Глава 22

Говорят, всем девушкам нравятся дерзкие плохиши. Именно таким он всегда был. Наглость, понты и смазливая мордаха. До сих пор помню, как меня бесил в юности этот его насмешливый карий взгляд! Никогда бы не подумала, что между нами случится такой бурный роман, и, тем более, что у нас будет общий сын. Теперь он успешный состоявшийся мужчина, который знает, чего хочет. А мне главное понять: эта встреча – роковая или судьбоносная? Такие мысли посещали меня, пока я готовила ему завтраки, обеды и ужины, превратившись в примерную домохозяйку.

После выписки из больницы Гоша никуда не ездил. Он оккупировал мой компьютер и работал за ним. Поэтому так вышло, что мы много разговаривали. И так же много молчали. Как-то днём, когда Давид заснул после кормления, я уложила его рядом с собой и хотела тоже подремать. Но мой взгляд наткнулся на Аню и к горлу подступил ком. Девочка сидела на полу, окруженная игрушками и совершенно потерянная. В её глазах плескалась прямо-таки душераздирающая тоска.

Аня всегда была очень живой и весёлой. А теперь её взгляд потух. Он стал опустошённым. И мне кажется, так на неё подействовал не только пожар. Она, по сути, потеряла мать. Для любого ребёнка мама – самый близкий человек, какой бы она ни была. В раннем детстве мы все считаем себя неотъемлемой частью своей мамы. А из жизни Ани мама исчезла внезапно и без объяснений. Такое не могло не оставить след в душе малышки. Может быть, вначале она надеялась, что мама скоро вернётся. Но когда та не появилась даже в момент такой серьёзной болезни своей дочери, не была с ней рядом в больнице, для Ани это могло означать, что мама не придёт больше никогда, что она её бросила. Так я сама себе объясняла чувства девочки. И понимала, что сейчас многое зависит от моего поведения. Мне нужно было попытаться найти подход к Анюте. Нет, не заменить ей мать, но попытаться восполнить потребность ребёнка в тепле, понимании и поддержке, которую может дать только женщина.

– Ань, иди к нам, – позвала я. – Давай вместе полежим.

Она молча примостилась рядом со мной и вздохнула.

– Хорошо, что мы живём все вместе, – сказала я, поглаживая её по голове. – Мне теперь не страшно.

Аня вопросительно поглядела на меня. И я продолжала:

– А раньше мне было страшно, потому что я была одна. У меня ведь нет мамы и папы. Раньше они были, а потом пропали.

Девочка даже приподнялась на локте. Глаза её стали большими-большими. И подбородок задрожал. Я поняла, что попала в точку, нащупав причину её тоски.

– Иногда так бывает, Анюта.

– Значит, мой папа тоже пропадёт? – спросила она.

– Нет, твой папа никогда не пропадёт. Он всегда будет рядом с тобой, – заверила я её и отвела со лба девочки тёмную прядку.

– И ты? – вдруг спросила Аня.

Я запнулась, не ожидая такого вопроса. И на какое-то время повисла пауза, во время которой я растерянно хлопала глазами. Но что я могла ответить ребёнку? Не говорить же, что я не знаю ответа на её вопрос?

– И я, моя милая, – сказала тихо.

Невольно мой взгляд скользнул в сторону Гоши, и я застыла от того, что он смотрел на меня. Точнее от того, КАК он смотрел. С какой-то невыразимой нежностью. На долю секунды наши взгляды встретились, а потом мы как по команде оба их отвели. Будто испугались своих истинных чувств.

– А правда, что Давид мой братик? – спросила Аня.

– Да.

Я мысленно взмолилась о том, чтобы она сейчас не начала выяснять, откуда он взялся и почему именно я его мама.

– А у тебя есть братик? – вместо этого спросила девочка.

– Нет, но у меня была сестра.

И я рассказала ей историю двух девочек, одна из которых была старше на шесть лет. Как они вместе росли, как танцевали, как их любили родители. И как потом им пришлось расстаться раз и навсегда. После этого никто не промолвил ни слова, мы просто лежали и слушали, как щёлкают клавиши клавиатуры под пальцами Сарояна. Я заметила, что Аня заснула. Ресницы её были влажными от выступивших слёз.

Мне не нравилось, что пришлось сказать о родителях и сестре, будто они внезапно исчезли. Исчезнувший человек может вернуться. На это всегда есть надежда. И мама Ани вернётся. А мои родители нет.

Чтобы не расплакаться самой, зачем-то стала рассказывать о своей жизни в посёлке. Вспоминала, как устроилась там в местный клуб, как нас завалило снегом, и мы не могли никуда выбраться, как ночью к нам пожаловал Валера и всех напугал, как заболела Таисия Петровна, как я разбиралась с управлением котла, про котов, полосатика и много чего ещё. Гоша это никак не комментировал. Просто слушал. Но в целом было похоже, что ему это мало интересно. А может быть даже неприятно. Ведь там я скрывалась как раз от него. Я же скучала по своим ученикам. Хотя и понимала, что ещё не скоро смогу вернуться к работе.

– Мда… Валера – это что-то, – заметил задумчиво Гоша. – Теперь понятно, где ты нашла это дитя. Видно, просила его о тебе ничего не рассказывать? Он аж бледнел, когда я спрашивал. И врать совсем не умеет.

– А когда он сказал тебе о том, что у меня есть ребёнок? – этот вопрос мне давно не давал покоя.

Гоша ещё в больнице обмолвился об этом, и я всё хотела спросить, но забывала.

– Точно не помню, – Сароян откатился на кресле от компьютера и откинулся на высокую кожаную спинку, которая даже скрипнула под его весом. – Незадолго до пожара. Он как-то между прочим это бросил. Мол, надо тебе за месяц деньги передать, всё-таки у тебя сейчас большие расходы, родился ребёнок. Я, мягко говоря, охренел. Новость, сшибающая с ног. Ходил словно выпавший из реальности. Постоянно об этом думал, сроки высчитывал. Сначала решил, что ты ещё с кем-то кроме меня крутила. Но ты точно не похожа на такую.. гм… ветреную. Да и я тебя так часто видел, старался вообще из поля зрения не выпускать, что по-любому заметил бы. Помнишь наш первый раз? Думаю, тогда всё и случилось. Не удивительно. Я тогда совершенно с катушек слетел. Потому что постоянно тебя хотел. Было бы странно, если бы от этой страсти не получился ребёнок. Когда я увидел тебя в подъезде в день твоего приезда, то на самом деле сразу узнал. Потом наврал, будто думал, что ты квартирантка. Не знаю зачем. Просто постеснялся сказать, что с первого взгляда на тебя запал, хотя знал с самого детства. Раньше ты была жесть какая вредная. Как мы с тобой грызлись, да?

– То есть Аню ты не случайно именно в наш клуб привёл на танцы? – приподняв бровь, осведомилась я.

Хотя ответ знала ещё тогда, когда увидела его среди родителей своих учеников.

– Ну конечно не случайно, – усмехнулся он. – Я же знал, что ты с этой сферой связана, и дёрнул меня язык предложить Ане походить на танцы. Она мигом загорелась моей идеей. Правда, через некоторое время я об этом пожалел. Но дочь быстро привыкла, не хотелось её расстраивать. Я долго боролся с собой. Потому что как только тебя увидел, почувствовал, что в моей жизни что-то произойдёт. И что для меня наступают трудные времена. Избегал тебя, надеялся, что смогу с этим справиться. А ты мне, как нарочно, везде встречалась.

Меня эта его откровенность дико смущала. Не готова я была сейчас настолько сближаться, не хотела пока никаких признаний. Поэтому поспешила сменить тему.

– А кем был твой дед, которого звали Давидом?

– Дед? – удивился Гоша моему неожиданному вопросу, развеявшему его сентиментальный настрой. – Военным медиком. Работал в госпитале хирургом. Вылетал в горячие точки. Он прям жил этим. Например, бабушка рассказывала, как он однажды простудился и лёг спать пораньше. И вот крадётся она мимо кровати к шкафу и тут в темноте её крепко хватает за ногу дед, так, что она перепугалась и чуть не упала, и говорит: «Скальпель скорее и пинцет мне!» Она говорит: «Ты что? Зачем тебе?» Он молчит. Бабушка смотрит, а он спит, как ни в чём не бывало. Наутро не верил тому, что она рассказала.

Я улыбнулась.

– У нас вообще в роду много врачей, – продолжал Сароян. – Один я не пошёл по этому пути. Отец мечтал, чтобы я поступил в медицинский. Но потом все смирились с моим решением идти на экономический. Сейчас работаю заместителем руководителя компании по производству автомобильных покрышек. Вот такая не очень романтичная у меня деятельность.

– Я думала, ты машины продаешь.

– Нет, только отдельные их части, – усмехнулся Гоша.

– Слышала, ты был руководителем филиала какого-то крупного предприятия, – заметила вскользь.

– Откуда слышала? – прищурился он.

– В социальных сетях писали.

– Обо мне? – удивился он.

– Да, там целый паблик есть. Ну, группа, сообщество. В нём подробности всей этой истории с Любой чуть ли ни до мелочей освещены. Я была уверена, что ты в курсе.

– Покажи.

Я встала и подошла к компьютерному столу. Он ещё чуть откатился в сторону, но стул мне не уступил. Пришлось склониться к монитору и управлять мышкой стоя. Надеюсь, футболка при этом не слишком высоко подскочила, и вид у меня был приличный.

Нашла вышеупомянутый паблик, и Гоша тут же принялся его изучать. Чем дольше он читал, тем явственнее я видела, как презрительно кривились его губы.

– Ты, правда, отдал им свой бизнес? – спросила, наблюдая, как сосредоточенно он шерстит вражескую группу. – Прости, я случайно услышала.

Он коротко кивнул.

– Она и её родня готовы меня сожрать были с потрохами за долю в бизнесе. Пришлось решить этот вопрос кардинально.

В подробности он вдаваться не стал. Лишь заметил коротко:

– Сейчас с другом работаю. Пока. Временно.

И снова уставился в монитор.

– А я ещё думал, что она меня какой-то ерундой пугала? «Я тебя разорю и опозорю!», – задумчиво сказал он, снова откидываясь на спинку и заставляя её скрипеть.

Потом кому-то звонил, и на следующий день данное сообщество уже было заблокировано. Оказалось, некий его высокопоставленный знакомый смог повлиять на то, чтобы паблик взломали и удалили из него всю информацию. Если честно, меня это расстроило. Я там черпала много полезного для себя и рассчитывала ещё что-нибудь накопать про убийцу моей семьи. Едва подумала об этом, как меня осенила идея попытаться самой найти Алексея Липатова. Наверняка же заключённые могут выходить в интернет. Слышала, что они сидят на сайтах знакомств и в социальных сетях. Значит, там я и буду его искать.