Глава 12

Зал судейской коллегии был обставлен куда строже, чем зал для наблюдения, куда нагнали учителей.

Строже, элегантнее и несколько более пафосно, хотя со вкусом, должен признать. Высокие потолки, много естественного света от панорамных окон, за которыми открывался отличный вид на вершины Столбов. Тяжёлые столы из разломного дуба стояли в линию, лицом ко входу, на небольшом возвышении, так что первым делом я увидел именно их.

Остановился в нескольких шагах от помоста. За моей спиной на стене висели большие экраны, на которых мелькали кадры наблюдения с испытаний. На каждую команду по здоровенному, мать его, экрану.

Краем глаза приметил своих бесят. Никаких особых проблем пока не наблюдалось, они просто двигались по намеченному маршруту, причём обе полукоманды. Да и не нужны мне сейчас экраны, если честно. После появления Чёрного Парса я значительно усилил контроль над Красноярскими Столбами. Правда, никаких более опасных монстров больше не наблюдал, и похоже, Парс был такой один.

— Ставров Сергей Викторович, — с лёгким эхом разнеслось по аудитории. — И… Разин Тимофей Степанович.

Директор Горынин выглядел хмуро и даже рассерженно, а появление Тимохи его слегка обескуражило. А вот сам Тимоха ничуть не смущался, только встал чуть поодаль от меня.

Соломон Адамыч сидел по левую руку от Горынина. Он хоть и пытался держать серьёзную невозмутимую мину, глазами всё же выдавал свою пакостливую радость.

Алина Леонидовна молча кивнула мне, затем прошагала вокруг столов и уселась справа от директора. Всё это время мы молчали. Я поймал на себе обеспокоенный взгляд Лены и улыбнулся ей в ответ, стараясь передать ей своё спокойствие.

— Сергей Викторович, — продолжил Николай Ильич. — Думаю, вы понимаете, по какому поводу мы вас…

— Отлично понимаю, — прервал я директора, чем заслужил возмущённые взгляды почти всей судейской коллегии.

И что особенно приятно — искривлённую от раздражения морду Вельцина, который, зная меня, сразу почувствовал неладное. Кажется, его скосило дежавю, хех.

— Полагаю, господин директор, — шагнул я вперёд, наверняка нарушая какой-нибудь протокол заседания или этикета, — что вы позвали меня для того, чтобы принести свои извинения.

— Извинения⁈ — вспыхнула вдруг Прохорова. Не успела она усесться, как тут же вскочила. — Извинения?!! Сергей Викторович, это неслыханная наглость!

— А я вам говорил, — тихо прошептал Вельцин на ухо директору, но я-то всё слышал. — Ставров — это ходячая проблема. И он, и его так называемые ученики.

— Сергей Викторович, — хмуро произнёс Николай Ильич, выслушав засранца. Он всё ещё держал невозмутимую мину и будто огораживался от эмоций, которые захлестнули остальных. — Команда Академии общемагического образования за последние пять минут совершила целых два серьёзных нарушения, которые, должен вас предупредить, могут привести к дисквалификации всей команды.

— Да? — улыбнулся я лёгким оскалом, что заставило Горынина слегка вздрогнуть Источником. — И что же это за нарушения, позвольте узнать?

Тут голос подал Вельцин:

— Николай Ильич, позвольте! Думаю, первый случай вполне попадает под мои полномочия.

Горынин молча кивнул, и Адамыч встал, шумно отодвинув стул.

— Кхм, кхм… — прочистил он горло. — Итак, согласно правилам испытания, нападение на членов другой команды запрещено и карается немедленной дисквалификацией. Можно экран, пожалуйста? — обратился он в уголок позади меня.

Там, за столами куда попроще, сидели ребята из технической команды. Молодые люди за компьютерами. Через пару секунд посреди помещения опустились два больших экрана, которые были повёрнуты в разные стороны, чтобы все могли видеть трансляцию. Сейчас там открылась запись с манёвром группы Савельева во время встречи с двумя поляками.

— Как можно видеть на записи, — продолжил Адамович, — имело место быть грубейшее нападение…

— Позвольте возразить! — встала вдруг Лена, чем привлекла на себя внимание коллегии.

Она стрельнула в сторону Вельцина ледяным взглядом, да и сама выглядела как ледяная королева. Кажется, парочка судей, которые сидели рядом с ней, аж поёжились и немного отстранились. Только завуч тамбовских казачков Иван Тимурович Праксин лишь слегка улыбнулся, хоть и продолжал держать невозмутимую суровую мину.

— Елена Алексеевна… — прошипела Алина Леонидовна, глядя на неё и наверняка желая что-то возразить.

— Николай Ильич, — продолжила Лена, не дожидаясь дозволения и проигнорировав Прохорову. — В правилах чётко сказано: нападение запрещено. А если вы внимательнее ещё раз посмотрите запись… Можно, пожалуйста, перемотать на восемь секунд назад? — обратилась она к ребятам техподдержки.

И запись на экране снова повторилась с того момента, когда Саня рванул на огненной тяге, чтобы обчистить поляков.

— Как вы можете видеть, никакого нападения не было, — улыбнулась Лена. — Более того, Савельев даже не коснулся ни одного из участников противоборствующей команды…

— Но как же! — вспыхнул яростью Вельцин. — Они отняли флаг и подсказку! Они натравили на своих соперников монстров и…

— А это уже не считается нападением, — грубо прервала его Лена с презрением в голосе. — Что отняли флаг и подсказку, так поляки сами виноваты — нечего рот разевать. А использовать монстров в качестве поддержки? Хм… Покажите мне пункт правил, где такое запрещено, Вельцин!

Адамыч так вспыхнул Источником, что я думал, у него сейчас пар из ушей хлынет. Лена обратилась к нему без приставки «господин» и даже не по имени-отчеству. Это грубейшее нарушение и прямое оскорбление.

Хотя для засранца оно было слишком мягким.

— У вас всё, Елена Алексеевна? — процедила Алина Леонидовна.

Кажется, ей очень не понравилось, что правила, к которым она наверняка приложила руку, так легко обошли. Причём так нагло и показательно.

— На данный момент всё, — важно кивнула Лена.

— Тогда прошу, сядьте, — произнёс Николай Ильич.

Лена послушалась, улыбнулась мне и села на место. Мне самому, правда, улыбаться в ответ не стоило, чтобы не сбавлять накала и серьёзности происходящего. Да и, честно говоря, внутри ещё кипела ярость, так что лицо оставалось хмурым и даже рассерженным.

К тому же я не переставал следить за ребятами с помощью Ока. Видел, как Данила выхватил первый флажок и его троица двинулась дальше. А троица Савельева наткнулась на стаю гремлинов, но затаилась, пропустила их вперёд и пересекла лесную тропу, скрывшись в роще. В общем, пока без особых происшествий. Всё шло довольно гладко.

— А теперь, что касается убийства Чёрного Парса, — начал разговор Николай Ильич.

Услышав имя монстра, я с лёгким удивлением повёл бровью. Кажется, некоторые члены судейской коллегии это заметили и довольно встрепенулись Источниками, кто-то даже позволил себе ухмыльнуться. А Вельцин так и вовсе уцепился за мой лёгкий жест как за соломинку.

Наверняка все они подумали, что я занервничал. Однако совсем нет.

Честно говоря, я до последнего надеялся, что организаторы испытания вполне компетентны, а Чёрного Парса подослал Астахов через Вельцина или ещё каким-нибудь способом. Его ведь очень легко перепутать с Тёмной Кошкой. Но, как оказалось, директор был в курсе столь опасного монстра, блуждающего среди учеников, только окончивших второй курс академии.

— Как было озвучено ранее, — басовито проговорил Горынин, — убийство монстра карается тридцатью баллами…

— Позвольте мне теперь сказать, — прервал я директора, причём довольно нагло и дерзко.

Здесь вообще каждый второй первого перебивает, похоже. А я чем хуже, хех?

Однако это жутко не понравилось Прохоровой, что отразилось в её взгляде вспышкой мимолётной ярости. Алина Леонидовна аж поджала свои тонкие губы, а её Источник вспыхнул точно костёр, в который подлили бензина.

— Что вы имеете в виду? — с полнейшим спокойствием, будто полная противоположность своей главной помощницы, поинтересовался Николай Ильич.

— Как вы допустили такого опасного монстра на территорию испытания, господин Горынин? — стальным голосом спросил я. — Если вдруг кто-то из членов уважаемой судейской коллегии, — и обвёл взглядом каждого из присутствующих, — не знал, что Чёрный Парс является крайне опасной тварью и способен в мгновение ока превратить любую из команд участников в кровавое месиво, то я сомневаюсь в их праве присутствовать в этой самой коллегии. И что больше всего меня беспокоит! — пришлось повысить голос, чтобы прервать нескольких человек, которые уже порывались что-то мне возразить. — Так это преступное допущение этого инцидента со стороны Академии Дубенского как принимающей стороны и организаторов, в том числе… — стрельнул хищным взглядом в Вельцина, отчего тот невольно сглотнул, — представителей Министерства образования.

— Сергей Викторович, вы позволите объясниться? — слегка улыбнулся директор после того, как я дал понять, что закончил.

Он вёл себя спокойно. Искренне спокойно, что выражалось в таком же безмятежном, словно глыба, Источнике. Почему-то промелькнула мысль, что Николай Ильич немного напоминает один из тех самых Столбов. Здоровенный, молчаливый и неподвластный эмоциям.

— Конечно, Николай Ильич, — почтительно кивнул я.

— Так вот, Сергей Викторович, — продолжил он. — Мы действительно допустили к испытанию Чёрного Парса. Однако это было не ошибочное допущение и уж тем более не злой умысел. С помощью ограничивающих заклинаний и артефактов мы понизили ранг монстра до минимальных значений. Настоящей угрозы для учеников он не представлял, однако мог продемонстрировать повадки и сноровку, которые недоступны Тёмной Кошке. Это элемент неожиданности, критический фактор. Настоящий, прирождённый охотник, бродящий среди участников.

Ага, и первым же делом он наткнулся на моих ребят. Ну-ну…

Однако это в данном случае не самое главное.

— В таком случае, — мрачно произнёс я, — Николай Ильич, я лишь окончательно убедился в том, что организаторы не вполне компетентны.

Наступило молчание…

Шок поселился в глазах каждого из присутствующих, кроме Лены, которая уже привыкла к моим выходкам, и, кажется, Ивана Тимуровича, который лишь усмехнулся. Даже Вельцин охренел, хотя он-то уж должен быть готовым к чему-то подобному.

Я всего лишь обвинил организаторов и назвал их дурнями. Что тут такого-то?

— Д… да как вы смеете!!! — вскочив с места, прорычала Алина Леонидовна. — Обвинять нас в некомпетентности, да это же… это…

— Совершенная правда! — заговорил вдруг Тимоха, который всё это время стоял позади меня и молчал.

Теперь удивлённые и растерянные взгляды судейской коллегии обратились в его сторону.

— Да как вы… — снова завела шарманку Прохорова.

Однако Тимоха не дал ей договорить, продолжая традицию перебивать всех к чертям собачьим.

— Когда я учил своих казачков взаимодействию с монстрами, то для некоторых тварей установил важное правило. А именно, при встрече сразу бить на поражение, потому как убежать от них не получится. Такие твари очень быстрые, резкие. И для магов первого-второго ранга развития скрыться от когтей подобных монстров можно разве что обладая даром телепортации. Чёрный парс — именно такой монстр. Он хищник. В один прыжок способен преодолевать более десятка метров, и ты даже не успеешь моргнуть, как окажешься с перерезанной глоткой. Единственный шанс выжить — успеть нанести удар первым, — последнюю фразу Тимофей произнёс мрачновато, непривычным для него серьёзным тоном, а затем добавил: — Полагаю, Серёг… кхм, в смысле, Сергей Викторович, обучал своих учеников чему-то подобному. Так ведь, господин Ставров? — обратился он ко мне.

— Именно так. Благодарю, Тимофей Степанович, — кивнул я, а затем снова обратился к коллегии: — Мне плевать на условия испытания, честно. У моих учеников есть чёткие установки по поводу определённых тварей. И если ваши испытания требуют от них неправильных действий, которые в случае реальной опасности могут привести к гибели, то лучше уж они вылетят из турнира, чем будут принимать участие в подобном балагане!

Я закончил говорить, и в аудитории снова повисло напряжённое молчание. Глаза Лены пылали праведным гневом. Иван Тимурович сбросил ухмылку и сосредоточился, явно копался в своих мыслях и просчитывал дальнейшие ходы.

Ещё один заметный персонаж — седовласый и гладко выбритый мужчина с грубоватым лицом — смотрел в нашу сторону с явной ненавистью. Судя по форме, это был представитель польской академии, и ему явно не понравилось, как мои ребята облапошили его учеников.

Вдруг директор встал. Скрип стула по полу разнёсся коротким эхом, Николай Ильич выдержал небольшую паузу, уставившись на меня изучающим взглядом, а затем спокойным басом произнёс:

— Господа Ставров и Разин, попрошу вас покинуть зал судейской коллегии. Принимая во внимание вашу позицию, мы должны провести совещание, чтобы решить, какие меры необходимы в отношении учеников Академии общемагического образования.

Мы с Тимохой синхронно кивнули — минимум того, что было необходимо, чтобы выразить определённое недовольство, — а затем развернулись и зашагали прочь. Напоследок я только бросил взгляд в сторону Лены. Судя по виду, она готова была рвать и метать, и судейской коллегии ещё предстояло пожалеть, что они допустили такую фурию в свои ряды. Я подмигнул ей, улыбнулся и вышел из помещения.

━─━────༺༻────━─━

Когда мы вошли в наблюдательный пункт, все по-быстрому взглянули на нас, но сделали вид, что им это неинтересно, и продолжали пялиться в свои экраны. Только Дариуш Жижневский слегка задержал на мне свой взгляд, однако и он отвернулся, продолжая наблюдать за своими ребятами.

Мы же с Тимохой плюхнулись на сиденья.

Я отыскал бутерброд с красной рыбой, маслицем и огурчиком, который отложил перед уходом, и целиком сунул его в рот.

Нежная рыба тут же растеклась по нёбу, хрупкая корочка хлеба смешалась с мякотью и маслом, а свежие огурчики хрустнули на зубах, придавая свежести своим соком. Совсем скоро вкус рыбы равномерно разошёлся по всем остальным ингредиентам, превращая вкус в бархатистую ласку языка.

— Вот же карга старая! — пробурчал Тимоха, закусывая орешком, который прихватил по пути от входа.

— Это ты про Прохорову? — догадался я.

— Ага, о ней самой, — кивнул он и начал передразнивать: — «Как вы смеете обвинять в некомпетентности! Наглость! Бе-бе-бе!..» Тьфу! А нехер такие тупые тесты устраивать, я считаю! Чего они хотели вообще достичь? Узнать бы мне, кто такую дичь придумал и протолкнул в испытание Чёрного, мать его кошачью, Парса! Ох, я бы у него экзамен по ОМБ принял, а! По нему ведь явно переаттестация так и плачет, — мстительно произнёс Тимоха, а затем округлил глаза и широко заулыбался. — Серёга, ты глянь! Твои! Да они ж…

От переизбытка чувств Тимоха аж не нашёл слов, чтобы закончить свою сбивчивую мысль, и продолжил выдавать лишь обрывки восхищений:

— Да они ж… Да это ж… Да как так-то⁈ Серьёзно, что ли?!!

— Да, да, да и да, — кивнул я с улыбкой, стараясь ответить на каждый вопрос по отдельности. — Всё именно так, как ты и видишь.

Среди наблюдающих учителей снова начались волнение, бурчание, недовольный и даже возмущённый гул. А всё потому, что обе полукоманды моих бесят решили, что раз уж у них на руках есть карта, то стоит на всякий случай прихватить по три флажка. И троица Савельев-Елизарова-Белов, и троица Ермаков-Краснов-Игнатов сейчас двигались к выходу из зоны испытаний с полными комплектами необходимых флажков.

— Ну-у, — усмехнулся я, глотнув из чашки чаю, — надеюсь, за дополнительные флажки нам начислят дополнительные баллы. Судя по всему, они нам ой как потребуются.

━─━────༺༻────━─━

Завершение испытания прошло без фанфар, торжества и даже как-то… буднично.

Виной всему растянутые интервалы прибытия участников. Команды ведь по-разному справлялись с задачей и не бежали, дыша друг другу в затылок.

Первыми, как, впрочем, и ожидалось, прибыли красноярцы. Необходимость добыть лишний флажок им нисколько не помешала, а знание местности дало слишком большую фору. Но это было неизбежно.

С небольшим отрывом после них прибыли москвичи. Но на самом деле отрыв был такой малый, что его можно было счесть за погрешность, всего несколько минут. Всё же рельеф в горах неровный и пути-дорожки всегда разные, поэтому отрыв мог быть продиктован путём следования, не более. Но очерёдность есть очерёдность, и ученики Академии Штоцкого заняли второе место.

А вот третьими были мои ребятки. Правда, с одним нюансом. Вообще-то, они успели прибыть даже быстрее москвичей, но лишь частично. Троица Савельев-Елизарова-Белов оказалась на площадке сбора за полторы минуты до москвичей и задолго до того, как туда добрались Ермаков, Краснов и Игнатов. Просто им пришлось сделать большой крюк, чтобы обойти рощи, кишащие гремлинами, и выбраться на прямую тропу до цели.

Но появление вышло довольно забавным. Обе половины команды уставились друг на друга и на флажки — по три штуки у каждой. А затем дружно заржали и принялись делиться подробностями своих приключений.

Красноярцы и москвичи что-то недовольно проворчали и не стали задерживаться. Как, впрочем, и остальные команды, кто пришёл после. Некоторые прибывали на уже пустую площадку и радовались, потому что думали, что прибыли первыми. Однако потом их ждало разочарование и лёгкое утешение в качестве официальной позиции в рейтинге, а значит — места в продолжающемся турнире.

В общем, третье место — очень неплохой результат с учётом затронувших команду проблем. Однако был ещё один нюанс…

— Да они охренели!!! — раздражённо ворчала Лена, меря шагами наш номер. — Снять столько баллов!!! Гады!!!

Мы уже сидели в номере, за окном вечерело. Ребята дрыхли в общаге без задних ног после плотного ужина, а я вот заварил себе ещё чаю. Местного, очень вкусного и успокаивающего.

Предлагать Лене его было бесполезно.

— Но я им показала, ух!! — продолжала восклицать она. — А этот грёбаный Вельцин, чтоб его Скалистая Горилла разорвала на части, всё норовил дисквалифицировать наших ребят! Нет, ну ты представляешь, а? Исключить!! Из-за косяка самих организаторов!

— Представляю, представляю, — мерно кивал я и продолжал выслушивать гневную тираду.

— Хорошо хоть меня поддержал Иван Тимурович, — вздёрнула она носик. — А то эти козлы все на нас навострились. Хотели убрать сильного соперника, ясное дело. Накинулись, как волчары, как… как гиены! Особенно этот, как его, поляк, короче! Спелся с Вельциным, лехитская морда. Вдвоём продавливали исключение. Прогнать да прогнать! Тьфу! Ну ты представляешь, а?

— Представляю, представляю, — продолжал я кивать, попутно отпивая из чашки горячий чай.

— А потом вдруг Горынин как встанет и как заявит, мол, всем тихо!..

…

«Всем молчать! Прекратить балаган! Ха! Балаган, понимаете ли! Андрей Станиславович, да я там чуть его… Кхм, ладно, понял, понял, к делу так к делу!»

Параллельно с Леной я прослушивал телефонный разговор Вельцина. Он сейчас отчитывался своему хозяину дрожащим от переизбытка эмоций голосом. Причём так громко, что казалось, я смогу услышать его и без своего суперслуха.

'В общем, мы добрых полчаса спорили. Эта стерва никак не отставала, а тот жуткий Праксин решил ей подыграть! Он, понимаете ли, заявил, что… А? Да-да, Андрей Станиславович, конечно! Кхм, спорили мы, значит, и наконец-то…

…

— Наконец-то Николай Ильич объявил решение, — продолжала свою тираду Лена, но вдруг прервалась и добавила с торжествующим блеском в глазах. — Ох, видел бы ты лица и Вельцина, и поляка… Точно, Казимиром его зовут, вот! Казимир Якубович Миленский. Но не только их, даже морда этой грымзы Прохоровой застыли в ожидании. Они все хотели, чтобы наши бесята сошли с дистанции. Ха! Но мы отстояли свою позицию! Горынин фигу им показал! Ну… не прям показал, а как бы… Ну ты понял!

— Понял, понял, — кивнул я снова.

Результат я уже знал, а подробности споров выслушивал уже минут десять. Но так уж и быть, выслушаю. Лене нужно выговориться.

— Эх, — вдруг вздохнула она чуть обречённо. — Фигу-то им показали, но не без потерь…

…

«Да, согласен. Убрать их сразу не удалось, но мы продвинулись, и очень хорошо, Андрей Станиславович! Я бы сказал, мы уже в шаге от победы! — кажется, Вельцин и правда в это верил. — Команда Ставрова опустилась на последнее место в турнирной таблице, а это, я должен вам сказать, для следующего испытания очень серьёзное препятствие. Но даже так я постараюсь сделать всё, чтобы эти проказники и до него не добрались, будьте уверены. Я не подведу!»

…

— Ох, Серёжа, — Лена устало опустилась ко мне на колени и приобняла за шею. Пальцами начала играться с волосами на макушке. — Прости, большего я сделать не смогла.

— Тебе не за что извиняться, — улыбнулся я любимой и покрепче прижал её к себе. — Ты сделала более чем достаточно, поверь. Спасибо тебе.

Я поймал блеск в её глазах, отхлебнул ещё немного чаю и ухмыльнулся самому себе.

Эх, Адамыч, Адамыч… Никак ты, мать твою, не научишься.