она не заснула прямо здесь, у порога.

Возвращаясь домой, я издали увидел знакомую повозку. Это был большой деревянный ящик, укрепленный железными полосками. Вместо окна — небольшое отверстие. Дверь усилена решеткой и заперта на засов. На этой повозке жандармы приезжали за Гришкой и его подельниками. Ну, все понятно, пришла моя очередь держать ответ. Ладно, прорвемся.

Во дворе меня ждал напуганный Семен.

— Что же теперь будет-то? — шепотом спросил он и покосился на окно, в котором виднелись два жандарма.

— Все нормально будет. Отведи Пепельную в сарай и накорми, — я отдал ему вожжи и двинулся к дому.