Глава 9

После того, как последняя капля крови Этьена вплыла в Северину, сияние камней начало медленно угасать, и Полин нервно дернулась на стуле. – Да снимите с меня эти нитки! – устало воскликнула она. – Северина, девочка! – С ней все хорошо, – заверил Дамьен и постучал пальцем по одному из кристаллов, который вертелся на маленьком столике для инструментов. – Видите? Он прозрачный, значит, ее милость уже вне опасности. Сейчас она просто спит. Когда Дамьен избавил ее от нитей, Полин подбежала к дочери – склонилась над ней, гладя по лицу и волосам, шепча что-то сбивчивое и бесконечно нежное. Князь аккуратно снял последнюю нитку с запястья и поинтересовался: – Мы теперь, получается, родственники? – Да! – важно кивнул Дамьен. – Кровь, которую я взял у его милости для передачи, теперь будет постепенно обновляться, замещая кровь, соответственно, в ее милости. Теперь их уверенно можно назвать братом и сестрой. Я помогла Этьену сесть – его покачивало, но парень выглядел бесконечно счастливым и довольным. А я снова подумала: какой же он добрый, хороший мальчишка, раз радуется от того, что смог кому-то помочь. – Ты как? – спросила я. – Не тошнит? Голова не болит, не кружится? – Нет, все нормально, – заверил меня Этьен и тотчас же качнулся еще раз; я поддержала его, не давая упасть, а Полин обернулась и сказала, глядя на нас торжественно и строго: – Всегда мечтала о сыне. Все, что захочешь, получишь. Словами не передать, как я благодарна. – Ну ты клинья-то так резво не подбивай, – ехидно посоветовал князь. – У него и отец есть. Что захочет, от меня получит. – Не мешайте другим быть порядочными, если сами не умеете, – посоветовала я резче, чем хотела. – И сейчас, когда Пустотный змей рядом, нам нужно быть вместе, а не тратить время на свары. Анри вопросительно поднял бровь, словно пытался понять, кто вообще разрешил мне разговаривать. Перевел взгляд на Габриэля, словно ждал от него поддержки, но тот лишь кивнул. – Ты и сам понимаешь, что нам сейчас надо объединяться, – произнес Габриэль. – Пустотный змей скоро насытится теми, кого уничтожил, и ударит снова. Мы должны встретить его вместе, а не по отдельности. Полин согласно качнула головой, и Юбер принялся демонстративно разминать пальцы, словно хотел напомнить, за что именно его прозвали Душеломом. Северина шевельнулась на столе, открыла глаза и прошептала: – Мам… ты где? – Я здесь, доченька, здесь, – откликнулась Полин, гладя девушку по голове. По ее щекам заструились слезы – возможно, мысленно она уже успела похоронить дочь, и теперь ее душа пела от того, что все кончилось хорошо. – Как ты себя чувствуешь? – Голова болит, – откликнулась Полин. – А так… Где мы? – В моей лаборатории, – Дамьен склонился над Севериной, надев очки с десятком разноцветных линз, и сообщил: – Вам сделали переливание крови, ваша милость. И насколько я вижу сейчас… вы больше не малесангра! Девушка едва слышно рассмеялась и тотчас же закашлялась. Попробовала сесть – и у нее получилось. Некоторое время она сидела на столе, Дамьен пристально рассматривал ее через линзы и наконец довольно сказал: – И, как я вижу, энергетические прорехи от удара полностью заделаны! Вам надо немного отдохнуть, ваша милость, а потом сможете заниматься своими привычными делами. Северина кивнула и спросила, растерянно глядя на мать: – Мама, а змей? Ты видела змея? – Полин отрицательно покачала головой, не сводя глаз с дочери и продолжая гладить ее по голове и плечам, и Северина добавила: – Он огромен! Я выбежала из комнаты, и он был везде! И ударил меня и начал пить… Голос девушки сорвался в шепот. Юбер повернулся спиной и показал прорехи в тоге: за ними было красно-черное, жуткое, и я невольно охнула и зажмурилась. – Я успел тебя прикрыть, дитя, – сказал Юбер. – Но не до конца, прости. – Великие небеса! – воскликнула Полин, словно только сейчас поняла, что ее курирующий дух ранен. – Тебе больно? Юбер, ты почему молчал? Дамьен, от которого сейчас так и брызгало энергией, вынул из шкафа коробку с пузырьками, бутылочками и коробками, подошел к Юберу и распорядился: – Садитесь! Все это немедленно нужно обработать! Юбер послушно опустился на стул – сейчас было понятно, что все это время он едва держался на ногах, но не привлекал внимания к своей боли. Анри даже усмехнулся. – Слушай, старина, у тебя сегодня исключительный день! Сперва прорыв в магической науке, потом лечение курирующего духа. Ты вообще мог такое вообразить? – Ни в коем случае, – отстраненно произнес Дамьен: он ушел в работу так, что вряд ли до конца понимал, о чем говорит князь. Он подхватил жутковатые, причудливо изогнутые щипцы и глубоко погрузил их в одну из ран Юбера. Нахмурился, что-то подцепил там, и Юбер издал сдавленный стон сквозь зубы. – Терпите! – рыкнул Дамьен. – Я должен это вытащить, иначе загноится! – Простите… – пробормотал Юбер, и Дамьен извлек щипцы, в которых было зажато что-то белое, твердое. – Будь я проклят, – завороженно промолвил он, крутя щипцы и рассматривая свою находку. – Кажется, Пустотный змей обломал о вас зубы! Вы просто не представляете, что это нам дает! *** Когда Северина, пусть и медленно, но все-таки сама вышла из лаборатории, а вместе с ней ушли и все остальные, я решила задержаться. Дамьен заинтересованно посмотрел на меня и признался: – Никогда не видел духа-хранителя. Тем более, настолько привлекательного. – В вас ведь есть магия, – заметила я. – Вы какой-то родственник князя? Дамьен с достоинством кивнул. – Да, но не нашего. Я из Пенингалара, это горное княжество. Детей у отца было много, наследовал старший, а остальные ушли в науку. – Почему же у вас не было своего духа-хранителя? – поинтересовалась я. – Честно говоря, я тут недавно, еще не успела во всем разобраться до конца. Дамьен сдержанно улыбнулся. – А зачем? Я никогда не буду править, а существ, подобных вам, не раздают просто за наличие магии. – А кто раздает? Дамьен пожал плечами. – Некие силы, которые лежат за пределами нашего понимания, я полагаю. Возможно, такова воля Господа и святых Его. Но хочу надеяться, что они добры к нам. И к вам! Я улыбнулась. Князю повезло с таким сильным и опытным помощником, который, к тому же, был неплохим человеком. – Получается, в моем подопечном видят будущего правителя? – спросила я. – Раз уж меня к нему приставили? – Получается, что так, – согласился Дамьен. – Вряд ли это будет наше княжество, у князя Анри есть законный наследник. Но с учетом новых событий… как знать? Он покачал в руках банку, в которую отправился осколок зуба Пустотного змея, и тот сверкнул нестерпимой белизной, словно был из мрамора. – Что собираетесь делать с этим? – спросила я. – В части сохранено все от целого, – серьезно, почти строго откликнулся Дамьен. – Если я сумею выцепить частицы магии Пустотного змея, то найду способ им противостоять. Или даже разрушить эту тварь! Хотя, честно говоря, мне не хочется этого делать. Вот те раз! А что хочется? – Почему же? – Потому что в мире каждый находится на своем месте, – с видом философа ответил Дамьен. – И если Пустотный змей существует, то это нужно миру. Как знать, вдруг на его место придет чудовище пострашнее? Он посмотрел на меня и нахмурился. – Не поймите меня неправильно. Я сейчас рассуждаю, как ученый. А долг гражданина и защитника зовет меня к работе и уничтожению этой твари. – Я чем-то могу помочь вам? – поинтересовалась я. Дамьен пожал плечами. – Пока не знаю. Но благодарю за само желание! На том мы и расстались. Я пошла по коридору в сторону зала, в котором устроили импровизированный пункт размещения. Слуги и охранники таращились на меня так, словно я была каким-то чудовищем из бездны. Кто-то даже постучал двумя пальцами по кулаку, словно отгонял нечистого. Дождь шел все сильнее. Когда я вошла в зал, он снова хлынул стеной, но змеиного тела среди туч больше не было. Может, Пустотный змей насытился? И не придет больше? Князь Анри о чем-то рассказывал – когда я вошла, он сделал паузу, дождавшись, пока я сяду рядом с Этьеном и Габриэлем, а потом продолжал: – В общем, власть в королевстве временно у его высочества Патриса. Приказ по всем княжествам общий: организовать оборону, усилить защитные чары, сделать все, чтобы не пропустить Змея снова. Так что давайте забудем все наши разногласия. Нам надо действовать вместе… Мишель, я к тебе обращаюсь! Мишель, который в это время с нескрываемой неприязнью смотрел на Этьена, вздрогнул и выпалил: – Я не буду действовать с ним вместе! Спасибо огромное, он запечатал мою магию! – Если бы ты не хотел меня убить, я бы этого не сделал, – напомнил Этьен, и лицо Мишеля нервно дрогнуло. Я понимала, что у него на уме. Сейчас Этьен проявит все свои способности, станет героем в глазах народа и отца. Совершит удивительные подвиги – да он уже начал их совершать, когда предложил свою кровь для Северины! Теперь она была не малесангра, а самая обычная девушка, и кто знает, как еще можно использовать установку Дамьена! Может, Этьен станет великим целителем? А князь посмотрит на него в деле и призадумается: не отдать ли венец тому, кто более достоин? Не сделать ли своим преемником и наследником народного героя? Тем более, курирующий дух ему уже дан. – А можно как-то снять эти печати? – спросила я. – Мишель даст честное слово, что больше не будет строить Этьену козни. А Этьен за это рассыплет свои чары? Беатрис, которая гладила по голове Паскаля, посмотрела на меня с печалью матери, слушающей чьи-то наивные глупости. – Их никак не снять, – откликнулась она. – Чары должны сами рассеяться со временем. Но в том беда, что у нас нет этого времени. Твой милый мальчик лишил нас сильного и опытного мага. Мать всегда будет защищать свое дитя – она же мама, куда ей деться? – Мой милый мальчик готов сражаться, – сказала я. – И князь Анри прав, нам надо работать вместе. Мишель ведь может быть организатором, правда? Вместе с отцом командовать обороной? Распределять лекарства, когда потребуется, выехать вместе с пожарной командой? Или он способен лишь задирать нос? Габриэль усмехнулся. Толкнул меня локтем: мол, не перегибай палку! – Она права, – согласился князь. – Мишель будет рядом со мной. А ты, Этьен, возьмешь на себя участок столицы там, где твоя школа. Змеи змеями, а учебу никто не отменял. *** Остаток вечера воскресенья мы потратили на укрепление чар в центре города. Работа в принципе была несложной: перед тем, как полностью погрузиться в изучение осколка зуба, Дамьен проявил тонкие нити энергетических полей, которые окутали город сверкающей золотой паутиной. А наша компания разделилась и пошла на четыре стороны света в поисках разрывов. Нашел разрыв – бросаешь заклинание в безжизненно повисшие кончики нитей. Смотришь, как они спаиваются. И потом отправляешь в них еще одно заклинание, усиливающие. Нити гудели, как старая подстанция в глуши, мы с Этьеном неторопливо шли на север, в сторону монастырских стен, а народ смотрел на нас, чуть не падая на колени. – Северина тоже хотела пойти, – сообщил Этьен, старательно залатывая очередную прореху в сети. Ну и здоровущая! Как будто тут специально в кого-то метили, но в кого? Вся княжеская семья в это время была во дворце. – Но Юбер убедил ее остаться. – Это правильно, рано ей бегать по улицам, – согласилась я. Вот и еще несколько нитей спаяно – а вон целая гроздь свесилась, будто щупальца. Полин и Юбер пошли на юг, князь с Мишелем и Габриэлем на запад, а Беатрис двинулась на восток. Когда я оборачивалась туда, то казалось, что вечер там темнее, чем в других частях города. Вот интересно, если княгиня выйдет с Пустотным змеем раз на раз, быстро ли он сдастся? Беатрис по-прежнему казалась мне гадиной пострашнее любого чудовища из бездны. – Хорошо, что я уроки выучил, – сказал Этьен. – А то завтра в школу… Он не успел договорить: улица вывела нас к домам, первые этажи которых занимали самые разные магазинчики. Несмотря на позднее время, все работали: горожане разбирали все, что нужно и не нужно, крича и поторапливая продавцов. В одном из таких шумных, требующих покупку поживее, мы узнали Персиваля. Он как раз отошел от лавки, прижимая к себе большой бумажный пакет с крупами – посмотрел на нас с такой неприязнью, что у меня зубы заныли. – Я же говорил, что тебе подсказывали, – бросил он, окинув меня неприятным колючим взглядом. – Сам бы ты никогда не справился. Этьен насупился и ничего не ответил. Не привык он отбрехиваться перед педагогами, даже настолько несправедливыми. Ну и отлично. Для этого у него есть я. – Проявите уважение, – посоветовала я. – Этьен сейчас старается для всего города. В том числе для тех, кто все это время издевался над ним. Персиваль посмотрел так, словно хотел посоветовать мне закрыть рот и никогда его не открывать. Я усмехнулась. – Много бы вы понимали в преподавании, дамочка. У вас не хватает компетенции меня оценивать. – Как раз хватает, – холодно парировала я. – В прошлой жизни я была учителем иностранного языка. Персиваль сжал губы в нить. Вокруг стали собираться зеваки. Пожалуй, в городе Персиваля недолюбливали: если ты злобный тип, который всегда рад поскандалить, у тебя вряд ли будет много друзей. – Да неужели? – издевательски мягким и сладким голосом протянул Персиваль. – И какой же был иностранный? Воровской? Или гулящий? – Я вас сейчас ударю, – негромким, но очень решительным тоном произнес Этьен. – Как вы смеете вообще так разговаривать? Он молчал, когда Этьен прицепился к нему – но вспыхнул, когда тот зацепил меня. – А что ты сделаешь? – спросил Персиваль. – Кто ты здесь? Это я тебя могу из школы выкинуть, а не ты меня. – А я вас на дуэль вызову, – ответил Этьен и сжал кулаки. – Она мне как мать. А вы..! Дело не дошло бы ни до чего хорошего – но в это время за тучами послышался густой тягучий шум, словно что-то огромное падало на город с невообразимой высоты. Кто-то из горожан замер, сжав в руках покупки. Кто-то с воплями бросился бежать. А мы с Этьеном застыли, глядя в небо – и оттуда, из недосягаемо пугающего запределья на нас смотрели тоже. Смотрели и удивлялись, как это мы, козявки этакие, не кинулись прочь. Не спасаем свои жалкие души и тела от неминуемой ужасной погибели. – На всякий случай, – пробормотала я, глядя в небо. – Я счастлива, что ты был моим подопечным. Этьен испуганно шмыгнул носом, вдруг превратившись в совсем маленького мальчика. – Ты чего? – пробормотал он. – Мы же… не умрем сейчас? Как же я хотела его утешить! А Персиваль выдал номер – кажется, не до конца понимая, что делает, он отбросил свой пакет и встал перед нами, раскинув руки. Он закрывал нас от опасности! И это было не желание стать героем, а некое подобие инстинкта Господи, поверить не могу. – Бегите! – крикнула я, схватив Персиваля за плечо. – Бегите, прячьтесь! Мы справимся! Он обернулся и посмотрел на меня с нескрываемой ненавистью. – Я вам кто? Я мужчина, а не заяц! – И очень глупый мужчина! – откликнулась я. – Бегите, вы с ним не справитесь! Ох, о чем я говорю. Мы же тоже не справимся. Сейчас все закончится. – Я воевал. И присягу давал, – отрезал Персиваль и заметил: – Кстати, хорошо говорите по-гандалузски. Только сейчас я поняла, что все это время мы с ним перебрехивались на чистейшем гандалузском. И правда забавно, как это получилось… Из туч пролился свет, и мир накрыло грохотом и ревом. *** Если в первый раз Змей бил по всему королевству, то сейчас не повезло конкретно нам. Нам с Этьеном. Удар был таким, что меня просто смело в сторону. Я успела увидеть, как разорванные золотые нити полетели по воздуху, как Этьена оторвало от земли и подняло ввысь. Потом на несколько мгновений стало темно. Проморгавшись, я поняла, что над нами повис бронзовый кругляш щита Афины. Наверно, таким он был в древние времена, когда богиня сражалась с порождениями тьмы. Сейчас он прикрывал нас с Этьеном и Персиваля. Учитель, что интересно, не испугался и не растерялся: он разорвал бумажный пакет, зачерпнул крупы и спросил: – Вы знаете какие-нибудь боевые заклинания? Мы с Этьеном переглянулись. – Придумаем, – сказала я, и Персиваль кивнул. – Бросайте их сюда, в крупу. Каждая крупинка станет оружием. Да ты молодец, коллега! Правильно мыслишь! Я запустила синий сгусток чар в пригоршню крупы, и крупинки задергались, наливаясь тревожным свечением. Загудели, словно Персиваль держал в руках целый рой пчел. – Ага, – кивнул учитель, довольно оглядывая результат. – Я сейчас. Он вылетел из–за щита, размахнулся и швырнул крупу вперед и вверх. Я выглянула из нашего укрытия и увидела, что щит, во-первых, треснул. А во-вторых, над землей медленно плывут тяжелые кольца громадного змеиного тела. Это и правда был змей, не какая-то метафора. Морда была заостренной, на каждой чешуйке выступала капля яда. Темные синеватые глаза были похожи на необработанные камни, один из зубов был обломан. И он не ожидал, что мы дадим отпор! Бесчисленные крупинки сейчас летели в морду твари, и я удивленно увидела, что они растут. Каждая крупинка сейчас была размером с кулак – вот первая врезалась в чешую среди прорезей носа, и змей дернул головой. – Так-то, – ухмыльнулся Персиваль, ныряя за укрытие и выхватывая новую пригоршню крупы. – Давайте еще! Остальные крупинки достигли цели, и вонь поднялась такая, что я качнулась, почти теряя сознание. Этьен зарядил крупу – чары у него сейчас были с фиолетовым оттенком – и Персиваль отправил второй заряд. – Я тоже хочу посмотреть, – Этьен попытался выглянуть из-за щита, но я оттащила его назад. Смотреть отправилась сама – раз уж на то пошло, я уже мертвая. Что ты мне сделаешь, змеюка? А змеюка пылала – впервые в жизни я поняла, что значит “гореть синим пламенем”. Морда гадины была охвачена синим огнем, змей горел, и от смрада глаза резало. Наверно, впервые за всю историю людишки осмелились дать ему отпор. – Еще! Давайте еще! – прокричал Персиваль. Я зарядила третий залп крупой по междумирной твари, и в это время случилось сразу две вещи. Змей взревел и земля содрогнулась так, что щит Афины отлетел в сторону, покатился к горящему магазинчику. И нас оттолкнуло прочь, к уцелевшему забору. Не знаю, как Персиваль умудрился отправить третью пригоршню в сторону змеюки. Сейчас между нами и Змеем стоял Габриэль, и все во мне похолодело, когда я всмотрелась в него. Он был ужасен. Громаден, тяжел, словно статуя древнего божества. Светлая кожа налилась мертвенной синевой, волосы заструились, свиваясь бесчисленными змейками. Жар, который шел от тела моего куратора, был таким, что у меня волосы задымились. – Туда! – приказал Персиваль, подхватил нас с Этьеном под руки и мигом отволок к канаве. Там стояла холодная затхлая вода, но как же она сейчас была прекрасна! – Пригнитесь! – распорядился Персиваль и пригнул наши головы к земле. – Сейчас рванет. – Откуда знаете? – поинтересовался Этьен. – Говорю же: воевал, – ответил Персиваль сквозь зубы. – Теперь сердцем чувствую, когда должно рвануть. Я вздохнула. – Придержи парня, – велела я и, подхватив обгорелые юбки, выпрыгнула из канавы. Этьен замер с раскрытым ртом, протягивая ко мне руку и пытаясь удержать; Персиваль кивнул и вмял моего воспитанника в грязь. А я рванула к Габриэлю – встала рядом с ним, перебрасывая золотистый сгусток чар из одной ладони в другую. Змей содрогался, пытаясь сбить пламя с морды. Жуткое существо, которое совсем недавно было моим куратором, посмотрело на меня и улыбнулось. – Лучше уйди, Лиз, – посоветовал он. – Нас обоих сейчас не станет. – Ага, – кивнула я. – Уже ухожу, волосы назад. Шмыгнула носом и добавила: – Русский учитель своих не бросает. Раз уж Персиваль оказался таким героем, я тем более не уйду. – Мы и так с тобой мертвые, – усмехнулась я. – Еще одна смерть… какая разница? Габриэль усмехнулся в ответ. – Я уже говорил тебе, что ты потрясающая? – Нет. Но можешь повторить. Змей стряхнул с морды лоскуты огня – дернулся к нам, и уродливая башка вдруг оказалась близко-близко. Так, что я все чешуйки на морде сосчитала. А потом Змей отпрянул и стал убираться за облака – тело дергалось и извивалось, и на боку я увидела обгорелую дыру. Хорошо попали. Персиваль орден заслужил. – Уходит, да? – спросила я. – Насовсем? – Вернется, – пробормотал Габриэль, и я заметила, что его темно-синяя кожа начинает светлеть. – Но мы успеем подготовиться. Тучи развеивались. Проступило вечернее небо с россыпью звезд – среди них скользила змеиная тень, и я надеялась, что чудовище ушло навсегда. Хотя и понимала, что это не так. Гады и гадости обязательно возвращаются. *** – Я не думал, что Персиваль такой. Мы предложили Персивалю поехать с нами. Он заслужил похвалу и награду от князя за героизм – но учитель только рукой махнул. – Пустяки, не сделал я ничего особенного. Да и поздно уже, а завтра рабочий день. Когда мы вернулись во дворец, Габриэль почти успел принять свой привычный облик, но я все равно вздрагивала, косясь в его сторону. Значит, вот он каков на самом деле… А я тогда какая? И когда смогу увидеть себя настоящую? – А мы никогда не знаем, какой человек на самом деле, – заметила я. – Сволочь может совершить подвиг. А смельчак обмочиться от страха. Всякое случается. Мы расстались на лестнице – Габриэль отправился искать князя, сжав на прощание мою руку и улыбнувшись, а мы устало поковыляли в комнату Этьена. Там пахло гарью, но окна уже вставили – вот и будем ночевать в привычном месте. Вряд ли Пустотный змей сегодня нападет снова. Отправился зализывать раны. Может, он и вообще больше не придет. – Я не думал, что Персиваль смельчак, – признался Этьен. Мы почти рухнули на диван, и я еще подумала, что парня надо загнать в ванну. – Он только орал на всех всегда. – Он молодец, – сказала я. – Настоящий учитель. Понимаешь, чем настоящий учитель отличается от просто трусливой злобной гадины? Он бросится тебя защищать, когда придут чудовища. Вспомнился ролик, который я однажды видела в интернете. Снимала девочка, сидевшая под партой: по школе шел очередной школьный стрелок с автоматом, учительница заперла класс на ключ и приказала детям спрятаться, а сама стояла рядом с дверью у стенного шкафа – тонкая, прямая, словно хлыст. Почему она так стоит? Чтобы броситься на стрелка, если он прорвется. Так квочка раскидывает крылья перед коршуном, закрывая своих птенцов. И какое тогда имеет значение, сколько двоек она успела поставить и сколько замечаний выписать? – Я и сам обалдел, – признался Этьен. – Я думал, что он убежит. Все же разбежались. А Персиваль нас не оставил. Пусть теперь хоть сколько двоек мне поставит. – Не поставит, – улыбнулась я. – Вы с ним теперь боевые товарищи, какие двойки? Давай-ка иди умойся, приведи себя в порядок. Ночью всем надо отдохнуть. Едва Этьен ушел в ванную, как в дверь постучали, а я вдруг поняла, что не в силах пошевелиться. Подняться, подойти к двери, открыть – это было похлеще всех подвигов Геракла. – Госпожа Лиза, это Дамьен! – услышала я и удивилась: надо же, судя по голосу, маг бодр и весел. – Заходите! – откликнулась я. Скрипнула дверь, Дамьен заглянул в комнату, и я призналась: – Не могу подняться, вы уж простите. – Устали? – несмотря на позднее время и все дела и ужасы дня, Дамьен так и сиял от радости. В руках он держал бумажный сверток, старательно перевязанный красными нитями. – Немного есть, – согласилась я. – Честно говоря, едва дышу. – Сейчас вам станет легче! – заявил Дамьен, протягивая мне свой сверток и сияя, как именинник. – Открывайте скорее! Я развязала нити, развернула бумагу и увидела сверкающую серебряную пластинку, усыпанную рунами. В центре красовался густо-алый рубин, словно капля крови упала. – Приложите к груди под ключицами, – распорядился Дамьен. – Вообще работы в этом направлении велись очень давно, но у меня, кажется, все получилось? – Что это? – спросила я, прикладывая серебряшку, куда было велено. Камень дрогнул, и в ту же минуту что-то дрогнуло во мне. – Аккумулятор! – важно сообщил Дамьен. – Теперь курирующему духу не придется долго ждать восстановления. Особенно в такой ситуации, как наша сейчас. Вы просто прикладываете аккумулятор – и все! Как смартфон на зарядке. Но Дамьен был прав, мне и в самом деле сделалось легче. Тяжелая усталость, пригибающая к земле, медленно, но верно отступала. Дышать становилось легче, и я заметила, что грудь постепенно обретает объем и вес. – Работает! – обрадовалась я. – Дамьен, вы просто герой, спасибо вам огромное! А для людей можно придумать что-то такое же? Дамьен неопределенно пожал плечами. – Это очень перспективная разработка, конечно. Но я пока так до конца и не понял, как к ней подступиться. Как самочувствие? – Намного лучше, – призналась я и, заглянув в корсаж, увидела, что нулевка, с которой я вернулась во дворец, стремится к уверенному второму размеру. – Не обещаю, что побегу играть в мяч, но двигаться точно могу. А это на один раз такая вещица? – Пока да, но я придумаю, как сделать ее многоразовой. Возможно, поможет подсоединение к мировым энергетическим полям. Это правда, что вы с Этьеном выступили в одиночку против Змея? Габриэль рассказал об этом его милости. Я кивнула. – Правда. Но мы были не одни. Учитель Этьена, Персиваль, проявил подлинный героизм. Это он придумал бросать в Змея крупой, заряженной боевыми чарами, – я вздохнула и добавила: – Без него мы бы пропали. Дамьен уважительно кивнул. – Представляю, какой ущерб может нанести пригоршня крупы, – с серьезным видом сказал он. – Это как массовый боевой удар. Неудивительно, что Змей удрал от вас… но он вернется. Я угрюмо кивнула. – Такое всегда всплывает. Давайте придумаем, как можно его встретить?