Глава 12

Вот, зараза! Даже помечтать не дает. Я загрустила и сосредоточилась на булке с сыром. Макс допил свой кофе и, пока я дожевывала завтрак, закупил два пакета еды в дорогу.

— Долго нам еще ехать? — отважилась спросить, когда мы загрузились в машину и вырулили на трассу.

— Долго.

Ну просто Мистер любезность и общительность.

— А сколько мы уже проехали?

— Семьсот.

— А сколько осталось?

Вместо ответа, Макс прибавил громкость музыки и втопил педаль газа в пол.

Так и ехали мы около трех часов — в напряженном молчании, но под оглушающе громкую музыку. Я впала в подобие транса, убаюканная мерным урчанием мотора. Рассеянно смотрела в окно и пыталась собрать расползающиеся мысли. Одна мысль, несомненно, главенствовала. Как бы выбраться из этой передряги живой и, желательно, невредимой? Настрой у бандита серьезный. Это любому дураку видно, даже мне. И что же предпримет вышеназванный бандюган, не обнаружив Машку у тетки? Правильно — сорвет злость на мне.

От этой мысли мне срочно захотелось поплакать и залезть к кому-нибудь на ручки. Точно! Виктор Эдуардович! Он же говорил, что всех местных оборотней знает. Интересно, Макс местный или нет? Как бы разузнать? Не был бы такой дрянью — просто спросила бы. Да, блин, о чем я думаю вообще? Нужно просто раздобыть телефон и тихонько позвонить Игнатову. И при этом надеяться, что ему есть до меня хоть какое-то дело. Ну не зря же он дал мне визитку и велел обращаться в случае надобности. Вот сейчас как раз такой случай. Надобнее некуда.

За размышлениями не заметила, что Макс свернул с трассы и медленно ехал по проселочной дороге вдоль какого-то водоема.

— Куда это мы? — с подозрением спросила, и запоздало подумала, что ответ мне может не понравиться.

— Отдохнуть нужно. Устал.

Неожиданно мирный ответ слегка успокоил и я принялась разглядывать пейзаж.

Не слишком широкая, но спокойная река с зеленоватой водой прятала берега в густой поросли ивняка, ольхи и прочей растительности. Хоть меня и регулярно обзывают ботаником и агрономом, но знаю я далеко не всех представителей растительного мира.

За рекой на пригорке виднелись редкие деревенские дома и полуразрушенная церковь.

Макс выбрал место и припарковал машину в тени деревьев. Достал из багажника пакеты с едой, плед и направился к берегу. Я потопталась на месте, подумала немного, вздохнула и пошла следом.

Знаете, что я скажу? Уставший бандит — это просто прелесть какая, а не бандит. Не ругается, почти не ворчит, драться не лезет. Сидит себе, сердечный, жмурится, да на воду смотрит. Я уже два раза поела, выпила литр грушевого сока и три раза сходила в кусты, а он все сидит и смотрит. Я даже волноваться начала. Не сильно, но все же. Не скажу, что прям симпатизирую ему, но все же немного привыкла к пацану.

— Может, полежите на пледе? Поспите часок. Я могу мух отгонять.

Макс перевел на меня свой рассеянный взгляд и долго смотрел, как-будто вспоминая, кто я такая вообще и что тут делаю. Моргнул несколько раз и тряхнул головой, прогоняя сонное оцепенение. Отвернулся и опять уставился на реку. Наверное, все же занялся медитативными практиками.

Я прошлась по поляне и надергала букет из разнотравья. Уселась на плед и принялась плести венок. Нужно чем-то руки занять, а то опять в пакет с едой полезу.

— Так значит Роман тебя просветил?

— Что? — непонимающе переспросила, выплюнув стебель цикория изо рта.

Макс встал со своего места, подошел и уселся рядом, на плед. Еле успела выхватить охапку цветов, а то бы лежали сейчас, похороненные под чьей-то задницей.

— Я спросил — Роман тебя просветил насчет оборотней?

— Аа… вы про это. Да, я в курсе.

Макс прошелся по моей склоненной фигуре оценивающим взглядом.

— А ты, смотрю, неплохо держишься.

— Да привыкла уже немного.

Мы еще посидели молча. Я доплела венок и раздумывала, как бы его украсить и сделать наряднее, когда мой бандит подал голос.

— Расскажи мне о ней.

Я растерялась. Макс попросил как-то по-нормальному. Понимаете? Без нажима и совсем не нагло. Я бы сказала — вежливо, но где он, а где вежливость?

— Что вы хотите узнать? — Я поднялась с насиженного места, водрузила венок на голову, скинула обувь и направилась к воде. — Сразу говорю — я вообще не в курсе ее аферы была. Просто решила помочь подруге.

Зашла по щиколотку в воду и чуть не замурчала от удовольствия. Эх, сейчас бы поплавать.

— Расскажи подробнее, что за афера? — из голоса Макса внезапно пропала вся вежливость, а от былой расслабленности не осталось и следа.

Ну, здравствуй, бандюган.

Я неторопливо ходила по воде, иногда наклоняясь за камушками и мелкими речными ракушками, и уже в который раз рассказывала историю про банкет и Машкину подставу. На Макса не смотрела, а зря. Когда я начала вещать про то, что Любимова предлагала себя в любовницы Игнатову, раздался страшный треск. Я испуганно заорала и прыгнула в сторону, тут же зашипев от боли. Не заметила под водой большой осколок ракушки и пропорола стопу. Поджала раненую конечность на манер цапли и уставилась на взбешенного Макса с половинками молодого дерева в обоих руках.

Что это с ним? Что я сделала-то?

Бандит отбросил поломанное дерево в сторону и размашистыми шагами направился ко мне, замершей от ужаса.

Я только ойкнула, когда сильные руки выдернули меня из воды и, протащив несколько метров по берегу, кинули на плед.

— Сиди, я принесу аптечку, — зло бросил нахал и отвернулся.

Я потерла ушибленный копчик и в долгу не осталась.

— Козел.

Макс развернулся и так сверкнул желтыми глазами, что я охнула и в очередной раз поклялась вырвать свой дурацкий язык. Стянула с головы венок и прижала к груди, нервно сминая пальцами нежные цветы. Сейчас и мне свернут бестолковую шею и закопают под ближайшим кустом.

Бандит подошел совсем близко, гневно раздувая ноздри и сжимая кулаки. Может, и еще чего сжимал, я особо не разглядывала. Смотрела завороженно в невероятные, пылающие огнем глаза, и пыталась что-то промямлить. Ничего не получалось. Лучше бы раньше молчала, дура несчастная.

Глаза оборотня, меж тем, приблизились на неприлично близкое расстояние. И, вдруг, округлились от удивления и немного отстранились. Макс заозирался, шумно втягивая воздух. С ума меня сведет, честное слово. Неуравновешенный придурок, а не оборотень.

И этот придурок сейчас вознамерился понюхать меня. Бесцеремонно зарылся носом в волосы на голове и тут же отпрянул. Я даже не успела садануть его по дурной башке бутылкой лимонада, оказавшейся под рукой.

— Отвали, псих! — погрозила колой принюхивающемуся типу.

Но тому все неймется, и вот уже настырный нос трется вокруг ног. Я брыкаюсь и матерюсь, как сапожник. Хорошо хоть ученики не слышат, а то позору не оберешься.

Но крепкая рука вмиг прекратила все трепыхания, твердо зафиксировав лодыжку раненой ноги. Как в замедленно съемке вижу голову безумного Макса, наклоняющуюся к кровоточащей ране. Он задрал мою ногу выше и пришлось откинуться назад и упереться на локти, чтобы не упасть навзничь.

— Да что ты творишь, придурок! — грозно шиплю и безуспешно дергаю несчастную конечность.

А этот пес шелудивый притянул мою стопу к себе ближе, уперся носом в подошву и тщательно, миллиметр за миллиметром обнюхивает ее. И, внезапно, лизнул рану. Я взвизгнула и дернулась, но Макс, как-будто пребывал в прострации и методично зализывал порез, не обращая никакого внимания на сопротивление.

Кошмар! Стыд-то какой! Ноги же грязнючие. Я и по земле ходила, и по воде. А этот сумасшедший знай себе нализывает. Да еще и глаза прикрыл, негодяй. Урчит и даже причмокивает. Фу! Хотелось бросить что-нибудь едкое, типа не оставить ли его наедине с моей ногой, но поостереглась я шутить с маньяком.

Макс продолжал это непотребство несколько минут. У меня уже и спина устала, и ругательства кончились. Наконец, захват на несчастной, пережившей насилие, ноге ослаб и ее довольно аккуратно опустили на плед. А на меня глянули желтые, горящие ровным и сильным пламенем глаза.

Я медленно согнула ноги в коленях и подтянула их к груди, усаживаясь прямо. Макс внимательно следил за каждым движением и вид при этом имел весьма странный, на мой взгляд. Такими блестящими и жадными глазами детишки в ожидании лакомства смотрят на продавцов мороженого и сахарной ваты.

Это что же получается — Виктор Эдуардович соврал и на самом деле оборотни не прочь пополдничать человечиной? Вон как глазюки растопырил, поганец. Сам дрожит, ручонками плед комкает. Распробовал, выходит. Того и гляди кинется и поминай, как звали. Не его, меня. Меня будут вспоминать добрым словом друзья и коллеги, принося на могилу четное количество цветов.

Подумала я, значит, о предстоящем прощании с бренным телом и так жалко себя стало. Хоть вой. Ну я и завыла. Это у меня в последнее время все лучше и лучше получается. Сказывается практика. Вот и сижу, кулаком слезы и сопли утираю, да сокрушаюсь о долюшке своей тяжкой.

Посмотрела на своего бандита, а он такое лицо сделал, как-будто несварение у него сильное. Газы, что ли мучают болезного? Вот тоже досталось бедняге. И нервы ни к черту, и желудок беспокоит. А, впрочем, мне до него дела нет. Он меня вообще сожрать хочет, а я его жалею?

Отругала себя мысленно за неуместную жалость к громиле и стала думать, что делать дальше. Для начала не худо бы извиниться, а дальше посмотрим, как пойдет.

— Вы меня простите, пожалуйста, — теребя истрепанный венок и потупив глаза, начала я. — Я вас тут обзывала всякими словами… Это не со зла… Испугалась очень.

Макс продолжал молча разглядывать меня, демонстрируя абсолютно разные эмоции. Он то хмурился, то улыбался, то поднимал задумчиво брови и опять тень набегала на лицо. А потом вообще плотоядно облизнулся и так посмотрел, что меня бросило в жар и щеки запылали. Говорю же — ненормальный.

Быстрым движением, Макс поднялся и теперь стоял, возвышаясь надо мной. Не прерывая зрительного контакта, взялся за майку и стянул ее через голову. Моим глазам открылся интересный, но смущающий вид на крепкий мужской торс. Я особо не приглядывалась, вы не подумайте. Я не такая. Но красивое, подтянутое тело оценила. Широкие крепкие плечи и узкие бедра — эталон мужской красоты. И дорожка черных волос, убегающая в место, которое мы, девушки, зовем целомудренно линией бикини.

— Женя..

Это у него такой голос? Ничего себе! Я думала, он только орать, брызгая слюной, может. А он еще вон как умеет. Низко и хрипло, до мурашек.

— Что? — Решаюсь поднять голову.

— Ты мне ничего рассказать не хочешь?

Как завороженная слежу за плавными движениями рук, взявшихся за пряжку ремня.

— Что это вы делаете? — с подозрением спрашиваю у Макса, вознамерившегося показать мне свою линию бикини.

Оборотень невозмутимо вжикнул молнией и начал снимать штаны. Я вспыхнула от негодования, отвернулась и погрозила кулаком, почему-то, кустам. Макс просто за спиной стоит, ему неудобно грозить. Вот и получилось, что кустам, но подразумевалось, что это чрезмерно раскрепощенному оборотню.

— Вы мне тут прекращайте нудизмом заниматься! — возмущаюсь, пытаясь изгнать пунцовость с щек и вернуть себе нормальный цвет лица. — Хочется погулять голышом — идите, вон, в кусты, и гуляйте там!

За спиной слышу какую-то возню, хруст и, наконец, тяжелое учащенное дыхание, которое неумолимо приближается. Чем он там занимается? Надеюсь не тем, о чем я подумала? Опасливо оборачиваюсь и вижу перед своим лицом крупную морду черного волка. Кошмар. Лучше бы он занимался тем, о чем я подумала, честное слово.

— Мама! — взвизгнула и отпрыгнула от животного в сторону. Ну как отпрыгнула. Скорее отползла.

У волка оказалась не только голова крупная. Этакая махина, размером с хорошего теленка, осторожно приближалась к дрожащей мне. Я с тоской оглянулась по сторонам. Нет, ну вы подумайте, ни одного куста рядом! А пушистая зверюга все ближе и ближе, и какие намерения у нее — остается только гадать.

Наконец, вот он, рядом. И руку протягивать не нужно, чтобы дотронуться. На удивление, от зверя не пахло ничем таким, чем могло бы пахнуть, по моему разумению. Аромат хвои, влажной коры тополя и опавшей листвы, вот и все, что различил мой нос. Зато нос черного волка желал познакомиться поближе и осторожно обнюхивал воздух вокруг меня, не прикасаясь к телу.

Я поеживалась и нервно ерзала, пытаясь отдалиться от наглой черной носопырки, но и волк тоже не сдавался и только увеличивал напор. Если поначалу, он не решался дотронуться до тела, то сейчас уже, не стесняясь, навалился широкой грудью и опрокинул меня на траву. И тут же сунул дерзкую морду в ложбинку между шеей и плечом. Глубоко вдохнул и отпрянул в сторону, фыркая, чихая и потирая морду лапами. При этом смотрел так обиженно, словно я ему струей из перцового баллончика зарядила в глаза.

Ну и нечего лезть, раз плохо пахнет. Эстет и интеллигент в пятом поколении, а не оборотень. Мне вот не нравится, что кое-кто без штанов расхаживает, но я же терплю.

Волк еще попрыгал кругами, изображая странные фигуры, а я, честно сказать, уже рукой махнула на него. И бояться перестала. Хотел бы укусить — давно бы цапнул. А так скачет козликом, кренделя выписывает, да и Бог с ним. Вот раздраженный Макс — это проблема, а его вторая ипостась воспринимается мною навроде веселой собаки. Вон как дурачится — спиной по траве елозит, пузо солнышку подставляет.

— Эй, Трезор! Колбаски охотничьи будешь? — окликнула зверюшку и помахала пакетом с едой.

Волк замер, забыв о веселье и обиженно посмотрел на меня.

— Не хочешь? Ну ладно, мне больше достанется.

Вынула из пакета упаковку колбасок и нарезанный хлеб, намереваясь хорошенько перекусить. Я говорила, что на нервах вечно голодная? Чем сильнее нервничаю, тем больше есть хочу. После родительских собраний, например, сразу заруливаю в магазин и покупаю себе торт.

Волк трусцой пробежал мимо меня, уютно устроившейся с провизией на пледе. Остановился возле кустов, посмотрел укоризненно и скрылся за густыми ветвями поросли ольхи.

Ну и иди, гуляй, блохастый. А я пока перекушу.

Дожевывая вторую колбаску, поняла, что второго такого тормоза, как я, еще поискать нужно. Он же одежду тут оставил! Значит, и телефон совсем рядом, а я брюхо набиваю, вместо того, чтобы помощь вызвать.

Решив, что с этого маньяка станется наблюдать за мной из кустов, как можно непринужденнее улеглась на бок, подперев голову согнутой в локте рукой. Вторую руку осторожно сунула в ворох одежды, брошенный недальновидным бандитом возле меня. Нашарила карман джинс и вот она награда — телефон! Затаила дыхание и подтащила добычу ближе. Теперь нужно извернуться и достать из заднего кармана своих шорт визитку Игнатова. Как достать-то незаметно? Вдруг, сидит в засаде и каждое движение контролирует? Эх, была не была. Сделаю вид, что зад чешется. Что, не может у девушки попа зачесаться? Еще как может. Тут же принялась за дело и начала активно чухать свою пятую точку. Оп-ля! Визитка у меня. Продолжаю делать невинный вид и нажимаю кнопку включения смартфона. Только бы не запаролен был. Ура! Удача на моей стороне, можно набирать номер. Кошу одним глазом на экран, а другим пытаюсь обозревать окрестности. Так и косоглазие заработать недолго. Наконец, номер набран и я, затаив дыхание, нажимаю вызов. Бесконечные мгновения тишины чуть не доводят до нервного срыва, но вот и он — долгожданный гудок. Один, второй, третий. Угроза нервного срыва миновала, зато замаячила новая — инфаркт. Да возьми же трубку! Для чего тебе телефон, спрашивается?

И, когда отчаяние начинает затапливать новой волной, в трубке что-то щелкает и раздается спокойный и твердый голос Игнатова.

— Слушаю.