Глава 13

– Валер, как дела? – я валялась на кровати в больничной палате и скучала.

Как оказалось, положили меня сюда сугубо ради перестраховки. Ничего опасного у меня не оказалось, просто тонус. Но сказали, неделю подержат.

– Да всё хорошо, – привычно отрапортовал мой жилец. – Не переживайте, гулянок не устраиваю, в квартире убираюсь.

– А что это ты мне выкаешь? Тебе сколько лет?

– Восемнадцать.

– А мне двадцать пять. Не большая разница. Можешь мне ты говорить.

– Хорошо, – смущенно выдавил Валера, а я про себя посмеялась над его растерянностью.

– Соседа не видишь? – спросила и чуть себе язык не прикусила.

– Вижу, – с готовностью сообщил парень. – Ну, не часто. Он утром на работу едет, а я на учёбу. Бывает, пересекается. Он как-то про тебя спрашивал.

У меня сердце ёкнуло.

– А что спрашивал?

– Ну, спросил, у кого я квартиру снимаю. Я сказал, что девушка хозяйка, но оплату я мужчине отдаю, твоему дяде.

– Угу, а он что?

– Спросил, видел ли я эту девушку, тебя, то есть. Говорю, да. Он поинтересовался, где ты находишься. Я ответил, что в деревне живешь, но названия я не знаю.

– Понятно. Знаешь что, Валер, ты обо мне лучше никому не рассказывай.

– Хорошо, не буду.

В больнице наслушалась от девочек страшных историй о сложных беременностях и поняла, что лучше лечиться дома. Моё моральное состояние и так оставляло желать лучшего. А тут одну муж бросил беременную, другую парень, третьей вообще вставать нельзя, лежит всю беременность. Ужас, в общем. Я в этот период находилась на грани того, чтобы позвонить Гоше. Были моменты, когда уже почти решилась. Настолько мне было плохо и тоскливо. Но сдержалась. Вернулась к Таисии Петровне, где меня ждала очередная неприятная новость. Она серьёзно заболела.

На выходные приехала Таня, и мы вместе помогали её бабушке. Та даже сесть в постели сама не могла. Но к вечеру воскресенья вроде лучше стало. Таня уехала домой, потому что в понедельник на работу. А я ночью проснулась от стонов и бросилась к Таисии Петровне. Та лежала на полу. То ли в туалет хотела пойти, то ли воды попить, и упала. Я побежала через улицу к соседям, борясь по пути с сугробами. Самой мне её было не поднять. Вызвала скорую. Благо приехали быстро. Падение ведь могло привести к серьёзным травмам.

Я вообще не знаю, как держалась. У меня руки дрожали от напряжения и ком в горле стоял. Мне никогда в жизни не приходилось ни за кем ухаживать. Когда Таисию Петровну забрали в больницу, я села одна в пустом доме и расплакалась. Как я тут буду? Я же даже котёл не умею включать. Хорошо хоть тут не печка, которую надо растапливать.

Папа Тани по телефону проинструктировал меня насчёт отопления и сказал, что им очень повезло, что я там нахожусь. Котёл без присмотра нельзя оставлять и выключить нельзя, а то система замёрзнет. Да и животных нужно кому-то кормить. После этих его слов я вспомнила, что Люся у меня сидит голодная и, попрощавшись, побежала кормить собаку.

Сельская жизнь меня одновременно изматывала и удовлетворяла. Я полюбила сидеть вечером с книгой в гостиной в окружении котов, и читать. Первое время мне здесь было страшно. Казалось, что в дом кто угодно может зайти. Но постепенно эти переживания улеглись, и я поняла, что в загородном доме можно жить вполне комфортно.

Пока Таисии Петровны не было, периодически заглядывали соседи, интересовались, как там она. Приносили мне пирожки и булочки. Видимо, думали, что я тут голодаю.

Тёте Рите я так и не позвонила. А она моего нового телефона не знала. Получается, она пригласила меня к себе, а я просто не пришла, никак это не объяснив и не извинившись. Мне не хотелось посвящать её в свои проблемы, поэтому пока я не могла с ней связаться. Но та записка не выходила у меня из головы и я решила, что когда-нибудь всё равно узнаю правду.

После того, как Таисию Петровну выписали из больницы, мы с ней зажили спокойно и без происшествий. Только деньги, которые я ей платила за комнату, она теперь отказывалась брать. Говорила, что я ей и так помогаю, что, считай, жизнь ей спасла, и вообще стала ей как вторая внучка.

Всю весну ничего особенного не происходило. Иногда приезжала Таня или её родители. Я продолжала вести танцевальный кружок. Ходить на работу весной стало настоящим удовольствием. Всё цвело и благоухало. В моём телефоне собралось несколько десятков фото цветущих абрикос, яблонь, сирени, а так же местных котов и собак. И ещё у меня появилось много снимков с моими учениками. В начале лета нам предстояло первое выступление на региональном конкурсе. Я подала документы и наш клуб зарегистрировали.

Конкурс проходил в одном из учебных заведений города. Наших ребят туда доставил выделенный школой автобус. Все были взволнованы и говорили только о грядущем выступлении. Я даже забыла о своём уже заметно увеличившемся животе, пока бегала и решала организационные вопросы. Оказывается, что когда выступают твои подопечные – это гораздо волнительнее, чем когда танцуешь сама. У меня от этой всей кутерьмы нервы были на пределе. Хорошо, что с ребятами поехали родители, и они очень помогали в подготовке. Для людей из маленького посёлка такое мероприятие было важным событием. Что уж говорить о детворе, для которых это первые танцевальные соревнования в жизни.

Весь день для меня пронёсся незаметно. Мы рано утром выехали из посёлка, прибыли в город и начали готовиться. Сам конкурс начинался в двенадцать дня. До этого времени нужно было успеть всех одеть, причесать, накрасить девочек и отрепетировать подготовленные танцы. Мои малыши преобразились. Маленькие воображули в ярких платьицах стали похожи на пёстрых бабочек, а мальчишки превратились в истинных кавалеров. Некоторые считают спортивные бальные танцы чересчур манерными. Мне же эта нарочитая эмоциональность, граничащая с жеманностью, казалась более чем уместной. Быть может потому, что в этой стихии я росла и впитывала её с детства. Видимо, это беременность так на меня влияла, но когда объявили выступление нашего клуба, я смотрела на своих ребят, и у меня слёзы текли от умиления.

В финал прошли две мои пары. Краем уха я услышала, как объявляли других финалистов. И застыла как вкопанная, когда прозвучало «Анна Сароян и Денис Каримов, клуб «Шармэль».

Я стала судорожно оглядываться, поражённая мыслью, что если Аня здесь, то она наверняка с отцом. Но в зале среди зрителей Георгия не было. Может, девочка тут с бабушкой? От этой мысли стало чуть спокойнее. И всё равно сердце билось учащённо. Я всё ещё искренне продолжала верить в то, что Гора любил меня. Не хотела принимать то, что говорила о нём его жена. Не мог он быть обыкновенным циничным бабником. Во всяком случае, мне хотелось верить, что я для него что-то значила.

Победителями конкурса стали три пары – мои Катя и Лёша, Аня и Денис, которые тоже когда-то были моими учениками, и ещё одна пара ребят. Наблюдая за награждением, я старалась слиться с другими руководителями коллективов, и всё же Аня, получив грамоту, вдруг увидела меня и закричала через весь зал:

– Саша!!! Саша! Привет!

Все обернулись в мою сторону, и я оказалась в центре внимания. Ничего не оставалось, как улыбнуться и помахать Ане. А она вдруг сорвалась с места и бросилась ко мне. Я присела, чтобы обнять девочку. Не ожидала, что испытаю такой сильный сердечный трепет при встрече с ней. Мне кажется, я даже подсознательно желала, чтобы её отец тоже оказался здесь.

– Привет, Анечка. А ты тут с кем? – спросила, стараясь говорить весело.

– С Константином Андреевичем, – ответила она.

Значит, с тренером… Внутри стало горько от разочарования. А тут и сам Костик подошёл.

– Привет, беглянка. Мы теперь, выходит, конкуренты?

– Вроде того, – улыбнулась я, а сама прикидывала, видно ли под платьем мой живот.

– Так а чего ушла-то?

– Костя, не спрашивай. Были причины.

– Саш, а ты к нам вернешься? – Аня уставилась на меня своим огромными карими глазами, такими знакомыми и невероятно красивыми, что у меня защемило в груди.

Это были Его глаза. Если бы она знала, как многозначительно прозвучал её вопрос!

– Я уже с мальчиком танцую. Хорошо получается? – добавила девочка, не дождавшись ответа.

– Да, Анютка, хорошо.

– Возвращайся к нам! Без тебя плохо! Константин Андреевич строгий, – канючила малышка.

– Ань, оставь Сашу в покое, – сказал Костя. – И вообще иди к ребятам.

– Не пойду! – малышка обняла меня за талию и вдруг удивлённо уставилась на мой, теперь обтянутый платьем живот. – Ой, а почему у тебя такое пузико?

Меня аж в пот бросило. «Потому, Анечка, что там твой братик или сестричка», – подумала я. А Костя, по-моему, тоже ждал ответа, потому что многозначительно поднял бровь и молчал. Уверена, что он не раз видел, как мы с Сарояном вместе уезжаем после занятия. Да и вся эта ужасная история, после которой мама Ани попала в тюрьму, тоже наверняка дошла до моих коллег. Я вообще была уверена, что Гора забёрет дочь из клуба, и больше не будет водить на танцы. Но ошиблась.

Сказать Ане о том, что у меня будет малыш, я не могла. Она ведь может передать эту новость отцу. Поэтому пришлось врать.

– Это потому, что я много конфет кушаю. Вот и растолстела, – сморозила я первую же глупость, что пришла в голову.

– Поняла, Нюрка? Меньше сладкого лопай, а то тоже разнесёт, – засмеялся Костик.

Жаль, нельзя было его при ребёнке треснуть по башке.

– Александра Сергеевна, спасибо вам, нас наградили! – одна из мамочек подошла к нам, а за ней и другие родители.

Начался галдёж, Костю от меня оттеснили.

– Ладно, нам пора идти, – сказал он. – Ань, говори Саше пока, и пойдём. Ничего никому не надо передать?

Он глядел на меня строго и серьёзно. Я покачала головой.

– Нет, Кость, не надо.

– А то о тебе спрашивали, – с нажимом заметил коллега.

Я лишь неопределённо пожала плечами, не зная, что сказать.

– Ну как хочешь, – он взял Аню за руку и повёл прочь.

По-моему, всем своим видом он выражал осуждение. Что это было? Мужская солидарность? Или мне просто чудилось всё? Какое Костику вообще дело до меня? Хотя, вот кому-кому, а ему ничего не стоит выяснить, откуда я приехала. И сказать об этом ребятам или их родителям…