Глава 19

Мне действительно плохо.

Это больше нельзя игнорировать — жар внутри становится вязким, тяжелым, будто кто-то залил в вены расплавленный металл. Я с трудом удерживаю взгляд на ректоре, потому что стоит отвлечься, и мир начинает плыть.

— Да, мне… нехорошо, господин ректор. Если сегодня не будет ничего важного… я бы хотела уйти в больничное крыло.

На секунду в кабинете повисает тишина.

Даррен внимательно смотрит на меня. Не оценивающе, не холодно, а сосредоточенно. Так смотрят на нестабильный магический объект, который ведет себя не так, как должен.

— Придется потерпеть еще немного, мисс Грайс, — наконец говорит он.

Затем встает и берет со стола артефакт — тонкий маятник на цепочке, с вытянутым кристаллом, внутри которого медленно переливается свет.

Я машинально сжимаю пальцы на коленях, впиваясь ногтями в ткань мантии.

— Для точной настройки индивидуальных программ мне необходимо провести диагностику магического фона, — поясняет он. — Это займет несколько минут. По очереди.

Он выходит из-за стола, и маятник оживает в его руке.

Сначала — Розанна. Кристалл медленно раскачивается, источая холодный стальной свет.

Потом — Патрик. Оттенок сияния меняется и теперь переливается зелено-золотым, а движения маятника становятся более порывистыми.

Когда Даррен останавливается напротив меня, я практически взрываюсь изнутри. Во мне уже не просто жар — настоящая лавина, поднимающаяся из живота, перехватывающая дыхание, лишающая способности думать.

Маятник начинает раскачиваться.

Свет в кристалле вспыхивает слишком ярко — алым, с золотыми всполохами.

А у меня в голове остается только одно: податься вперед, сократить это расстояние, прижаться к дракону всем телом и глубже вдохнуть его запах. Ощутить его руки на себе, почувствовать вкус его губ…

Рука поднимается сама.

Я не сразу понимаю, что делаю — сознание будто отстает на шаг.

И вдруг тишину взрывает его резкий голос:

— Мисс Грайс.

Я моргаю.

Фокус возвращается, и я вижу свою ладонь чуть повыше ремня на штанах ректора.

Ужас накрывает ледяной волной.

Я отдергиваю руку так резко, будто обожглась.

— Простите… — выдыхаю, чувствуя, как лицо заливает жар. — Мне правда плохо. Можно… можно мне идти?

Маятник замирает, и Даррен отступает к столу.

— Все свободны, — произносит он ровно. — Лилиан, задержитесь.

Но я вскакиваю вместе с остальными и стремительно направляюсь к двери. Она захлопывается прямо перед моим носом.

Пробую открыть — бесполезно.

Сердце колотится где-то в горле.

Я оборачиваюсь и вжимаюсь спиной в дверь, словно это может меня спасти.

— Понимаете… Кажется, мне подсыпали приворот. Я… я не могу себя контролировать.

Даррен остается у стола.

— Кто это сделал?

Я сжимаю пальцы в кулаки. Сдавать Дженни не хочется. Даже сейчас. Даже после всего.

Но разгребать все это в одиночку тоже мало приятного. Пусть «подруга» понесет должное наказание за свой поступок!

— Я не уверена, но… думаю, это была Дженни, моя подруга. Возможно, она хотела пошутить. Или…

Ректор кладет маятник на стол и направляется ко мне.

— Пошутить? — повторяет он вкрадчиво.

С каждым его шагом воздух будто уплотняется.

— Вы хоть понимаете всю серьезность этой «шутки», мисс Грайс? — его голос становится ниже, отчего по телу проносится волна дрожи. — Подобные чары легко не снимаются. А попытка сопротивляться им без подготовки может закончиться… плачевно.

Мне становится по-настоящему страшно. Знала ли Дженн об этом? С какой вообще целью она приворожила меня к ректору? Чтобы я опозорилась, и он отчислил меня?

Жар внутри уже не просто пульсирует — он обжигает. Нарастает боль, как будто тело начинает ломаться изнутри.

— Я… — шепчу, сглатывая. — Я могу умереть?

Это звучит жалко, но ректор не смеется и не отрицает, что пугает сильнее всего.

Я чувствую, как боль накатывает новой волной, и почти беззвучно добавляю:

— Мне нужно противоядие…

Он оказывается рядом слишком быстро.

— Поздно, — говорит глухо. — Сначала нужно снять острые симптомы.

Боль и возбуждение переплетаются так тесно, что я не понимаю, где заканчивается одно и начинается другое. Из груди вырывается сдавленный стон, слезы катятся по щекам — от беспомощности, от испуга, от того, что я больше не справляюсь.

— Я помогу, — слышу будто издалека.

Даррен берет меня за подбородок, и это первое его прикосновение.

Мир замирает.

Он наклоняется и… просто целует меня в губы.

В груди вспыхивает жар метки — глухой, подавленный ритуалом, но живой. Боль в животе почти мгновенно отступает. Жар начинает плавиться, переходя в нечто иное.

Ректор прекращает поцелуй, замирая в миллиметре от моих губ.

Голова кружится, сознание плывет, и я почти ничего не соображаю, когда снова подаюсь ему навстречу. Встаю на носочки, сжимаю отвороты его сюртука и целую дракона сама.

Из груди вырывается стон.

Далее происходит что-то немыслимое!

Даррен обнимает меня за талию одной рукой, прижимает к себе, и поцелуй становится другим: горячим, страстным, почти безумным.

А потом все обрывается.

Он резко отталкивает меня.

Я отшатываюсь к стене, глядя на него широко раскрытыми глазами.

Меня пугает не он, а я .

Потому что это чувство… я уже испытывала его раньше, когда-то в прошлой жизни.

Без всяких приворотов.

С лица Даррена словно слетает маска. В его взгляде — удивление. И злость.

— А теперь марш в больничное крыло, мисс Грайс, — резко говорит он. — Универсальное противоядие номер три. Оно не снимет чары, но ослабит симптомы. Этого должно хватить, пока я разбираюсь с вашей… подругой.

Я стою, не двигаясь, будто оглушенная.

— Вы меня слышали, Лилиан? — голос повышается.

Я вздрагиваю.

Разворачиваюсь, и почти бегом вылетаю из его кабинета.

Меня трясет.

Не от холода — от осознания, что я поцеловалась с ректором.

С драконом.

С человеком, который в прошлом будущем стал причиной моей гибели. Тем, от кого я клялась держаться подальше любой ценой.

Настоящее чудо, что проведенный утром ритуал выдержал. Метка не вспыхнула, не прорвалась наружу, не выдала меня в тот самый миг, когда мои губы коснулись его.

Когда Даррен прижал меня к себе с полной властью обладания, будто мы оба все еще в том времени, где я принадлежала ему.

Если бы истинность проявилась… Даже подумать страшно, чем бы все закончилось.

Я хочу верить, что этот поцелуй, эта вспышка чувств стоила того, и приворот отступит. Но темная магия не сдается так просто.

Едва переступаю порог целительского кабинета, как внутри снова начинает собираться знакомый, мерзкий комок — тянущий, ноющий, будто кто-то медленно сжимает внутренности горячими пальцами.

Я с ходу называю, что мне нужно, и на всякий случай добавляю — это ректор приказал.

— Садись, — говорит лекарь, не поднимая глаз от записей в огромной тетради. — И дыши ровно.

Ровно не получается.

Мне вручают прозрачный флакон, и я тут же выпиваю содержимое.

Противоядие номер три — мутная, горькая настойка — жжет язык и горло. Она действительно помогает… немного. Давление отступает, жар становится менее нестерпимым, но полностью не уходит.

— Это не лечение, — сухо предупреждает лекарь. — Это временное купирование симптомов.

Когда меня отпускают, я не иду к себе, а направляюсь прямиком в комнату подруг. Барабаню в дверь, не заботясь о том, что создаю слишком много шума. Мне быстро открывают, на пороге появляется Дженни.

Она замирает, увидев меня, и в ее глазах мелькает испуг.

— Лили… — неуверенно начинает она, но я уже призываю магию.

Вспышка!

Силовой импульс срывается с пальцев, и Дженни отшвыривает к стене, как тряпичную куклу. Она бьется плечом, и с глухим стоном сползает вниз.

Катрина вскрикивает.

— Лилиан!

Но я уже внутри комнаты.

Стремительно направляюсь к Дженни, ощущая, как подпитанная болью и яростью магия дрожит под кожей. Хватаю бывшую подругу за кофту на груди и рывком поднимаю на ноги.

— Зачем ты это сделала? — спрашиваю с легкой дрожью в голосе.

Дженни прижимается спиной к стене, делая вид, что ничего не понимает.

— Совсем с ума сошла? Напала на меня без причины!

Я наклоняюсь ближе, глядя ей в глаза, и выдавливаю сквозь зубы:

— Я видела тебя ночью. В подземельях. С кем ты встречалась, Дженни? Зачем ты приворожила меня к ректору?

На ее лице сменяются эмоции: испуг, неверие, а потом — злость.

Глаза сужаются.

— Уже успела запрыгнуть на господина дракона? — цедит она ядовито. — Ну и как? Удачно опозорилась? Он тебя уже отчислил?

— Дженн! — восклицает Катрина. — Скажи, что это неправда. Скажи, что ты не…

— А тебе какое дело? — резко обрывает ее Дженни.

Я чувствую, как снова нарастает давление. Боль смешивается с жаром и скручивает меня изнутри.

— Кто он? — повторяю. — Тот, кто был с тобой в подземельях.

Она поджимает губы.

— Не понимаю, о чем ты. И попробуй докажи, что я вообще в чем-то виновата.

И правда. Не зря же незнакомец сказал, что м агического следа не будет.

Я криво усмехаюсь и отступаю.

Снимаю чары.

Дженни падает на пол, но тут же торопливо поднимается и тычет пальцем мне в грудь:

— Я подам жалобу за нападение, Грайс!

Тут раздается глухой стук в дверь, и Катрина торопится открыть.

На пороге стоит мадам Селван. Она окидывает комнату быстрым, цепким взглядом и произносит спокойным прохладным голосом:

— Дженна, будь добра, пройдем со мной. Мне необходимо сопроводить тебя к господину Риверзену.

Цвет медленно сходит с лица Дженни.

— Что?.. — выдыхает она.

Потом берет себя в руки, вскидывает подбородок и бросает на меня полный ненависти взгляд.

— Это еще нужно доказать, — шипит, проходя мимо. — Поняла?

И выходит следом за мадам Селван.

Я чувствую, как ноги начинают дрожать от слабости. Магия, вспышка эмоций, адреналин… и все это поверх приворота, который еще не скоро вытравят из моей крови.

Делаю пару шагов и сажусь на кровать Катрины, закрывая лицо ладонями.

— Лили… — она тут же оказывается рядом. — Эй, посмотри на меня. Как ты?

Я делаю несколько глубоких вздохов, заставляя себя не расплакаться.

— Это катастрофа, — выдавливаю наконец, опуская руки. — Самая настоящая катастрофа.

Катрина хмурится.

— Ты сказала про подземелья… — осторожно начинает она. — Что ты имела в виду?

— Я видела там Дженни ночью. Не одну, с каким-то мужчиной. Он был в плаще с капюшоном, я не разглядела лица, но… он дал ей бархатный мешочек. Тот самый.

— Тот, из которого она сегодня…

Я киваю.

— Да, тот порошок оказался приворотом. И незнакомец пообещал Дженн, что магического следа не будет.

— Но… — Катрина запинается. — А ты сама что делала в подземельях ночью?

Я отвожу взгляд.

— У меня была отработка у магистра Мортелла. И, кстати, сегодня тоже.

Катрина явно чувствует, что я что-то недоговариваю, но не давит. За это я люблю ее еще сильнее.

— И что теперь? — спрашивает она. — Приворот… Это ведь темная магия, которую почти невозможно снять.

Я сжимаю пальцы на коленях.

— Мне дали противоядие, но оно лишь притупляет, а не снимает симптомы. Ректор же… — запинаюсь и делаю еще один глубокий вздох. — Он уже понял, что дело серьезное.

— Тогда он разберется, — уверенно заявляет подруга. — Господин Риверзен — дракон, он точно найдет способ помочь тебе. Вернее… вам обоим, получается…

Я не отвечаю. Потому что знаю: даже если он разберется, это не значит, что мне станет легче.