глава 22

След исчезал в зарослях у озера. Просто обрывался, и все.

Спряталась? Где она могла от него спрятаться? Раньше он всегда находил ее легко, чертова связь сама тащила его за собой. Сейчас сколько Зейраш не запускал поисковую сеть, она раз за разом приводила его в исходную точку — в заросли у озера. Он уже сто раз проклял себя за то, что оставил ее одну без присмотра. Грозил ей мысленно страшными карами, умолял, в надежде услышать хоть какой-нибудь отклик.

Ничего.

Он стал звать ее голосом.

— Маша вернись! Найду, хуже будет!

Но ее же все нет, а у него уже трястись начало внутри все.

— Вернись! Выпорю! Я сказал!

Потом стало совсем плохо, он начал задыхаться, а в груди как будто застрял раскаленный нож. Где она? Испугалась, обиделась?

— Маша, прошу тебя, откликнись, — шептал он. — Откликнись, моя хорошая. Я идиот, Машенька, полный идиот. Нельзя было оставлять тебя одну. Прости меня, маленькая. Прости!

Ничего!

В какой-то момент мужчина замер, не в силах шевельнуться. Потом захохотал, откидывая назад голову.

«Ну вот, ты же хотел избавиться от нее?» — издевались на все лады демоны, засевшие в душе. — «Твое желание исполнилось!»

— Нет! Нет! НЕТ!!! — закричал он, сжимая кулаки.

Тамас. Низшие! Они вертелись здесь все время, должны были видеть!

Зейраш швырнул вокруг себя волну силы и следом еще одну, сбивая отовсюду мелкую нечисть. Слабые бестелесные паразиты, ищущие к кому присосаться. Они посыпались к нему под ноги, как недозрелые фрукты, и тут же стали отползать, пища от страха.

— Где девушка?! — прорычал Зейраш, принимая истинный облик ракшаса-найррита.

Плевать ему сейчас было, что одни только его вид пугает низших до полусмерти. Ему нужен был ответ! Ответом был ультразвуковой визг. Мелкая нечисть попыталась оглушить его и броситься врассыпную, но Зейраш крепко держал нити их жизней в своей руке.

— Говорите, или всех выпью! — рыкнул, подтягивая их ближе.

А те сначала стали еще громче вопить и выдираться. В конце концов, видя, что им не спастись, заговорили. И тут Зейраш узнал такое, от чего у него заледенела в жилах кровь.

Грань этого мира нестабильна. Она перемещается и может отдавать или забирать целые куски. А после дождей, особенно с грозами, грань напитывается энергией как губка, становится еще подвижнее. И в ней появляются точки роста. Такие «живые» участки, в которых мембрана особенно активно «растет». И когда растет, всасывает в себя все, что находится рядом. Одна из них открылась недавно.

Тамас знают, тамас к грани не подходят

Низшие так верещали, перебивая друг друга, что Зейрашу с трудом усвоить и перевести на доступный ему язык полученную информацию.

— Сладкая апсара там! — махали полупрозрачными бесцветными лапками в сторону озера.

Но никто не решился показать. Низшие жались и тряслись, и даже угрозы, что он их выпьет не действовали.

Зейраш был в шоке.

Если это так страшно, то что сейчас с ней? С маленькой нежной девочкой?!

Он взревел, резко увеличиваясь в размерах и обрастая горой мускулов, готовый крушить все вокруг. Но его сила ракшаса была тут непригодна, даже если он разрушит тут все, материя и магия все равно останутся в границах этого мира.

Ему нужна была его черная магия, способная поглотить и уничтожить все. И тогда он раздерет грань к хаосу! Но где эта проклятая точка роста?! Озеро большое, он может долго там бегать и искать. А Маша тем временем…

— НЕТ!

Он бросился к озеру, но не успел сделать и десяти шагов, как прямо перед ним словно ниоткуда возникла огромная кобра. Поднялась и замерла против него, покачиваясь на хвосте.

— С дороги! — зарычал Зейраш. — Или я не посмотрю на то, что ты древняя!

— Шссссс, ракшшшшассс! — качнулась к нему гигантская змея, а потом прошипела: — Я покашшшу! Иди ссса мной!

Развернулась и быстро поползла. Но не к озеру, а в сторону.

Зейраш сначала бездумно кинулся за коброй, потому что готов был от отчаяния хвататься за соломинку. Но змея все ползла и ползла куда-то, извиваясь среди кустов, да так быстро, что только кончик хвоста мелькал. А он бежал следом.

Может быть, прошло не больше минуты, но ему казалось, что прошла уже целая вечность, и они движутся не в том направлении. Он рванулся вперед, едва не наступая кобре на хвост, и рявкнул:

— Куда ты завела меня, хвостатая?!

— Шссссс?! — кобра взвилась, стала просто огромной, а ее оскаленная пасть оказалась прямо рядом с его лицом. — Не сссмей на меня кричччатссс, ракшасссс!

Плевать, что он ракшас, а они все старшая кровь! Плевать!!!

Зейраша уже просто трясло. Пока они тут ползают кругами, может случиться непоправимое. Он сжимал кулаки, не обращая внимания на то, что отросшие когти распарывают ладони, и выкрикивал в оскаленную пасть кобры:

— Что ты водишь меня за нос?! Говори, где Маша, или я оторву тебе голову!

— Шшшшш! — кобра качнулась к нему, зависла на какую-то долю секунды, а потом вдруг, натужно шипя, расхохоталась. — С-с-с-ссс-с-с-сс!

Резкий рывок в сторону, огромное гибкое тело мгновенно переместилось сквозь заросли, а он вдруг понял, что кобра призрачная, бесплотная. Но времени обдумать это не было! Зейраш влетел в кусты за ней следом и неожиданно оказался у самой кромки воды. Они обошли озеро и вышли с другой стороны. Здесь берег был немного выше и круто обрывался в воду.

Кобра подцепила хвостом камешек и метнула его куда-то в пространство над водой.

«Что за…» — в гневе подумал Зераш.

А камешек вдруг исчез, но, прежде, чем все пропало, он успел заметить там уплотнение и мерцающие вокруг него нити.

— Сдесссс! — прошипела кобра, мгновенно вытягиваясь в ту сторону всем своим черным телом.

***

Маша не знала, сколько времени находится в этом залитом густой опаловой хмарью пространственном кармане. Понимала только одно — она не должна сдаваться. Что бы это ни было, неважно. «Живое» или нет, особенно, если живое, у него не выйдет поглотить ее, если она не даст на это добровольного согласия.

Таков магический закон, единый для всех миров. Маша помнила, как ей рассказывали, что ее мать, Валерию Умранову, тоже когда-то похитили, но она смогла побороть праматерь всех огненных птиц Винату и не позволила снять с себя Матри. Правда, у мамы Леры была Матри, даже целых две. А у нее ни одной,

Но это не имеет значения. Важно только добровольное согласие.

Она должна бороться. Любой ценой. Теперь Маша уже не тратила силы и драгоценное время на бессмысленное барахтанье. А упорно тянула оплетавшую ее массу в одном направлении. И хмарь начала подаваться, вытягиваться все больше и больше. Рано или поздно она прорвется.

Однако липкая сеть сжималась еще сильнее, продавливая перья, добираясь до кожи. Особенно неприятно сдавливало шею, там уже начало саднить. Но она продолжала пробиваться вперед, удваивая усилия.

***

Когда Зейраш наконец увидел уплотнение и эти мерцающие нити на краях грани, он не ждал ни секунды. Рыкнул кобре:

— В сторону!

А сам влетел в воду и стал раздирать когтями пространство, вливая в это всю свою силу и магию. Брешь удалось пробить не сразу, но в какой-то момент упругий купол грани все же подался и, размягчась, пополз в стороны, пока наконец в крохотную прореху не проник узкий лучик солнечного света и разом осветил все.

Это было как взрыв! Все, что было рядом, с шипением и визгом брызнуло в стороны. Потому что открылось окно между мирами, в него потоком хлынула магия. Дальше Зейраш просто рвал грань в ошметки, добираясь до того оплетенного мерцающими нитями уплотнения. Грань сопротивлялась, не хотела отдавать, а ему казалось, что оттуда ему навстречу пробивается что-то…

— Маша! — закричал он.

Рванул сильнее, и вдруг ему на руки из этого опалесцирующего марева вывалился лебедь.

— Маша?.. — пробормотал Зейраш потрясенно.

И тут он заметил, что у нее на шее кровь.

А еще он заметил, что мерцающие нити все еще оплетают ее. Оборвал их все, но прекрасная белая птица была обессилена и дышала с трудом, а голова безжизненно свешивалась, и кровь из горла капала на примятые изломанные перья.

Леденящий страх потек в душу.

— Маша! Не смей!! — взревел он, зажимая ладонью ее рану. — Не смей, слышишь!

Почему она не трансформируется?!

Давно уже должна была запуститься регенерация. Ему казалось, что проклятая грань высосала из нее жизнь. И если он ничего не сделает, она сейчас умрет, прямо здесь, у него на руках,

— Не смей… Не смей, маленькая!

А мысли метались — что делать? ЧТО?! Его проклятая магия может убивать, а магии ракшаса недостаточно, чтобы вернуть ее к жизни. И тут он вспомнил, что он все-таки вампир, на какую-то там часть.

Вампир, мать его! А у вампиров регенерация.

— Машаенька, — зашептал он. — Я осторожно, потерпи, маленькая…

Прикусил рану на шее, а потом рванул зубами свое запястье и стал вливать в рану свою кровь. Сначала ничего, мужчина уже нервами изошел, но вот лебедь вздохнула и шевельнулась.

— Да! Да, моя девочка! Дыши давай! — вскричал Зейраш и стал зализывать рану на ее горле.

И наконец она стала трансформироваться. Теперь он уже держал в объятиях девушку. Пошла регенерация, рана на шее стала затягиваться на глазах. Жива.

Мужчина прижал ее к груди и замер, шумно дыша.

— Теперь все будет хорошо. Все будет в порядке. Больше никогда, слышишь, никогда, — бессвязно шептал он, удобнее перехватывая ее в объятиях.

Потянул на себя грань, запирая это чертово междумирье и создавая портал.

— Сейчас мы выберемся, все будет хорошо.

Он только вынес ее и даже договорить не успел, как в его портал вломилась встречная сила.

В первый момент Зейраш ошалел. Тут были все. Клан Умрановых полным составом, даже фениксы и асуры, хотя сюда никто не звал этих чернявых.

Но впереди всех торчал Гаруд Амар!

Ринулся к нему, взмахивая огненными крыльями, от которых шел адский жар, и прошипел, как натуральный змей:

— Шшшшто ты… Сссделал… с ней?! Я тебе шшшто сссказал?! Не трогать!!!

Бессмертный сжимал кулаки и давился словами от ярости, и за его спиной еще выстроились с каменными физиономиями убийц все семейство Нагов. Зейраш почувствовал, как Маша испуганно сжалась у него на руках, и это просто сорвало планку.

— Пошшшел ты! — бросил он.

Отодвинул древнего в сторону и замер перед ДалгетХаном Умрановым. В конце концов, Маша его дочь, ему решать, казнить или миловать. Но прежде Зейраш хотел сказать, что плевал на всех женихов вместе взятых, и девушку он не отдаст.

Глава клана Черных Нагов остановил его жестом.

Зейраш невольно застыл, а ДалгетХан смерил тяжелым взглядом сначала его, потом Машу, особо задержался на ее шее в кровавых потеках. Снова перевел взгляд на него, а после мрачно припечатал:

— Не сейчас. Поговорим дома.