Глава 5

Ближайший к академии городок назывался Седая Яма. Он прятался среди холмов, поросших белой травой, и издали казался унылым как лужа. Но стоило в него окунуться…

— Пожиратель огня! Только сегодня в Голодном Драконе!

— Молодые прекрасные девушки исполнят любое желание господина!

— Танцы до упаду, конкурс на шуструю туфельку…

— Хочешь? — спросил Гор, взяв меня за руку.

Мы шли по главной улице, пересекающей город, и он бурлил вокруг нас как котел. В нем кипело варево из людских страстей и пороков, и сейчас, подсвеченный фонарями и вывесками, он казался даже красивым.

— Шустрые туфли — только звучит хорошо, — ответила я. — А на деле так себе артефакт.

— Согласен, — подтвердил Гор. — Я как-то пробовал. В принципе, если приноровиться и хорошо наклониться вперед, то можно продержаться какое-то время.

— На какой скорости ты бежал? — полюбопытствовала я.

— Тройная лошадь, — вздохнул он.

— Ох, — ужаснулась я, погладив его по плечу. — Надеюсь, ты хотя бы надел шлем.

— Куда там, — печально отмахнулся Гор. — Мне было двенадцать. Я наелся мошек на всю жизнь вперед, а потом туфли протащили меня по садовой дорожке. Вот, видишь шрам.

Склонившись, он повернул голову, демонстрируя короткую безволосую полосу над правым ухом. Я сочувственно поцокала языком, невольно вспомнив шрамы, которые когда-то полосовали мою спину.

— У меня есть еще парочка, — небрежно бросил Гор и, улыбнувшись, добавил: — Потом покажу.

Сегодня он как обычно оделся в черное: рубашка, брюки, длинное пальто нараспашку. На шее серебряная цепочка с парочкой медальонов, на пальцах перстни. Темные волосы стянуты в хвост, но лицо обрамляют несколько прядок. Пара пуговок на рубашке расстегнуты, и мне весь вечер хотелось их застегнуть — стылый ветер несся по улице, подхватывая бурые листья и фантики.

Ресторан, куда Гор повел меня, оказался неподалеку. Бордовые стены, свечи и зеркала — немного смахивало на бордель, но для неискушенной студентки, наверное, выглядело солидно. Я восхищенно озиралась, а после попросила помочь выбрать блюдо, от души надеясь, что не переигрываю.

— Вчера на уроке ты сказал, что башне-бродяге нравится в третьем круге, — невзначай вспомнила я, когда передо мной стояла тарелка с утиной ножкой в клюквенном соусе и овощами.

— Бродяга другого не знает, — ответил Гор. — Вон Нико вечно нахваливает свою Дышку, хотя там явно дыра.

— Но раз башня ходит туда-сюда и не может найти подходящее место, то не так уж там ей хорошо.

— Она прямо как мужчина: в поисках, пока не найдет ту самую. — Он откинулся на спинку стула и окинул меня неспешным ласкающим взглядом прожженного соблазнителя. — Ты выглядишь идеально, Летти.

Я выбрала светло-зеленое платье из струящегося шелка, которое намекало, а не подчеркивало, волосы распущены, макияж легкий и почти незаметный. Короткое белое пальтишко забрал гардеробщик у входа.

Рори сказала, я выгляжу как нежная фея. Только мужские часы выбивались из романтичного образа. Кажется, Гор это тоже заметил.

— Ты ведь никуда не торопишься? — спросил он, потрогав мои часы и обхватив пальцами запястье.

Я покачала головой и высвободила руку, чтобы он, не дай боги, не почувствовал чужую магию, и смущенно улыбнулась.

Если подумать, это немного странно. Я не помню, чтобы Горан сол Кхар проявлял ко мне такой интерес. Мы общались, пару раз танцевали на студенческих вечеринках, я списала у него ответы на зачете по рунологии. А сейчас он вдруг ведет себя так, будто страстно влюблен!

Может, его отталкивало то, что я бегала за Китом? Вряд ли. Гор бы не побоялся соперничества — его бы это скорей раззадорило. Тогда что изменилось?

— Скверна идет! — донеслось с улицы. — Мир канет во тьму! Конец близко!

Вздрогнув, я жадно вгляделась в темную фигуру под фонарями. Седые космы, драное пальтецо, голос хриплый, но вроде бы женский.

— Смерть! — вещала старуха. — Вы все умрете!

— Кликуша, — неодобрительно бросил Гор и успокаивающе погладил мою ладонь. — Она вечно орет о конце света. Все мы смертны, и это значит — надо жить на полную катушку, не откладывая на завтра…

К старухе подошел патрульный, повел ее куда-то под локоток, и крики постепенно стихли.

— Потанцуем? — предложил Гор, сжав мои пальцы.

— Мы для этого и пришли, — ответила я, поворачиваясь к нему.

Двигался Горан отлично. Будь я прежней Летицией сол Лерман, он бы легко отодвинул Кита на задний план. Но Кит и так уже был на задворках.

— Ты вкусно пахнешь, — прошептал Гор мне на ухо, легонько коснувшись губами мочки.

Сол Кхар аккуратно, но уверенно сокращал дистанцию между нами, а я пыталась понять, что у него на уме. И белочке ясно — он хочет затащить меня в постель, но что по поводу скверны? Его дом в третьем круге — это давно вызревший план? Смогу ли я столкнуть Гора с его скверной дорожки?

Гор перевернул мою руку, погладил большим пальцем линию жизни, и та замерцала серебром. А я заметила его быстрый взгляд, брошенный на мою ладонь.

Что если его интерес ко мне объясняется как раз моей скверной меткой?

В прошлой жизни я не ходила к целителям и не афишировала свою особенность. Подумаешь, могу прыгать домой, когда захочу. Дороги в первом круге хорошие, и наемные экипажи на каждом углу.

— Ты точно не знаешь, какой у тебя скверный дар? — спросила я в лоб.

Гор неопределенно пожал плечами, заодно притянув меня ближе.

— У меня много особых способностей, — хрипловато прошептал он мне на ухо.

Ну, все. С меня хватит.

Я легонько оттолкнула парня и пристально на него посмотрела. Если так дальше пойдет, то мы окажемся в постели еще до десерта. Я соблазняю его, он — меня, и каждый ведет свою игру. Но очевидно, что если я стану легкой добычей, то сол Кхар и не подумает переходить в мой дом. Когда мы пришли в ресторан, гардеробщик поклонился ему как знакомому, официантка провела к лучшему столику — я точно не первая, кого Гор сюда приводил. Если я хочу сорвать ему крышу, то надо сломать привычный сценарий.

— Давай уйдем, — предложила я.

— Тебе не нравится? — слегка растерялся Гор. — Или… у меня в Яме есть небольшая квартирка… Это немного поспешно, но, Летти, мы взрослые люди, и не надо откладывать то…

— Ты бывал в Червивой норе? — перебила я.

— Где? — недоверчиво переспросил он.

— Я покажу, — пообещала я. — Ты будешь в восторге.

Я увлекала Горана все глубже в Седую Яму. Дома сдвинулись теснее, нахлобучили крыши по самые окна. Червивая нора пряталась в подворотнях, и я увидела знак: на углу здания белела изогнутая линия, указывающая путь.

— Сюда, — я скользнула в тесную кишку переулка, и Гор пошел за мной.

— Расскажешь толком, куда мы идем? — ровно поинтересовался он.

— Увидишь, — ответила я и, обернувшись, спросила: — А ты что, боишься?

Как легко взять на слабо девятнадцатилетнего парня! Больше Гор вопросов не задавал: нырял за мной в переходы, прошел через кухню лапшичной, спустился по ржавой лестнице, на верхней ступеньке которой белел все тот же значок.

— Входа нет, — остановил нас одноглазый верзила.

В этой жизни мы не были с ним знакомы. Не то что в прошлой. Я даже мельком почувствовала нечто вроде теплой ностальгии по тем вечерам, когда Хэл боксировал с Малышом Мио, заодно гоняя меня.

— Как дела, Мио? — по-приятельски спросила я. — Хэл сказал, будет жарко.

Тут я ткнула пальцем в небо, но когда это в Норе было холодно.

— Ты с Хэлом? — недоверчиво спросил он.

— Я с ним сегодня, — кивнула на Горана. — Может, впустишь уже, чтобы я успела поставить?

Малыш Мио посопел, но отступил от двери, которую почти полностью закрывал плечищами.

— Я тоже поставил на Хэла, — признался он вслед. — Давай, поддержи его там как следует.

— Что за Хэл? — громко спросил Гор мне на ухо и на этот раз обошелся без облизывания мочек.

— Да так, — ответила я. — Один знакомый.

Но я не думала, что он тоже появится здесь сегодня! Или думала? Может, подсознательно мне захотелось увидеть Хэла в те времена, когда он был звездой Червивой норы?

Здесь было темно и сыро, как и обычно. Корни сплетались под потолком точно белые черви. Гор приобнял меня за плечо и повел вниз по зрительным рядам — ближе к прутьям, огораживающим арену. Народ набился битком, и кто-то успел подраться, охрана как раз выводила самых буйных, так что нам повезло занять места в первых рядах. Парнишка с граблями быстро прошелся по песку, заметая бурые пятна крови. Подняв пару клыков, швырнул их в зрительный зал, и один упал прямо Горану в руки. Он повертел его и вопросительно посмотрел на меня.

— Это же скверной твари, да?

Гор-соблазнитель, искушенный и слегка утомленный жизнью, исчез где-то на подступах к Червивой норе. Этот Гор попытался приставить клык к губам, потом положил его на ладонь, ужасаясь размеру.

— Хочешь взять? — предложил он, но я мотнула головой, и Гор спрятал его в карман пальто.

Нора гудела, предвкушая новое зрелище, по рядам прошлись торговцы удачи, собирающие ставки.

— Скверный кот против Хэла? — уточнил кто-то с задних рядов. — Много не заработаешь…

Одна из низких дверей на арену открылась, боец, пригнувшись, вышел на желтый песок, и Нора взорвалась восторженным гулом.

— Да это наш новый препод! — изумленно воскликнул Гор, привстав с лавки. — С кафедры скверноборства!

— Хэлвиг Крэйг собственной персоной, — подтвердила я, непроизвольно обхватив пальцами запястье руки, где горела его метка.

— Его же уволят! — обернулся Гор.

— Вряд ли, — ответила я. — Разве дом сол Кхар не простер над ним свою всемогущую длань?

Опустившись на лавку, Гор глянул на меня как-то по-новому и усмехнулся.

— Возможно, и простер, — сказал он. — Но зачем это все Крэйгу?

— Он пытается развить скверный дар.

Хэл как-то обмолвился, это труднее всего — замедлять время, когда вокруг толпа народа, и эмоции хлещут через край.

Он шел босиком по песку, пропитанному чужой кровью, в свободных штанах, не стесняющих движений, и смуглое крепкое тело как будто слегка светилось. Достал из кармана узкий ремень и неспешно намотал его на руку, а я невольно сглотнула.

Женщины по другой стороне арены задрали кофты, и голые груди запрыгали перед прутьями, зал подхватил его имя.

— Что ж, ты права — мне нравится, — со смешком признался сол Кхар.

А Хэл быстро вскинул голову и встретил мой взгляд. Я не стала прятаться — подняла руку и приветственно пошевелила пальцами.

— Он нас заметил, — охнул Гор.

— И что он нам сделает? — резонно спросила я и сама же с удовольствием ответила: — Ни-че-го.

Хэл нахмурился, но засовы арены уже заскрипели. Послышался рев, чей-то испуганный вскрик. Тварь, вырвавшаяся на песок, метнулась к Хэлвигу сразу же — но он ускользнул от нее, прокатился по песку и выпрямился с другой стороны.

Гор подался вперед, непроизвольно складывая пальцы в атакующие плетения. Губы беззвучно бормотали заклинания.

— На арене стоит блок на магию, — сказала я.

Гор повернул ко мне голову, и его глаза, в полумраке арены почти сравнявшие цвет, изумленно расширились.

— Да ему же кабзда! — воскликнул он, окончательно растеряв всякий лоск великого дома сол Кхаров.

— Коту — пожалуй, — согласилась я.

Он метался по арене, рванул к нам, вгрызаясь в толстые прутья, и на рубашку Горана полетели брызги слюны. Хэл запрыгнул на тварь и потянул ее за загривок, швыряя назад на песок. Один ремень оплел задние лапы монстра, а второй обвил морду за мгновение до того, как она сомкнулась на смуглом плече. Зубы клацнули, кот обиженно замычал, и по пепельной шкуре прокатились темные полосы.

Матерая тварь, лет пять, не меньше. Размером с молодого бычка, у которого вдруг выросли когти, а заодно и полная пасть зубов. Изогнутая холка, узкое гибкое тело, задние лапы длиннее передних — для стремительного прыжка. А хвост… Хвост метнулся хлыстом, коварно ударив Хэлвига по ногам и опрокидывая его на спину.

Зал ахнул. И время вдруг загустело. Вот жало поднялось — медленно, не спеша, острие засверкало как хорошо заточенный нож, Гор рядом со мной открыл рот, а его пальцы побелели — с такой силой он сжал их в руну копья. Хэл перекатился, время полетело быстрей, и жало, метящее в открытый живот, вонзилось в песок, подняв желтое облако пыли.

Последний ремень оплел хвост кота, и Хэл потянул его в распахнувшийся заслон клетки.

— Как он это сделал? — вопил Гор. — Летти, ты видела⁈ Он спеленал скверную тварь точно младенца! Но, погоди, как же он развивает свой дар, если на арене стоит блок на магию?

— Не на скверную, — пояснила я.

И вдруг под потолком Норы, перевитым корнями, прогремел бас Малыша Мио:

— Облава!

В толпе завопили еще громче, люди вскакивали со зрительных мест, в рядах началась давка. Кто-то выломал прут, и толпа хлынула на арену, уходя через дверь для бойцов. Хэл исчез, Мио тоже. Я могла бы сбежать через портал, но куда девать Гора?

— Ничего, — бормотал он, когда стражи порядка, сверкая значками, направились в нашу сторону. — Я все улажу. Это контрабанда порождений скверны, да? Плюс азартные игры. Ох, надеюсь, тут никто не умер, влетит же мне от отца!

— Хочешь прыгнуть со мной? — выпалила я, вцепившись в его руку еще сильнее. — Через портал.

— Да, — ответил он тут же. — Давай. Быстрее!

Я согнула большой палец на левой руке, впиваясь ногтем в кожу, закрыла глаза, вызывая в памяти нужное место. Чей-то смех, теплый свет окон, запах прелой листвы…

Мы выпали на брусчатку перед женским общежития, и Гор, согнувшись, отбежал к кустам, где его и стошнило.

— О, прости, — я поспешила следом и придержала ему волосы. — Я должна была предупредить. Я только раз переводила Рори порталом, и ее потом тоже вырвало.

— Не смотри, — просипел Горан, часто дыша.

— Да ладно, — бодро ответила я, поглаживая его между лопаток. — С кем не бывает. Давай-ка наложим очищение…

Руна сплелась идеально, отточенная бытовым факультетом, и черное пальто Гора вернуло себе прежнюю угольную идеальность.

Выдохнув, он выпрямился и вытер рукавом губы. Огляделся. Потом посмотрел на меня.

— Ты в порядке? — спросила я.

Выглядит бледноватым, но он, в общем, всегда такой.

— Я вообще-то планировал поцеловать тебя в конце вечера, — обвиняющим тоном произнес Гор, и я рассмеялась.

Не признаваться же, что у меня тоже были другие планы: убить или женить, что же выбрать…

— Летти, я хочу еще одно свидание, — потребовал Гор, улыбнувшись.

— Как-нибудь сходим, — пообещала я. — Только ты особо никому не рассказывай про Хэлвига.

— Хорошо, — согласился он. — Я не люблю трепаться. И ты тоже, про это, — кивнул на кусты, — ни слова.

Я повернула воображаемый ключ возле губ и швырнула туда же.

Поднявшись в комнату, я сняла пальто, которое в Червивой норе утратило свою белоснежность, и сложила пальцами руну очищения.

Свидание пошло не по плану, но я толком не понимала, в чем же мой план. Убивать Гора мне совсем расхотелось — пока что он не успел натворить бед, но от идеи женить его на себе я еще не отказалась. Впрочем, ладно женить, надо сделать так, чтобы Гор добровольно влил свою магию в дом сол Лерман и лишился возможности вырастить собственную башню.

В дверь постучали, и когда я открыла, мне прямо в нос уткнулся букет.

— Велено передать прекрасной Летиции с надеждой на новый волнующий вечер, — гнусаво сказала женщина, что обычно сидела у входа.

Марла — всплыло в памяти имя. Одаренка пятого уровня, она умудрялась держать общежитие в идеальном порядке, не прикладывая к этому никаких видимых усилий. Гор наверняка ей приплатил — иначе она бы не потащилась на пятый этаж.

Я забрала охапку бордовых роз, вдохнула сладостный аромат.

— Он еще передал конфеты, — нехотя вспомнила Марла. — Я попробовала, пока поднималась, — вкусные.

В золотистой коробке в форме сердечка сиротливо лежали последние две конфетки.

— Ешьте на здоровье, — кивнула я, закрывая дверь.

Ваза нашлась в шкафу, и розы растопырились в ней здоровенным кустом, благоухая на всю комнату.

Похоже, сол Кхар и правда решительно настроен на второе свидание, несмотря на то, что в конце первого он проблевался.

Можно попробовать разжечь его интерес посильнее, а потом поставить прямое условие — дескать, отдашь ветвь дому Лерман, и я тоже… отдамся.

Так-то сол Кхарам нет никакой нужды отпускать сына в другую семью. Отец Гора, Годвин сол Кхар, является главой совета великих домов уже двадцать лет, и в ближайшие семь никому не удастся его сместить. Любой дом отдаст за Горана свою дочь вместе с магией и приданым и почтет это за великую честь.

В дверь вновь постучали.

— Что там еще, початая шоколадка? — спросила я, открывая, и осеклась.

— Любишь сладкое? — поинтересовался Хэлвиг Крэйг, шагнув через порог.

Я попятилась, а он, закрыв за собой дверь, мельком оглядел помещение. В женском общежитии академии скверны были отличные условия для студенток: просторные комнаты с удобным рабочим столом, вместительной гардеробной и даже ванной, но мне вдруг стало тесно. Стены, оклеенные шелковыми обоями в нежный цветочек, будто сдвинулись, подталкивая нас с Хэлом ближе друг к другу.

— Что вы тут делаете? — пробормотала я, обхватывая себя руками.

— Забавно, но я собирался задать похожий вопрос, — заявил он и, перейдя комнату в пару шагов, уселся за стол, вытянув длинные ноги. — Летиция сол Лерман, что, скверна тебя побери, ты делала в Червивой норе?

Я перевела дыхание и тоже села — на низкий пуфик у туалетного столика. Закинула ногу на ногу. Это моя территория, и мы не на зачете.

— Развлекалась, — с вызовом ответила я. — Как и вы. Интересно, что сказали бы в деканате, узнай они о вашем маленьком хобби?

— Шантаж? — уточнил Хэлвиг, проведя пятерней по растрепанным волосам.

— Мысли вслух.

Он выглядел лохматым и взбудораженным, каким-то диким. Темные глаза блестели, а сильное тело словно не могло находиться без движения: Хэл подался вперед, сцепил пальцы в замок, вперившись в меня взглядом.

— Ты соврала Малышу Мио, — произнес он. — Сказала, что пришла от меня.

— Ну, сказала, — я пожала плечами и поправила сползшую бретельку платья.

Вообще-то я отработала прием с бретелькой для Горана, но забыла использовать. А с Хэлом вот идеально получилось — его взгляд быстро погладил мою голую шею, на миг нырнув в декольте.

— Я и правда пришла ради вас, — сказала я, поднявшись, а то у Хэлвига слишком хороший обзор. — Хотелось посмотреть, как у вас с практикой скверноборства.

— Тебе-то что? — он откинулся на спинку стула. — Ты идешь на бытовку.

— Вот и нет, — возразила я, выдержав его насмешливый взгляд. — Вы были так убедительны на арене, что я решила — иду на ваш факультет.

— Сдурела? — вырвалось у него.

— Кто из нас таскал сегодня скверную кошку за хвост? — напомнила я. — Не вам говорить о благоразумии!

Хэл тоже поднялся, прошелся по комнате. Скользнул взглядом по брошенным на кровать чулкам, посмотрел в открытый конспект. Я подошла и, сдернув чулки с покрывала, спрятала их под подушку. Вернулась на пуфик, чтобы не столкнуться с Хэлом, расхаживающим туда-сюда, а сердце так и подпрыгивало, отмеряя его шаги.

— Я прочитал твой доклад, — сообщил Крэйг. — Оба доклада. Кто написал их для тебя?

Я закатила глаза и, сняв серьги, положила в шкатулку. Потянулась к часам, но, опомнившись, опустила руку.

— Ваш намек оскорбителен, — процедила я. — Конечно, я написала доклады сама.

Крэйг остановился позади меня, и я встретила его взгляд в отражении.

— Очень красиво, — задумчиво произнес он, и я задержала дыхание. — То, как ты изложила теорию появления магии. Принцип равновесия. Противодействие скверне.

— Спасибо.

Проклятая бретелька снова сползла, и Хэл аккуратно подцепил ее указательным пальцем и вернул на место. Что за напасть — с Гораном она держалась как приклеенная!

— А второй доклад, про укоренение башен, я сжег, — добавил Крэйг, убрав руку.

— Он был так плох? — нарочито удивилась я.

— Напротив, — прошептал Хэл, склонившись. — Но даже упоминание темных ритуалов может иметь нехорошие последствия. Что ты задумала, Летиция? Ты явилась в Нору, наврала моему другу, разузнав его имя… Ты следила за мной?

— Вот еще, — фыркнула я.

Его теплое дыхание коснулось шеи, рука опустилась на мое плечо, то ли удерживая бретельку платья на месте, то ли мешкая перед тем, как ее стянуть.

— Ты не хочешь ни в чем признаться? — тихо спросил Хэл.

Я облизнула пересохшие губы.

— О чем это вы?

— Сначала танец, потом преследование… — Крэйг убрал руку и завел ее за спину. — Я сделал определенные выводы. Но я — твой преподаватель. Ты — студентка. Существуют ограничения.

Я расплылась в недоверчивой улыбке. Значит, он решил, что я в него влюблена?

— Вы себе льстите, — снисходительно сообщила я.

— Я не мог не заметить твой повышенный ко мне интерес.

— Это вы явились ко мне в комнату на ночь глядя!

— Я должен был убедиться, что тебя не засунули в какую-нибудь грязную каталажку вместе с парой отбитых ребят из Червивой норы!

— Со мной все хорошо, благодарю за заботу.

— Это ведь младший сол Кхар с тобой был?

— Он тоже в порядке.

— За него я особо не волновался.

— А за меня — да?

— Да, — признался Крэйг. — Ты же девочка. Летиция, мир совсем не такой уютный, как в тени твоего дома. Тебе стоит повзрослеть и начать вести себя осмотрительнее, пока не попала в беду.

— Я не ребенок, и не надо меня тут отчитывать, — огрызнулась я. — Мне ничего не угрожало. Я вернулась порталом. Прыгнула вместе с Гораном. Вы посоветовали развивать скверный дар, и вот…

— А ты вдруг решила стать послушной. Что ж, на моем факультете дисциплина тебе бы не помешала, но увы, ты не пройдешь. Не сдашь нормативы по физподготовке.

— Посмотрим.

— Посмотрим, — согласился Хэл. — Кстати, который час?

Он попытался поймать мою руку с часами, но я накрыла запястье другой ладонью.

— Уже совсем поздно, — сказала я ровным тоном. — Вам пора.

— Что ж, спокойной ночи, Летиция.

Хэл шагнул к выходу, постоял на пороге, как будто собирался сказать что-то еще, но потом беззвучно закрыл за собой дверь.

Запах Хэла — кровь, пот, песок — смешался со сладостью роз, и я, прикрыв глаза, медленно потерлась щекой о плечо, где остался след его прикосновения. Опомнившись, выпрямилась и укоризненно посмотрела на свое отражение. Можно подумать, я и правда в него влюблена. Но нет, Хэлвиг Крэйг — просто вредная привычка, от которой я получила шанс избавиться.

* * *

Следующим утром Хэл с удивлением заметил Летицию в парке рядом с академией скверны. Стройный силуэт мелькал за деревьями, светлая коса подпрыгивала на узкой спине. Хэл легко нагнал девушку и придержал за локоть, когда она запуталась в собственных ногах и едва не упала.

— Напугал, — укоризненно выдохнула Летиция.

— Прости, — сказал он, приноравливаясь к ее темпу.

— Похоже, это вы меня преследуете, — насмешливо заметила она.

Румяная от бега и прохладного воздуха, с влажными от пота прядками, прилипшими к вискам, в простой белой майке и широких штанах Летиция казалась совсем юной, и Хэл мысленно успокоил себя, что ей как минимум девятнадцать. А значит, несмотря на то, что преподавательской этикой он мысленно много раз пренебрег, общие моральные нормы не нарушены даже гипотетически.

— Я бегаю здесь каждое утро, — возразил Хэл.

— Я теперь тоже, — заявила она.

Какое-то время они бежали молча. Летиция берегла дыхание, а Хэл просто не знал, что сказать. Может, он и не должен ничего говорить, но ему хотелось задать ей сотни вопросов: обсудить теорию возникновения магии, изложенную ею в докладе, поспорить о том, можно ли считать время координатой, как-нибудь исподволь выяснить, серьезно ли у нее с Гораном или так… Один вопрос волновал его сильней прочих:

— Значит, ты правда выбрала факультет скверноборства?

— Да, — коротко бросила Летиция.

Хэл проглотил ругательство и прибавил темп, отрываясь от девушки.

— Я… собираюсь… в турнире участвовать, — Летиция запыхалась от быстрого бега, но появилась за плечом.

— Ты не готова!

— Подготовлюсь, — сказала она и, развернувшись, побежала обратно.

Хэл остановился и посмотрел вслед тонкой фигурке, тающей в парке, полном рассветных теней. Он побежал в отдалении и проследил за Летицией до тех пор, пока она не исчезла за дверью женского общежития. Мало ли что… В том году неподалеку пропала магичка. Безутешные родители обклеили все городские стены листовками, но ее так и не нашли. Может, сбежала с возлюбленным, которого не одобрила бы семья.

Вчера Хэл крутил в голове эту мысль — возможный брак с Летицией сол Лерман, как способ подобраться к ней ближе и выяснить, откуда между ними возник магический резонанс. Явный мезальянс: она — дочь великого дома, он — бастард. Но если бы девушка правда в него влюбилась, то ее родители могли бы закрыть глаза на его сомнительное происхождение. А он бы влил магию в корни их дома, заодно избавившись от претензий сол Кхаров, которые давно положили глаз на возможного вассала со скверной меткой.

Но если блажь со скверноборством у Летиции не пройдет, то у Хэла и без брака будет масса возможностей изучить ее магию. А заодно понять, отчего в последнее время она смотрит на него так, будто видит насквозь.

* * *

День прошел тускло и серо, тело ломило от непривычной физической нагрузки, а голова пухла от информации, которую я пыталась в нее запихнуть — к вечеру я не только сделала домашнюю работу по всем предметам, но и составила досье на башни второго круга: Сол-Кхар —великий дом, насчитывающий двенадцать поколений, и четыре молодые башни.

Вероятно, кто-то из них проводит темные ритуалы и замышляет против нашего дома. Но почему?

То ли это личная месть, то ли выгода, то ли цели, которых я пока не понимаю. Может, отец случайно оказался не в том месте и не в то время, и на него повесили убийства черенковых магов.

Вечером, когда голова уже гудела от размышлений, я отправилась в город, одна. Экипаж доставил меня прямиком на центральную улицу, где я быстро смешалась с толпой.

А кликуша стояла на том же перекрестке. Свет из ресторана падал на ее лицо, и я с удивлением поняла, что не так уж она и стара — кожа гладкая, почти без морщин, а под старым мужским пальто прячется худое, но крепкое тело. Сбивали с толку седые волосы, торчащие вокруг головы нечесаными лохматыми прядями, и хриплый голос — будто она когда-то слишком сильно и долго кричала.

— Скверна явится, — сказала женщина, когда я подошла ближе. Положив мне на плечо руку с обкусанными ногтями, грустно добавила: — Миру конец.

Широкий рукав сполз к локтю, обнажая красную, въевшуюся полосу, охватывающую запястье, и по спине на миг потянуло стылым холодом подземелий Сол-Ыра. На моих руках когда-то были похожие отметины — от браслетов, подавляющих магию. К счастью, я не слишком долго в них проходила, и раны сошли без следа.

Женщина убрала руку и пошла вперед дерганой походкой.

— Скверна пожрет мир! — взвыла она, и прохожие шарахнулись в сторону.

Я поспешила за ней, и сердце подскакивало в груди, заставляя поторопиться.

Купив с уличного лотка сладкий крендель, я сунула его в руки кликуши, когда та остановилась. Она запихнула его в рот целиком, не глядя на меня, — пустые глаза скользили по улице, как будто видя нечто совсем иное.

— Что с вами произошло? — спросила я. — Как вас зовут?

Она мотнула головой и облизнула пальцы.

— Нет имени. Забрали.

Визгливо рассмеявшись, она вдруг сорвала с головы проходящей дамы шляпку с широкими полями и кокетливым алым пером. Размахивая ею, обежала фонарный столб.

— Полетят головы! Головы! — выкрикнула, запустив шляпу вдаль.

Ветер подхватил ее, но, пронеся до обочины, уронил в лужу. Перо грустно поникло, макнув алый кончик в грязную воду.

— Безобразие! — возмутилась дама, прикрывая ладонями зализанный затылок. — Куда смотрит стража⁈

Я схватила кликушу за руку и потащила за собой в переулок. Может, это побочное действие скверного дара, но я легко запоминала любые сплетения улиц, где побывала хоть раз, и отлично ориентировалась даже в незнакомых местах.

Женщина высвободила руку и с наслаждением запустила пальцы в пушистый воротник моего пальто.

— Расскажи все, что знаешь, — попросила я, заглядывая ей в глаза и пытаясь поймать там хоть отблеск мысли. — Что со скверной?

— Придет, — буркнула она, гладя воротник пальто как кота.

— Почему? Кто ее выпустит?

— Пожар. Пламя и черный дым, — расщедрилась на детали кликуша. — Полетят головы.

Она дернула головой и провела ребром ладони по шее, а я заметила еще один шрам — куда страшнее, чем следы кандалов на ее запястьях. Этот рубец вгрызался в ее плечо и прятался под воротником пальто, змеясь куда-то за спину.

— Откуда это? — прошептала я, осторожно касаясь шрама.

— Забрали. Мальчика, девочку, — сказала кликуша, загибая пальцы. И вдруг, вцепившись мне в плечи, заорала прямо в лицо: — Скверна! Скверна пожрет мир!

Она с силой оттолкнула меня в стену и бросилась прочь.

Я потерла ушибленный затылок, сморгнула слезы, выступившие от внезапной боли. Драное пальто кликуши мелькнуло и исчезло за поворотом.

Зачем надевать блокирующие браслеты на обычного человека? А в кликуше не было ни отблеска магии — по глазам видно. Даже у Рори, слабенькой одаренки, в глазах плавали искорки, а у кликуши — сплошной беспросветный туман.

Но что, если ее магию забрали? Что, если убийца, который подставит моего отца, орудует уже сейчас? А кликуше каким-то образом удалось выжить и даже сбежать.

Я вышла на улицу и увидела приметную седую голову на другой стороне дороги. Перейдя ее, подошла к женщине снова.

— Скверна придет, — бормотала она, воздев руки и покачиваясь на ветру как дерево. — Миру конец.

— Тебя держали в заточении? — спросила я. — Кто? Где? С тобой были другие люди? Ты была магичкой?

Но сколько я ни задавала вопросов, кликуша не обращала на меня никакого внимания. В отчаянии я уже думала вернуться и выудить из лужи грязную шляпу с алым пером, раз та ей понравилась.

— Как ты удрала? — спросила я, и кликуша посмотрела на меня, будто впервые увидев.

— Я не удрала, — сказала она. — Я умерла. Вы все умрете.