ГЛАВА 21
Когда луна засияла в полную силу, а туман над речкой посветлел, на песчаный берег сошел крупный зверь с лиловой полосой на загривке.
Был он высок в холке и широк в груди. Влажные ноздри беспрестанно вбирали знакомые запахи. Длинный хвост напряженно вытянулся. Желтые глаза настороженно пробежались вдоль берега, а потом наткнулись на поджидающего на берегу более крупного сородича и тревожно блеснули.
Черный вожак оценивающе смотрел на новичка.
Метаморфу без разницы, какой облик принимать. Боевому метаморфу — тем более, поэтому его внешний вид был вполне объясним. Цвет шерсти он не стал менять. Хвост опущен вниз, значит, Кер готов к немедленному бою. А вот глаза у него стали другими, звериными, да выразительный, излишне резкий запах однозначно говорил: самец.
На этот раз Кер пришел один. И стоило черному приблизиться, как он немедленно принял угрожающую позу, обнажил внушительные клыки и тихо, предупреждающе зарычал.
«Назад! — тут же хлестнул властный глас вожака. — Не сметь. Место!»
Кер зарычал громче, инстинктивно прижимая уши к голове. Его звериная суть испытывала сильное желание подчиниться, однако память повелевала напасть. Требовала крови, мести. За себя, за изможденную хозяйку, которую он оставил в хранилище, за боль, унижение, пережитую слабость. И лишь когда голос вожака прозвучал еще раз, требуя подчинения, он неохотно уступил.
«Хорошо, — удовлетворенно рыкнул вожак, едва новичок лег на живот и смиренно опустил морду. — Ты не глуп. А теперь вставай. Идем со мной».
Метаморф прищурил вспыхнувшие ненавистью глаза и промолчал, однако стоило черному повернуться спиной, как инстинкты взяли свое — бесшумно оскалившись, он напружинил лапы, собираясь напасть. Но тут вожак резко обернулся и молниеносно ударил. Причем не только всем телом, но и магией.
На опрокинутого Кера внезапно навалилась такая тяжесть, что ему стало нечем дышать. Свет в его глазах померк, что-то с силой перехватило горло, а потом все тот же ненавистный голос сообщил:
«Еще одно ослушание, и вы будете наказы оба. Вместе с хозяйкой. Ты понял?»
Кер захрипел, когда чужие челюсти сжались на его глотке.
«Ты меня понял?! — хлестнул по нервам бешеный рык Вожака. — Вздумаешь поднять голову еще раз, я накажу и ее! За то, что не сумела научить смирению!»
Метаморф заскулил, безвольно обвиснув, и челюсти тут же разжались, после чего вожак швырнул его наземь, презрительно вздернул верхнюю губу и наконец потрусил прочь, не сомневаясь, что усмиренный новичок покорно последует за ним.
И действительно: едва отдышавшись, Кер неуверенно поднялся на ноги и, подчиняясь неизбежному, направился следом. Нагнав вожака, он двинулся чуть поодаль, не смея забегать вперед, а когда вышел на знакомую поляну, где восторженно взревела сразу вся стая, неуверенно замер.
«Айра! — на полсотни голосов взвыли виары. — Айра, почему так долго?! Где ты была?! Что слу…»
«Тихо!» — рявкнул Седой, и стая послушно притихла.
Кер поежился, когда в него уперлось несколько десятков взглядов, а виары жадно втянули ноздрями воздух. Сперва — с нетерпением и надеждой, потом — недоуменно и наконец — разочарованно.
— Уа-а-у-у! — первым распознал подмену Керг и вздернул мохнатую морду кверху, жалуясь на обман.
— У-у-у! — невесело согласился с ним рыжий волк.
«Подстава! Это не она!»
«Так нечестно!»
«Несправедливо!»
«Кер, ко мне, — властно потребовал Викран дер Соллен и кивнул новичку на место в центре поляны. А когда метаморф послушно приблизился, коротко приказал: — Стоять. Ждать».
Кер настороженно замер в кольце откровенно раздосадованных виаров. Их было много. Слишком много для него одного. Молодые. Сильные и свирепые. Уверенные в собственной силе. С такими он прежде не сталкивался, поэтому ощутимо нервничал. Но и показывать свой страх тоже было нельзя — если почуют, придется с боем отвоевывать себе место в стае. А если узнают, что он еще и обманщик…
«Защищайся, — холодно взглянул на новичка боевой маг. — Твоя задача — устоять на ногах. Стая он ваш».
Заслышав торжествующий рев на полсотни луженых глоток, Кер инстинктивно подобрался и предупреждающе оскалился.
«Тихо, мой хороший, — ласково шепнул из глубины сознания знакомый голос. За мгновение до того, как стая сорвалась с места. — Ты не один. Я же сказала, что никогда тебя не брошу».
Метаморф вздыбил густую шерсть, яростно зарычал и приготовился дорого продать свою жизнь…
Весь бесконечно долгий день Айра словно плавала в кровавом тумане. Куда-то ходила, что-то отвечала, безвольно садилась, когда ее с шиканьем дергали за рукав, и так же безвольно поднималась снова, когда окрик преподавателя вынуждал вынырнуть из плещущегося внутри океана боли.
— Да, лересса Белламора… нет, не выступает… да… три секунды… нет, в формуле Берио пять составляющих…
И так весь урок.
Она не ела, не пила и почти ничего не чувствовала — одеревеневшее тело, кажется, не могло больше выносить эту пытку. И если раньше его надо было уговаривать сделать хоть еще один шажок, то теперь сил не осталось даже на это.
Дождавшись конца урока, Айра отрешенно просидела во время обеда в хранилище, впитывая все, что источник мог отдать ей за неполный час. Затем поплелась на следующее занятие и даже не поняла, о чем ее спрашивал лер ля Роже. Кажется, она вовсе не услышала, что он к ней обращался, потому что в этот безумно трудный день мысли были заняты совсем иным.
Кера девушка буквально не спускала с рук, боясь потревожить неловким движением. Маленький крыс, как никогда, выглядел слабым и худым. Он изредка открывал глаза и еще реже шевелился, потому что каждое неосторожное движение отдавалось немилосердной болью.
Ночью, когда он отчаянно сражался против стаи, она была рядом с ним. До последнего цеплялась пальцами за ускользающее сознание метаморфа. Беззвучно стонала вместе с ним, ощущая боль от ударов, рычала, пытаясь вывернуться из-под туши какого-нибудь виара, тяжело дышала, когда в очередной раз оказывалась на земле, и тихо плакала, когда избиение, наконец, закончилось.
Айра хорошо помнила, как сквозь мутный туман снова проступила черная морда с хищно горящими желтыми глазами. Внимательно ее изучила, задумчиво тронула лапой. А затем Викран дер Соллен отошел и с усмешкой бросил:
«Свободен».
Кер пришел в себя только к позднему вечеру. И восстановился настолько, чтобы самостоятельно последовать за хозяйкой в тренировочный зал, забраться на жердочку и горестно смотреть, как мучается уже Айра.
Викран дер Соллен не делал между ними различий. Он даже обращался к ним обоим одинаково — как к диким зверям, которых дрессировал по приказу начальства.
Айра научилась не реагировать даже на это. Научилась не думать, что к ней относятся хуже, чем к собаке, ту собаку хотя бы кормили, чесали и иногда гладили, когда она делала что-то правильно. Их с Кером же лишили даже этого. Только боль. Только палка. Независимо от того, что нужно: снять туфли, раздеться догола или просто поднять рапиру. Она исправно делала, что требовали, и совершенно не задумывалась, зачем это нужно.
— Нападай! — приказывал Викран дер Соллен.
И она послушно нападала.
— Нападай!
И она нападала снова, тщетно пытаясь достать недосягаемого врага, но при этом со смутным удивлением сознавая, что держится все дольше и дольше.
— Вставай! Нападай! — набатом звучало всякий раз, когда маг брал рапиру, и Айра покорно вставала в стойку и поднимала оружие, которое теперь не выпускала даже тогда, когда маг ударял по руке наотмашь.
Да. С некоторых пор наставник отложил палку и оказал ученице честь обучать ее настоящим оружием. Причем даже соизволил пояснить, что она уже способна уклоняться вполне сносно… так, пару первых секунд. Тем не менее длительность поединков заметно возросла. А через некоторое время маг с удовлетворением кивнул, когда измученная и мокрая от пота ученица не свалилась ему под ноги, а дождалась, когда он все-таки выйдет, и лишь потом в изнеможении упала на холодный пол.
Тем не менее на следующем занятии Викран дер Соллен все равно заявил, что атаки у Айры отвратительные, а защита никуда не годится. Однако рапира у него теперь была боевая, поэтому каждая ошибка отдавалась Айре не тупой болью, как раньше, а царапиной или колючим уколом. И от этого одежда не только стала пачкаться в два раза быстрее, но под конец занятий еще и пропитывалась кровью.
Наверное, если бы не источник Марсо и непрерывно работающие исцеляющие сети, Айра бы не выдержала. Сломалась в конце концов, превратившись в испуганную, потерявшую волю и забитую до полусмерти рабыню. Однако помощь друзей помогала выдержать эту пытку, не пасть духом. И раз за разом возвращаться в тренировочный зал и с молчаливым торжеством подмечать тщательно скрываемое удивление в синих глазах палача.
Несколько раз Викран дер Соллен возвращал ее на ненавистную дыбу, растягивая так, что Айра едва сдерживала рвущийся наружу крик. Он не старался сделать это осторожно или бережно. Как всегда, его не волновала чужая боль. Однако в тот момент, когда она уже была готова сдаться и умолять о пощаде, маг неожиданно подходил и очень внимательно смотрел ей в глаза. Тем самым оценивающим, откровенно изучающим взглядом, от которого закрытая на замок ненависть вновь начинала подниматься удушливой волной.
Со временем Айра нашла способ, как с ней бороться. Она научилась не только скрывать охватывающее ее бешенство, но и избегать ненужной боли: как только маг начинал разводить цепи, она с облегчением ныряла в лиловый туман, в котором даже дер Соллен не мог ее достать. Всю растяжку изображала покорную куклу. А возвращалась к реальности лишь тогда, когда цепи со звоном опадали, боль в растянутых мышцах притуплялась, а сама Айра сползала по мокрой от пота стене и мстительно констатировала, что и на этот раз выдержала. Несмотря ни на что.
За несколько недель мучений она заметно похудела, подтянулась, окрепла. Научилась двигаться плавно и экономно. Она больше не умирала к концу урока, не теряла сознания от облегчения и не падала навзничь даже после того, как дер Соллен откладывал в сторону рапиру и, перекинув через руку свой плащ, уходил.
Она научилась держать его удары. И противостояла ему так долго, насколько хватало сил. А сдавалась на милость победителя лишь тогда, когда жестоко закрученная рука была готова переломиться, чужой сапог властно упирался в спину или же когда кончик рапиры ненавязчиво плясал возле глаз.
К собственному удивлению, Айра перестала бояться даже боли, привыкнув к ней, как к неотъемлемой части себя самой. Она научилась лицемерно улыбаться, когда дер Соллен предлагал бой в полную силу. Благодаря регулярной растяжке могла дотянуть кончиком стопы хоть до собственного носа, хоть до носа учителя. Правда, по последнему предпочла бы ударить… да так, чтобы тот брызнул кровавой юшкой. Однако Викран дер Соллен, несмотря ни на что, все еще оставался недосягаемым.
Правда, теперь он уже не вызывал животного ужаса. Он стал всего лишь человеком. Самым обычным, живым, из плоти и крови… человеком, которого все-таки можно победить. И Айра, молча снося побои, терпеливо дожидалась своего часа.
Спустя два месяца Айра неожиданно поняла, что больше не умирает от изнеможения. Она снова начала чувствовать, стала способна воспринимать окружающую реальность, отзываться на свое имя и изредка, словно вспоминая давно забытое прошлое, вступать в короткие разговоры.
Это казалось странным, но за несколько недель она словно переродилась заново. Закалилась, отвердела, обрела стальной стержень внутри и научилась держать себя так, что даже виары, случайно сталкиваясь с ней в коридорах, только пораженно качали головами. Как раз перед тем, как задать свой самый главный вопрос:
— Когда? Айра, ну когда ты вернешься?!
Этого она не знала. Но не собиралась сознаваться, что уже давно бегает в общей стае, для виду подчиняясь властному гласу вожака. Вместе со всеми охотилась, кувыркалась в реке, на равных боролась с другими виарами и упорно молчала, когда кто-то по привычке окрикивал Кера ее именем.
Только от дер Соллена Айра старалась держаться подальше. Четко выполняя его приказы, она немедленно пряталась на самом донышке сознания Кера, если маг оказывался слишком близко.
Иногда Айре начинало казаться, что он что-то заподозрил. Порой его взгляд становился таким острым, что она инстинктивно сжималась во сне. Но дер Соллен молчал. И Айра внимательно за ним наблюдала, изучала, сравнивала с чистокровными оборотнями и довольно быстро поняла, что в определенные моменты его власть в стае даже больше, чем власть господина Борже. По крайней мере, в том, что касалось тренировок. В другие же аспекты жизни виаров дер Соллен не вмешивался и, как только урок заканчивался, всегда уходил, хотя не раз и не два лер Борже просил его остаться.
Что удивило девушку больше всего, так это то, что мага с одинаковым уважением принимали и вспыльчивые виары, и хладнокровные вампы. Более того, едва он показывался на поляне, жизнь там мгновенно замирала, а ученики выстраивались в шеренгу и с беспокойством ждали, с чем же к ним сегодня пришел суровый наставник.
Его уважали. Его, несомненно, боялись и подчинялись так безоговорочно, что это могло бы даже вызвать уважение, если бы Айра могла себе позволить его уважать. И уж тем более она не испытывала к нему благодарности, когда маг выводил ее перед всем Кланом и так же равнодушно, как у виаров, приказывал: «Защищайся!»
Это были трудные дни, полные постоянной усталости и боли в натруженных мышцах. Трудные для них обоих, потому что Кер не оставлял хозяйку, пока она отчаянно сражалась в тренировочном зале с дер Солленом, а она, в свою очередь, всегда поддерживала Кера, когда тому приходилось схватываться с виарами или вампами.
При этом ни к Кергу, ни к Дакралу девушка не испытывала неприязни, несмотря на то, что то от одного, то от другого получала чувствительный тычок или болезненный укус. Но временами ей очень хотелось их притормозить и, пользуясь мыслеречью, сердито рявкнуть: «Ты что творишь, остолоп? Не видишь — мы ранены!»
* * *
В один из дней Айра, к собственному удивлению, почувствовала себя достаточно уверенной, чтобы на протяжении нескольких минут биться с наставников в полную силу. Она даже начала получать от схватки ничем не объяснимое удовольствие, но Викран дер Соллен неожиданно прекратил бой и коротко бросил:
— Достаточно.
Девушка немедленно опустила оружие и отошла: этот приказ она тоже успела усвоить, поэтому вернула рапиру на стойку и заняла привычное место у двери, на котором всегда встречала мага перед началом занятия.
Айра привычно замерла, предоставляя магу самому решать, что делать дальше. Она никогда не оспаривала его приказы и не показывала, что ей что-то нравится или же не нравится. Поэтому изрядно удивилась, когда приказа к продолжению не последовало, а наставник, вместо того чтобы сообщить об очередной растяжке, неожиданно велел:
— Раздевайся.
Услышав приказ, Айра впервые за долгое время подняла на него взгляд, но маг не шутил. И она не стала медлить, мысленно напомнив себе, что это не имеет значения, после чего сбросила мокрую от крови и пота рубаху, стащила такие же порезанные штаны и осталась перед наставников совершенно обнаженной.
Викран дер Соллен снова надолго замолчал.
Айра даже замерзать начала, пока его взгляд блуждал по ее покрытому синяками телу. Стоять на каменном полу босиком было неприятно, но на тот момент это было единственное, что ее действительно беспокоило, потому что унижение она как-нибудь переживет, а вот лихорадку заработать не хотелось. Еще, конечно, оставался вопрос, за каким демоном магу это потребовалось, но девушка уже привыкла перекладывать все вопросы на плечи своего палача. И не только не смущалась, а даже искренне желала, чтобы он поскорее определился с дальнейшими действиями. Потому что если он все-таки надумает снасильничать, то она хотя бы согреется. А если побрезгует, то и виар с ним. Главное, чтобы разрешил снова одеться, раз уж вдоволь налюбовался.
Вместо ответа дер Соллен взглянул на замершего на насесте крыса и коротко велел:
— Ко мне.
Кер, привыкший выполнять приказы, проворно слетел со стойки с оружием и в три громадных прыжка достиг выжидательно замершего мага. Но тот, к еще большему удивлению Айры, просто ткнул в нее пальцем.
— Лаской. Наверх.
Метаморф проворно сменил облик и взлетел на шею хозяйки.
Викран дер Соллен еще более странно оглядел их обоих, но потом с неожиданно тяжелым вздохом обронил:
— Кер, твое время пришло. Делай сам. Или это придется сделать мне.
На мага недоуменно уставились сразу две пары глаз. Правда, одна из них довольно быстро обрела понимание и наполнилась настоящим ужасом, а вторая так и оставалась настороженно-недоуменной, пока, наконец, магу не надоела их нерешительность и он не щелкнул коротко пальцами.
— Кер…
Молчание.
— Хорошо, — повел плечами Викран дер Соллен, словно не замечая растущей паники метаморфа, и властно кивнул. — Саэ саэло суро…
Айра была уверена, что привыкла ко всему. Наивно полагала, что познала все грани боли, испытала все мучения, которые дер Соллен мог на нее обрушить. Но сейчас неожиданно поняла, как же страшно она ошибалась. И какой дикой может быть боль, когда произносятся слова полной трансгрессии: саэ саэло суро…
Они еще звучали эхом в ее голове, когда взвывший от ужаса метаморф со страху вцепился зубами ей в горло. А за этим пришла такая дикая и мучительная боль, разом вспыхнувшая во всем теле, что у Айры сперва перехватило дыхание, потом обожгло пламенем глотку. Все до единой мышцы свело жесточайшей судорогой, а потом кости с отвратительном хрустом стали ломаться одна за другой.
Ослепленная, ошеломленная, напуганная и обезумевшая от боли, Айра мгновенно забыла обо всем, что себе обещала, в чем много раз клялась и что так старательно блюла, пытаясь не дать проклятому магу проникнуть к себе в голову.
Однако сейчас больше не смогла сдерживаться — резко запрокинув голову и едва не сломав внезапно истончившийся позвоночник, она закричала так, что эхо испуганной птицей забилось в подвале. После чего силуэт девушки жутковато изломался, исковеркался, словно ее тело скомкала какая-то неумолимая сила. Ноги подломились, заставив ее плашмя рухнуть на пол. Руки огрубели, стремительно покрылись густой серой шерстью. Искаженное в муке лицо искривилось… и всего через несколько минут перед неподвижно стоящим магом скорчилась в болезненных судорогах крупная серая волчица.
Та самая.
С лиловой полосой вдоль загривка.
Викран дер Соллен бесстрастно следил за тем, как она хрипит от боли и бездумно катается по полу, царапая острыми когтями камень и высекая из него желтые искры. Как содрогается всем телом и беззастенчиво воет, пугая притихший зал своим звериным безумием. И как страшно гуляет ее грудная клетка, которой, наконец, удалось сделать первый настоящий вздох. А потом она вдруг открыла яростно горящие глаза и, отыскав его взглядом, хрипло зарычала.
Маг бестрепетно встретил этот лютый взгляд. Не пошевелился, когда она с трудом поднялась на дрожащих лапах и несколько секунд пыталась обрести равновесие. Так же терпеливо выждал, когда в ее глазах забрезжит понимание случившегося, а затем холодно и сухо велел:
— Нападай!
Будто дожидаясь приказа, волчица стрелой сорвалась с места и метнулась к его беззащитному горлу. Уже не чувствуя страха и не думая ни о чем, кроме того, в чем прежде неизменно себе отказывала — добраться, убить, уничтожить его, разорвать в клочья. Сегодня же. Здесь. Сейчас, пока их с Кером сознания слиты воедино и пока они сильнее в несколько раз.
Она прыгнула так быстро, что не ожидавший подобной прыти маг едва успел увернуться. Она оказалась быстрее, чем любой виар или голодный вамп, легче и проворнее, чем смертоносная никса.
Она была велика… действительно велика: стоя спокойно, легко бы дотянулась клыками до его шеи. И она была быстра… Всевышний, до чего же стремительна! Просто фурия. Невероятно, чудовищно, поразительно могучий зверь с человеческим разумом. Пока еще ослепленный болью, но обладающий поистине звериной живучестью и неистовой жаждой крови.
Только большая практика подобных атак и немалый опыт общения с виарами позволили охранителю избежать щелчка челюстей, оттолкнуть волчицу в сторону и отделаться лишь порванным рукавом.
Волчица упруго приземлилась и досадливо рыкнула: как плохо. Промахнулась…
Поняв, что первый удар прошел мимо, Викран дер Соллен незаметно перевел дух.
Вот и все. Самый опасный момент позади. Первый раз для перевертыша всегда самый сложный: ему больно, страшно, да и звериные инстинкты обычно сильнее человеческих.
После первой трансформации кто-то из них стремится убежать, кто-то нападает на все, что видит, кто-то ревет белугой, а кому-то нужно просто лечь на живот и закрыть глаза, молча переживая первое в своей жизни изменение.
Но Айра справилась. Пусть не так, как он ожидал, но все-таки выдержала и перетерпела. Смогла измениться, принять в себя гибкое сознание метаморфа. А он сумел принять ее.
Скоро она привыкнет, успокоится, осознает произошедшее, а потом наверняка удивится… или расстроится — это уж как пойдет. Но в любом случае, волчица потеряет темп и задумается. А после обязательно вспомнит, что она — человек. Ученица, перед которой стоит строгий учитель. А уж ему-то она уже научилась беспрекословно подчиняться…
По крайней мере, он искренне так считал до этого момента.
После неудачной атаки громадная волчица с невероятной скоростью развернулась, оглашая воздух раздраженным рыком. Пригнув голову к полу, безошибочно отыскала удивленно попятившегося мага и, стряхнув с когтей обрывки ткани, прыгнула снова.
Мощно оттолкнувшись, она в долю секунды преодолела разделявшее их расстояние и набросилась так, будто потеряла разум. Будто действительно жила сейчас лишь одной мыслью — убить, убить, убить… и ярость ее была так велика, что боевой маг поймал себя на том, что всерьез беспокоится за исход поединка.
Ловко увернувшись, он выбросил вперед тяжелый кулак, и волчица, болезненно взвизгнув, отлетела на несколько шагов. Правда, сумела каким-то образом извернуться и приземлилась, как кошка, на все четыре лапы, оставив после себя на полу шестнадцать глубоких царапин.
«Сильна, — отстраненно подумал дер Соллен, следя, как неистово она царапает когтями камень. — Действительно сильна».
А вслух осторожно произнес:
— Айра?
Волчица не отреагировала. Стояла напротив, не узнавая и не собираясь сдаваться. Однако теперь она стала осторожнее: не бросилась в атаку сразу, а медленно пошла по кругу, бесшумно скаля огромные клыки, следя за ним бешено сверкающими глазами и выжидая момента для нового броска.
— Айра? — снова спросил маг, но волчица, против ожиданий, снова не ответила. Опустив уголки губ и чуть приглушив влажный блеск белоснежных клыков, грациозно побежала по кругу, обходя его все быстрее и быстрее. Настороженно следя за тем, как он неотступно поворачивается следом, как напряженно ждет ее прыжка, как прячет правую руку за спину, торопливо сплетая какое-то заклятие…
Разогнавшись так, что ветер засвистел в ушах, волчица внезапно дернулась в сторону выхода, словно надумала сбежать с урока. Тем самым заставила дернуться и мага, потому что отпускать ее в таком виде было никак нельзя, но тут же вернулась и прыгнула. Снова. Из самой дальней точки своего круга. На полном ходу. Она просто прыгнула, собираясь его убить, и в какой-то момент он даже подумал, что уже не сумеет ее остановить…
Волчица, учуяв запах творящейся магии, ловко увернулась от обоих его заклятий, которые специально приберегались на такой случай. Она уклонилась от сети-путанки, от которой должна была рухнуть на пол и застыть до того момента, пока полностью не упокоится. Она так же легко обошла его капкан, в который нередко попадались даже опытные виары. И она прошла… каким-то чудом все-таки прошла, почти дотянувшись до него острыми когтями.
Встретив расчетливый взгляд, Викран дер Соллен тихо выругался и рывком выбросил вперед то, что осталось: призрачную сеть, которую всегда носил про запас и которой не собирался сегодня пользоваться.
Плохо, что так вышло. Жаль, что он недоглядел, а она сумела его обмануть. Нельзя было так ошибиться. Нельзя рисковать, но если бы он этого не сделал, она бы успела сжать челюсти и с хрустом перекусить шейные позвонки.
От предательского удара волчица взвыла, невесомой пушинкой отлетев в дальний угол, и на этот раз упала с такой силой, что буквально захлебнулась ревом.
Затем попыталась приподняться, забившись внутри обвившейся вокруг нее паутины заклятья. А затем с безумным криком заметалась в быстро сжимающейся клетке, оставляя на тонких «прутьях» клочья шерсти, лоскуты безжалостно срезанной кожи, брызги крови…
Она билась до последнего, пока тугие тиски не стали настолько сильны, что она не смогла дышать. И даже тогда, когда на боках оголилась чистая кожа, откуда безостановочно текли настоящие алые ручьи, стремительно разбегающиеся в разные стороны, все равно рычала и металась, стремясь выбраться, освободиться и закончить, наконец, то, что не успела в прошлый раз.
«Ненавижу… ненавижу… ненавижу!!!» — донеслась до ошеломленного мага лютая, насквозь прожигающая мысль.
Если бы она знала… если бы только замерла, перестав сопротивляться, то почти не пострадала бы: призрачная сеть причиняет боль лишь тогда, когда жертва шевелится. Айре следовало остановиться, замереть, тогда бы она не пострадала. Но она и теперь смотрела на подбежавшего наставника с такой злобой, что у него что-то екнуло в груди.
Айра действительно его ненавидела. Люто. До боли. До алых кругов в глазах. Более того, она хотела его убить. Даже сейчас она яростно щелкала зубами и скребла когтями пол в тщетной попытке дотянуться. А когда он оказался на расстоянии удара, дернулась навстречу с такой силой, что едва не разорвала магические путы, с неимоверным трудом приподнялась и… тут же захлебнулась воем, от которого чуть не порвались барабанные перепонки.
— Достаточно, — внезапно охрипшим голосом велел мастер дер Соллен, опускаясь на колени. — Достаточно. Хватит! Урок окончен!
Волчица тут же обмякла, словно вспомнила, что значит этот приказ. К его радости, задышала ровнее, ужалась и даже смогла посмотреть на него вполне осознанно. А потом и сквозь звериную желтизну в ее глазах проступили знакомые светлые радужки. Чистые. Ясные. Удивительно разумные и все понимающие. Вот только теперь в них было гораздо больше голубого, чем серого, да и смотрели они совсем по-человечески.
— Лежи, не шевелись, — велел мастер Викран, торопливо снимая калечащее заклятие. — Сейчас я это уберу.
Он не задумываясь наклонился над тяжело дышащей волчицей, чтобы высвободить лапы, мысленно поразился ее стойкости и потрясающей даже для перевертыша скорости, осторожно обхватил рукой… и не увидел, как ее глаза полыхнули лиловыми сполохами. И едва успел уклониться, чуть не позволив ей закончить этот бой сокрушительной победой.
Только волчье чутье спасло его от молниеносного броска и щелчка могучих челюстей, едва не сомкнувшихся на горле. Он инстинктивно отшатнулся, отчего ее когти смогли лишь пропороть предплечье, от неожиданности зашипел и машинально отмахнулся.
Волчица хрипло вскрикнула и отлетела далеко в сторону, слабо царапая когтями камень. И тогда окончательно затихла, уже не почувствовав ослепляющей боли обратной трансгрессии.