Глава 11

На стене библиотеки висела карта города с названиями улиц, поэтому я без труда нашел Тимирязевскую улицу. Она находилась в той части города, где преимущественно жили богатеи.

— Желтый дом со львами, — вспомнил я слова городового, вышагивая по улице и сквозь густую зелень деревьев и кустов рассматривая фасады домов.

Улица оказалась довольно длинной, поэтому потратил минут двадцать на поиски подходящего по описанию дома, в котором проживал Филипп Онуфриев. Знать бы еще, кто это такой?

Сначала хотел зайти в дом и вызвать на разговор этого Филиппа, но, подумав, решил действовать по-другому. Я его выслежу и поймаю за пределами дома, где ему никто не прибежит на выручку, если придется применить силу.

Купив у уличной торговки кулек семечек, занял место через дорогу от нужного дома и, прислонившись к стволу толстого тополя, начал ждать. Ко мне тут же слетелись воробьи и голуби, которых я подкармливал семечками, а сам исподтишка наблюдал за домом.

Видел, как к дому подходили различные торговцы и на звонок из дома выходил старый слуга, который грубо прогонял их, грозясь спустить собак. Потом к дому подъехала карета, из которой вышли две матроны и беспрепятственно зашли в дом. Пробыли они там до самого вечера и, когда начало смеркаться, уехали.

— Филипка, что ж ты дома сидишь? Вышел бы прогуляться, — прошептал я, ловя на себе настороженные взгляды прохожих, ведь почти полдня здесь простоял.

Он будто бы услышал мои слова. Дверь дома открылась, и на крыльцо вышел молодой мужчина с высоким цилиндром на голове и с тростью в руках.

— Пронька, если мать спросит, скажи, что приглашен к Орлову на ужин! Пусть не ждет и ложится! — крикнул он кому-то, вышел за ворота и, насвистывая и вертя в руках трость, двинулся вниз по дороге.

Я вышел из тени дерева и двинулся вслед за ним. Впереди был пустырь, на котором лежали бревна, приготовленные для строительства нового дома. Именно там я его и догнал.

— Эй, Филипп! — крикнул я ему и ускорился.

Мужчина остановился и удивленно посмотрел на меня.

— Мы знакомы? — спросил он, напряженно всматриваясь в мое лицо, ведь здесь фонари не горели.

— Конечно. На днях виделись у театра. Не помнишь, что ли? — я приблизился и остановился на расстоянии вытянутой руки.

Он был старше меня и значительно сильнее, но я хотел воспользоваться эффектом неожиданности и очень надеялся, что у меня все получится.

— Признаться честно, не припомню. Напомни-ка, как тебя зовут? — он наклонился ко мне.

— Степан Устинов. На меня напали у театра и ткнули штырем в спину. Кровищи было — просто жуть.

Филипп отпрянул и попятился назад.

— Куда же ты? Нам надо поговорить.

Я рванул к нему, схватил за ноги и попопытался повалить на землю. Но мужчина с силой оттолкнул меня от себя и, развернувшись, ринулся прочь.

— Да пошёл ты! — на бегу крикнул он.

Но если уж я что-то задумал - не отступлю.

— Назад! Сначала ты мне всё расскажешь! — прокричал я, со всех ног бросился за ним и, сделав подножку, повалил на дорогу. Затем взобрался сверху и прижал его руки своими коленями.

— Ты что себе позволяешь?! Ты хоть знаешь, кто мой отец?! — он попытался сбросить меня, но я держался крепко и для острастки схватил его за горло.

— Мне плевать на то, кто твой отец. Меня интересует лишь человек, который напал на меня. Это сделал ты?

— Что?! Нет, конечно! На кой ты мне сдался? Я вообще тебя не знаю.

— И я тебя не знаю. От этого мне еще непонятнее, почему ты вогнал мне в спину штырь? — зло процедил я, буравя его взглядом и продолжая давить на горло.

— Задушишь, — прохрипел он. — Это не я, говорю же. Я не отморозок какой-то, чтобы на людей бросаться.

— Но ты видел того, кто это сделал, верно? — я чуть ослабил хватку.

— Н-н-нет, — выдавил он и попытался сбросить меня, но я держался крепко.

— Неужели ты его боишься больше, чем меня? Я ведь могу тебя прямо сейчас придушить и спрятать твой труп вон за теми бревнами. Не сразу найдут, — я сделал страшное лицо и оскалился, изображая сумасшедшего.

— Скажу, все скажу, — испуганно выдохнул он и быстро заговорил. — Высокий такой, плечистый, одет в рабочий комбинезон. Он рядом со мной протиснулся, из рукава достал штырь и тебе в спину вонзил. Затем сразу же вытащил и убежал за театр.

— Высокий и плечистый? — задумчиво проговорил я, пытаясь вспомнить такого, но через меня уже столько народу прошло, что так сразу и не поймешь, кто это может быть. — Есть еще какие-нибудь приметы? Волосы, нос, глаза?

— Волосы светлые, а лица я не видел.

— Хм, не припомню такого.

— Слезь с меня. Я все сказал, — Филипп снова попытался сбросить меня.

— Ты точно правду сказал, а не выдумал? — я подозрительно прищурился.

— Зачем мне выгораживать убийцу? — возмутился он. — Я вообще-то сам на следователя учусь.

— А почему ты ничего городовому не рассказал?

— Не хотел, чтобы меня по допросам и на опознавание водили. Не хватало еще на всякую ерунду свое время тратить.

— Человеческая жизнь — не ерунда. Плохой из тебя выйдет следователь, — ответил я, поднялся на ноги и двинулся в сторону дома.

Я не боялся, что он кому-то расскажет о нападении. Во-первых, я его не ограбил и никаких следов не оставил. Старался нажимать всей пятерней и давить ладонью, чтобы следы пальцев не оставить на его шее. Во-вторых, ему будет стыдно признаваться, что его одолел безоружный худощавый паренек, который на голову ниже его.

Пока шел домой, прокручивал в голове всех высоких, плечистых и светловолосых, но их оказалось столько, что у меня испортилось настроение. Как же вычислить нападавшего, если большая часть молодых мужчин широкоплечие и светловолосые? Брюнетов в разы меньше, а рыжих совсем мало.

Поймав извозчика, добрался домой и встретил Семена у калитки.

— Ну наконец-то, — всплеснул он руками. — Чего ж они тебя так долго держали? Дядька твой уже вчера явился.

— Отпустили утром, но я был занят кое-какими делами.

— Какими? — заинтересовался он.

— Свидетеля выслеживал, который видел того, кто напал на меня.

— И? Удалось выследить?

— Да, но толку мало. Он описал его как молодого, широкоплечего и светловолосого. Понять не могу, кто это может быть?

— Хм, — Семен тоже задумался.

Мы двинулись к дому, но у самого крыльца он остановил меня.

— Слушай, а может быть, это тот гаврик, который хотел, чтобы ты Алинку в него влюбил? Ты мне про него рассказывал. Сказал, что он чуть дверь не вынес, когда уходил.

Я вспомнил того мужчину. Очень даже подходит под описание.

— Ты знаешь, кто это может быть?

— Знаю, конечно! Жора Володин. Бедная Алинка уже из дома не выходит. Слышал, что он за ней по пятам таскается и караулит. Даже отец ее, дядя Боря, ему пригрозил, что если что-то с Алинкой случится, тот ему башку прострелит.

Я вспомнил этот инцидент и поведение молодого мужчины. На мой отказ он агрессивно отреагировал. Такой вполне способен и на мертвого волка под дверью, и на штырь в спину.

— Знаешь, где он живет?

— Знаю. В конце улицы. Напротив мясной лавки, — махнул он рукой и вдруг настороженно вытаращился на меня. — Ты что, к нему собрался?

— Да, пойду поговорю, — я развернулся и вышел за калитку.

— Я с тобой, — Семен зашагал рядом.

— Нет, возвращайся домой, — велел я.

— Не указывай, что мне делать. Здесь я не твой работник. Что хочу, то и делаю. Понял? — с вызовом сказал Семен.

— Я ведь могу тебе и по шее дать, — пригрозил я.

— Ну и дай. Только я все равно пойду, — упрямо заявил Семен. — Жора тот еще бугай. Тебе одному с ним не справиться.

Я с раздражением выдохнул. Семен оказался настоящим другом, но я не хочу отвечать за него. В этом деле он мне только помешает.

— Значит так, — строго сказал я и ткнул пальцем ему в грудь. — Ты можешь пойти со мной, только будешь держаться на отдалении и не вмешаешься, чтобы ни случилось, иначе я тебя уволю. Понял?

Семен недовольно сморщился, но кивнул.

Я бодро зашагал в сторону дома этого самого Жоры. Семен шел в пяти метрах от меня и с палкой, которую подобрал с обочины.

Заходить в дом не пришлось. Жора возился во дворе. Увидев меня, он насторожился и, взяв с крыльца топор, подошел к калитке.

— Живой, — удивленно проговорил он.

— А ты надеялся, что я помру? — ухмыльнулся я, смело глядя ему в глаза.

— Мне все равно, — пожал он плечами и угрюмо посмотрел на меня из-под насупленных бровей. — Зачем пришел?

— За поступки отвечать надо. Сначала мертвого волка под нашу дверь притащил, потом кляузу в управу и в газету написал. А потом меня ранил. Чего ты этим добивался?

— А чего ты, гаденыш, мне не помог? — пошел он в наступление. — Я к тебе по-хорошему пришел, о помощи попросил, а ты чего? Прогнал меня как пса шелудивого. Я обиды не прощаю, понял?

— И я не прощаю, — ответил я и быстрыми росчерками прямо в воздухе изобразил «Громулу». — Семен, глаза!

Яркая вспышка, будто молния, озарила всю округу. Следом послышался резкий громоподобный звук. Ослепленный Жора отпрянул назад, заорал и прижал руки к ушам, выпустив топор. Я перемахнул через забор, ударом по колену свалил его на землю и навалился сверху.

— Теперь ты то же самое расскажешь городовым. А если начнешь отпираться, я тебя убью, — прошипел я ему на ухо и резко заломил его руку назад.

— А-а-а! Отпусти, гад! Отпусти-и-и!

Во двор забежал Семен, помог поднять орущего и матерящегося Жору и, схватив его за вторую руку, вместе со мной вывел со двора.

На крики и ругань выбежали соседи. Мы быстро объяснили, в чем дело, и двое ребят побежали за городовым, а мужчины помогли удерживать бугая, рвущегося из захвата.

Городового долго ждать не пришлось. Прискакал на лошади в компании еще двух служивых. К этому времени Жора уже мог видеть, и шум в ушах пропал, поэтому он принялся врать и оправдываться, но кроме Семена нашлись свидетели, которые подтвердили мои слова.

— Посидит без воды и еды — сам все расскажет, — сказал усатый городовой. — А Филя Онуфриев его опознает. Уж я их обоих зажму. Мне дело закрывать надо, а то и так висяков полно. Если понадобишься — я за тобой отправлю, — сказал он, привязал руки Жоры к седлу своей лошади и повел его в городскую управу.

Я с облегчением выдохнул. С одним делом покончено.

Мы с Семеном вернулись домой. Увидев меня, Ерофей с облегчением выдохнул, а Алевтина бросилась навстречу и крепко обняла.

— Не понял я. Почему нас отпустили? — спросил лекарь.

— Я поставил условие в обмен на услугу. Теперь городничий нас не тронет.

— И что это за услуга такая?

— Не важно, — отмахнулся я и сел за стол. — У нас есть что поесть? Полдня крошки хлеба во рту не было.

— Я принесу, — подала голос Алевтина и принялась суетиться, расставляя еду на стол. Семен ей помогал. Все-таки хорошо, что они у меня есть.

Алевтина не отходила от меня до позднего вечера. Она ничего не говорила, просто сидела рядом. Перед сном я подозвал в приемную Семена.

— Завтра я уезжаю, поэтому на тебе лошади и Гром. Присмотри за ними.

— Конечно, присмотрю. А ты куда собрался?

— Надо уехать по делам. Думаю, дня два меня не будет, но может и больше.

— Ясно. Тебе вещи собрать?

— Нет, сам справлюсь, — мотнул головой. — Иди домой. Отец, наверное, уже волнуется.

— Завтра с самого утра прибегу. Дождись меня, — сказал он и двинулся к выходу.

— Посмотрим, — ответил я и запер за ним дверь.

Пришла очередь Алевтины, которая уложила щенка спать на свою постель и теперь сидела на лавке и расплетала свою косу. Кстати, нам больше не надо было ухаживать за ней. Она сама все делала, что тоже говорило о том, что она приходит в норму.

— Тебе нравится Полина? — начал я издалека.

Девушка кивнула и погладила подаренную брошь, которую каждое утро прицепляла на платье.

— Она очень хочет, чтобы ты у нее погостила. Тебе там понравится. У них большой красивый дом. Уверен, в таком доме ты еще никогда не была.

— Я не хочу, — еле слышно ответила она, и уголки ее губ сами собой опустились — вот-вот заплачет.

— Почему? Тебе понравится, обещаю.

— Хочу с тобой жить.

— Я уезжаю, поэтому если ты не поедешь к Полине, придется остаться с Ерофеем.

Услышав об этом, девушка нахмурила брови, затем бросила настороженный взгляд в сторону комнаты, из которой слышался храп Ерофея, и кивнула:

— Поеду к Полине.

Я приобнял ее и отправил спать. Ерофею расскажу о своих планах только перед отъездом. Я прекрасно знал, как он отреагирует, поэтому не стал говорить раньше, чтобы весь вечер не выслушивать его недовольства. Вообще я решил, что, как только появится жилье, которое меня устроит, я съеду от Ерофея и пойду своей дорогой. Я больше не зависел от него и набрался достаточно опыта и сил, чтобы дальше двигаться одному.

Утром я проснулся от стука в окно. Это Семен прибежал, едва рассвело. Я нехотя поднялся и открыл ему дверь.

— Я тебе рюкзак свой принес. Почти новый. Отец прошлой осенью мне купил. Раз пять им пользовался. Держи, будет куда вещи сложить.

— Спасибо, — я оглядел рюкзак, сшитый из прочной ткани и с несколькими карманами. — Я уж думал котомку брать, но эта вещь получше будет.

— Только не потеряй, — предупредил он.

Во время завтрака я рассказал Ерофею о том, что собираюсь в поездку.

— Ты в своем уме?! Люди придут, а тебя опять нет? Уж столько дней ни копейки не зарабатываем, зато тратим выше крыши. Никуда не пойдешь! — прикрикнул он и ударил ладонью по столу.

— Я не спрашиваю разрешения, а ставлю в известность, — сухо проговорил я.

— На что жить-то будем? На какие шиши? — он вперился в меня злым взглядом.

— У вас достаточно накоплено денег.

— Ты в мой карман нос не суй! Не твоего ума дело, понял? И вообще, пора бы и тебе раскошеливаться, а то за все мне приходится платить!

— Не волнуйтесь. Скоро я сам буду за все платить, — ответил я, поднялся с места и вышел из дома.

Не знаю, понял ли он мой намек, но сейчас мне было точно не до разбирательств.

Я вывел Пепельную из сарая и поехал на рынок. В дорогу кое-что надо прикупить. Торговцы только выкладывали на прилавки свой товар, но я уже знал, где и что продается, потому сразу двинулся к нужным рядам.

Первым делом купил латунный компас с крышкой. Проверил — работает. Значит, не потеряюсь. Еще приобрел небольшой масляный фонарь, моток прочной веревки и нож из хорошего сплава. Не знаю, что ожидает меня в пути, но лучше быть готовым ко всему. Затем набрал различную мелочевку: спички, свечи, бинты и прочее. А также взял еды: сухари, твердый, выдержанный сыр, кусок сала, пастилу и сушеную мелкую речную рыбу. Этого мне хватит на несколько дней, а больше и не надо. Если задержусь, всегда могу с помощью руны оглушить дичь. Говорят, в тех лесах ее много водится, что приманивает охотников.

Вернувшись домой, я собрал рюкзак и посадил Алевтину в карету, которую прислала за ней Полина. Ерофей проигнорировал меня, а Семен вышел проводить.

— Ты уж будь осторожен. Жаль, что меня с собой не берешь. Я был бы полезен. А что мне сейчас в доме сидеть, если ни тебя, ни Алевтины здесь нет?

— Не забывай: на тебе Гром и лошади. Ерофей их кормить не будет.

— Да знаю я, — отмахнулся он. — Ну ладно. Хорошего пути.

Мы пожали друг другу руки, я взвалил на плечо увесистый рюкзак и двинулся к Ангаре. Первым делом надо переплыть реку, потом несколько часов ходьбы по лесу и — здравствуй, Кайское чудовище! Даже если ты спряталось, я тебя найду.