Глава 18

Глава 18

Юмина

Освежившись наспех (вместо того, чтоб нежиться в купелях долго и вдумчиво, «в стиле Небожителя»), я облачилась в новое кимоно. Белоснежное, словно с морозным орнаментом, лазурной вышивкой и небесно-голубым поясом. Вид в таком одеянии у меня был совершенно не студенческий.

В отражении в ростовом зеркале в богатой раме — я выглядела цветущей молодой женщиной. Из глаз ушла ученическая робость и поселилось умиротворение.

— Тебе идёт, Юми, — Айрон замер позади меня напротив зеркала и встретился взглядом с моим отражением.

Мой Небожитель завёл прядь моих волос за мне ухо и закрепил изящным гребнем. Я ахнула. Украшение, усеянное сапфирами, белыми и синими жемчужинами явно было невиданной изящности творением ювелиров-Небожителей, судя по безупречной геометрии завитков белого металла.

Под моими глазами после ночи любви залегли лёгкие тени — но смотреть на собственное блаженно-утомлённое и слегка рассеянное лицо было… приятно. Мои глаза смеялись, даже если я пыталась держаться строже. Я чувствовала, мои черты начали смягчаться не только от ночи любви, но и от того, что во мне зрело дитя-небожитель.

— Теперь точно пора, Юми, — Айрон поцеловал меня в висок и потянул за руку из ректорских покоев во внешний мир. В Академию, полную адептов, недовольных родителей, пленённых силовыми ловушками низших ёкаев, магических животных. И, судя по эпизодическому вою, шипению и щёлканью, — в этих укреплённых магией стенах имелось также одно разгневанное серебряное кото-божество и в чём-то категорически несогласный с ним высший ёкай!

Я шла по коридору строго, но стремительно. Плечом к плечу со своим мужчиной, фривольно сцепив свои пальцы с пальцами Айрона в замок. Ни от кого не прячась. Адепты на нашем пути расступались и замирали, перешёптываясь.

Я старалась не улыбаться, выглядеть достойной ректорской невестой, а не счастливой влюблённой девочкой. Даже пару раз попыталась закусить щёки изнутри — но здесь было без шансов, улыбка сама собой наползала на губы.

Я словила ощущение, что всё это уже было. Но я словно наблюдала аналогичную сцену под другим углом. Эдакий мой альтернативный первый день в Академии Ёкаев!

«— … Какая ушлая эта Юмина…

— … всё же успела первая охмурить ректора, а я тебе говорила, что надо быстрее…

— … ой да они уже давно любовники, прекрати! Мне достоверно известно…»

На якобы неслышные шепотки, а может где-то даже и полуоформленные громкие мысли девушек-адепток — я не могла не улыбаться.

Так мы с Айроном пересекли главный коридор, уважив всех любителей посплетничать, и уперлись в тяжелые высокие двустворчатые двери главной аудитории с резным орнаментом.

Айрон небрежным жестом распахнул их, и мы оказались внутри той самой полукруглой большой залы-«амфитеатра», где мой Небожитель в день приезда произнёс свою разгромную речь о новых порядках.

Тогда аудитория была полна адептов. Теперь по ней ураганом носились всего двое!

… от открывшейся картины я не удержала непочтительный смешок! И даже Айрон хмыкнул. И магическим усилием захлопнул двери позади нас, отрезая от любопытствующей публики.

Серебряное Божество — весьма упитанный котик Миуки носился со скоростью магического снаряда по аудитории. Периодически он обманывал естественные силы природы: начинал бегать по стенам или пролетать часть расстояния, визуально напоминая пушистое серебряное ядро. Периодически мягкие на вид лапки Серебряного Божества нежно касались мебели, и тяжёлые учебные столы и скамьи с грохотом валились на пол.

Воистину Серебряное Божество обладало великой силой, а внешность была обманчива.

По пятам Миуки носился, гневно щёлкая хвостом, ёкай Эвирей!

— Ты не понимаешь, юный ёкай, фщшшшшш! Я даровал твоей человечке книгу судеб!.. На всеобщее благо!!!

— ГДЕ ЛАИСА?!!! ПУШИСТЫЙ…!!! — рычал Эвирей.

Мебель грохотала, трещало тяжёлое дерево.

— Божественный Миуки, — флегматично произнёс Айрон, но его голос перекрыл и шипение кота и рычание ёкая, — вы всё уронили.

— Ёкай не понимает своего счастья шшшшшааа!!! — шипел Миуки, прокладывая борозды от коготков в резной стене.

— Никто не понимает, — закатил глаза Айрон. — успокоились! Оба.

Айрон дважды хлопнул в ладоши и вокруг серебряного божества возникла сфера, светящийся лазурным магическим светом. Котик словно оказался внутри прозрачного шара и, видно почуяв, что опасности нет, — прекратил носиться. Ёкай Эвирей отчаянно пытался проникнуть сквозь силовое поле. Раздирал магию когтями и яростно щёлкал хвостом.

— Ёкай Эвирей! — чуть повысил голос Айрон.

Никакого эффекта.

— Младший атан Йомнара! — сказал Айрон громче.

Сначала иссина-чёрный хвост Эвирея обратил на нас внимание. А потом и сам ёкай до нас снизошёл, предварительно сделав Миуки жест пальцами: резко показал на свои собственные глаза, а потом на Миуки. Мол, я за тобой слежу. Очень выразительно!

Котик же сел в центре залы посреди обломков мебели, преисполненный достоинства, и принялся умываться, помогая себе лапкой.

Наконец, ёкай Эвирей посмотрел на нас долгим страдальческим взглядом. Какие же у него несчастные золотистые глаза!

— Я вас внимательно слушаю, — показательно закатил глаза Айрон, — мы просто жаждем узнать детали вашей драмы.

Тишина.

— Эвирей, — мягко позвала я, — что у вас случилось? Мы наверняка сможем помочь…

— Этот кот подбросил Лаисе книгу, и она явно прочитала в ней нечто ужасное! — с чувством выдохнул Эвирей, — и сбежала! Я проснулся, а её нигде нет! Лишь записка об этой треклятой книге, Серебряном пушистом… — Эвирей явно проглотил ругательство, — божестве! И просьба Лаисы не искать её!

— Только не это, ещё один… — пробормотал Айрон.

— Человечка Лаиса получит важный жизненный урок, — мурлыкнул Миуки, — так котятки родятся куда быстрее…

— Ах ты… — снова ощерился на божественного кота ёкай.

— А давайте так, пушистое божество, — перебил Айрон, — ты нам сейчас расскажешь, где человечка этого ёкая, что ты ей наплёл. А также выясним, столь ли необходимо нам выбешивать ещё одного высшего ёкая твоими литературными экзерсисами. Или можно уже от этой семьи отстать?

Эвирей посмотрел на Айрона неверяще, но уважительно.

— Сделка, — с готовностью мурлыкнул Миуки, и кошачьи глаза азартно блеснули.

Мне вдруг показалась, что божественный кот так всё и планировал.

— Я поженю вас сегодня с котлеткой Юми, — отмахнуло хвостом Серебряное божество, — и верну человечку Лаису ёкаю Эвирею. Так и быть, подожду их котяток лишние полгодика… Но чтобы компенсировать это, ты Небожитель, Безупречный Айрон, принесёшь клятву от своего имени и имени своих потомков, что примешь некоторые обязательства, мрар… — Насколько глобальные? — приподнял одну бровь Айрон.

— О, пустяки, — сощурился божественный кот, — всякое-разное по поддержанию мира во всем мире. Ты же всё равно так планировал, муррр?.. Но клятва надёжнее!

Айрон

Ушлое Серебряное Божество стряло с меня клятву. Я мог бы её и не приносить.

Но кот всё рассчитал: Юми смотрела на меня такими печальными глазами, она так желала счастья ёкаю Эвирею и его человечке (которой, на секундочку, ненароком разбила лицо при первой встрече! Хотя… начинаю думать, что подобное — залог крепкой дружбы в будущем у настоящих бойцов, и неважно какого они пола).

В общем, чтобы не омрачать день свадьбы моей Юмине — я повёлся на манипуляцию серебряного пушистого… мудреца. Его хитрый кошачий род, который только и делает, что мурлыкает, всё роняет, чревоугодничает и сводничает — вот кто действительно опасен в плане конкуренции за мировое господство.

Они не идут войной на всё сущее как монстры из бездны, что способны развоплотиться на тысячи мельчайших разумных частиц. Они не склонны при помощи грубого напора поглощать чужой разум… коты справляются и без этого. И вот ты уже сам по своей воле несёшь им питательное подношение, расшитую ленту с бантиком на конце, съедобные игрушки и… власть над миром!

Вот кого Небожителям и вправь стоит держать в фокусе внимания…

В общем, клятву я принёс. Но ощущение, что меня в чём-то (слегка) провели, выпало осадком на дно души. Но очень скоро благополучно растворилось без следа в светлой улыбке Юмины.

…Ёкай Эвирей унёсся по указанному котом маршруту по следам своей сбежавшей любви — пусть сами разбираются!

Но я про себя решаю, что следующий ёкай, который придёт на порог моей обители просить поженить его с какой-нибудь несчастной человечкой — получит от меня вызов на поединок!

«Не получит…» — лаконично ворвалась в мой разум мысль Юмины.

«Не получит…» — покорно отозвался я.

И понял, что соглашаться с человечкой мне почему-то… нравится. Вот ещё новости.

Ну да ладно — притрёмся в семейной жизни, и будет всё в точности как в наших отношениях наставника и ученицы, лишь с приятными бонусами в спальне. Юмина будет почитать мою мудрость как истину в последней инстанции…

«Нет, не будет» — раздался шипящий смех моего магического помощника, накса — змея, что обитал в моём колдовском посохе.

«… не будет», — сдался я. И почему-то улыбнулся. Перестройка разума на равноправное партнёрство с хрупкой человечкой меня будоражила. Внутреннее магическое зрение подсвечивало эту тропу судьбы как верное направление развития и рода Небожителей и рода Людей… да и чтоб их — рода Ёкаев, во всём их хвостатом хаотичном многообразии.

Но, конечно, немногие это примут.

У Небожителей случится ступор, у ёкаев — шумная истерика…

Мне и моим потомкам разбираться с этим на протяжении многих поколений вперёд — но финал нас ждёт прекрасный. Не будущее, а воплощённая мечта. Правда и труда придётся приложить немало.

Меня выбила из прогнозов суровая реальность.

Я — вновь в опустевшей большой аудитории, полной переломанной Серебряным Миуки и младшим атаном Йомнара мебели. Рядом со мною моя Юми, нежно касается щекой моего плеча, обнимает, держит за руку. Ёкая Эвирея здесь давно нет, как и божественного кота.

А кто-то скребётся снаружи в запертые двери.

— Войдите, — разрешаю я, оборачиваясь вместе с Юминой на звук.

С глубоким поклоном в аудиторию семенящим шагом проникает профессор Каэдэ. Он словно состарился на добрый десяток лет за прошлую ночь. Ещё бы! Брак с богатой одарённой невестой аннулирован, о собственной академии и ректорстве можно позабыть… Сильный маг, но не самых высоких моральных качеств… хм, может поправить ему некоторые убеждения принудительно, ментальной магией?

Каэдэ побледнел, как если бы мог прочитать мои размышления по выражению лица. Я точно знаю, что мимика моя ничего не выражала. Однако бесцветные глазки Каэдэ забегали — с прогнозированием у него всё было очень неплохо. Для человеческого колдуна. Или всё куда проще — он меня боялся, и этого достаточно.

— Господин Ректор, — отвесил мне новый поклон Каэдэ, — ждём ваших указаний по поводу пыток и казни зачинщицы всех преступлений.

— Пыток?! Казни?!! — встрепенулась Юми и взглянула на меня, — речь про Асель? Айрон!

Да… преступление, последствия которого грозили миру гибелью — по идее карались казнью.

Но по выражению лица Юми я догадался, что… казни юной ёкайки-полукровки Асель — всё-таки не будет.

Я привычно саркастично закатил глаза и показательно тяжело шумно вздохнул.

Однако на исход дела мой вялый разумный протест уже явно не влиял.

Юмина

Вечером божественный Миуки соединит наши с Айроном судьбы в одну. И вся Академия, а после и Храм Безупречных будут праздновать…

Но пойти под венец мне хотелось с лёгким сердцем.

Маленькая болотная ёкайка Асель с рожками на лбу и волосами удивительного лазурного цвета, — конечно заслуживала наказания. Но ведь она была лишь несчастной запутавшейся сиротой.

И в числе свадебных подарков я получила от Айрона право решить её судьбу самой.

Право на милосердие. Человеческое милосердие, на какое не всегда бывают способны Небожители. Но мой Айрон… он точно будет милосердным! По крайней мере, я очень постараюсь, чтоб был.

Мой свадебный наряд уже был готов и ждал меня в покоях Айрона, а ещё меня ждали купели, полные чистейшей воды с аромомаслами и лепестками цветов и украшения, достойные жены Небожителя.

Зал готовили к предстоящей церемонии…

Но я, облачившись в уже ставшее привычным ученическое кимоно, — спускалась в подземелья Академии, где временно держали Асель.

Когда я зашла в скудно освещённую камеру — фигурка в самом углу комнаты вздрогнула.

— Асель… — тихо позвала я. Медленно приблизилась и уселась на пол напротив заплаканной, сжавшейся в комок ёкайки.

— Юмина… — всхлипнула Асель, — Мой господин повержен. А твой — победил. Меня казнят. Я попаду в мёртвую бездну и распадусь на тёмную энергию…

Ёкайка разрыдалась шумно и как-то совсем по-детски.

— У меня нет господина, — я уверенно улыбнулась Асель и осторожно вытерла её слёзы краем рукава своего кимоно, — как и у тебя. Небожитель Айрон мой будущий муж. А тот, кого ты зовёшь своим господином — просто обманул тебя, и теперь низвергнут. Все адепты спасены, никто не погиб…

— Хорошо… — с чувством выдохнула Асель, — я…

Она замялась, но продолжила:

— … я понимала, что он может обмануть, Юмина. Но это был шанс. А теперь шанса нет… обо мне никто не заботился, понимаешь? Мама, она… она тоже не особо заботилась, но я думала, если я верну её из нижнего мира, она поймёт, какая я хорошая, на что способна, и полюбит… но что уж теперь.

— Ты заслуживаешь любви, Асель…

— Нет…

— Да. Но если мать тебя не полюбила, тут ничего не поделаешь. Меня тоже не любили родители. Нельзя заставить любить, если сердце пусто… Тут нет твоей вины. Ни любовь человека, ни ёкая нельзя взять против воли. Лишь потому, что любить своё дитя «положено». Но зато… как быть с твоим будущим ребёнком решать только лишь тебе. Лично я знаю, что своё дитя я буду очень сильно любить, а та любовь, которую даёт мне Айрон и которая сама нарождается в моём сердце — её более чем достаточно, чтобы залечить те раны, какие есть у любой сироты. И твои затянутся, если ты позволишь…

— О чём ты, Юмина? Какое исцеление? Какие дети? Меня казнят. На закате или на рассвете. Должно быть, после пыток.

— Такого не будет, — я вновь утёрла ёкайке слёзы.

Асель вскинула на меня удивлённый взгляд

— Небожитель Айрон подарил мне право выбрать твою новую судьбу… Казни не будет, но ты искупишь вину. Для начала займёмся теми адептами, которых ты похитила и лишила магии и здоровья. Ты попросишь у каждого прощения и поможешь им восстановиться. Затем пойдёшь в услужение в Храм Безупречных. Есть много магических и просто человеческих техник ослабить твою боль и со временем подменить её сначала светлой печалью, а потом и вовсе… перевернуть эту страницу. Моё решение таково. Надеюсь, ты осмыслишь мой выбор и тебе он со временем придётся по душе.

— Это милость вместо казни! — бросилась целовать мне край кимоно ёкайка, вновь рыдая, но уже совсем по-другому. С облегчением! И мне легче от таких её слёз — они походили на буйную весеннюю грозу над прежде чахлыми болотами.

И тут у меня перед глазами пролетела вся моя бытность в Храме Безупречных.

Я вздрогнула.

— Это точно не милость, Асель, — я усадила ёкаику на место, пресекая её дальнейшие попытки целовать мою одежду, — но точно лучше казни. Со временем тебе может и понравиться. Хотя вряд ли… Эй, прекрати! Прекрати целовать кимоно, Асель! И не кланяйся. Всё! Не плачь… Служение в Храме — это… исправление ошибок. Жизнь в обители Безупречных — огромный труд и путь самопожертвования.

— Но в храме Небожителей не место ёкайке-полуковке! Как я посмею?..

— Ой Асель, — я фыркнула и махнула рукой, — кого там только не было!

Асель впервые робко улыбнулась.

— Ты не шутишь, молодая госпожа? Казни… не будет?

— Нет, — я закатила глаза на манер Айрона и резко поднялась на ноги, — хватит уже повторять про казнь, поднимись!

Асель робко повиновалась.

— Но Асель. На тебя наденут магические браслеты-ограничители. Их снимет после твой куратор, когда сочтёт тебя готовой. Умойся. Переоденься. И приступай к работе… Твой путь искупления начинается сейчас.

Асель низко поклонилась мне.

— Благодарю, Небожительница. Безупречная…

Я вздрогнула: я — Безупречная…

Я — теперь как мой Айрон.

Ох, я не скоро привыкну, но… я улыбнулась: привычку обязательно. И в итоге справилось отлично!

Я покинула подземелье вместе с Асель и сдав её с рук на руки одному из профессоров защитной магии, которому было поручено сковать ёкайку магическими обручами, — летящим шагом поспешила в наши с Айроном покои. Пора было готовиться к свадьбе!

* * *

Вместо храмового комплекса при Академии — Айрон приказал украсить к торжеству ту самую аудиторию-амфитеатр.

И оказался прав.

Теперь просторная комната с высокими сводчатыми потолками утопала в сине-белых мелких цветах (я не знала им названия, но они были столь великолепно-симметричные, что явно принадлежали Верхнему Миру, как и мой будущий муж!). Под потолками среди иллюзий голубого неба парили аккуратные округлые лазурные и белые бумажные фонарики, серебряные и голубые ленты. И зала та выглядела волшебно. Краше любого Храма и… мне нравилось, что такой церемонии точно не было ни у кого!

От утреннего разгрома не осталось и следа. В центре аудитории, в низине, вместо преподавательского подиума теперь высилась цветочная арка, у которой меня ждал Айрон. А близ арки — идеально-круглый алтарь…

Мои волосы, слегка прихваченные у висков, составляли элегантную, но довольно простую причёску, остальные в отнюдь не небожительском беспорядке лежали по плечам. Сапфировый гребень украшал композицию легко и не перегружая. Моё белое кимоно с невесомым лазурным орнаментом тоже словно было соткано из слоистых облаков.

И, пока я шла к Айрону, ожидавшему меня в центре у наспех воздвигнутого алтаря — мне казалось, что я могу ненароком взлететь.

Айрон… о Небо, как же он был совершенен. И речь шла совсем не об идеальном соотношении мужественных черт лица и пропорций тела. Все Небожители очень красивы, но Айрон был прекрасен в другом смысле. Этим его скрытым хаосом, который к меня тянулся. Этим подтекстом в его словах, твёрдостью намерений, он был… словно специально для меня створён. Подогнан черта к черте, как отражение моей души в Мировом Зеркале.

На мои глаза навернулись слёзы. В груди тепло защемило.

На алтаре вдруг выросла стопка золочёных толстых книг, а на ней — из воздуха возник божественный Миуки! Он восседал на самой верхотуре, важно наминая фолианты передними лапками.

Студенты, профессура, несколько пока незнакомых мне Небожителей с надменными лицами, группа хвостатых ёкаев — все одетые празднично держались на отделении… А потом толпа гостей словно померкла.

Оставляя в мире лишь нас с Айроном. И Божественного кота. Мой будущий муж нежно взял меня за обе руки, подтянул ближе к себе. И вдруг — неформально обнял за талию. И мы так и остались стоять, сплетясь в объятьях. Вопреки правилам, совсем не как подобает невесте и жениху, а просто — так как нам удобно и как нам хотелось… И от этого было — невероятно хорошо! Легко! Я чувствовала, что всё в этот день и на этом празднике — для моего удобства и моего счастья, и мне больше не придётся через себя переступать. Что с Айроном — это всё будет возможно!

— Я, мрар, — мелодичный голос Серебряного Божества раскатился по залу, — образец совершенства формы и содержания. Я, прекрасный божественный зверь, свидетельствую, что судьбы Небожителя Айрона из рода Безупречных и человечки Юмины сегодня сплетаются в одну… Я также свидетельствую, что они произведут на свет множество котяток…

Айрон предостерегающе прищурился на Миуки.

И Божественный кот слегка сменил вектор речи:

— … и будут наблюдать за человечеством и иными народами бесконечных миров, и пригляд их будет долгим и справедливым… и будут они почитать котов превыше…

Ещё один тяжёлый взгляд Айрона настиг божественного кота.

— Ладно-ладно. Наравне… — недовольно оскалился Миуки и тут же важно продолжил, — НАРАВНЕ с родом Безупречных и других великих родов бесконечных миров и да принесу они светлое будущее и равенство умов сквозь мириады лет… муррр… так соединиться, возлюбленные! Ваш путь начинается здесь и сейчас, и конца ему не будет, и мир — как колбасное колечко замкнут сам на себя. И в каждом потомке вы будете осознавать себя, и будут они проходить путь земного научения, принимать свою пару и продолжать вашу миссию. И так будет, пока мир не изменится… ну и после этого всё равно будет так… потому что колбасное колечко…

Айрон закатил глаза. Я счастливо рассмеялась.

— Ладно! Мур-р-р-р, всё равно вам пока не хватит разумения на Теорию Пространства, Времени и Межмирового Колбасного Колечка! Виши виды ещё недостаточно зрелы и мудры… Айрон и Юмина, объявляю вас мужем и женой! И даю божественное разрешение — немедля начать пировать! Вы наготовили достаточно яств, чтоб уважить приглашённого Бога? А, Безупречный? Я тебя спрашиваю! Целуй невесту! Глаза он тут закатывает, понимаешь ли!