Глава 24

Улучив свободную минутку, зашла в интернет, и увидела приглашение в новый паблик, посвящённый истории Любы. Организаторы рассылали приглашения всем, кто входил в заблокированную группу. На этот раз я решила пока не говорить Гоше о существовании аналога удалённого им сообщества.

Обсуждение здесь продолжалось, и участвовали в нём всё те же.

« – Все ищут в поступке Любови Сароян какой-то мотив, скрытый смысл», – писал Капитан Грант. – «Ну, какой там может быть мотив? Люди понимают под мотивом осмысленное действие. Это неверно. Преступление всегда нелогично, абсурдно. В большинстве случаев преступник делает только хуже всем, включая себя и близких. Это после преступления обычно уже действуют обдуманно, скрывая следы или пытаясь себя оправдать. Ну, вот какой рациональный мотив был у Любови уродовать, а тем более убивать любовницу своего мужа? Избежать развода? А зачем? При разводе отчислял бы ей супруг треть со своего дохода. А это не плохие деньги, если хотя бы примерно представить его финансовое положение. Жила бы женщина и проблем не знала. Вместо этого ближайшие семь лет в её жизни будет мрачная картина колонии общего режима. Ещё и на лишение материнских прав на неё подали. Ну и? Стоило того?»

«– Зачем же она вот так разом взяла и перечеркнула свою благополучную жизнь? – писала Маргарита. – Действительно глупо. Ну, решил муж уйти, что ж теперь? Да, больно, но можно дальше жить ради ребёнка. В жизни гораздо страшнее бывают ситуации. Как по мне, попасть в тюрьму – это страшнее, чем пережить предательство мужа и развод».

«– Люди – это самые нелогичные существа на земле, – философски изрёк Капитан Грант. – Мы зависим от гормонов, желаний, прихотей, и зачастую поступки совершаем на эмоциях или под воздействием сиюминутных порывов. А то, что за них потом приходится отгребать – уже другой вопрос».

«– Зря вы на Любовь нападаете, – написал новый участник чата, именовавший себя просто и лаконично Вася. – Очень красивая женщина. И вообще армянские женщины особенно очаровательны, эмоциональны и харизматичные!»

В последнее время тут мало кто защищал Любовь, поэтому появление этого Васи меня насторожило.

«– Ой, Василий, конкретно Люба очень вредная по характеру. Я слышала, что у ее родни дача есть и что Люба там выжила соседку. Та уехала в другую область жить, сменила место работы, но перемены оказались к лучшему», – включилась в беседу какая-то Наталья.

«– Даже если и правда, не стал бы судить по одному человеку всех армяночек! – не сдавался Вася. – Вредных людей везде полно, среди любой национальности! Армянки эксцентричные, конечно, но с великолепным чувством юмора, там и шутки придумывать не надо, не соскучишься! Любу я лично не знаю. Но внешне она мне очень нравится. Я б ее у Сарояна забрал и женился бы!».

«– Василий, это вы так говорите, потому что не знакомы с ней. Она бессовестная. По головам пойдёт и не посмотрит ни на кого, лишь бы себя выгородить», – заметила Наталья.

«– Она, кстати, так и не раскаялась в содеянном», – заметил уже знакомый мне по этому чату Евгений.

«– С какой стати Любовь непременно должны терзать страшные угрызения совести? Может, она довольна, что, вроде как, наказала», – ответил ему Капитан Грант.

«– Ну, её тоже можно понять. Любимого мужчину отняли, ребёнка тоже», – это писала уже Маргарита.

«– Вполне может быть ревность без любви, а лишь на фоне уязвленного в крайней степени самолюбия», – возразил Евгений.

«– Короче, поскольку с женой Сароян развёлся и дочку забрал, его нынешней пассии вообще опасаться нечего», – уверенно заявил Капитан Грант. – «А то, что пока замуж не позвал, так мы и не знаем точно, может, звал. Она ребёнка Сарояну родила, а это покрепче штампа в паспорте. Он теперь от неё точно никуда не денется. Представляю, как там у Любови пригорает».

Откуда им про лишение прав известно и про Давида? Такое впечатление, что эти люди узнают всё о нас раньше, чем мы сами.

Ничего больше я прочесть не успела, потому что со стороны коридора раздался гулкий стук. Тарабанили не в мою, а в нашу общую дверь тамбура. Но поскольку в квартире Сарояна точно никого быть не могло, гость либо ошибся, либо пожаловал именно к нам. Чтобы звуки не разбудили сына, я прикрыла двери комнаты и пошла посмотреть, кто там шумит.

Снаружи стояла невысокая полноватая женщина в чёрной шубе. При виде меня решимость, написанная у неё на лице, сменилась озадаченным выражением.

– Добрый день. Вы ко мне? – спросила я.

– Нет, я к вашим соседям. Георгий Сароян дома, не знаете?

– Он там не живёт, – ответила я, попутно разглядывая незнакомку.

Не молодая, дет шестидесяти с хвостиком. Смуглая, темноглазая. Волосы её тоже некогда были чёрными, а сейчас она их красила в шоколадный, чтобы скрыть седину.

– Там был пожар, – сообщила я. – Теперь в квартире ремонт.

– Я знаю. А как его найти? – дама растерянно всплеснула руками и оттопырила нижнюю губу, демонстрируя разочарование.

– Скажите, кто вы и что вам нужно. Я передам.

Женщина поглядела на меня подозрительно.

– А вы кто?

Я замешкалась с ответом, но всё же почти уверенно бросила:

– Соседка.

– Так это вы… – она будто бы разом сдулась, даже плечи опустились. – Вы Александра, да?

– Гм, да, – отрицать очевидное я не видела смысла, хоть так и не поняла, кто эта незнакомка, знающая моё имя.

Та хотела сказать что-то ещё, но вдруг её взгляд вонзился в нечто позади меня.

– Анечка! – воскликнула женщина. – Анюта! Или сюда! Иди, детка! Узнаёшь бабушку? Не бойся. Я тебе такую куклу купила! С тебя ростом!

Бабушка??? Мой взгляд перекинулся на робко выглядывающую из-за двери моей квартиры девочку. Не понятно было, хочет она подойти, или же наоборот, напугана.

Это точно не могла быть мама Гоши. Она бы не спрашивала, дома ли он. Позвонила бы сыну на мобильный. И о том, что Гоша не живёт в своей квартире, та в курсе. У неё вроде бы даже ключи есть и от общей двери, и от жилья Сарояна. А бабушка у Ани, кроме неё, есть ещё одна… и это мать Любови.

У меня под рёбрами похолодело. Первым порывом было захлопнуть двери. Но, наверняка, незваная гостья поднимет крик. Да и Аня из-за этого могла ещё сильнее испугаться.

– Она, что, с вами живёт? – вдруг спросила Гошина бывшая тёща. – И он? Сошлись всё-таки?

Похоже, её распирало от возмущения.

– Это вас не касается, – я говорила спокойно, и решила, что просто закрыть двери – не такая уж плохая идея.

– Аня, я тебя всё равно заберу! – крикнула женщина, уже не пытаясь казаться адекватной.

А потом уже повернулась ко мне.

– Имей в виду, через суд заберу. Можешь ему так и передать! Дочь мою погубил, а теперь и единственную внучку хочет отнять!

В её глазах читалась смертельная ненависть. Моё горло спазматически сжалось от дикого волнения и даже почти ужаса. Я одна дома с двумя маленькими детьми, и я понятия не имею, на что способна эта дама. Первой мыслью было начать звать на помощь, стучаться к соседям. Но та капля здравого смысла, что ещё, вероятно, осталась во мне, подсказала не пугать Аню столь странным поведением.

Я потянула дверь на себя, собираясь её захлопнуть. Но мать Любови вдруг сунула ногу в проём, пытаясь помешать.

– Ах ты ж дрянь! – взвизгнула она, и мне показалось, что женщина вот-вот накинется на меня.

Она становилась всё более громкой.

– Стерва! – дама кричала ещё какие-то оскорбления, перемежающиеся матами, призывала все высшие силы обрушиться на мою голову и импульсивно тыкала в мою сторону пальцем.

Я готова была принять на свой счёт и стерву, и что угодно ещё более обидное, только бы она поскорее убралась отсюда и больше не появлялась.

Сквозь её вопли я услышала, как в глубине квартиры заплакал Давид. Сердце тревожно заколотилось. Мне уже всё равно было, что подумает Аня. Нужно во что бы то ни стало закрыть дверь. Но учитывая то, что по комплекции я сильно уступаю, а Гошина тёща ещё и наваливалась на неё всем своим весом, это теперь стало практически невыполнимой задачей. Я в панике толкала дверь от себя, боясь, что эта безумная ворвётся в мою квартиру. К плачу Давида добавилось хныканье Ани.

Я понимала, что гостья добровольно не уйдёт. Но как заставить её это сделать? Отойти от двери, чтобы взять телефон и позвонить Гоше, было невозможно. И я понятия не имела, во сколько точно он вернётся. Стоило об этом подумать, и меня обдало новой волной паники. Что мне делать? – пульсировало в голове. Наверное, у меня на лице была написана крайняя степень волнения, потому что моя гостья значительно усилила свой напор.

– Вы пугаете девочку! Прекратите! – сказала я негромко, чтобы ещё больше не накалять обстановку. – Единственный законный представитель Ани – её отец. Вы не имеете никаких прав на девочку.

Я вспомнила слова Максима Станиславовича и ещё подумала о том, что почему-то эта невменяемая родственница с таким же рвением не пыталась попасть к Анюте в больницу, не помогала купить нужные для лечения препараты, или хотя бы просто подменить зятя, чтобы тот мог работать. Совсем не похожа она на любящую бабушку. Скорее на особу, которая стремится что-то доказать, отомстить.

– Я буду жаловаться в органы опеки на вас! – полетели в меня угрозы. – Девочку у Сарояна заберут, вот увидишь. Он ещё пожалеет, что с тобой связался!

Сил моих едва хватало, чтобы держать дверь, не позволяя женщине протиснуться в тамбур. Но они вот-вот грозили иссякнуть. А паника, наоборот, нарастала. Кажется, я и сама, по примеру детей, готова была залиться слезами.

– Уходите! А то я полицию вызову! – теперь я уже кричала.

К моему облегчению в лифте раздался лай Марси. Значит, Гоша возвращался. Он часто брал её с собой, даже когда отправлялся по делам. Заметив мой воспрянувший взгляд, дама это поняла и испуганно попятилась. Хоть и явилась сюда, чтобы, видимо, поскандалить с зятем, сейчас она уже не была так решительно настроена.

– В жизни всё возвращается, – зло процедила гостья сквозь зубы. – Как вы поступаете, так и с вами жизнь поступит. Поверьте. Вам тоже не дадут видеться с внуком или внучкой. Через много лет судьба накажет. Я знаю, что говорю!

И прежде чем двери лифта разъехались, поспешила вниз по ступенькам.

Наконец появился Гоша, и Марси бросилась ко мне. А меня всю трясло.

– Что случилось? Ты что тут делаешь? – под звук удаляющихся шагов и закрывающейся лифтовой двери Гора вперился в меня напряжённым взглядом.

– Твоя тёща приходила, – всхлипнула я.

По вибрации моего голоса и растерянному виду он понял, что я в жутком волнении. Руки от напряжения всё ещё дрожали. Из квартиры к отцу выбежала Аня, заливавшаяся слезами. А я помчалась к сыну.

Догонять скандалистку и ругаться с ней никто не стал, хотя я ожидала, что, узнав о попытке матери Любы прорваться к внучке, Гора не на шутку рассвирепеет. Но он оставался спокоен.

– По закону я им пока не могу запретить видеть внучку, – заметил Сароян, когда я, пытаясь унять нервозность, заваривала на кухне чай. – А вот как противный и злой бывший зять, могу.

После ухода тёщи Сарояна меня преследовало тошнотворное ощущение, будто меня облили помоями. Лишь присутствие Гоши помогало немного справиться с обидой. Обвинений и грязных оскорблений, что лились изо рта этой женщины, я совершенно не заслужила. Её дочь могла лишить меня жизни или зрения, но, похоже, мать это нисколько не смущало, и она считала, что Любовь была в своих действиях абсолютно права. Яблочко от яблоньки, ничего не скажешь…

– Ночь сегодня будет холодная, – взглянув на термометр за окном, между прочим заметила я, хотя думала совершенно не об этом.

Он вдруг взял меня за руку. И сразу мне сделалось хорошо и тепло.

– Не переживай, всё будет нормально. Если они ещё выкинут что-то подобное, я пригрожу оглаской в СМИ.

– Но это ведь будет скандал.

– Ну и что? Не бойся.

Но я боялась. Наверное, я теперь ещё долго не смогу решиться открыть кому-нибудь двери, если Гоши нет дома.

– Мне кажется, они не отступят просто так. Эта женщина так точно, – промолвила глухо.

– Ничего. Если будет звонить или приходить – пошлю нахрен. Что я уже не раз и делал.

– Ты уверен, что это правильно по отношению к Ане? – с сомнением спросила я. – Всё-таки она уже не совсем крошка, бабушку знает, привыкла к ней. И наверняка подарки ей бабушка и дедушка дарят щедрые. Стоит ли лишать девочку родни со стороны матери? Может по-хорошему с ними поговорить? Худой мир всегда лучше доброй ссоры.

– Вот я им то же самое говорил, когда они мне названивали и оскорбляли. Они начали эту войну, а не я. Я предлагал разойтись по-хорошему. А сопли «этожебабушкаимеетправо» здесь не уместны. Не знаю, кто из них рулит этим всем, но эти люди могли погубить мою дочь или оставить её сиротой. Они действительно считают, что я могу доверить им ребёнка даже на пару часов? Люба освободится в тридцать семь лет и будет ещё достаточно молодой женщиной, чтобы родить им нового внука.

Я пожала плечами.

– Как знаешь. Я тут не имею права вмешиваться. Но если хочешь услышать моё мнение – я бы ради Ани с ними не рвала отношений. Тем более что неизвестно, кто там конкретно всё эту травлю затеял. Возможно, война против тебя развязана отцом или братьями бывшей жены. А бабушка – просто женщина и вынуждена подчиниться. Но внучку она, скорее всего, очень любит. Мне её жаль.

– Ладно, ну их к чёрту.

Гоша отмахнулся, но, кажется, мои слова всё же зародили в нём толику сомнения в собственной правоте. Однако следующая его фраза заставила меня мигом забыть об этой ситуации.

– Что ты там говорила о том, что мечтаешь жить в доме за городом?

У меня сердце подскочило от радости. Неужели и он не против переехать?

– Я тут присмотрел несколько вариантов, – добавил Сароян. – Один уже полностью готов к продаже и ремонт там хороший. Можно сказать – заходи да живи.