Глава 12

Рассказ Таисии Петровны заставил меня задуматься. И всё же своего решения я не поменяла. Я понимала, что с появлением малыша мне придётся перестроить всю свою жизнь. И была готова к этому. Я хотела помочь маленькому человечку научиться жить в этом мире и ради него смогу пожертвовать многим.

С бабушкой Тани мы ещё не раз возвращались к теме моих отношений с Сарояном. Я рассказала, что он армянин и жена его армянка. И что это она меня облила кислотой.

Таисия Петровна покачала головой. Не понятно было, осуждает она меня или жалеет.

– Армянки хоть и слушаются мужей, но обычно отличаются непреклонным и упрямым характером, – сказала она. – Наверняка вышла она за него замуж, потому что родители так сказали, была невинной и чистой девочкой, всю жизнь ему посвятила. Вот и не хочет отпускать.

– Не знаю, мы никогда с ним не обсуждали его семью, – ответила я.

– Ты не злись, Саш, – пожилая женщина погладила меня по руке. – Я ж тебе не в упрёк. Просто не стоило тебе, наверное, с ним связываться. У себя там они традиции соблюдают, вне брака с женщинами не живут, а у нас плюют на всё это, девчонок используют, как хотят.

Ну вот, она тоже, как и Таня, считает Гошу козлом, который мне лапши на уши навешал. А доказать, что это не так, я не могу.

– Я так понимаю, будущий папа не знает о своём новом статусе? – поинтересовалась моя собеседница.

Я отрицательно повела головой. Пусть всё могло быть иначе. Но вышло так. И ничего с этим не поделаешь. Я сгоряча решила разорвать наши с Гошей отношения одним махом. Но где-то внутри теплилась надежда на то, что всё ещё можно исправить.

– Никогда не думала, что могу стать любовницей. С женатыми принципиально не заводила отношения, – заметила я. – Считала тех, кто путается с несвободными мужчинами, глупыми или очень несчастными, делающими это из-за своей неустроенности. В общем, относилась пренебрежительно.

Возможно, это выглядело как оправдание, но мне не хотелось, чтобы Таисия Петровна думала, что я какая-нибудь потаскуха, которой переспать с женатым – раз плюнуть.

– В жизни случаются разные ситуации, – промолвила женщина. – Как она повернётся – не угадаешь. Обычно так и бывает – что осуждаешь, над чем смеешься, чего боишься, то потом приходит к тебе. Вывод – прежде чем осуждать что-то, представь, что в твоей жизни именно так и будет. Никто не знает, как сложится дальше. Великая народная мудрость: «никогда не говори никогда».

– Думаете, он так и останется с женой? – спросила я о том, что меня больше всего волновало.

– Не знаю, Саш, – Таисия Петровна отвела глаза. – Ты ещё молоденькая. Двадцать пять – это на самом деле очень мало. Пройдут годы, и ты на многое посмотришь иначе. Любовь- это не только чувства, любовь- это работа. Во время совместной жизни, люди, живущие вместе, душевно сходятся и расходятся… То живут как влюблённые, то закрываются друг от друга как соседи, то любят, то ненавидят. Это естественно. Это правильно. Так во всех семьях, и кто выдерживает все тяготы, ради себя и детей, помирившись, живут долго. Чтобы не навредить друг другу, каждому нужно иметь что-то своё – работу, увлечения. Временно отдалившись друг от друга, потом радостно встречаться вместе дома, как вечно влюблённые и дорогие друг другу люди. Ну, а у кого за время совместной жизни нарастает негатив к другому больше, тот, конечно, первый ломается – уходит, заболевает, или спивается. Я всегда считала, что не надо бояться размолвок, кидаться сразу искать утешение в бутылке или другие отношения на стороне. Всё проходит со временем, и любовь, и страсть, но эти чувства переходят в другое, уже семейное измерение, намного более сильное, чем страсть – это взросление и мудрость, уважение и ответственность друг перед другом, перед родившимися детьми. Если бы жизнь была идеальна, как мы этого хотим, то нам было бы самим скучно жить, и не интересно. Поэтому нам судьба преподносит разные сюрпризы. Главное знать, что любовь – это самое важное, что случается в жизни каждого человека. Но она меняется, трансформируется в течение всей жизни в более сильные чувства друг к другу. Надо просто любить свою жизнь и быть оптимистом.

Выслушав этот монолог, я так и не поняла, на чьей Таисия Петровна стороне. Может от того, что сама всю жизнь прожила с нелюбимым мужем, она и оправдывает такие отношения. Но вслух говорить об этом я, конечно, не стала.

Моя жизнь в посёлке постепенно обрастала новыми событиями. Ростик меня теперь чурался как прокажённой. Правда, когда заглянул к нам в зал во время занятия, застыл и долго наблюдал за тем, как я двигаюсь. Может, решил, что я ему наврала, чтобы отвязался… Ученики у нас с ним были в большинстве одни и те же. Ребята после танцев бежали на тренировку по тхэквондо, а родители радовались, что детвора теперь занята полезным делом.

Конечно, я скучала по Анюте и Марси. Успела к ним крепко привязаться и это наше неожиданное, спонтанное расставание меня ранило не меньше, чем нанесённые мне травмы. Я словно второй раз лишилась семьи. Смотрела на танцующих девочек, и мне казалось, что вижу Аню. Как она отнеслась ко всему произошедшему? Она ведь на целых семь лет лишилась мамы. Когда Люба выйдет на свободу, их с Сарояном дочери будет уже двенадцать. Кто знает, быть может Аня винила во всём меня? Я практически уверена, что так и было.

Во второй половине марта снег почти сошёл, и все надеялись на раннюю тёплую весну. Однако в первый день апреля случилось настоящее снежное бедствие. Ночью поднялся ураганный, порывистый, очень холодный ветер и посыпал снег. Но снег мокрый. Нас буквально занесло. Стихия валила деревья и обрывала провода. В итоге многие населённые пункты остались без света и интернета. Наш посёлок был в их числе. Нечто подобное уже случалось этой зимой, но не в таком масштабе. Свет тогда не пропадал, и я была в городе, в уютной квартире. Тут же мы оказались в прямом смысле слова отрезаны от мира и заблокированы в посёлке. Снега было почти по колено, а кое-где и больше. На легковой машине по таким сугробам не проехать. Снег засыпался в валенки, налипал на них, делая неподъёмными. Мы с Таисией Петровной чистили двор по очереди. Правда, она пыталась не позволить мне ей помогать, говорила, что сама справится. Но я видела, что ей тяжело. Мужчины устают после такой работы, а тут пожилая женщина. Правда, сосед заглянул ближе к полудню. Немного помог.

– Опять зима, опять проблемы, – причитала Танина бабушка. – Каждый год одно и то же. Теперь дети в школу не пойдут, людям на работу не попасть. А чистить не спешат. В том году старый трактор приехал, половину нашей улицы почистил и всё. А дальше что, не люди живут?

– Ой, да ладно, Тайка, – махнул рукой мужчина, загребая огромной лопатой снег. – Прям беда! Дороги замело! А прогноз о предстоящем ненастье мы не слушаем. Этим пусть администрации занимаются, да? Трассу вон всю ночь и весь день сегодня чистят. Терпимее надо быть. И до нас очередь дойдёт. Помню, старожилы рассказывали, как ходили зимой в школу. С вечера заготавливали в консервной банке факел из промасленной тряпки, утром собирались, кому надо было идти, и шли. Напрямую, потому что тропа была протоптана, даже когда снегом заметало, ноги чувствовали. Или на лыжах. А это километров шесть. А ещё мне рассказывала доярка, как зимой дверь на придворок не открыть от снега, а потом на утреннюю дойку лопатой путь прокладывала. «Плачу, а идти надо!» Действительно, «нежные» стали. Люди были созидатели, а теперь только потребители…

– Раньше и в лаптях ходили, – пробормотала Таисия Петровна. – Что за манера вспоминать, как было раньше? Раньше и возможностей было меньше, чтобы сделать жизнь лучше. А сейчас не каменный век. Просто как представлю, как это всё завтра-послезавтра растает при плюсовой температуре – и поплывём. Иначе никак. А я в своё время тоже в школу ходила и в интернате жила. Меня родители оставляли на пятидневку в интернате в городе, чтобы не возить каждый день на учёбу.

– Да, я помню, около автостанции был интернат, и там жили школьники из деревень. На выходные они уезжали домой, – кивнул дядечка. – А сейчас здание стоит заброшенное. Жаль его, можно же восстановить, стены-то крепкие. Но всё продано нерадивым хозяевам. О детях никто не подумал.

Слушая их болтовню, я в который раз замечала, как всё же городская жизнь отличается от сельской. Когда я училась в столице и ездила на конкурсы за рубеж, то вообще о таких проблемах не знала. Ходить в школу за шесть километров ещё и зимой по снегу? Дикость какая-то. Благо сейчас школьный автобус ездит.

Себя я, конечно, берегла и старалась не перенапрягаться. Помогала по мере возможности. И всё же к вечеру живот стало ощутимо тянуть, поясница заныла. Меня это всё не на шутку напугало. Легла в постель и лишний раз старалась не шевелиться. Тогда я впервые осознала, что могу потерять ребёнка. Но в глубине души надеялась, что всё это пустяки. Вот отдохну и снова буду хорошо себя чувствовать. Однако утром едва привстала с постели, как снова живот потянуло. Я легла и расплакалась. Решила, что это выкидыш. Таисия Петровна села рядом, утешала меня как могла. Потом за медсестрой в амбулаторию сходила. Врач у нас принимал всего пару раз в неделю, поэтому чаще помощь жителям оказывала именно медсестра. Она сразу пришла, опросила меня, посоветовала папаверин и постельный режим. Сказала, что к врачу в город надо бы, а сама она больше ничем помочь не может.

В город сейчас добраться было невозможно. Если трассы почистили, то дороги по посёлку всё ещё были завалены снегом. Председатель только к обеду обещал прислать трактор. Люди его замучили звонками и слёзными просьбами. Ведь в посёлке много пожилых живёт, а по таким дорогам даже скорая не проедет.

На автобусе я бы точно не рискнула ехать. Это только либо просить кого-то из соседей, чтоб отвезли, либо дяде Вове звонить. Поэтому я лежала и мысленно молилась, чтоб всё со мной было хорошо. И ещё думала о том, что, наверное, поселиться за городом было не лучшей идеей.

Электричество появилось через три дня. А мне лучше не становилось. И Таисия Петровна таки вызвала скорую. Меня с угрозой выкидыша забрали в больницу.