Глава 18

Я просыпаюсь от настойчивого грохота в дверь, будто кто-то собирается вышибить ее с петель.

Резко сажусь в кровати, и сердце тут же пускается вскачь. Голова тяжелая, тело ломит, будто меня накануне били палками. На секунду я вообще не понимаю, где нахожусь и сколько сейчас времени.

За окном… еще светло?

Или уже светло?

— Лили! — раздается знакомый голос. — Открой, пожалуйста!

Катрина.

Я вскакиваю, путаюсь в одеяле, кое-как поправляю одежду и, шатаясь, подхожу к двери. Снимаю магический замок и распахиваю.

Катрина буквально вваливается внутрь, хватая меня за плечи.

— Ты где пропала?! — выпаливает она, глядя на меня широко раскрытыми глазами. — Ты пропустила все занятия! Все! А сейчас вообще рискуешь проспать первый сбор учеников у ректора!

Слова доходят не сразу.

— Сбор… у ректора?.. — переспрашиваю я хрипло.

— Да! — она всплескивает руками. — Он только что объявил об этом на ужине!

Катрина вдруг осекается и внимательно всматривается в меня.

— Лили… — ее голос становится тише. — Ты… ты заболела?

Я машинально касаюсь лба. Кожа горячая, но не настолько, чтобы паниковать.

— Мне было… нехорошо, — осторожно отвечаю я. — Видимо, переутомилась.

И это даже не ложь. Полночи у раковины с грязными пробирками, а утром изматывающий ритуал — силы у меня действительно были на исходе.

— Ты меня напугала, — выдыхает Катрина. — Я уже думала, что-то серьезное стряслось, таких пропусков у тебя еще не было.

— Спасибо, что разбудила, — искренне говорю я. — Правда. А пропущенные темы я быстро наверстаю.

— Наверстаешь конечно, куда ты денешься. А вот первое индивидуальное занятие у ректора пропустить никак нельзя.

Я мысленно радуюсь: как же вовремя провела ритуал!

Завтра уже было бы поздно. А теперь метка надежно скрыта, и можно спокойно идти к Даррену.

— Пойдем, — решительно говорит Катрина. — Ты еще успеешь поесть, прежде чем идти на ваш этот сбор.

Я киваю.

Быстро привожу себя в порядок: умываюсь, кое-как расчесываю волосы, прячу следы усталости под минимальными чарами. Беру сумку, убираю все лишнее, оставив минимальный набор принадлежностей для вводного урока, и мы выходим.

— Где и во сколько сбор? — спрашиваю я по дороге.

— В ректорской. К шести вечера, — отвечает Катрина. — Он вызвал всех троих одновременно.

Всех сразу — это хорошо. Так и должно быть. В прошлый раз мы две недели занимались вместе, а потом начались индивидуальные встречи.

Я чувствую, как внутри что-то сжимается — не страх, нет. Предвкушение, смешанное с тревогой.

— Если честно, ты сегодня почти ничего не пропустила, — продолжает она. — Новых тем не было, повторяли базу.

Базу, которую я уже выучила в прошлой жизни , — думаю я.

Даже если бы пропустила — не страшно.

В столовой уже не так людно, но все еще шумно. Гул голосов, звон посуды, запах горячей еды — все это обрушивается на меня разом, и голова начинает неприятно пульсировать.

Мы почти сразу замечаем наших.

Томиан сидит, наклонившись вперед, что-то оживленно рассказывает Альтану. Дженни рядом — смеется, слишком громко, слишком наигранно.

Я напрягаюсь.

Катрина первой делает шаг в их сторону.

И именно в этот момент Дженни поднимается.

Она закидывает сумку на плечо и направляется к выходу, на ходу копаясь внутри. Я машинально слежу за ее руками.

Нет. Не сейчас. Только не сейчас.

Мы почти равняемся.

И вдруг — Дженни спотыкается.

— Ай!

Знакомый мешочек выскальзывает у нее из пальцев. Тонкая ткань не выдерживает — и в следующую секунду мне в лицо бьет облако мелкого, серого порошка.

Я вдыхаю.

И тут же захлебываюсь кашлем.

— Лили! — вскрикивает Катрина, успевая отскочить.

Горло жжет, в носу щекочет, в глазах слезы. Я сгибаюсь пополам, пытаясь отдышаться.

— О боги, прости! Прости, пожалуйста! — суетится Дженни, хватая меня за плечи. — Я такая неуклюжая! Это все из-за сумки! В ней такой кавардак, ничего не найти с первого раза…

Она начинает усердно стряхивать с меня порошок.

— Это… это просто мамин сбор от простуды, — тараторит она. — Ничего страшного! Ну… может быть жар, головокружение… Лили, тебе лучше прилечь!

Я резко отталкиваю ее.

— Не прикасайся ко мне.

Голос срывается, злость накатывает горячей волной.

Я поднимаю голову и смотрю прямо на Дженни.

— Я знаю, что ты сделала это не случайно.

В столовой становится тише. Не сразу, но ощутимо.

Лицо Дженни на мгновение застывает.

— Что?.. — она моргает. — Ты… ты с ума сошла?

— Что было в мешке? — требую я. — Теперь правду, Джен!

Она явно не ожидала такого. Это видно. Маска уверенности трескается.

— Успокойся, Лили, — говорит она быстрее, чем нужно. — Ты себя накрутила. Это просто средство от простуды. Ты выглядишь ужасно, между прочим.

И, не дожидаясь ответа, она хватает сумку и почти бегом направляется к выходу.

— Дженни! — окликает ее Томиан, но она даже не оборачивается.

Катрина мгновенно накладывает очищающее заклинание. Теплая волна пробегает по одежде, стирая остатки порошка.

— Ты уверена, что Джен специально на тебя это высыпала?.. — тихо спрашивает она.

Я киваю.

Потому что в голове снова всплывает тот подземный коридор. Бархатный мешочек. Спокойный мужской голос.

«Магического следа не будет».

У меня холодеет внутри.

Что бы ни было в этом порошке — оно наверняка уже начало действовать.

— Надо будет поговорить с ней после ужина, — выводит меня из оцепенения голос Катрины. — Пойдем, Лили, у тебя не так много времени.

Мы садимся за стол к Томиану и Альтану. Передо мной сразу же появляется тарелка с куском мясного пирога, но я не сразу замечаю это. В голове шумит, и в целом я чувствую себя очень странно.

Альтан переводит взгляд с меня на Катрину и хмыкает:

— Так… И что за кошка между вами пробежала?

Подруга бросает быстрый взгляд в сторону выхода, где уже исчезла Дженни, и пожимает плечами:

— Зависть, видимо. Лили — ученица ректора. Не всем это по душе.

— Глупости, — фыркает Альтан. — Из-за такого дружбу не рвут.

— Видимо Дженн думает иначе, — сухо отвечает Катрина.

Они начинают спорить, перебрасываются колкостями, но их голоса будто растворяются где-то на заднем фоне. Я сижу, уставившись в тарелку, и пытаюсь сосредоточиться на чем угодно, кроме собственного тела.

Но не получается.

Стоит кому-то произнести слово ректор — и меня обдает волной жара. Не резкого, не болезненного… вязкого, медленного, растекающегося изнутри. Я сжимаю пальцы на коленях под столом.

Делаю глубокий вдох, стараясь взять под контроль эмоции.

Машинально беру вилку и принимаюсь за пирог. Запиваю его горячим какао. Вкус есть, но он словно приглушен, вторичен. Все внимание сосредоточено где-то глубже — там, где тянет, сжимает и странно ноет.

— Лили? — голос Томиана пробивается сквозь туман. — Ты в порядке?

Я моргаю и поднимаю на него взгляд. Его лицо расплывается на секунду, потом фокус возвращается.

— Мне… — голос звучит чужим. — Кажется, мне нужно в больничное крыло.

— Я пойду с тобой, — тут же говорит он.

Мы понимаемся и выходим из-за стола, что не сразу замечают все еще спорящие друзья.

— Удачи, Лили! — спустя несколько секунд кричит Катрина вслед. — Ты же потом все расскажешь? Как все прошло!

Как прошло…

Чувствую, не ждет меня там ничего хорошего.

Мы выходим из столовой, и прохладный воздух коридора на миг приносит облегчение. Но почти сразу нас перехватывает профессор артефакторики.

— Томиан, как раз тебя искал, — он хватает его под локоть. — По поводу того проекта с резонансными кристаллами…

— Я ненадолго, — бросает Томиан. — Подожди меня?

Я киваю и смотрю на часы в фойе.

Черт!

Больничное крыло в другой стороне. Если пойду туда, не успею на сбор у ректора… Стоит только подумать об этом, и по телу снова прокатывается волна жара, сильнее прежней. Сердце сбивается с ритма.

Это порошок Дженны.

Точно он.

Я не жду Томиана.

Разворачиваюсь и почти бегу по лестнице. Мантия путается в ногах, ступени сливаются в сплошную полосу, дыхание сбивается. Я поднимаюсь все выше, выше — к ректорскому этажу.

Мысли затуманиваются, но одна держится четко: нельзя опоздать.

Когда я добегаю до нужного кабинета, остальные уже входят внутрь. Я проскальзываю следом — и дверь за моей спиной захлопывается сама собой.

Ректорская встречает тишиной.

Даррен сидит за столом, а перед ним — три стула.

— Розанна. Патрик. Лилиан, — произносит он спокойно. — Садитесь.

Его голос…

Он окутывает, словно пуховым одеялом, и затягивает куда-то в темноту. Я отвожу взгляд от ректора и пытаюсь вспомнить, почему должна его ненавидеть. Или бояться. А может, все вместе.

— Сегодня я не задержу вас надолго, — продолжает он. — Полноценные занятия начнутся с завтрашнего дня.

Я сажусь на свободный стул.

Слева от меня рослая брюнетка с прямой челкой — Розанна Бифорт с боевого факультета. От нее веет собранностью и холодной уверенностью. Справа — худощавый блондин в круглых очках, Патрик Моро. Если верно помню, его фишка во множественных превращениях.

А я…

Я сижу прямо напротив Даррена.

Он взмахом руки отправляет к нам три пергаментных свитка.

— Здесь расписание и правила, — говорит он. — Я выбрал вас, основываясь на результатах последних лет, особенностях магии и личных качествах. В течение первых двух недель я могу пересмотреть свое решение, и заменить вас на других. Так что вам стоит постараться.

Я слышу слова, понимаю их смысл, но тело реагирует на совершенно другое.

На тембр его голоса и спокойную уверенность в каждом движении.

На ширину мощных плеч.

На цвет глаз, которые сейчас напоминают штормовое море.

Дракон будто светится изнутри, и весь мой мир сужается до него одного.

Мне жарко. Слишком.

Я ерзаю на стуле, меняю положение ног, но это не помогает. Дыхание становится частым, поверхностным. Внутри скручивается тугой, тянущий узел, от которого хочется… не знаю чего. Бежать? Остаться наедине?

Возьми себя в руки, Лилиан!

Я расстегиваю верхнюю пуговицу на воротнике и начинаю обмахиваться свитком, стараясь выглядеть просто… слегка приболевшей.

Естественно, Даррен все замечает.

Я чувствую это раньше, чем поднимаю на него глаза.

— Мисс Грайс, — его голос становится заметно мягче. — Вам нехорошо?

Я смотрю на ректора, непроизвольно задерживая дыхание. Замечаю опасные огоньки, вспыхнувшие в драконьих зрачках, и чувствую волну дрожи по позвоночнику.

И в этот момент меня накрывает окончательное понимание.

Дженни со своим мешочком...

Это был приворот.

Холодная паника сталкивается с жаром внутри, и от этого становится только хуже.

Я сжимаю свиток так, что пергамент хрустит в пальцах, и понимаю: мне нужно сматываться отсюда. Немедленно!