Глава 21

Извозчик остановился за несколько дворов от пожара, и я, выпрыгнув из экипажа, рванул в сторону своего горящего дома. В голове было лишь одно: спасти Семена, лошадей и Грома.

Соседи с ведрами подбегали к дому, но поливали не его, а близстоящие постройки и забор, чтобы огонь не перекинулся на соседние строения и не сгорела вся улица.

— Степа! — закричал кто-то из толпы, когда я уже подбежал к калитке.

Обернувшись, увидел заплаканного Семена, который держал на руках Грома, а Пепельная и Гнедая стояли привязанные к забору через дорогу.

Я с облегчением выдохнул и подошел к нему.

— Не пострадал?

— Нет, а дом… — он не сдержался и снова заплакал. — Я не успел толком ничего вынести. Все так быстро случилось. Прости меня.

Я приобнял его.

— Не переживай. Все нормально. Главное, что вы все целы. А вещи — ерунда. Еще купим. От печки загорелось, что ли?

— Не-а, они подожгли, — он вскинул руку и указал на людей, стоящих чуть поодаль. Среди них я разглядел того самого служителя Лика Истинного.

— Подожгли, говоришь? — процедил я сквозь зубы и двинулся к пастуху с его безмозглым стадом.

Еще издали услышал, как служитель громогласно обращался к своим людям:

— Братья и сестры! Сегодня вы сделали большое дело, за что я сердечно вас благодарю! Вы проявили смелость и единство! Ваше желание защитить жителей нашего города от темной силы — похвально! Это говорит о том, что вы заботитесь не только о себе, но и о нашем общем будущем! Вы стоите за свои убеждения, и именно об этом будут помнить ваши дети и внуки. Ваши действия подтверждают преданность нашей вере и нашим ценностям!

Толпа одобрительно загудела, когда я приблизился к ним. Служитель, который стоял ко мне боком, будто почувствовал мой тяжелый взгляд и повернулся.

— А-а-а, а вот и он — источник наших бед! — вскинув руку, он указал на меня толстым пальцем. — Надеюсь, это послужит тебе уроком и ты перестанешь возиться с темными силами и смущать моих прихожан. Прочь из города!

— Да, убирайся из Иркутска! Тебе здесь не рады! — поддержала его старуха в красном платке, а следом послышались еще выкрики.

— Пошел вон отсюда!

— Убирайся, дьявольское отродье!

— Все беды от таких горе-знахарей и гадалок с колдунами! Одна чернь от вас! Изыди!

В глазах прихожан горел огонь ненависти. Они явно фанатики, поэтому от них можно ждать чего угодно, но меня не испугать. Пусть лучше молятся о том, чтобы остаться живыми и невредимыми, после того как подожгли мой дом.

— Кто вы такие, чтобы решать, где мне жить? — я обвел их злым взглядом и пошел в наступление. — От вас толку — ноль, а я каждый день спасаю жизни и поднимаю на ноги безнадежно больных. За короткое время через мои руки прошли сотни людей, которых я благополучно вылечил. Каждый день мне говорят слова благодарности и щедро платят за возможность жить без болей и мук. А вы что сделали для людей? Как вы помогали хоть кому-то? Только и можете, что ходить толпой и выдумывать всякую ересь.

— Верно говоришь, — послышался сзади старческий голос.

Обернувшись, увидел, что за мной тоже начала образовываться толпа. Многих из них я знал — мои пациенты.

— Вы что же это, паскуды, натворили? — вышел с вилами в руках мой сосед, проживающий через дорогу. — Ведь вся улица может сгореть из-за вас, полоумных невежд! Да я вас всех в одну руку возьму, а второй располовиню!

— Бей их, Игнат! — выкрикнул кто-то из-за моей спины.

— Служителя надо бить, это он их науськал! — взвизгнул остроносый старичок.

— Окстись! Как ты смеешь так говорить о слуге Лика Истинного?! — вскипел служитель, но в его глазах был страх. Он явно не готов к такому развитию событий.

В общем, еще чуть-чуть, и началась бы драка, но в это время на улице показалась пожарная служба. Мимо нас пронеслись конные обозы с большими бочками и насосами. Следом — повозки с пожарными, одетыми в одинаковые плотные костюмы и с бронзовыми касками на головах. В руках они держали топоры и ломы.

Не успели две противоборствующие толпы обменяться очередными ругательствами, как подъехали городовые. Как оказалось, выполнять приказы служителя прихожане были готовы, но нести за них ответственность совсем не хотели, поэтому толпа ринулась в разные стороны, спасаясь бегством.

— Господин городовой, это он со своими холуями поджег дом! — одна из старух, что стояла на моей стороне, указала на служителя. — Все слышали, как он их хвалил за это.

Щеки служителя раскраснелись, а глаза забегали. Он явно занервничал.

— Не было такого! — пробасил он и еще сильнее покраснел. — Я ничего не знал.

— Знал-знал, ты их сюда привел и подсказал, чтобы со всех сторон дом маслом облили и подожгли, — вставила женщина, жена того самого охотника, который забрал мертвого волка с нашего крыльца. — Я сама все слышала и видела. Господин городовой, возьмите его под стражу, а мы все пойдем свидетелями.

В общем, все разрешилось без моего участия: служителя задержали и посадили в повозку для перевозки преступников. Следом поймали еще двоих мужчин, непосредственно участвовавших в поджоге. Именно на них указала жена охотника.

Дом, конечно, жалко, но зато я избавился от служителя Лика Истинного, который не раз приходил к нашему забору со своими прихожанами и гнал из города. Еще одной проблемой стало меньше.

Пожар меж тем потушили, но дом почти весь выгорел, даже крыша рухнула, и только печь с трубой осталась стоять как ни в чем не бывало, только закоптилась.

— Отец на работе, а то был бы уже здесь, — сказал Семен, шмыгая носом. — Пошли, отведем лошадей ко мне во двор. Поживешь пока с нами.

— Пошли, — кивнул я и забрал у него щенка: он единственный не понимал, что произошло, и радостно вилял хвостом.

— Погоди, надо вещи забрать, — Семен указал на сундук, стоящий у соседнего забора, ящик с настойками и комнатный цветок, который достался нам вместе с домом.

— Ты уж не обижайся, что не успел остальное вынести. Я ведь заметил, что горим, только когда за окном огонь увидел, — извиняющимся голосом сказал он. — Едва успел два раза в дом забежать. Сначала сундук выволок, а потом этот ящик прихватил. Думаю, тебе пригодится.

— Я же сказал, что из-за вещей не надо переживать, — похлопал я его по плечу. — Но ты молодец, что сундук вынес — я там деньги храню. А горшок-то зачем взял? На кой он, если мне некуда его поставить?

— Ты что, не знаешь, что цветок-то не простой, а с секретом? — загадочно улыбнулся Семен.

— С каким еще секретом?

Семен поднял с земли горшок, ухватился за стебель растения и вытащил его вместе с корнем, а потом протянул мне посуду.

— Посмотри, что внутри, — велел он.

Я склонился и увидел на дне горшка мешочек. Когда вытаскивал, понял, что это такое: внутри позванивали монеты.

— Так вот куда он прятал деньги, — улыбнулся я, заглянув внутрь мешка.

Ерофей скопил немаленькую сумму. По примерным подсчетам, около пятисот рублей — просто гигантские деньги по местным ценам.

— Я их случайно нашел, когда решил цветок полить, а Ерофей наорал на меня и сказал, чтобы я не смел к цветку приближаться, он сам его польет, когда надо будет. Позже он ушел в лавку, а я заглянул в горшок и увидел деньги, — с довольным видом сказал Семен.

— Молодец, что не забыл вытащить его из дома. И хорошо, что ящик с настойками прихватил, — я присел рядом с ящиком и заглянул внутрь.

Кроме бутыльков на дне лежала та самая книга, которую Ерофей украл у матери Степана. Я взял ее и тяжело вздохнул. Снова нахлынули воспоминания. Я нисколько не жалел о том, что убил Ерофея. Он это заслужил.

Прихватив вещи и забрав лошадей, мы с Семеном двинулись к дому его отца. Жить у них я не собирался, поэтому оставив вещи и разместив лошадей в стойло, поехал к Илье.

— Ты чего? Случилось что-то? — насторожился он, когда я постучал в его каморку под крышей.

— Тот дом у вдовы генерала еще свободен?

— Не знаю, а что? Тебе же не понравилось.

— Теперь уж выбирать не приходится. Жить мне негде, — признался я.

— Заходи и рассказывай, — он пошире распахнул дверь.

Пока Илья заваривал чай, я поведал ему о последних событиях.

— Одна напасть за другой, — покачал он головой и подвинул ко мне блюдце с засахарившимся малиновым вареньем. — Темная полоса, что ли, началась?

— Никаких темных полос. Все изменения к лучшему, — довольно бодро ответил я и отпил горячий чай.

— Как скажешь, тебе виднее, — кивнул Илья.

Допив чай с вареньем и баранками, мы вышли на улицу и двинулись к дому генеральской вдовы.

Старушка обрадовалась, узнав, что я согласился арендовать ее дом, только поставила условие, что я не могу вносить никаких изменений. Все должно оставаться на своих местах. Даже мебель передвигать нельзя.

— Нет, меня это не устраивает, — строго сказал я. — У меня поток больных. Вот здесь я поставлю лавку и бачок с водой, — указал я на прихожую. — Вон в той комнате буду вести прием, — я повернулся в сторону столовой, в которой виднелся большой овальный обеденный стол из красного дерева. — В одной из спален организую палату, куда намереваюсь размещать тех, кого не смог сразу вылечить… А вот тут…

— Ладно, я согласна, — сдалась она, но тут же добавила: — но за это прибавлю к вашей ежемесячной оплате пять рублей.

— Прибавляйте, — согласился я.

До позднего вечера мы с Ильей обустраивали мой новый дом: передвинули мебель как надо, закупили продуктов и постельное белье с полотенцами, привели лошадей и завели в пустое стойло за домом. Семен попросил оставить Грома ему, на что я согласился. Все равно мне некогда возиться с щенком.

— Я тебе больше не нужен, да? — опустив голову, спросил Семен, когда помог привезти в мой новый дом сундук с вещами.

— Почему это «не нужен»? — возмутился я. — А кто же будет кормить меня? В доме убирать? За лошадьми ухаживать? Мне без тебя не справиться.

Парень тут же радостно засиял и, окинув взглядом свое новое место работы, взялся за дело: нашел веник и начал подметать пол.

— Надо на забор твоего старого дома объявление повесить, что теперь в другом месте принимаешь, — напомнил Илья.

— Верно. Завтра же утром займусь этим, — кивнул я.

Проводив Илью до дороги, вернулся в дом и устало опустился на стул у двери. За последнее время столько всего произошло, а у меня так и не нашлось времени все хорошенько обдумать. Ерофея больше нет, что не может не радовать. Смерти любого другого я бы расстроился, но сейчас чувствовал облегчение и свободу. Лекарь был для меня как якорь, который не дает продвинуться вперед и висит тяжелым грузом.

Дом, в котором я прожил почти месяц, так и не стал мне настоящим домом. Возможно, снова из-за Ерофея. А вот сейчас, когда я остался сам по себе, у меня открылось второе дыхание. Я будто воочию увидел, как сижу за широким письменным столом в белом халате и выслушиваю жалобы больного, прежде чем избавить от болезни.

Если раньше, в своем прошлом, я видел смысл жизни в защите жителей империи от врагов, то теперь у меня другая цель — делать людей здоровыми. Мои враги в данном случае — болезни.

— Здесь дел невпроворот, — вывел меня из раздумий голос Семена. — Везде пыль и паутина. Окна испокон века не мыли. Завтра приду рано, чтобы успеть к обеду прибраться. Не хочется позориться перед людьми, которые сюда придут.

— Хорошо. Спасибо за работу. Не знаю, что бы я без тебя делал.

— Это точно, — улыбнулся он и вышел на улицу.

Окинув взглядом стены, увешанные портретами суровых мужчин с орденами и звездами на груди, я прошел в спальню и растянулся на новой постели. Не так много времени прошло с тех пор, как я проснулся на жесткой лежанке в доме Ерофея в далекой деревеньке под названием Лесогорье, а сейчас лег в роскошную кровать из красного дерева, в которой когда-то спал генерал. Степан бы мной гордился.

Проспал я до самого утра без снов, поэтому, когда проснулся от яркого луча, светящего прямо в глаза, удивился, что уже наступило утро. Первым делом окинул взглядом залитую солнцем комнату и порадовался началу новой жизни.

Семен еще не пришел, поэтому сам занялся приготовлением завтрака. Кроме большой печи, обогревающей весь дом, в углу кухни стояла чугунная печка, рядом с которой было оборудовано место для готовки: стоял крепкий стол, на стене висели ножи и прочая кухонная утварь, на полу стояла корзина с овощами, а рядом — полка с мешками, в которых хранилась крупа, мука, сахар и соль.

Чугунок для приготовления на этой печке не подходил, зато были две кастрюли и сковорода. К приходу Семена я уже приготовил молочную пшенную кашу, яичницу и даже хлеб пожарил с маслом и чесноком.

— Эй, ты чего? — возмутился Сема, когда увидел, что я уже накрываю на стол. — Это моя работа.

— Мне несложно, к тому же настроение было хорошее, — улыбнулся я.

— А-а, понятно. Я бы тоже радовался, если бы жил в таком доме. Прям музей.

— В городе есть музей? — оживился я.

— Есть, как же ему не быть? — Семен попробовал кашу и удовлетворенно кивнул.

— Ты там был?

— Не-а, но, говорят, там всякой старины навалено видимо не видимо.

— Хочешь сходить? — предложил я. — Мне было бы интересно посмотреть.

— Не-а, не хочу. Я еще от театра не отошел, а ты мне музей предлагаешь, — хмыкнул он.

Мы вместе позавтракали, и я поехал в библиотеку. Сегодня с Сергеем приехала Полина. Узнав о пожаре, она ужаснулась, но я поспешил ее успокоить, сказав, что все остались живы и здоровы и что все самое ценное удалось спасти.

— Алевтина расстроится, узнав об этом, — сказала девушка.

— Не следует ей об этом знать. Кстати, как она?

— Я занялась ее обучением. Начали учить алфавит. Уже дошли до буквы Г, — похвасталась Полина.

— Я рад, что она попала к тебе. Ей в вашем доме однозначно лучше, чем в любом другом месте.

Полина с благодарностью посмотрела на меня и чуть пожала мою руку, лежащую на столе.

— Страшно подумать, как с ней обращалась ее старшая сестра. Я вот думаю… Может, привлечь ее к ответственности? Сходить в управу и написать заявление, что она издевалась над бедняжкой Алевтиной. А та все подтвердит. Что думаешь?

— Хорошая идея. Каждый должен получить по заслугам, — поддержал я ее.

Заниматься сегодня не хотелось, поэтому почти два часа мы просто болтали, затем вышли на улицу, купили по кулебяке с мясом и продолжили обсуждать наши планы. Через месяца два мы все вместе поедем в столицу. Сергей продолжит обучение, а мы с Полиной будем поступать. Не знаю почему, но она была уверена, что я поступлю в медицинскую академию. Я пытался ее переубедить, ведь знаний у меня было совсем мало, но она лишь отмахнулась.

— Про тебя уже дважды в газете писали. Советую взять эти газеты и показать их комиссии. Пусть знают, какой ты талантливый и бесстрашный.

— Не думаю, что это как-то поможет, — с сомнением протянул я.

— Еще как поможет! Вряд ли о ком-нибудь из поступающих будет хоть раз написано в газете, пусть даже местной. К тому же ты — духогляд, и все знают, что их очень мало осталось, поэтому ректор академии будет полным дураком, если упустит такого уникального человека, как ты, — с жаром сказала она. Даже щеки вспыхнули. Я прямо залюбовался.

— Ладно, посмотрим, — я взглянул на небо. Солнце почти в зените — полдень.

— Поеду к пожарищу. Надо людей оповестить, что у меня теперь новый адрес.

— Удачи тебе, — Сергей пожал мне руку. — Будет время — заедем в гости. Мой отец дружил с генералом, поэтому я знаю, где его дом.

— Хорошо, жду в любое время.

Я взобрался на Гнедую и поехал на улицу Власова. Как и думал, рядом с забором собралась толпа. Увидев меня, люди оживились и, радостно улыбаясь, пошли навстречу.

— А вот и наш любимый знахарь! — весело выкрикнула женщина, которая не раз приводила ко мне своих детей.

— Знахарь, теперь прямо на улице будешь нас лечить или на дом приходить? — спросила старушка, живущая на нашей улице.

— Нет, я уже нашел новый дом, — ответил я и спрыгнул с лошади. — Запоминайте адрес. Улица Ручейная, дом семнадцать.

— Погоди-ка, так ведь до Ручейной полчаса тащиться надо, — возмутился мужчина, которого я видел впервые. — Может, лучше обратно сюда вернешься? Могу даже в своем доме комнату выделить.

— Нет, не вернусь, но спасибо за приглашение. Запомните: Ручейная, семнадцать! — громко провозгласил я, затем подошел к забору и повесил объявление, которое помог мне составить Сергей в библиотеке.

Пообщавшись с людьми, пообещал цен не завышать, а потом, еще раз повторив свой новый адрес, взобрался на лошадь и в приподнятом настроении поехал домой. Я тогда еще не знал, что пройдет совсем немного времени, и мои планы полетят в тартарары.