Глава 4

Мы вошли в просторный холл Тверского филиала Центрального банка Российской Империи. В соседнем помещении за стеклянными дверями располагались окошки для приёма граждан, но мы пошли не туда.

Остановились в нескольких метрах от сотрудника банка, молодого мужчины с тонкой аккуратной бородкой. Он быстро приметил нашу парочку, потому что я включил аристократа — то есть сделал надменный вид и со слегка высокомерным взглядом оглядел помещение, будто бы и не замечая единственного человека в фирменном салатовом костюме с галстуком.

— Господа, чем могу помочь? — подскочил он к нам.

Даня, который удивился моему преображению, немного растерянно захлопал в его сторону глазами. Я же продолжил строить из себя аристократа.

— Добрый день, нам необходимо посетить хранилище. Молодой человек, — кивнул я на шкета, — хочет забрать содержимое своей ячейки.

Даня с новым удивлением уставился теперь в мою сторону.

— О, конечно, конечно! — залепетал сотрудник. — Могу я попросить у молодого господина его паспорт?

— Да, вот, держите, — кивнул Даня и протянул документ. Правда, затем вдруг опомнился, одёрнул руку и вынул из паспорта билет на поезд.

— Благодарю, — поклонился сотрудник. — Я сейчас всё проверю и вернусь к вам. Прошу немного подождать.

Он ушёл к ближайшей стойке терминала, а мы остались наедине. Ну, если не считать снующих туда-сюда посетителей.

— Сергей Викторович, какая ещё ячейка? — прошептал Данила так, словно мы тут пытались обчистить какого-то левого аристократа.

— Банковская ячейка, Данила, — улыбнулся я. — Это когда ты арендуешь ячейку и можешь хранить там всякое разное. В этом банке одно из самых надёжных хранилищ.

И кстати, оно таковым считалось, потому что в Тверском филиале Центрального банка работали одни из самых лучших заклинателей, которые ставили очень крутую защиту на сами ячейки. Но плюсом ко всему это позволяло ставить и свою собственную защиту — как по заклинаниям, так и с артефактами. Это прибавляло хлопот штатным заклинателям, но делало хранилище действительно неприступным. Я уже там бывал. И должен отметить, некоторые из ячеек даже мне было бы не так уж просто вскрыть.

Сотрудник вернулся к нам с дежурной и слегка напряжённой улыбкой.

— Господин Ермаков, — поклонился он, — на ваше имя у нас имеется одна ячейка. Однако, чтобы её открыть, вам понадобится сопровождающий… — он обвёл взглядом и Данилу, и меня, — взрослый сопровождающий. И его данные указаны довольно конкретно.

— Уверен, я и есть этот самый сопровождающий, — улыбнулся я и протянул уже свой паспорт.

Сотрудник изучил его внимательно. Я заметил, как он использует магию для того, чтобы проверить документ на подлинность. А через пару минут он удовлетворённо кивнул, улыбнулся уже менее напряжённо и сообщил:

— Да, господин Ставров, господин Ермаков, всё в порядке. Сейчас к вам подойдёт сотрудник и проводит вас до хранилища. Прошу, ожидайте.

И ещё через пару минут к нам действительно подошёл новый сотрудник. В таком же салатовом костюме, но куда старше и, судя по всему, более высокой должности. Взгляд у него был пронзительный, тонкие губы будто заклинило в лёгкой, почти не наигранной улыбке. Он почтительно поклонился, поприветствовал, представился Митрофаном Петровичем и провёл нас по незамысловатому лабиринту коридоров, лифтов и лестниц.

В итоге мы оказались в очень широком помещении с низкими потолками, без окон и с очень толстыми стенами. Правда, что оно именно широкое, угадать было не так уж просто, потому что длинные полки с ячейками, от которых прямо-таки фонило магией, стояли в шахматном порядке и превращали его в один бесконечный туннель.

— Прошу, — Митрофан Петрович остановился и указал на одну из множества одинаковых ячеек. — Номер 239, к вашим услугам.

Затем он отошёл на пару шагов и отвернулся, чтобы показать, мол, он не подсматривает.

А Данила посмотрел на меня с немым вопросом на лице.

— Дай-ка письмо, — протянул я руку.

Шкет передал мне аккуратно сложенный листок, я развернул его и обратился к Митрофану Петровичу:

— Уважаемый, у вас не найдётся ручка?

— Конечно, Ваше Сиятельство, — повернулся тот и достал из внутреннего кармана пиджака фирменную ручку банка.

— Благодарю, — кивнул я и снова обратился к Дане. — Дай руку.

Шкет с любопытством протянул руку, и я начал черкать ручкой по тыльной стороне ладони.

— А что вы делаете? — спросил он.

— Ты прочёл весь дневник Макара? — ответил я вопросом на вопрос, глядя в письмо и попутно вырисовывая на его ладони цифры.

Последний абзац был посланием для меня. Двойным, можно сказать. Сам он содержал следующий текст:

«И помни, сын. Кордомский Мазгул всегда охотится за своей добычей среди пальмовых гущ. Не прячься в норах и не взбирайся на деревья, он так тебя достанет. Лучше сядь и выпей чаю».

Ну бред же, не?

Это я про то, что Кордомский Мазгул всегда охотится среди пальмовых гущ. Он вообще-то среди гор обитает. А вот что прятаться и лезть куда ни попадя бесполезно, это да. Лучше заварить чаю из шалфея, мяты и липы. И как можно быстрее!

Этот напиток одним только запахом заинтересует и успокоит Мазгула. Вместо того, чтобы бежать или сражаться, можно просто угостить его чаем и посидеть на свежем горном воздухе в приятной компании.

Уверен, Макар написал это, чтобы пораздражать меня, вроде как слегка накренить одну ручку, когда рядом стоит ровный ряд других ручек. Хочется ведь поправить! Вот только переписать письмо у меня не выйдет.

Но всё же главное здесь было не это. Я написал на ладони Данилы несколько цифр — «347241121313234333221326».

— Ничего себе! — удивился он. — Вот это кодище, блин… Значит, там был шифр? — догадался он, намекая на письмо.

— Агась, — улыбнулся я и вернул ему листок.

— Научите?

— Конечно, но как-нибудь потом, — пообещал я. — А сейчас давай открывай ячейку. У нас всего час до поезда.

— Целый час же! — хмыкнул шкет. — Уж цифры-то я набирать умею!

━─━────༺༻────━─━

— Да что б вас! Как так-то!!! — рявкнул Данила и ударил кулаком по дверце ячейки.

— Молодой господин! — вмешался Митрофан Петрович. — Прошу вас проявить сдержанность и не портить имущество банка.

— Д-да, простите… — поджал губы Данила и яростным взглядом уставился на замок ячейки.

Естественно, замок был не обычный, а магический. И мало того, что только сам Макар и его кровные родственники могли открыть этот замок законным способом без взлома или других примочек (да и с ними вряд ли бы у кого получилось). Так ещё и открывать его приходилось согласно коду, который был записан в шифре, причём с помощью магических манипуляций высокого контроля тонких потоков.

— Полчаса уже прошло, Даня, — напомнил я, постучав по циферблату часов. — Нам бы ещё так-то до вокзала нужно добраться, контроль там пройти и вот это вот всё. На это тоже время нужно, не забывай.

— Да помню я! — огрызнулся шкет, но тут же взял себя под контроль. — Простите…

— Должен вас предупредить, господа, — снова вмешался Митрофан Петрович. — Владельцем этой ячейки было определено ограниченное количество попыток открытия замка. Единоразово дано всего десять попыток. Девять из них, господин Ермаков, вы уже исчерпали.

— То есть у меня последняя попытка⁈ — ахнул шкет.

— Она у тебя в любом случае последняя, — буркнул я. — Больше ждать не сможем.

— И что, я не смогу её никогда открыть, если ошибусь? — испугался Даня.

— Нет, что вы, — успокоил его Митрофан Петрович. — Через год вы сможете повторить снова.

— Через год?!! — ахнул ещё сильнее Данила. — А что, сразу нельзя было сказать?

— Молодой господин, — с некоторой сдержанной раздражённостью в голосе произнёс Митрофан Петрович. — Заявитель должен знать о таких мелочах.

И взглянул на меня, засранец. Данила уловил этот взгляд и тоже уставился на меня.

— Вы знали, Сергей Викторович! — не спросил, а констатировал он.

— Знал, конечно, — пожал я плечами. — Что бы это изменило?

— Могли бы сразу сказать! — возмутился шкет.

— И тогда ты бы думал о количестве попыток, а не о том, как открывать замок, — уставился я с осуждением на Митрофана Петровича.

— Приношу свои извинения, — поклонился он и отвернулся.

— Ну а теперь я буду думать, что у меня остался последний шанс на целый год! — скрестил руки Данила.

Наступило недолгое молчание. Источник парня не находил себе места, сверкал разрядами напряжения и крутился в бешеных хаотических ритмах.

Нужно его успокоить.

— Вообще-то, Макар не поставил бы такой замок без особых на то причин, — почесал я затылок.

— В смысле? — не понял Данила.

— В смысле, что это определённая проверка на уровень умений. Если ты не можешь открыть этот замок, значит, содержимое ячейки тебе пока что не нужно. Ты просто не сможешь им воспользоваться. Поэтому не парься особо.

— Да как так-то! — занёс уже было руку Данила, но остановился, вспомнив про предупреждение Митрофана Петровича.

Блин, успокоить не получилось. Только распалил.

Я просканировал действия Данилы и понял, что принцип замка заключался в отклике внутреннего магического артефакта. Данила направлял свою магию внутрь и получал нечто вроде ответных щелчков.

Их количество соответствовало цифрам из шрифта по порядку. После нужного отклика Данила должен вовремя ослабить потоки магии, выдержать паузу и снова обратиться к артефакту за новыми откликами.

Причём всё это на очень высокой чувствительности к магии. Чуть пережмёшь — и отклика не будет. Слишком ослабишь хватку — и замок сбросит прогресс. Да и щелчки сыпались довольно быстро, поэтому было крайне просто перебрать нужное количество щелчков или, наоборот, слишком рано отстраниться и не добрать их.

— Да грёбаный ты ёж!!! — выругался себе под нос Даня.

Несколько секунд он буравил взглядом злополучный замок. А затем вдруг вдохнул поглубже, выдохнул, прикрыл глаза и выровнял течение магических потоков. Через несколько секунд он достиг баланса в Источнике. Вошёл в пограничное к сосредоточению состояние, когда разум становится предельно ясным и будто отстранённым от тела.

А затем снова приложил руку и направил свою магию.

……

…

На этот раз получилось.

— Ур-р-р-ра-а-а-а! Да-а-а-а! Выкуси, замок хренов! — заверещал шкет.

Крики до предела обрадованного подростка едва ли не оглушали в таком тесном помещении. Митрофану Петровичу даже пришлось закрыть уши ладонями, чтобы не оглохнуть.

Замок щёлкнул, дверца приоткрылась. Данила с жадностью сунулся внутрь…

И тут же замер.

— Э-э-э… Чего? — протянул он странным голосом.

— Чего там? — совершенно не спеша и без особого, конечно же, любопытства, как бы невзначай…

Я сунул голову рядом с ним и уставился в тёмную коробку ячейки.

А затем тоже выдал:

— … Чего?

— Что-то не так, господа? — поинтересовался Митрофан Петрович.

И сам едва ли не сунул свою голову третьим в ряд. Видно, его тоже распирало любопытство, что же скрывалось за таким сложным замком.

— Флешка? — нахмурился Даня, забрав единственное, что лежало в ячейке. — Блин, да кто сейчас вообще использует флешки? Чем мне её открывать-то?

Ну да, сейчас люди в большинстве своём уже давно перешли на облачное хранение данных. Но эта флешка была не совсем обычной. Такие использовались в спецотряде для хранения особо секретных документов.

— Планшет, — напомнил я Даниле. — Используй планшет, там есть порт под USB.

— О, точно! — похлопал себя по голове Данила, сунулся в рюкзак и достал планшет. Вставил в него флешку, а затем… — Эй-эй-эй, что происходит? Что за подстава?!!

Экран планшета замерцал, погас, а затем снова загорелся. И посреди экрана была большущая надпись: «Подготовка устройства. Глобальная очистка завершена на 3%».

И процент продолжал неумолимо расти.

— Не-не-не-не-не, у меня ж там важные файлы! — Данила попытался вытащить флешку, но бесполезно. Порт закрепился магическим сцеплением. — Да ну на фиг! У меня теперь что, кирпич будет вместо планшета⁈

— Ты чего так расстроился? — удивился я. — Там же все учебники и аккаунты в облаке. А Давидыч наверняка ещё и забэкапил их три раза.

— Ага, только он мне восстановить данные сможет лишь в академии, — буркнул Данила. — А у меня там были контрошки, проекты, все дела… Причём на жёстком диске, а не на облаке! Да и даже если на облаке, я теперь до возвращения в академию не смогу пользоваться планшетом. У меня там все книжки и списки литературы на лето закачаны были!

— Вот уж беда, — хмыкнул я.

— Ничего вы не понимаете, — обиженно пробормотал Данила. — Нам столько всего задали, что всё лето прочитать придётся.

— На бумаге почитаешь, — пожал я плечами.

Но моё предложение почему-то вызвало кривую гримасу на лице шкета. Кажется, мы с Венедиктом даже слегка перегнули с цифровизацией академии. Дети, вон, от настоящих книжек нос воротят.

Тем временем глобальная очистка завершилась. Устройство перезагрузилось и поприветствовало владельца новой надписью: «Здравствуй, Данила!»

Затем открылся рабочий стол. Почти пустой, с одной-единственной папкой. И кажется, планшет сменил операционную систему.

— М-да, — почесал я затылок. — Давидыч будет в ярости.

— Хм, тут только одна папка, — нахмурился Данила. — И что же там?

Но нажать на ярлык он не успел. Я заблокировал планшет, выхватил его из рук Данилы и сунул себе в портфель.

— Так, пошли отсюда, а то не успеем на поезд! — затем обернулся к Митрофану Петровичу. — Благодарю за помощь. Мы вынуждены откланяться.

— Да-да, конечно, — поклонился сотрудник банка с явным сожалением на лице.

Видимо, он теперь ещё несколько дней будет мучиться интригой, что же именно скрывалось в той самой папке.

Но это его проблемы, мне же придётся помучаться всего час-другой. Поэтому нужно скорее спешить на вокзал.

━─━────༺༻────━─━

Всего нас ехало восемь человек, но пришлось выкупить три купе. В первом ехали Лена с Анжелой, во втором я и Данила, а в третьем Саня, Марк, Аристарх и Гордей.

В случае нас с Данилой распределение произошло по ситуации. На флешке Макара были спрятаны данные по клановым техникам его рода, и Данила уединился в купе, полностью погрузившись в изучение своего наследия. Ехать до Красноярска нам два дня, так что у него будет время ознакомиться с полученными данными.

Ну а потом, чую, на меня посыплется целый шквал вопросов…

Но это потом. А пока мы с Леной сидели в их с Анжелой купе, пока сама Анжела веселилась с остальными ребятами у них. За стенкой то и дело доносились смех, гомон и — периодически — недолгая ругань, когда кто-то, по чьему-то мнению, мухлевал или неправильно трактовал правила «Ведьм и Рыцарей».

Блин, я слишком хорошо их слышу. Надо бы чуть подкрутить «громкость».

— Значит так, Серёж, — увлечённо говорила Лена, сидя на нижней полке купе, — вот список мест для обязательного посещения. Во-первых, Красноярские столбы. Мы обязаны пройти все маршруты!

— А сколько их там? — поинтересовался я, глядя в потолок.

— Точно не знаю, но штук пять должно быть, — ответила Лена. — А ещё монстрариум! Говорят, он там больше, чем в Москве!

— Ну, в Сибири всё большое, — философским тоном протянул я.

В потолок глядеть надоело, и я переместил взгляд в окно.

Есть что-то завораживающее в том, как пробегает мимо вся страна под мерные ритмы поезда.

Ту-дух, ту-дух… ту-дух, ту-дух…

Ту-дух, ту-дух… ту-дух, ту-дух… вот деревенька промелькнула, закутанная в лес, словно в шубу (и непонятно, как там люди-то живут, без связи, дорог и прочих современных благ).

Ту-дух, ту-дух… ту-дух, ту-дух… поля и леса, холмы и речки, под тяжёлым пухом белых густых облаков, что закрывают небо.

Ту-дух, ту-дух… ту-дух, ту-дух…

— Торгашинский хребет ещё, — продолжала перечислять нашу с ней культурную программу Лена. — Там лестница 1200 метров! Это, кстати, рядом со столбами, можно совместить. Эх, ещё бы в Ергаки заглянуть… Это природный парк. Там Спящий Саян, озеро Светлое…

— Сходим, — улыбнулся я.

— Это не в самом Красноярске, а в пятистах километрах, — уточнила Лена. — Долго ехать, можем не успеть.

— Успеем, — обещал я.

Это до Красноярска я еду на поезде, чтобы со всеми вместе. Да и хочется иногда вот так вот попутешествовать нормальным способом, а не с магией. Есть в этом что-то волшебное, чарующее.

А так-то полтысячи километров для меня не особая проблема. Лену на руки подхвачу — и вперёд.

— Кстати, — призадумался я. — А ты только по скалам да бурьянам собираешься мотаться? Ничего более спокойного в твоей программе нет?

— Конечно есть! — тут же воскликнула Лена и сверкнула в мою сторону задорным взглядом карих глаз. — Драматический театр. Один из первых в Сибири, между прочим!

— И что там играют?

— «Юнона и Авось».

— О! Это крутая штука! — приободрился я. — Это надо, это мы завсегда.

— А ещё музеев там много, — продолжала Лена. — Краеведческий и…

Тут её прервал грохот за стенкой. Громкий такой, нехороший. А затем раздались крики, мешанина из голосов на повышенных тонах и прочие признаки нехилой такой ссоры.

— Эх, а ведь мы только несколько часов едем, — вздохнул я и поднялся с полки.

— Похоже, зря мы «А»-шек с бесятами наедине оставили! — Лена тоже засуетилась, отложила планшет с открытыми страницами красноярских достопримечательностей и вскочила к выходу.

Мы оба рванули наружу. С грохотом раздвинули дверцу купе и вывалились в коридор. Как же, едрить, тут тесно-то! И ветрено как-то.

Но вместе с нами открылось и соседнее купе, и оттуда метеором вылетел Саня.

Прямо в открытое окно напротив купе…

Морда шкета промелькнула снаружи вдоль окон, пока он не скрылся из виду.

— Саня? — удивился Данила, который тоже вышел на шум.

А затем из купе, где должны были сидеть наши ученики, высунулись морды каких-то незнакомых пацанов.

— Какого хера здесь происходит?!!! — прорычал…ла Лена.

Да, это была она. Не я.

И Лена была очень рассержена.