Глава 10

Глава 10

Юмина

Громкий, низкий звук сигнального колокола, который возвещал о скором начале учебных занятий, разорвал тонкую плёнку моего транса.

Вибрация прошла сквозь землю, всколыхнула воздух и заставила дрогнуть веки. Я распахнула глаза, и мир вернулся — яркий и шумный.

Первое, что я увидела — Лаису. Она сидела неподалёку в позе лотоса, но её медитация явно провалилась. Девушка выглядела расстроенной. Уголки губ были опущены, тёмные волосы растрепались, нижний край кимоно — запачкан травой и землёй. Она дышала неровно, сжав кулаки на коленях.

Чуть левее на траве растянулся Эвирей. Он лежал на спине, закинув руки за голову, а его гибкий хвост медленно лениво изгибался. Над ним, скрестив руки на груди, стоял Айрон.

Тень наставника падала на ёкая, но тот оставался невозмутим.

— Ну с чего это я бездельничал?! Сон — это тоже форма медитации, — говорил Эвирей, явно продолжая прерванный разговор. — Глубокое восстановление сознания только так и достигается.

— Уже скоро урок! — одновременно с ним бормотала Лаиса. — Я не успею переодеться! Посмотрите на меня! Я вся в грязи!

Наставник на это лишь раздражённо закатил глаза с выражением «проще прибить, чем научить чему-то!» Он явно собирался что-то ответить этим двоим, но стоило мне чуть шевельнуться, как тёмный взгляд Айрона устремился ко мне.

Я тут же замерла, даже дышать перестала.

— С тобой, — голос Небожителя прозвучал так низко и недовольно, что у меня похолодело внутри, — мы позже поговорим, адептка Юмина.

Ох…

Я сама же себе рыла яму постоянно убегая от Айрона!

Теперь его недовольство достигло пика.

Пока в уме я паниковала, наставник подошёл ко мне. Его фигура отгородила от меня Эвирея и Лаисы. Айрон остановился так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло.

Мои щёки пылали. Я сидела, не смея пошевелиться.

Наставник медленно протянул руку. Кончики его пальцев коснулись моей щеки — лёгкое, почти невесомое прикосновение, но по всему моему телу пробежал жаркий трепет.

Пальцы Айрона были горячими. Он провёл ими по моей скуле, что-то снимая с моей кожи. Оказалось — пару травинок, прилипших после бега. Движение показалось мне бережным. Ласковым… Нет, не может быть! Мне это, конечно, показалось… Или… или это способ сильнее запугать. И ведь работает!

Я невольно задрожала, хотя и не только от страха. Ещё от странного отклика тела.

Айрон наклонился чуть ближе. Сказал так тихо, чтобы слышала только я:

— Тебе не сбежать от меня, Юми. Надеюсь, ты это понимаешь.

Я покорно кивнула.

Куда уж сбежать от Небожителя…

Всё равно что улитке пытаться улизнуть от дракона. Выпрямившись, Айрон произнёс громко, чтобы слышали все.

— Не думайте, что наказание окончено. То, что я видел сегодня — сплошная халтура. Особенно это касается вас, адепт Эвирей. Вам, Лаиса, нужно подтягивать физические навыки. Тогда и магия будет даваться лучше. А вы, студентка Юми… сами знаете в чём ваша… осечка. Но мы вернёмся к этому позже. Сейчас все — марш на урок! У вас практика возле пруда. Опоздавших ждёт дополнительная отработка.

Воздух вокруг Айрона задрожал, пошёл мелкой рябью.

Так бывает, перед тем как наставник собирается уйти по духовной тропе.

Я уже ждала, что он исчезнет… но тут взгляд Айрона остановился… на моих губах? И его пальцы коснулись уголка моего рта. Место прикосновения вспыхнуло. Неужели там была ещё одна травинка?

Я не успела спросить. Потому что Наставник уже исчез в белом вихре.

…

Ух… Я тяжело выдохнула. Сердце бешено колотилось.

Тем временем, Лаиса начала подниматься на ноги и тут же закачалась. Эвирей плавно скользнул к ней и подхватил под локоть, не дав упасть.

— Отстань! Не прикасайся ко мне! — взвизгнула Лаиса, дёрнув руку и покраснев до самых мочек ушей.

Эвирей вскинул ладони в театральном жесте.

— Хорошо, хорошо! В следующий раз подожду, пока ты шлёпнешься лицом в грязь или свалишься к водяным тварям. И пока не позовёшь на помощь — даже кончиком хвоста не шевельну. Обещаю.

— Ха! Да я никогда не позову! — фыркнула Лаиса, старательно отряхивая кимоно. — Уж точно не тебя!

— А кого же?

— Не твоего ума дело!

— Спорю, список пуст. С таким-то характером, красавица, долго не протянешь.

Они продолжали перекрасться, даже спускаясь с каменного плато. Я двигалась следом, слушая их перепалку как фон.

Мысли же вихрем крутились вокруг Айрона — его прикосновений, его обещания «поговорить». И вокруг книги, спрятанной под моим матрасом.

Когда мы уже оказались внизу, до ушей донёсся гул.

Оказалось, дорожки лабиринта исчезли, будто их никогда и не было. Как и каменное плато, с которого мы только что спустились. А возле того самого пруда, вокруг которого мы недавно нарезали круги, собрались студенты с моего курса…

Перешёптываясь, они с любопытством заглядывая в воду. Под гладью время от времени мелькали длинные, извивающиеся тени, скользили туда-сюда, создавая на поверхности замысловатые серпантиновые волны.

Существа были крупными, но в мутной воде рассмотреть их как следует не удавалось.

Я отошла в тень ивы, чтобы отдохнуть от жары. Пока преподавателя не было, я позволила себе внимательно рассмотреть собравшихся. Мои глаза скользили по лицам адептов, отмечая знакомых и не очень. Кто-то нервничал, кто-то зевал, кто-то с азартом обсуждал, что же за тварей нам предстоит изучать.

И вдруг моё внимание привлекла одна адептка.

Девушка стояла чуть в стороне от основной толпы. Хрупкая, в кимоно небесно-голубого оттенка, которое казалось на ней чуть великоватым. Лицо с правильными, утончёнными чертами, а глаза смотрели на воду с тихой, задумчивой тревогой.

Но самое главное — её волосы.

Тёмные. Они были заплетены в аккуратную косу, и там, где утреннее солнце падало на них под углом, локоны отливали глубоким, таинственным, переливчатым синим.

Точь-в-точь как было описано в книге: «…тёмные, густые, отливающие глубоким, таинственным синим".

Сердце болезненно и гулко стукнуло о рёбра, словно пытаясь вырваться наружу.

Я не могла оторвать взгляда от той девушки. Каждый завиток её тёмных локонов, каждый перелив синевы в лучах утреннего солнца вонзался мне в сердце тонкой, отравленной иглой.

«Совпадение. Просто совпадение», — твердил я себе. У многих девушек тёмные волосы. Синий отлив может давать определённый уход или просто игра света…

Но рациональные доводы тонули в нахлынувшей волне царапающих чувств.

В книге, когда Айрон спасал девушку из магического круга, он уже знал, кто она… Значит, они были знакомы раньше. Значит… эта встреча скоро случится. Или уже случилась? Может, он уже обратил на неё внимание? Или обратит сегодня… Сейчас!

Да… эта адептка могла быть той «избранной», о которой шла речь в книге… Хрупкая, милая, нуждающаяся в защите. Не то что я, вечно лезущая в драку, убегающая через окна и ворующая священные книги.

Горло сжалось. Я ощутила как болезненно сжимается и сердце.

— Привет, — вдруг раздалось справа. Тихий, робкий голосок вырвал меня из тягучего омутa мыслей.

Я вздрогнула, повернулась. Оказалось, что ко мне подошла Асель. Её голубые волосы серебрились на свету, а большие глаза смотрели с привычной осторожностью и лёгкой улыбкой. На лбу белели маленькие рожки.

— Привет, Асель, — я изобразила улыбку.

— Ты… хорошо отдохнула? — нахмурив синие бровки, спросила она. — Выглядишь… задумчивой.

«Задумчивой» — это мягко сказано. Я была разбита, растеряна и ревновала к призраку из книги.

— Да, просто… много впечатлений, — уклончиво ответила я, а потом, не в силах сдержать любопытство, кивнула в сторону темноволосой девушки. — Скажи, а ты её знаешь?

Асель проследила за моим взглядом, и её лицо смягчилось.

— А, Мэйлин? Да, знаю. Она с нашего потока. Мэйлин из рода Хэй. Тихая. Немного странная… У неё… у неё удивительно чистый и сильный магический дар. Особенно к водным стихиям. Ещё любит кошек. У неё вся комната ими заставлена. Но она их вечно разбивает. Такая неуклюжая, бедняжка. Вечно всё роняет, спотыкается на ровном месте. Её, кстати, Лаиса тоже недолюбливает. Ей бы стоило лишний раз поберечь…

«Поберечь», — эхом прокатилось в моей голове. Да, конечно. Такую нужно беречь. Оберегать. Не то что меня.

Я слушала Асель вполуха, моё внимание снова и снова возвращалось к Мэйлин. Она поправила прядь волос, и этот простой жест показался мне исполненным невероятной грации.

— …так ты что-то разузнала? — переспросила Асель, и я поняла, что пропустила её вопрос.

— Прости, о чём?

— Я спрашивала, удалось ли тебе узнать что-то ещё о… о пропавших? — Асель понизила голос до напряжённого заговорщического шепота. — Я ведь тебе доверила секрет. И ты так отреагировала… я подумала, может ты… хочешь это расследовать. Или вроде того. Ты разве не поэтому сегодня утром была с Лаисой? Что-то у неё выпытывала? Она такая растрёпанная, как будто её побили. Не твоих ли рук дело?

— Нет, я… ничего такого. Нас поймали утром на нарушении режима… и наказали пробежкой. Так что я с ней ни о чём таком не говорила. Но если что-то узнаю, я тебе скажу.

Асель кивнула, но в её взгляде читалось сомнение. В этот момент общий шёпот студентов, наполнявший воздух у пруда, внезапно стих. Все головы, как по команде, повернулись в одну сторону.

По каменной дорожке к пруду шли двое. Слева — профессор Каждэ. Он был в тёмно-синем кимоно профессорского покроя, его длинные белые волосы были убраны в строгий хвост.

А справа от него… шёл Айрон.

Моё сердце гулко ударило в грудную клетку и замерло. Взгляд его тёмных, бездонных глаз медленно скользил по рядам собравшихся студентов…

«Сейчас, — лихорадочно пронеслось у меня в голове. — Сейчас он увидит её. Увидит Мэйлин! И… поймёт, кто она для него!»

Я впилась взглядом в по-мужски красивое лицо наставника, пытаясь уловить малейшую реакцию. Но пока что ничего особого не замечала.

На Мэилин, стоявшую чуть в стороне, он внимания не обращал. Видимо, ещё не рассмотрел… А вот она повернулась и следила за ректором, как и все остальные адепты.

Но вот взгляд Айрона, скользящий по толпе, на миг задержался… на мне. Наставник вгляделся в меня как-то особенно жарко и пристально. Неужели он прямо сейчас раздумывает над моим наказанием? Ох… По моей спине побежали мурашки, а щёки вспыхнули предательским жаром. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, и потупила взгляд.

Тем временем студенты почтительно расступились, образуя живой коридор. Айрон и профессор Каэде прошли сквозь него и встали у самой кромки воды, лицом к группе. Вода позади них рябила, и в глубине мелькали длинные тени.

Профессор Каэде поднял руку, требуя тишины.

— Сегодня, — начал он, — мы продолжим изучение магической фауны и обратим своё внимание на одних из самых гордых и непредсказуемых обитателей глубинных вод — мизучи. Водных драконов.

Он сделал паузу. Его светлые, почти бесцветные глаза обвели группу.

— Сила мизучи велика, их характер — независим и переменчив. Работа с ними требует не только знаний, но и безупречного самообладания, уважения и точности. Малейшая ошибка, проявленная слабость или неуважение могут быть восприняты как оскорбление. Именно поэтому, — он слегка повергнул голову в сторону Айрона, — на сегодняшнем практическом занятии для обеспечения вашей безопасности и… присутствует глубокоуважаемый ректор. Надеюсь, это послужит вам дополнительным стимулом не опозорить себя и Академию. Проявите сосредоточенность. И дисциплину.

При последних словах его взгляд, холодный и острый, задержался на Лаисе, которая вместе с Эвиреем стояла в ряду впереди меня.

Я не видела лица Лаисы, только её прямую спину. Но зато я отлично видела длинный, гибкий хвост Эвирея, который он и дело проказливо вытягивал, чтобы раздвоенным кончиком щипнуть Лаису то за плечо, то за прядь волос.

Это продолжалось всё то время, пока Каэдэ говорил. Лаиса вначале вздрагивала, озиралась с недоумением, не понимая, кто её дёргает. Потом, сообразив, раздражённо шлёпнула ладонью по задевавшему её хвосту. И потом ещё добавила Эвирею по плечу.

По расслабленной позе ёкая было видно, как его это забавляет. Он даже слегка покачивался на носках, явно развлекаясь. Но вот профессору это совсем не понравилось.

— Адептка Лаиса! Ты сегодня снова хочешь на ночную отработку?! — холодно поинтересовался Каэде.

От этих слов Лаиса вытянулась в струнку. Её плечи напряглись, а голова виновато склонилась. Я видела, как побелели её пальцы, вцепившиеся в складки кимоно. А вот Эвирей, стоявший в ней рядом, наоборот, голову вскинул. Расслабленная поза ёкая сменилась настороженной. Гибкий хвост, только что игриво пощёлкивавший кончиком, застыл, а затем начал угрожающе изгибаться из стороны в сторону.

— Профессор, — голос Эвирея прозвучал нарочито вежливо. — Адептка ничего дурного не сделала. Она всего лишь реагировала на… внешний раздражитель. Если кому и назначать ночную отработку, так это мне.

Каэде медленно повернул к нему голову. Его бледные, почти бесцветные глаза сузились.

— Это мне решать, кто и за что несёт наказание, адепт, — в тоне профессора сквозила ледяная надменность. — Ваше мнение по этому поводу меня не интересует. Вы здесь, чтобы учиться, а не учить.

— Но странно как-то выходит, профессор, — протянул ёкай. — Ночные отработки — они что, только для адептов? Это как особый закрытый кружок? Меня в него никогда не приглашают. Чему вы там учите адепток, что мне нельзя?

Лицо профессора стало непроницаемой маской, но в уголках его губ заплясали мелкие, злые судороги.

— Ты переходишь все границы, адепт! — прошипел Каэде. — Ты…

— Адепт Эвирей, — вдруг произнёс Айрон. Его голос звучал тихо, но так внушительно, что умолкли все, — твой тон в адрес профессора непозволителен. За это — дополнительно десять кругов по той же трассе, что и раньше. Сегодня, после последнего урока.

На губах Каэде мелькнула торжествующая усмешка.

— Однако, — продолжил Айрон, переводя свой чёрный взгляд с Эвирея на Каэде, — и правда, профессор. Давно ли в Академии вошли в практику ночные отработки? Время сна священно. Именно ночью ум и тело усваивают знания, полученные днём. И без того, судя по «успехам» студентов, знания оседают в их головах с большим трудом. Лишать студентов отдыха — значит вредить учебному процессу.

Каэде выпрямился, его лицо снова заледенело.

— Согласно внутреннему уставу, утверждённому советом, я, как профессор, имею право назначать дополнительные занятия для отстающих или провинившихся, в том числе и в ночное время, — отчеканил он.

— С этого момента это право отменяется, — заявил Айрон так просто, будто объявлял о смене блюд в столовой. — Отныне ночные отработки могу назначать только я, — его взгляд скользнул по толпе и остановился на мне. — Если посчитаю проступок действительно серьёзным.

Ох… это, конечно, было посланием. Что мой проступок именно из самых серьёзных.

Щёки у меня снова запылали. Я потупила взгляд, уставившись на свои сандали, выглядывающие из-под кимоно

— Как скажете, господин ректор, — голос Каэде звучал сухо, но в нём улавливались недовольные нотки. Когда я подняла глаза, то заметила, как холодно Каэде смотрит в сторону Лаисы.

Едва он отвернулся, как Эвирей слегка наклонился к девушке, словно собираясь что-то прошептать. Но она демонстративно с гордым видом отступила.

Асель, стоящая рядом со мной, тяжело вздохнула.

— Ничего удивительного, — прошептала она. — Лаиса явно считает ёкаев и полукёкаев существами второго сорта. Распространённое мнение среди магически одарённых людей. Меня, к примеру, сегодня утром по приказанию Лаисы её подружки столкнули в техническую канаву у западной тропы. Опять. С ёкаем Эвиреем подобное невозможно. Но и от него Лаиса воротит нос. Больно видеть брезгливость, которая написана на её лице… А ведь адепт Эвирей такой благородный ёкай, он никогда надо мной не издевался…

Я промолчала.

Тем временем профессор Каэде снова вернулся к уроку.

Он провёл рукой по воздуху, и в его ладони материализовалась небольшая изящная корзинка, сплетённая из лозы. В ней что-то переливалось перламутром.

Жемчуг!

— Вернёмся к занятию, — холодно сказал Каэде. — Водные драконы-мизучи ценят силу духа. И обожают лакомиться жемчугом, напитанным магией. Ваша задача сегодня — предложить жемчужину, соблюдая ритуальную последовательность жестов и вложив в неё частицу своей энергии. Если вы всё сделаете правильно и дракон сочтёт ваш дар и волю достойными… он примет подношение. И есть небольшой шанс, что даже позволит вам… прокатиться на его спине.

— Прокатиться?! — по толпе студентов прокатился возбужденный, недоверчивый ропот. Глаза у многих загорелись азартом.

— Но помните, — голос Каэде стал жёстче, — водные драконы своенравны и опасны. Для них ваша жизнь ничего не стоит. Не показывайте страх. Для дракона это — слабость, а слабость они презирают и уничтожают. Конечно, я и Господин Ректор проследим, чтобы никому не откусили голову. Но не каждую травму можно предотвратить. Прежде всего вы сами несёте ответственность. Если боитесь — отойдите сейчас. Вместо практики напишите подробный реферат на двести страниц о повадках и магических плетениях мизучи. Без снижения оценки за пропуск.

Он выжидающе посмотрел на нас.

В толпе зашептались, но никто не сделал шаг назад.

— Отлично, — произнёс Каэде без тени одобрения. Затем повернулся к Айрону и сделал почтительный, приглашающий жест. — Господин Ректор, не соблаговолите ли продемонстрировать адептам, что им предстоит?

Айрон молча кивнул.

Он неспешно подошёл к самой кромке воды, где темная глубина начиналась сразу за скользкими камнями. Он не стал брать жемчуг из корзинки. Просто щёлкнул пальцами. В воздухе вспыхнула крошечная искра, которая тут же увеличилась, превратившись в крупную круглую жемчужину размером с голубиное яйцо. Она зависла над ладонью Небожителя, излучая мягкий, молочный свет.

Взяв жемчужину в пальцы, Айрон провёл ей по воздуху, и там, где она двигалась, оставался светящийся шлейф, который складывался в сложный символ. Я невольно в очередной поразилась лёгкости с которой Наставник управлялся с магией. Для него это было всё равно что дышать. Для меня наблюдать его мастерство было привычно, хотя конечно картина завораживала. А вот прочие адепты благоговейно затаили дыхание.

Я не видела лица Мэйлин — только её темноволосый затылок. Но уверена, она сейчас тоже не сводила с ректора заворожённого взгляда. Она даже вытянула шею и переступила с ноги на ногу, когда Айрон протянул руку с жемчужиной над водой.

И вдруг Наставник кинул взгляд в её сторону… посмотрел прямо на Мэйлин!