Глава 11

Все, Машка, тебе капец. Если я не прибью, то этот ненормальный — точно. Что-то мне подсказывает, что не будет он вести беседы интеллигентно, а сразу вытрясет всю нужную информацию. Вместе с душой.

— Ты глухая? Или такая тупая, что не понимаешь элементарного вопроса? Я еще раз спрашиваю — где хозяйка этого платья?

Я съежилась, прикрыла голову руками и разрыдалась. А этот убогий наскакивает, руками машет, глазищами сверкает, слюной брызжет. Того и гляди драться полезет.

— Достала!

Психованный схватил меня за руку и резко дернул вверх. Я попыталась вывернуться, но куда там! Заломил руку назад так, что взвыла от боли, и потащил в дом. В комнате небрежно толкнул на стул, и полез рыться по ящикам старого комода. Раздобыл тонкую веревку — шпагат, и крепко стянул мне руки в запястьях. Затем, взял второй стул и уселся прямо напротив, сверля тяжелым взглядом.

— Ну что, теперь поговорим?

Я неопределенно дернула плечами, не зная, что ответить.

Мужик прикрыл глаза и некоторое время сидел молча, восстанавливая дыхание и успокаиваясь. Нужно ему посоветовать заняться медитативными практиками. Говорят, они очень хорошо влияют на эмоциональный фон.

Не знаю, какие практики использовал псих, может до ста досчитал, а может единорожек представлял на ромашковом лугу, но, открыв глаза, выглядел уже почти нормальным. И даже попытался улыбнуться. Получилось не очень. Примерно так, по моим представлениям, выглядит натужно улыбающаяся акула. Но парень старается, за это ему ставлю мысленный плюсик.

— Предлагаю начать сначала. Признаю — погорячился.

Я многозначительно покосилась на связанные руки, намекая, что погорячился — это еще очень мягко сказано.

— Меня зовут Макс. И я разыскиваю одного человека. Девушку. Хозяйку этого платья. — Мой новый знакомый продемонстрировал несчастную тряпицу, не забыв ее снова понюхать.

Фу, как противно. Никогда не думала, что столкнусь с фетишистом. Хорошо хоть там только платье, а не нижнее белье, например.

— Ты знаешь чье оно? — вкрадчиво продолжил Макс.

Я вздохнула. Отпираться бессмысленно, да и зачем? Машка, зараза, сбежала, оставив меня разгребать целый ворох проблем. А я ее защищать должна?

Опустила голову ниже, сосредоточенно разглядывая узоры на вытертом коврике под ногами психа.

— Это платье моей бывшей подруги. Марии Любимовой.

— Так-так. Видишь, это совсем не сложно. Продолжай.

— Что продолжать?

— Где она?

— Я не знаю, — заикаясь выдавила из себя и заревела.

Макс оторопело уставился на меня и спросил:

— Чего ревешь?

Я утерла нос сцепленными руками, громко шмыгнула и сообщила без энтузиазма:

— Так ведь бить будете…

И посмотрела на своего мучителя. Он оценил мой распухший нос и зареванное, все в красных пятнах лицо. Во взгляде его мелькнула то ли жалость, то ли брезгливость.

— Чего сразу бить? Не собирался даже. Скажи, где Мария и разойдемся с миром.

Ага, так я ему и поверила. С миром, как же. Прибьет и закопает, а я еще, можно сказать, и жить не начала. От жалости к себе я опять заревела и продолжала это занятие долго и со старанием. Всхлипывала, подвывала, похрюкивала забитым носом и даже немного задыхалась на пике истерики. Мужичок отсел подальше и с плохо скрытым интересом наблюдал за представлением, периодически поглядывая на часы.

Минут через 10 слезы кончились. Вообще. Я, как ни старалась, не могла больше выдавить ни слезинки. Веки отекли и превратили глаза в щелочки. Нос распух так, что я его отчетливо видела даже без зеркала. К тому же, этот покрасневший орган обоняния отказался функционировать по своему прямому назначению и дышать пришлось ртом.

Во взгляде сидящего напротив оборотня читалась уже не настороженная брезгливость, а самое настоящее отвращение. Сам бы попробовал столько плакать, посмотрел бы на свое лицо.

— Развяжите меня, пожалуйста.

Я умоляюще посмотрела на Макса.

— Зачем?

— Мне нужно носик попудрить.

Макс недовольно фыркнул, подошел и освободил мои многострадальные руки.

— Ты чего вся поцарапанная? — Это он оценил результаты моих позавчерашних пряток в кустах. — С ежиками воевала?

Я не сочла нужным отвечать на эту глупость и прошествовала во двор, дабы "попудрить носик" в дачном дощатом туалете системы "сортир". Негодник и не подумал обеспечить даме уединение и ошивался поблизости, смущая и сбивая с настроя. Кое-как управилась, приняла максимально невозмутимый вид и потопала мимо него.

— Ты куда это?

— Воды нужно в бочку набрать. Для огурцов.

Макс непонимающе смотрел. Ну чисто баран на новые ворота. Я вздохнула и пояснила:

— Огурцы нужно поливать теплой водой. От холодной они болеют.

— Ты прикалываешься? В дом пошла. Быстро!

Я много чего подумала плохого, но вслух сказать не решилась и послушно поплелась в дом. Скромно присела на диванчик и привычно уставилась в пол.

— Как тебя зовут, агроном?

— Женя я. И не агроном вовсе, а учитель, — буркнула, не поднимая взгляда.

Макс расположился на противоположном конце дивана и намеревался беседовать оттуда. Я мысленно поблагодарила за эту дистанцию Ромочку и его противооборотниевые духи.

— Женя, слушай меня внимательно. Я вижу, что человек ты неплохой и у меня нет никакого желания тебе навредить. Но ты должна понять — мне крайне важно найти Марию. И чтобы ее найти, я готов на все. Ты понимаешь, о чем я?

Я невольно подняла глаза на Макса и увидела в них такое, что хотелось бы срочно развидеть. На одном диване со мной сидел жесткий и жестокий хищник, готовый ради своей цели пойти по головам. И это не метафора.

Тяжело сглотнула застрявший в горле ком, и кивнула головой в знак того, что все поняла.

— Ответь мне максимально честно — где Мария?

— Я… Я… Я правда не знаю… — пролепетала и попыталась вжаться в угол, увидев желтые сполохи в грозовых глазах.

— Женя… - почти ласково позвал голос. — Посмотри на меня.

Я посмотрела. А он продолжил, так же ласково и вкрадчиво:

— Может быть, ты знаешь, где бы она могла быть? У нее есть родственники или близкие друзья?

— В городе ее точно нет, — уверенно заявила я.

— А где есть?

Вот настырный, гад. Не отстанет, пока все не вытянет.

— Ну, у нее тетка есть. Живет в Темрюке, мы один раз, еще в школе, к ней ездили погостить.

— Темрюк? Это где?

— Азовское море. Краснодарский край.

Макс так зло глянул, что захотелось проглотить свой бедовый язык. И рот зашить, для надежности.

Но, вопреки ожиданиям, бандюган не стал размахивать кулаками, а вполне мирно, хотя и сквозь зубы, процедил:

— Собирай вещички. Поедем на море. И ради Бога — помойся, а? Воняешь так, что скулы сводит.

*******

— Я, вроде, просил тебя помыться… - серые глаза хмуро смотрели в зеркало заднего вида на съежившуюся в уголке меня.

— А я и помылась, — буркнула в ответ и отвернулась к окну.

Разговаривать с нахалом не было никакого желания. Мерзавец заставил ехать с ним искать Машку у тетки, предварительно отобрав телефон, с которым я расставаться категорически не хотела, из-за чего обзавелась парой лишних синяков. Две тысячи километров трястись в машине наедине с этим типом — то еще удовольствие. И он смеет требовать, чтобы от меня приятно пахло? Облезет псина блохастая. Я с удовольствием побрызгалась двойной дозой снадобья после душа. А что? Мне запах уже даже нравится, а что по этому поводу думает грубиян и драчун — не волнует.

Вот и сидит теперь, нервничает и недовольно косится, периодически проветривая салон. Я, между прочим, не просилась ехать, а даже совсем наоборот — была резко против. Сам настоял на моей компании. Вот и терпи теперь, нюхай.

Злорадствовала я недолго и уже вскоре начала вздыхать и возиться, пытаясь устроиться поудобнее.

— Ну что там у тебя? — недовольно спросил Макс, когда ему надоело наблюдать за моим копошением.

— Укачивает. — призналась я. — Тошнит.

Бандюган закатил глаза и, явно демонстрируя раздражение, съехал на обочину. Я вывалилась из машины и присела на корточки. Оперлась головой о руки и глубоко задышала, пытаясь совладать с дурнотой. Злодейски настроенный Макс маячил неподалеку и что-то бурчал, но мне не было до него никакого дела. Так плохо было, что хоть караул кричи.

Через несколько минут тошнота начала отступать и я тяжело поднялась, опираясь о машину. Мой нервный водитель презрительно глянул на бледно-зеленую пассажирку и кивком головы велел загружаться в салон. Скотина. Помру в дороге — будет знать.

— Да ты издеваешься! — заорал Макс, когда я в пятый раз за час попросила остановиться.

— Не ори на меня! — огрызнулась я зло, и немного помечтала о том, чтобы врезать противному типу чем-нибудь тяжелым.

Судя по виду Макса, он мечтал примерно о том же самом. Развлекались мы руганью и колючими переглядываниями еще часа два, пока ночь окончательно не вступила в свои права и я, измученная и вусмерть укачанная, наконец, заснула.

Проснулась уже на рассвете. Потянулась, протерла глаза и сразу же наткнулась на сердитый взгляд с водительского места.

А я что? Я тоже умею смотреть презрительно. Нашел, чем удивить.

— Доброе утро, вонючка.

Ладно, признаю — удивил.

— Отвянь, хвостатый..

Предупреждающий рык моментально напомнил о необходимости следить за языком. А с другой стороны — ему, значит, можно обзываться, а мне нет?

Фыркнула, выражая отношение к такой несправедливости и потребовала остановиться на ближайшей заправке. Макс ничего не ответил и включил музыку погромче.

Через некоторое время показалась одна из сетевых заправок. Я старательно сверлила взглядом затылок невозмутимого бандюгана и готовилась устроить небольшой скандал, но тут Макс включил поворотник и свернул к красно-белому зданию заправочной станции.

Прохладный утренний воздух вызвал целый сонм мурашек после уютного тепла салона автомобиля и я обхватила себя руками в попытке согреться.

Макс усмехнулся, заметив мою дрожь, пикнул брелоком сигнализации и направился к входу. Я бодро порысила следом. Первым делом наведалась в санузел и привела себя в порядок. После утреннего туалета жизнь сразу заиграла свежими красками и я, подмигнув своему отражению, отправилась на поиски кофе. Возле кофемашины обнаружился задумчивый Макс.

— Тебе какой? — спросил, заметив мое появление.

— Латте.

Завтракали мы в тишине, устроившись на диванчиках у окна. Я смотрела на заправляющиеся машины и размышляла о том, как бы слинять от моего нежелательного попутчика. Размечталась, что сейчас подъедет полиция и я попрошу у них помощи и защиты. А Макс останется с носом. Так живо представила его растерянно-расстроенную физиономию, желательно украшенную фингалом, что заулыбалась от удовольствия.

И тут же словила неприятный взгляд из-под скептически поднятой брови.

— Даже не думай.