Глава 20

Когда в безоблачное небо поднялся кроваво-красный шар, все крики и аплодисменты стихли.

Китон сол Цоф подал заявку на турнир в последний момент. Хэл слышал, что о нем говорили — решил поквитаться с сол Кхаром. Кит не умел выбирать врагов. Теперь он летел в капсуле времени, а Хэл бежал в приемник со всех ног, надеясь, что еще не поздно.

В помещении, оборудованном под лекарский пункт, было многолюдно: участники турнира, потерявшие метки, несколько пострадавших с выбитыми зубами и помятыми ребрами, целители. Толпа расступилась, и Хэл с облегчением увидел, что шар не тронули. Он висел низко, едва не касаясь пола, кровь колыхалась, пачкая стенки, и парень внутри умирал.

— Повреждена артерия, — вздохнул один из целителей, сморщенный, как сушеное яблоко. — Скорее всего, мальчик уже мертв.

— Он корневой маг, — возразил другой, молодой и румяный. — Шанс есть. Уверен, жизнь в нем еще теплится.

— Как только время снова пойдет, жизнь угаснет, — добавил третий, поправив очки. — Вытечет из него. Ты посмотри, как хлещет.

— Это случайность? — спросил кто-то.

Хэл сомневался. Материал для перегородок, таких белых и элегантных, предоставили Кхары, щедро подарив академии ветвь своего дома. Белая древесина походила на кость. В месте слома она стала острой как бритва.

— Приведите Летицию сол Лерман, — попросил Хэл, закатывая рукава. — И сделайте целительский рунный круг номер три.

— Если вы хотите запитать круг магией, то лучше взять корневого мага, — посоветовал румяный.

Не объяснять же им, что Летти почему-то не застывает во времени, как остальные. Тем более и объяснить бы он ничего не смог. Однако вдвоем у них будет шанс использовать паузу и спасти Китону жизнь.

— Корневого тоже давайте, — позволил Хэл. — И освободите помещение.

Чем меньше народу, тем проще ему останавливать время. Студенты потянулись к выходу, озираясь на кровавый шар. Целители собрались у круга. Он был здесь, уже готовый. Выдолбленные желобки мягко сияли магией, но Хэл все равно проследил, чтобы знаки стояли верно: замедление, лед, ритм, земля. Шар с Китом медленно вплыл в середину круга, повинуясь движению кисти.

Нико сол Дыш, слегка взмокший от быстрого бега, вошел в приемник. Ни слова не говоря, опустился на колени у круга и положил ладони на знак земли. Руны вспыхнули ярче, и воздух словно загудел от энергии.

— Подпитка от корневого мага — лучше и быть не может, — прокряхтел целитель.

— Рунам надо время, чтобы подействовать, — с сомнением произнес молодой.

— Мы не успеем соединить артетию, — вздохнул очкастый. — Если он потеряет еще хоть немного крови, ему точно конец.

Этого Гор хотел? Разорвать Киту глотку?

Летти наконец появилась, зашла в приемник и замедлила шаг.

— Иди сюда, — позвал Хэл. — Я объясню, что делать. Когда я остановлю время, наложишь руны заморозки и бытовую латку.

— Я мог бы, — встрепенулся румяный.

— Не мог, — отрезал Хэл. — Летти, я все покажу.

— Лучше сначала клей, — тихо возразила она. — Латку поверх.

Шар дрогнул, и тяжелая капля упала в центр круга. Скоро не выдержит.

— Готова?

Летти кивнула, подошла к нему ближе, и Хэл вдруг почувствовал себя увереннее. Он повернул перстень на пальце, и время остановилось не только в капсуле с бедным Китом, но и в приемнике тоже. Застыл с открытым ртом старый целитель — какие молодые и белые у него зубы! Вытянулся в струнку румяный, пытаясь разглядеть Кита, плавающего в крови. Очкастый замер с очками в руках, протирая стекла о край рубашки.

Хэл потянул пленку капсулы, и Кит соскользнул в рунный круг как тряпичная кукла. Летти бухнулась рядом с ним на колени, и Хэл тоже опустился, положив руку на его грудь. Мертв? Жив? Время замерло, и сердце не бьется. Очевидно одно — с такой раной ни минуты он не протянет. Порез такой глубокий, что видно белые позвонки.

— Я могу сделать сам, — сказал Хэл. — Но тогда время пойдет быстрее.

Летти размяла пальцы, грязные от песка арены, и руна заморозки впечаталась в шею Кита синим клеймом. По розовой плоти растеклись голубые ручейки мороза. Дальше клей. Сосуды потянулись алыми нитками, соединяясь, края раны сдвинулись. Хэл осторожно свел их вместе, помогая магии Летти.

— Хорошо придумала с клеем, — одобрил он. — И руна отличная. Ее разве проходят на общем курсе?

Время застыло, но Хэл чувствовал, как оно давит, пытаясь схлопнуть внезапную паузу. В носу защипало, мышцы заныли от внезапной нагрузки. Кит лежал перед ними, беспомощный и беззащитный, и на его обычно надменном лице застыло выражение удивления и обиды.

— Положи ускорение, — посоветовала Летти. — Поверх клея. Иначе не успеем.

— Ты о чем? — нахмурился Хэл, и она нарисовала в воздухе знак.

— Ускорение, — повторила Летиция, раздражаясь. — Давай же, Хэл! Волны и стрелки часов. Двойной круг для фиксации на другой руне. Скрепить еще раз спиралью. Поверь, так надо.

Он послушно повторил руну, и рана стала стягиваться быстрее, будто невидимая игла запорхала вдвое усерднее. Но усилие не прошло бесследно, и колесо времени медленно сдвинулось. Еле заметно пока: все так же открывал рот целитель, стоял на коленях сол Дыш. Но кровь засочилась из раны.

— Готовь латку и жди, — скомандовал Хэл, повернув перстень на пальце еще раз. — Жди… Жди… Еще нет…

Летти послушно приготовила руну, замерцавшую на кончиках пальцев, и ровно тогда, когда Хэл собирался дать отмашку, наложила латку.

— Шрам, наверное, останется, — пробормотала она, и Хэл чуть не рассмеялся.

По подбородку потекло, и он вытер кровь рукавом. Кого вообще волнуют шрамы? Вновь опустил ладонь на грудь Кита, и услышал, как глухо стукнуло сердце. Живой.

Время надавило так, что потемнело в глазах.

— Пора, — сказал Хэл. — Быстро из круга.

Летти шустро отпрыгнула, а дальше все завертелось. Руны под ладонями Нико сол Дыша заморгали, но вновь напитались силой. Целители кинулись к распростертому Киту. Кровь растеклась под ним густой лужей, Кит застонал и тут же затих. Три пары ладоней плавали над ним в синхронном танце, накладывая одну связку рун за другой.

— Может, мне лучше выбрать целительство? — задумчиво произнесла Летти. — А то бытовой магией сильно не залатаешь.

Хэл взял ее за руку и повел прочь. В приемник бежали люди, и Хэл свернул в коридор к хозяйственной части арены. Сыро, темно и скверной воняет, зато нет никого. Летти попыталась высвободить ладонь, но Хэл перехватил тонкое запястье и оттеснил ее к стенке.

В голове еще шумело от недавнего усилия, но ему были нужны ответы. Сейчас. Усталость быстро уступала место злости и желанию выяснить все до конца.

— Гор сделал это нарочно? — спросил Хэл.

— Не знаю.

Кто бы знал, как ему не нравится этот ответ…

— Это из-за тебя они дрались, не так ли?

Пожала плечами — возможно.

Тонкая, хрупкая, лохматая. В волосах песок, на щеке кровь — слава богам, чужая. Она вспотела, прыгая по арене, но Хэлу хотелось склониться и вдохнуть ее запах глубже.

— Что за руна? — спросил он. — Откуда ты ее знаешь?

Ускорение — сказала Летти. Волны и стрелки, двойной круг фиксировал их на первой руне. Хэл тоже так пробовал, но со спиралью действие раскрутилось на максимум.

— Видела в книжке… — начала Летти.

— Ты врешь, — перебил он, вглядываясь в ее глаза.

Не лазурь, и не серая хмарь, в этой девушке всего понамешано, и он никак не может ее разгадать. Летти нервно облизнула губы, и в нем проснулось желание, требующее присвоить ее немедля. И пусть младший Кхар хоть облезет от зависти — Хэл ее не отдаст. Он погладил окровавленными кончиками пальцев ее и без того грязную щеку, обхватил пальцами подбородок, не позволяя ей отвернуться.

— Ты постоянно мне врешь, Летиция сол Лерман, — повторил Хэл, склонившись к ней ближе и чувствуя ее быстрое дыхание на своих губах.

Летти дернулась, вновь попыталась высвободить руку, и Хэл вдруг понял, что на ней нет часов.

— А что с обетом, Летиция? — вкрадчиво спросил он, вздернув ее запястье выше. — Отменили на время турнира?

Хэл припечатал ее руку к стене, и Летти вдруг подалась вперед и поцеловала его. Тонкое горячее тело прижалось к нему всеми своими изгибами, язычок нырнул в его рот. Хэл сжал Летти и поцеловал в ответ, чувствуя металлический привкус крови. Он вжал ее в стену, желая лишь одного — содрать с нее одежду прямо здесь и сейчас, сделать своей. Вот только разве это ее привяжет?

Хэл отстранился, выдохнул, пытаясь унять мятущееся сердце. И посмотрел на то, от чего Летиция сол Лерман так отчаянно пыталась его отвлечь.

Черный рукав приподнялся, обнажая запястье, и на нежной коже горела белая метка. Вроде звезды, а может, цветок. Хэл погладил ее подушечкой пальцев, обнял Летти крепче, удерживая на месте. Цветок ожил, и лепестки раскрылись сильнее. Магия отозвалась, знакомо кольнув его палец.

— Это мое, — задумчиво произнес Хэл, и Летти, всхлипнув, обмякла в его объятиях, больше не пытаясь удрать.

Это была его магия, скверный дар, время. Как будто его частичка каким-то образом откололась и оказалась в другом, очень привлекательном, теле.

— Я требую объяснений, Летиция, — сказал Хэл.

Скверный дар сработал быстрее, чем я успела его призвать. Я прыгнула — и оказалась на знакомом холме, а дом сол Лерман заботливо распростер надо мной свои ветви. Но Хэл перенесся со мной. Он сжимал меня в объятиях, пытливо смотрел в глаза, и метка на моем запястье сияла.

Я прыгнула снова — и мы очутились в пустой комнате под самой крышей, а из окон открывался вид на Седую Яму, который я помнила из прошлой-будущей жизни. Однажды Хэл купил бы эту квартиру, и я бы жила вместе с ним.

— Откуда этот знак, Летиция? — спросил Хэл, сжимая меня так, что стало трудно дышать. — Отвечай!

Подземелья сол Ыра — темно, сыро, здесь я когда-то задыхалась от боли и ужаса. Чужой дом заскрипел, заметив вторжение незванных гостей.

— Я не отстану, — сказал Хэл, даже не глянув на белесые корни, протянувшиеся к нему. — Ты получила этот знак от меня, да?

Я почти ослепла от южного солнца, ударившего по глазам. По ступеням белого дома торопливо спускалась миловидная полная женщина, с которой я пока не была знакома. Зато в будущем она была ко мне очень добра.

— Я не ждала тебя, Хэл, но свободные комнаты есть, — с певучим акцентом сказала она.

Я перепрыгнула в скверну. Второй круг, холм желтый от мелких цветов, а внизу — серебристое озеро, круглое как монетка.

— Хватит! — выпалил Хэл. — Я не отпущу тебя, Летти!

Почему? Почему мы снова сталкиваемся друг с другом? Я меняю будущее, но судьба упорно несет меня к Хэлу, а попытки что-то исправить расходятся как круги на воде. Все равно как если бы я сидела на берегу и бросала камешки в быструю реку, надеясь, что это изменит ее поток.

— А ведь я знаю это место, — прошептал Хэл.

Однажды на вершине холма вырастет дом. Молодая башня, совсем невысокая. Пара комнат, и корни неглубоки. Но только там я чувствовала себя не бесправной рабыней, а хозяйкой. Я мечтала, что когда-нибудь услышу голос дома и пойму, что и для Хэла я значу нечто большее. И именно здесь он поставил метку, привязавшую мою душу к нему. Навсегда.

— Я выбрал этот холм еще до дозора.

Хэл понизил голос, доверяя мне секрет, который я давным-давно знала.

— Второй круг — скверное место, но и в нем есть своя красота, — продолжал он. — Сюда доносится южный ветер, а солнце садится за край леса, окрашивая его золотом. Я никому об этом не говорил, Летиция. Но если бы я решил вырастить собственный дом, то сделал бы это здесь.

Голова закружилась то ли от частых прыжков, то ли от нахлынувших эмоций, и я уткнулась лицом в грудь Хэла, пряча подступившие слезы.

— Ты помогла мне исцелить сол Цофа и действовала очень уверенно. Как будто не в первый раз, — перечислял Хэл. — Как будто делала это и раньше. Та руна — моя, только слегка усовершенствованная. Ты не могла увидеть ее ни в каких книгах — это вранье. Ты знаешь Наину, — женщину, спешащую к нам из белого дома. — Она была дружна с моей матерью. И вот ты приносишь меня сюда.

Хэл все еще обнимал меня, но теперь не сжимал так сильно. А я устала бежать — от него, от себя.

— Твой дом вырос, — прошептала я. — Он был красивым. Густая листва, с изнанки как серебро. Ветреной ночью он даже светился, точно окутанный звездной пылью.

Хэл молчал, но я чувствовала — ловит каждое слово.

— Это знак твоего дома, — сказала я, запрокинув к нему лицо. — Метка на моем запястье. В будущем ты сможешь называть себя солом. Ты вернул меня в прошлое, на семь лет назад.

— Но я не умею, — растерянно возразил он.

— Научишься, — ответила я. — Ты отправил меня сюда, не тело, но душу. Пророчества кликуши — правда. Скверна хлынет в мир, и нам надо это предотвратить.

— Значит, в будущем ты за меня вышла? — спросил он, вновь погладив подушечкой пальца метку на моем запястье.

Я хрипло рассмеялась и покачала головой. Ветер высушил мои слезы, взметнул волосы Хэла, и я выпалила правду ему в лицо:

— Ты купил меня, Хэлвиг Крэйг! У сол Кхаров. Я должна была погибнуть вместе с семьей, которую оболгали, но ты вмешался и забрал себе бесправную рабыню с рабским клеймом. А потом поставил и свое, привязавшее меня еще сильнее. Вот тебе и ответ. Тот, будущий ты, сказал, чтобы я показала тебе метку — и тогда ты поверишь.

Хэл снова молчал, а я смотрела в его глаза, ставшие непроницаемо черными.

— Наверное, я должна была сразу это сделать, — признала я. — Но я не хотела рассказывать о том, кем была. Я хотела предотвратить все сама. И, Хэл, будущее меняется! Но не факт, что к лучшему.

Южный ветер разорвал облака, и озеро под холмом заблестело золотом. Когда-то я была здесь почти спокойна. Не счастлива, потому что после того, что сотворили с моей семьей, я забыла, что это такое. Но тут, в доме Крэйга, я нашла покой.

— Скажи что-нибудь, — попросила я.

Хэл поднял мою руку и коснулся метки на запястье губами.

— Значит, я так сильно тебя любил? — прошептал он.

Ветер хлестнул по щекам, и солнце выглянуло из-за облаков. Любил?..

— Что ты такое говоришь? — выкрикнула я. — Ты ничего не знаешь!

— Летиция…

Нас перебросило на крышу здания в Седой Яме, а потом в скверну на сторожевой пост, в пустой бальный зал с задернутыми портьерами, а затем на террасу с видом на море… Значимые и случайные места, в которых я когда-то бывала, мелькали перед глазами, как страницы книги, но Хэл все держал меня и не отпускал.

— Летти, остановись, — просил он. — Давай поговорим. Давай все обсудим!

Любил? Да что он понимает, Хэлвиг Крэйг! Разве любовь может вырасти из несвободы?

Снежный буран сменился теплым ливнем, яростно палящее солнце ударило по глазам и село за горизонт.

— Расскажи, что случилось, Летиция. Расскажи, что с нами будет.

Не будет. Я спасу дом сол Лерман. Я потушу пожар, спаливший мою семью, еще до того, как он разгорится.

— Прости…

— За что? — вырвалось у меня.

Мы вновь оказались на том же холме, и озеро серебрилось под облаками, скрывшими солнце.

— За то, что я сделал. Сделаю, — Хэл поцеловал меня в макушку, прижимая к себе, и я слышала, как сильно бьется его сердце. — Летиция, остановись. Дай мне хотя бы шанс что-то исправить.

А что тут исправишь? Годы унижений? Мне было бы проще забыть их, стереть, сделать вид, что той жизни не было никогда — тем более, это почти что правда. А теперь он предлагает вытащить все на свет и рассмотреть детально?

Я вдавила ноготь в ладонь и перепрыгнула туда, где нам точно не дадут поговорить.

— Что за скверна? Как он здесь оказался? Хэлвиг Крэйг, немедленно покиньте женскую раздевалку!

Визги, крики, шум… Хэл огляделся и тут же крепко зажмурился.

— Вон! — потребовала Сьюзи.

— Да ладно, чего завелись, — усмехнулась Дебра, сладко потянувшись. Она успела избавиться от верхней части костюма, и ничто не мешало ее плавным движениям.

Бытовичка, следящая за порядком, сгребла Хэла за шиворот и потянула прочь, так что ему пришлось меня отпустить.

— Это нечестный прием, Летти! — укорил он меня напоследок. — Да иду я, не надо меня тащить, как кота. Девушки, вы все молодцы, отлично показали себя в первом туре.

— Надеюсь, и сейчас не посрамили ваших ожиданий, учитель! — выкрикнула ему вслед Дебра и повернулась ко мне. — Это что сейчас было? Твой скверный дар?

— Ты думай вообще, куда прыгать и с кем, — проворчала Сьюзи, натягивая через голову симпатичную кофту в цветочек и высвобождая светлые локоны.

— Да ладно, не дави на нее, вон какая смурная, — возразила Дебра и, сев рядом со мной на лавку, приобняла за плечи. — Что произошло, Летиция?

— Она бежала к сол Цофу, — вспомнил кто-то другой.

— Ох, было столько крови!

— Он погиб?

— Надеюсь, что нет, — вздохнула я.

За последние пару минут я словно заново пережила семь лет прошлой жизни и о сол Цофе даже не вспоминала.

— Если ты так за него переживаешь, то, значит, он нравится тебе больше чем Гор? А что там вообще случилось? Из-за перегородок толком не было видно. Это Гор его так приложил или случайность?

Конечно, сол Кхары будут настаивать, что это несчастный случай. Но я помнила взгляд Горана. Он отчетливо понимал, что именно делает и почему.

— Отстань от нее, сола устала, — встряла рыжая. — Я видела, как целители вынесли Кита и положили его на землю, и он точно был жив. Корневой маг, что с ним станется?

Девчонки принялись вспоминать особенно яркие моменты первого тура, а я тем временем переоделась, и запястье вновь обхватил прохладный браслет часов.

— Молодец, сола, — похвалила меня бытовичка, принимая костюм и снимая с него оставшиеся два цветка. — И одежку не подрала, и во второй тур прошла.

Я же чувствовала себя проигравшей и униженной, а в голове снова и снова звучали слова Хэла: «Я так сильно тебя любил?». Как он смеет говорить о чувствах, которых не испытал? Что он себе позволяет⁈

Я вышла из раздевалки, а Хэл, конечно, ждал меня рядом с дверью.

— Хороший ход, — одобрил он, оттолкнувшись от стены. — Выбрала максимально неудобное место для секретной беседы.

Его взгляд скользнул по мне, задержавшись на часах.

— Летиция, это нечестно, — сказал Хэл. — Ты винишь меня в том, чего я пока что не сделал. Давай поговорим.

— Давай, — согласилась я, и он даже опешил от такой легкой победы. — Но сначала я хочу узнать твой секрет, Хэлвиг. Расскажи, чего хочет от тебя Годвин сол Кхар.