Глава 17

Алевтина совсем не походила на калеку. Скорее на забитого и подавленного человека. Она даже не осмеливалась поднять взгляд, чтобы посмотреть на меня, но это не мешало мне осмотреть ее своей способностью духогляда.

Первым делом я обследовал открытые части тела: голову, шею и руки, но ничего не увидел. Болезни не было. Вот тут-то я и задумался, а могу ли вообще увидеть умственное или физическое отклонение? Ведь, по сути, это не болезнь, и человек с нею рождается.

В это время в комнату заглянула женщина, имя которой я так и не спросил. Не было желания. Я ее презирал.

— Ну что тут у вас?

— Разденьте Алевтину. Хочу полностью ее осмотреть.

— Зачем? Дайте ей что-нибудь, чтобы загнулась, и дело с концом, — шепнула она.

— Делайте, как велю.

Женщина недовольно поджала губы, подошла к девушке, грубо подняла ее на ноги и быстро раздела.

— Ну? Что на нее смотреть: кожа да кости, — она окинула неприязненным взглядом сестру.

— Почему вы так к ней относитесь? — не сдержался я. — Ведь родная кровь…

— Никакая она не родная! — перебила женщина. — У нас только отец один был, а родилась от мачехи моей — ведьмы. Всю жизнь та меня грызла, житья не давала, крошкой хлеба попрекала, а потом на мои же плечи взвалила эту убогую! — закричала она и с такой ненавистью посмотрела на девушку, что мне стало не по себе.

Такая может убить и нисколько об этом не пожалеет.

Я ничего не сказал, да и что говорить? Все равно не смогу изменить отношения между сестрами. Единственное, что в моих силах — постараться помочь девушке. Я окинул ее «вторым» зрением, но и на этот раз ничего необычного не заметил. Похоже, в этом деле я бессилен. Однако и отдавать беззащитную Алевтину ее жестокой сестре я не хотел.

— Сколько лет вашей сестре?

— Да уж двадцать первый год идет. Ее такую ни замуж не выдать, ни служанкой никуда не пристроить. Висит на моей шее как ярмо.

— Оставьте ее здесь.

— Зачем это? — удивилась она и принялась одевать девушку, грубо толкая и норовя посильнее дернуть.

— Будет с нами жить. Она же вам все равно не нужна.

— И сколько денег ты с меня будешь брать за ее содержание? — прищурилась она.

— Нисколько. Сам прокормлю.

Женщина на мгновение задумалась, а потом осторожно спросила:

— Просто оставлю, уйду и ни копейки за нее платить не буду, так ведь?

— Да. Но, если вам не жалко, принесите вещи Алевтины.

— Да это у нее одно-единственное хорошее платье. Остальное — обноски ее матери. Я на нее денег не трачу, что от матери-ведьмы осталось, пусть то и носит.

— Ясно. Тогда принесите ее документы и…

— У меня все с собой, — она сняла с плеча плетеную сумку и, порывшись, вытащила картонку. — Правда, паспорт уже старый. Надо было поменять, да у меня руки никак не доходили.

Она отдала документ и еще раз спросила:

— Забираешь ее? Не врешь?

— Нет, не вру. Уходите и больше никогда не возвращайтесь, иначе не сдержусь и будет плохо, — холодно проговорил я, буравя ее взглядом.

Более бессердечную женщину я никогда в жизни не встречал.

Она вышла, даже не взглянув на девушку, которая все это время стояла, съежившись, будто в любой момент ожидала удара, и, судя по желто-синим отметинам на спине, ребрах и руках, которые я заметил во время осмотра, удары она получала часто.

Я взял Алевтину за руку, вывел из комнаты и посадил за стол. Первым делом нужно накормить и напоить ее, а затем посоветоваться с Ильей, что с ней делать дальше.

— Это еще что такое? — всплеснул руками возмущенный Ерофей, показавшись из спальни и увидев, как я раскладываю тарелки с кашей и соленьями перед девушкой. — У нас не богадельня, чтобы всяких побирушек кормить.

— Она не побирушка и пока поживет с нами.

— Сначала мальца, теперь еще и девку в дом притащил. С ума сошел?

Я вышел в сени и вернулся с крынкой прохладного молока.

— Нет, не сошел. Ее сестра убить хотела.

— Пусть что хочет, то и делает. Мы-то здесь при чем?

— Я никому не позволю плохо обращаться с тем, кто не может дать отпор, — твердо сказал я и так посмотрел на лекаря, что тот махнул рукой и ушел, буркнув «делай что хочешь».

Девушка сидела за столом, опустив плечи и вперившись взглядом в свои колени.

— Держи, — я протянул ей ложку. — И ешь. Это все для тебя.

Однако девушка даже не шелохнулась. Ну что ж, видимо, придется потрудиться, но меня это не пугает. Главное, что она в безопасности, а остальное как-нибудь приложится.

Я опустился на скамью рядом с ней и, зачерпнув полную ложку каши, поднес к ее губам.

— Ешь, — строгим голосом сказал я.

Девушка покосилась на меня и открыла рот. Начало положено. Я с облегчением выдохнул и скормил ей еще две ложки, остальное она съела сама, забрав у меня ложку.

После того как Алевтина выпила полную кружку молока, я отвел ее в спальню и указал на лавку, которая служила мне постелью.

— Теперь это твое место.

— Сам-то ты где будешь спать? — подал голос Ерофей.

Он валялся на своей широкой кровати и пролистывал записи с доходами.

— На полу места много. Могу и в приемной поспать.

— Делай как знаешь, бесполезно с тобой разговаривать. Как упрешься, так не лучше осла, — махнул он рукой и повернулся на бок.

Я помог Алевтине лечь, накрыл шерстяным одеялом и вышел на улицу. Пришли ещё несколько человек, которых следовало принять.

Когда освободился, уже темнело. Лошади уже ржали, ожидая свою вечернюю порцию сена и овса.

— Не надо, я сам накормлю, — послышался сзади голос.

Повернувшись, увидел Семена, который как раз заходил в калитку.

— Отпустили, — с облегчением выдохнул я.

— Сейчас обо всем расскажу, только лошадей накормлю, а то Пепельная уже копытом бьет, — Семен торопливо двинулся к сараю, а у меня наконец-то полегчало на душе. Переживал за него, как за родного.

Я дождался его на крыльце, чтобы Ерофей ни о чем не узнал.

— Ну давай, рассказывай.

— Сделал все, как ты велел, — сказал Семен, усевшись рядом на ступеньке. — После обеда повели меня куда-то, а там Емельян сидит. Я сразу понял, что дело нечисто, поэтому открыл твою бумажку и ему на плечо положил. Бумажку он увидел, но ничего не понял, смял и под стол бросил, а потом… — Семен радостно рассмеялся. — Потом смотрит на меня и говорит: «В первый раз вижу». Мне даже смешно стало. Емельян же меня столько раз видел, а говорит, что в первый раз видит. Следователь и так и этак, а он все башкой мотает и талдычит, что не знает, кто я такой. В общем, подержали меня в камере до вечера и отпустили. Сказали, что свободен.

— Хорошо. Молодец, что руну раньше времени не открыл, а то не сработала бы. У меня тоже есть новости.

— Если это что-то плохое, то пока не говори. Не хочу ничего знать. За последний день столько всего перенес, что…

— У нас пополнение, — усмехнулся я.

— В каком это смысле? — напрягся он.

— С нами будет жить Алевтина. Пойдем, познакомлю.

Мы зашли в дом. Ерофей обрадовался, увидев паренька. Он как раз убирал щепки и сор от дров у печи.

— Ну наконец-то. Чего так долго тебя держали? Я уж думал, придется нового работника подыскивать, — он отряхнул руки и отошел к лавке, забросив начатое дело.

Я усмехнулся. Быстро же он вошел во вкус. А ведь раньше был против работника, чтобы деньги не тратить.

— Нравится жандармам людей в своих закромах держать, чтобы жизнь медом не казалась, — отмахнулся Семен и прошел в спальню, где лежала Алевтина.

Девушка не спала, а разглядывала узор на коврике, висящем на стене. Семен пригладил волосы, откашлялся и подошел к ней.

— Приветствую. Степан сказал, что ты теперь с нами жить будешь. Я рад, веселее будет. Меня Семеном зовут.

Алевтина посмотрела на него скучающим взглядом и снова уставилась на ковер.

— Глухонемая, что ли? — шепотом спросил меня Семен.

— Нет, но ей нужно время, чтобы привыкнуть к нам.

— Как скажешь, а сейчас я бы съел что-нибудь, — он приложил руку к животу и поспешил на кухню.

Я взглянул на часы. Полвосьмого. Ровно в восемь я должен быть на ужине у Базаровых. Они жили на той же улице, где и Щегловы, но в дальнем конце.

Перебрав вещи, выбрал более-менее чистые и, переодевшись, вышел на улицу. Пепельная игриво замотала головой и пощипала губами воротник, когда я вывел ее из сарая и повел к калитке.

— Когда ждать? — крикнул мне вслед Семен, появившись на крыльце.

— Не знаю. Ложитесь без меня, — махнул я рукой. — За Алевтиной присмотри!

— Хорошо. А она не буйная?

— Пока не знаю! — честно признался я.

Я взобрался на лошадь и поскакал в гости.

Дом промышленника Базарова находился на возвышенности, с которой открывался вид на центральную площадь. Дом был двухэтажный, сделанный из серого камня.

Я остановился у высоких резных ворот и спрыгнул с Пепельной. Шнур с колокольчиком искать не пришлось: навстречу поспешил молодой слуга в серой ливрее и с белым бантом на груди.

— Извольте представиться, — вежливо попросил он, глядя на меня через решетку.

— Степан Устинов.

— Вас-то и ждем, — слуга быстро отпер ворота и впустил меня во двор.

Я огляделся. Участок за домом был большой, с ухоженным садом и различными постройками. В полутьме разглядел лепнину на фасаде, резные наличники на окнах и высокие карнизы.

К нам подбежал мальчишка лет десяти в лаптях, взял Пепельную под уздцы и повел к длинной конюшне, находящейся справа у ограды.

— Прошу любезно в дом нашего благодетеля и господина Всеволода Афанасьевича, — слегка поклонившись, слуга указал на высокое крыльцо.

Открыв двустворчатые тяжелые двери, он пропустил меня вперед. Я очутился в просторном, хорошо освещенном холле с полом из красного дерева и огромной люстрой, свисающей с потолка.

— Идите за мной, пожалуйста. Вас уже заждались, — слуга торопливо пошел вперед и открыл передо мной очередные двери, на этот раз украшенные матовым стеклом и мозаикой.

Передо мной раскрылась богато украшенная гостиная с мягкими разноцветными коврами, дорогой мебелью из массива ценных пород дерева, большим камином, покрытым изразцами, и длинным обеденным столом, за которым сидели по меньшей мере две дюжины человек. Все тут же повернули головы на звук шагов и с интересом уставились.

— А вот и наш дорогой гость. Прошу любить и жаловать — Степан Устинов. Ангел-хранитель моей Полины! — воскликнул Базаров, встал из-за стола и, распахнув объятия, пошел навстречу.

Всеволод Афанасьевич крепко обнял меня и повел к столу. Из-за стола поднялась Полина и со светлой радостной улыбкой посмотрела на меня. Она была просто прекрасна: волосы уложены локонами и завязаны синей атласной лентой. Шелковое платье облегало точеную фигурку. На шее сверкало ожерелье.

— Полина Всеволодовна, вы очаровательны, — я взял ее руку и, поклонившись, прикоснулся губами.

— Степан, для вас я просто Полина. Позволите обнять?

— Конечно.

Она сделала шаг навстречу и приобняла меня. От нее пахло просто божественно: легкие духи смешались с ее естественным запахом, образуя невероятный аромат.

Базаров представил меня своим гостям. К моему удивлению, среди них были представители различных сословий: промышленники, купцы, двое военных, музыкант, даже лавочник из книжной лавки и трое работников текстильной фабрики.

— Прошу сюда, рядом с Полиной, — хозяин дома указал на свободное место.

Слуги тут же засуетились вокруг меня, предлагая различные блюда. Когда в моем бокале заискрился слабоалкогольный напиток, а в тарелке оказался большой кусок хорошо прожаренного мяса с овощами, Базаров поднялся и постучал ножом о свой бокал, призывая к тишине.

— Все вы в курсе того, что случилось вчера на моей фабрике. Моя Полина чуть не… — он замолчал и тяжело вздохнул, глядя на дочь. Видимо слишком живы были в душе перенесенные чувства. — В общем, я благодарен судьбе и своей работнице Прасковье, — он указал рукой на скромно одетую пожилую женщину, — за то, что они указали мне путь к Степану.

Базаров вышел из-за стола, подошел ко мне и продолжил, положив руку мне на плечо:

— Я всегда предвзято относился к народным целителям, знахарям и гадалкам. Считал их шарлатанами и мошенниками. Но я убедился, что был неправ. Официальная медицина, на которую я всю жизнь уповал, не помогла спасти мою дочь. Зато помог вот этот молодой человек, который прибыл к нам из далекой деревни под названием Лесогорье. При свидетелях я хочу поблагодарить его за то чудо, которое он совершил, спасая мою единственную дочь. Благодаря Степану сегодня я счастлив и спокоен, а не скорблю над гробом ребенка. Я всю жизнь буду признателен ему. Так давайте же выпьем за него. Виват! — он поднял бокал, и остальные последовали его примеру, выкрикнув громогласное «Виват!».

Я поднялся под рукоплескания, чувствуя себя неловко. Не знал, что меня здесь так примут. Базаров еще раз крепко обнял меня, следом за ним подошли еще люди, которые оказались родными Полины, и поблагодарили за ее спасение.

Когда все высказались и вернулись на свои места, застучали столовые приборы, бокалы и полились неспешные беседы.

— Степан, расскажите немного о себе, — попросила женщина с объемной прической и несколькими нитями жемчуга на шее. Как я понял, она была женой генерала с пышными усами, сидящего рядом с ней.

— Что именно вас интересует? — спросил я, прожевав ароматный кусок мяса.

— Кто ваши родители? Чем они занимаются?

— Мои родители, к сожалению, умерли. Меня воспитывал дядька, который сам занимается знахарством.

— Очень печально это слышать. Сиротой быть нелегко. Мы это понимаем, поэтому взяли под опеку сиротский дом. Раз в месяц ездим с проверкой и привозим детям подарки.

— Хорошее дело, — кивнул я.

— Скажите, Степан, — подал голос молодой человек в строгом костюме и с зачесанными назад волосами, — какие болезни чаще всего встречаются в нашем городе?

— Разные, — подумав, пожал я плечами. — Воспаления, раны, болезни печени и легких. Сердечные дела. Всех и не перечислишь.

— Мне говорили, что вы лечите с помощью рун. Откуда у вас эти знания? — продолжил допытываться он. — Ваши родители тоже были руномагами?

— Я плохо помню своих родителей, поэтому не могу ответить на этот вопрос. А насчет знаний о рунах, — я потянул время. — Они просто родились в моей голове.

— Как это «родились»? — молодой человек с недоверием посмотрел на меня. — Знания и умения берутся из учений и опыта, а не из воздуха.

— Почему же из воздуха? — я старался говорить спокойным уверенным голосом. — Способность духогляда передалась мне по наследству. Не исключено, что и знания о рунах передались таким же способом.

— Слабо в это верится, — покачал он головой. — Мистика какая-то.

Но тут в разговор вмешалась Полина.

— Братец, ты очень приземлен и не интересуешься ничем, кроме своих математических задачек. А ведь еще каких-то сто лет назад не было никакой официальной медицины, и все лечились у таких вот самородков, как Степан, — девушка улыбнулась и с нежностью посмотрела на меня.

Молодой человек пожал плечами и повернулся к своему соседу, который очень живо о чем-то рассказывал.

— Я думал, что вы единственный ребенок в семье, — сказал я Полине.

— Так и есть. Это мой двоюродный брат, который очень кичится своей ученостью. В прошлом году он поступил в академию в Санкт-Петербурге.

— В медицинскую академию? — оживился я.

— Нет, к медицине он не имеет никакого отношения, — мотнула она головой.

В это время из-за стола поднялся мужчина, которого представили как купца Вавилова. Он подошел ко мне вместе со стулом и уселся рядом.

— Говорят, промышленное загрязнение плохо влияет на здоровье людей. Как вы думаете, это происки конкурентов или реальность?

— К сожалению, это правда. И то, что произошло с Полиной на фабрике, лишь подтверждает это, — ответил я.

— Как же тогда нам быть? Ведь прогресс не остановить, и с каждым годом появляются все новые и новые технологии.

— В первую очередь нужно позаботиться о безопасности, — отложив вилку, пояснил я. — Например, при работе с ядовитыми и опасными веществами необходимо наладить вентиляцию и раздать работникам плотные платки, которые те могут повязать на нос.

— Согласен, с химической промышленностью шутки плохи. В «Имперском провидце» читал, как в Москве установили электрические фонари, и в тот же день три фонарщика погибли. Лично я в свой дом электричество не пущу. От него, говорят, частые пожары.

— Гораздо больше пожаров от свечей, а электричество — это обузданная энергия грозы, — нравоучительно сказал пожилой мужчина в бархатном бордовом костюме.

— Вы не о том ведете разговоры, — вмешалась та женщина с жемчугами. — В нашей компании редкий гость — духогляд-руномаг. Неужто мы опять будем обсуждать одни и те же темы? Лично меня интересуют советы по поддержанию здоровья. Что скажете, Степан, есть у вас общие рекомендации, применимые для всех? — она внимательно посмотрела на меня.

Разговоры смолкли, и остальные гости повернулись к нам. Похоже, этот вопрос волнует многих.

— Рекомендации самые стандартные. Во-первых, правильное питание. Не следует употреблять много солений, копченостей и жареного. Все, что вы кладете в рот, должно приносить пользу.

— Прошу прощения, но почему вы против солений? Зимы у нас долгие, свежих овощей и фруктов нет. Что же нам, без квашеной капустки, соленых огурчиков и моченых яблок обходиться? Стол совсем опустеет, — развел руками старик в бордовом.

— Я не сказал, что нужно отказываться. Всего лишь придерживаться нормы, — пояснил я и продолжил. — Во-вторых, нет здоровья без здорового сна. Буквально пару дней назад я помог наладить сон семье фонарщика. В доме появилась сущность, которая питалась их энергией во сне.

За столом повисла напряженная тишина.

— Степан шутит, — прервала молчание женщина с жемчугом и хихикнула. — Ведь правда? Вы всего лишь хотели нас немного попугать?

— К сожалению, нет. То, что люди принимают за болезнь, может быть проявлением паразитизма. В моей практике было два случая, когда сущность поселилась в голове человека.

Гости начали переглядываться, а Базаров нахмурил брови.

— Как же проявляется эта самая сущность? — понизив голос, спросила Полина.

— По-разному. Общих признаков я пока не выявил. К счастью, подселенцы встречаются не так часто.

— Мне срочно нужна ваша консультация! — женщина с жемчугом вскочила на ноги. — Всеволод, где мы можем уединиться с вашим гостем?

— В гостевой спальне, — мужчина неопределенно махнул рукой.

— Степан, вы не против провести осмотр? Я заплачу, —м с нажимом проговорила она и быстро подошла ко мне.

— Нет, не против.

— Тогда пойдемте, — она взяла меня за руку и потянула к двери.

Гостевая спальня находилась на втором этаже. Женщина без стеснения разделась передо мной. Я увидел небольшие области воспалений, которые сразу же вылечил.

— Подождите здесь, я приведу мужа, — попросила она и, вытащив из сумочки две купюры по пять рублей, протянула мне.

В этой гостевой спальне я провел пару часов. Друг за другом захотели провериться все гости в доме Базаровых, и каждый щедро платил за услугу. Даже сам хозяин дома не сдержался и попросил вылечить его больные колени.

Освободился я поздно вечером. Все снова собрались за столом, где съели десерт, состоящий из торта и свежих заморских фруктов. В полночь гости начали расходиться, а Базаров пригласил меня в свой кабинет.

— Слушай, Степан, а ведь колени больше не болят, — радостно сказал он, пару раз опустившись в кресло и поднявшись вновь. — Раньше так трещали и болью отдавали, что старался поменьше двигаться.

— Частое заболевание суставов. Руна «Исцеления» отлично справляется с такими болями.

Базаров опустился в кресло, сцепил пальцы и с интересом посмотрел на меня.

— А ведь ты просто уникальный человек. Я не знаю никого, кто с такой легкостью избавлял бы от болезней.

— Это видимая легкость. Каждая руна забирает часть моей энергии.

— А-а-а, вот оно что, — он задумчиво кивнул. — Прежде чем мы договоримся о твоей награде за лечение Полины, у меня будет к тебе одно предложение. Только сразу не отказывайся, а сначала обдумай.

— Хорошо. Я вас слушаю, — я откинулся на спинку мягкого дивана и внимательно посмотрел на промышленника, у которого глаза горели какой-то идеей.