Глава 26

До переезда я должна была сделать одно важное дело – встретиться с тётей Ритой. Но сделать это было проблематично, учитывая, что оставить Давида я могла только с Гошей. А значит, нужно было объяснить ему, куда я собираюсь и сколько времени планирую отсутствовать. Он ведь работал, и мог выкроить для роли няньки в лучшем случае несколько часов. Говорить ему правду не хотелось. Я была уверена, что он осудит моё стремление копаться в жизни родителей. Тем более что речь идёт о возможной измене – весьма болезненная тема в нашей ситуации. Но и врать я не собиралась. А времени оставалось всё меньше.

Для меня стало неожиданностью, что Гоша, оказывается, общается с моим дядей. Выяснилось это, когда тот приехал к нам в гости, и они с Сарояном радушно поприветствовали друг друга, как хорошие знакомые. Я не могла долго составлять им компанию, тем более что прошедшая ночь у нас выдалась весьма беспокойной. Давид плохо спал и капризничал, поэтому я тоже совершенно не выспалась. Оставив мужчин на кухне с кофе и бутербродами, пошла в спальню и решила подремать. Правда, сначала я зачем-то залезла в интернет, а точнее в тот паблик, где заседают любители смаковать подробности чужой жизни.

«– Осуждённая на семь лет мать лишена родительских прав по прихоти богатого отца своей дочери» – чем не заголовок для статейки в жёлтой прессе?» – писала Маргарита. – «И отличная возможность устроить шоу, скандал, спектакль – кому как больше нравится. Интересно, почему Савроян молчит в ответ на их агрессию?».

– «Он с детства впитывал философию тхэквондо», – отвечал Капитан Грант. – «Основным поведенческим принципом в повседневности, да и в конфликтных ситуациях является абсолютная уравновешенность, даже спокойствие, не агрессия, а нейтрализация её путём перенаправления агрессивной энергии противника против него же самого. Его замкнутость и скудность идущей от него информации, как раз таки говорит о соблюдении им спокойного созерцания процессов. И ожидание, иступляющее ожидание. Можно сказать, по принципу сидения возле реки, и ожидания того, когда мимо проплывёт тело противника».

Мне импонировала такая характеристика в отношении Гоши. Это на самом деле было о нём. Он не суетился, не проявлял агрессию в ответ. И это делало ему честь. Закралась мысль, что под ником «Капитан Грант» скрывается кто-то, кто хорошо с ним знаком.

«– Не знала про его увлечение тхэквондо», – снова комментарий Маргариты. «– Необычный выбор вида спорта для горячего и решительного кавказского мужчины. Такого проще представить среди братух-борцух».

«– Любовь, кстати, тоже спортсменка в прошлом. Но она совсем другая», – теперь в чате появился Евгений. – «Занималась лёгкой атлетикой. А её братья как раз борцы. Так что она росла в атмосфере спорта. Но спорта динамичного, агрессивного. Потому, может, эта семейка и не отступает так просто. В спорте победить – дело чести. И они это на жизнь переносят. Я, когда занимался волейболом, много раз наблюдал у молодых спортсменов реакцию на проигрыш, стресс. Это, обычно, стремительная походка, попутно могут лупить стены в гневе, забираться-карабкаться куда-то, не реагировать на оклики. Попадёшься им под горячую руку в таком состоянии – сметут. В любом спорте проиграть обидно, но одно дело пробежать или прыгнуть неудачно, другое – смачно по личности перчаткой получить в жизни, а не на ринге. Их же Сароян жёстко обул всех. Для армянки вернуться домой из дома мужа – настоящий позор. А тут даже не домой, а в колонию попала… Вот выйдет она, что ей дальше делать? Кто её замуж возьмёт? У неё уже сейчас возраст приличный – 30 лет. Это у нас до сорока все девушки, а там не так».

Нет, читать, как Гоше в сотый раз перемывают косточки, я не горела желанием. Вот если бы найти тут что-нибудь новое о событиях шестилетней давности… Увы, это теперь, скорее всего, невозможно.

Проспала минут сорок. И когда поднялась, из кухни всё ещё доносились приглушённые голоса. Я выглянула в коридор. Обувь и куртка дяди на месте. Двери в кухню прикрыли, должно быть, чтобы не разбудить меня. Хотела войти, но застыла, услышав то, от чего невольно затаила дыхание:

– Думаете, на самом деле могло быть так, что Ирина Леонидовна сознательно выехала на встречную полосу для столкновения с несущимся навстречу внедорожником мажора? – спросил Гоша.

– Сложная версия. Можно сказать – тонкая, – прозвучал голос дяди Вовы.

– Но почему об этом никогда никто ничего не говорил? Саша ведь имеет право знать правду.

– Молчали, потому что не хотели вытаскивать наружу нелицеприятные факты. Ради Саши молчали, чтоб она спокойно жила. Между её родителями было не всё гладко. Но они были людьми интеллигентными и решали всё так, чтобы дочери ничего не заподозрили. Абсолютно кулуарно. Вообще в этой истории есть что-то такое, после чего про всё это проще забыть. Возможно, раскрыть тайну гибели родителей Александры просто невозможно. Поэтому, наверное, лучше оставить прошлое, которое не можешь изменить, в прошлом, и просто жить.

– Не уверен, что Саша так просто оставит идею узнать правду.

– Да нечего там, по сути, узнавать. Ирина решила сжечь окончательно те руины, которые она когда-то называла счастьем.

– Вы не знаете ту женщину, из-за которой всё случилось?

– К счастью, нет. Не удивлюсь, если это какая-то близкая знакомая их семьи. Которая очень хотела замуж за успешного предпринимателя. Ушлая дама. Взяла быка за рога. А может и он ей говорил, что с Ириной у них всё кончено. Представляю, как её злило, что он продолжал жить с женой и дочерьми. Всё было очень зыбко в её ситуации. А вдруг бросит её? Может потому и решила, что надо что-то делать.

Они были уверены, что я не могу ничего слышать. Выходит, Гоша знает, что тема гибели родителей для меня является неразгаданной загадкой, и что я не отступлюсь, пока не выясню, почему это произошло… Странно, ведь мы почти не говорили с ним об этом. Значит, он понимаем меня гораздо лучше, чем я думала. И тоже пытается прояснить что-то для себя. Или делает это ради меня? Пока из их разговора я сделала неутешительный вывод, подтверждающий мои догадки. У отца была другая женщина. Возможно, он хотел уйти из семьи. Мама впала в отчаяние и решила всё кардинальным образом. Быть может, она надеялась, что Ксюша не пострадает, потому что пристёгнута. Или что вообще никто не погибнет.

– Я, конечно, плохо знал соседей. Но мне всегда казалось, что между родителями Саши хорошие отношения. По крайней мере, врагами они точно друг другу не были, – заметил Гоша. – Никогда никто не слышал, чтобы они ругались. Всегда доброжелательные, весёлые. Но если причиной аварии было то, что Ирина Леонидовна намеренно вырулила навстречу движущейся по другой полосе машине, почему это не выяснили полицейские?

– Ну, смотрите. Второй участник аварии – пьяный мажор. Гибнет семья с ребёнком. Классическая ситуация. Тут же вообще не может быть сомнений в том, кто виноват. А что касается отношений между родителями Саши, никому о них ничего не было известно доподлинно. Да и сейчас есть только домыслы. В большинстве случаев, отношения между людьми – очень сложная штука, не всегда понятная даже близким родственникам. Мы многое узнали гораздо позже, да и то не всё. Ирина оставила письма, но их прочли уже после похорон. Суд состоялся, приговор вынесен. Кому что теперь нужно доказывать? Думаю, в этих отношениях было много скелетов в шкафу. В письме сестра пишет, что ничего так не отрезвляет, как предательство.

Письма? Об этом я впервые слышала. Значит, есть какие-то письма, в которых мама во всём признаётся?

– А отец Саши был каким-то прям очень обеспеченным человеком? – в голосе Гоши слышалось удивление.

– Сергей сделал стремительную карьеру в конце девяностых, став директором одного небольшого, но прибыльного предприятия. Тогда же они с Ириной и познакомились. Она была младше на десять лет. Ей было восемнадцать. Увлеклась девочка взрослым мужчиной, забеременела. Стали решать, что делать. Шестопалов проявил порядочность, женился. Они двадцать лет прожили вместе. Оба любили дочерей. Но, на мой взгляд, Ирина слишком властной была. Не чувствовала Сергея, не уступала ему. И этим развалила семью. А любовница хваткая оказалась, и плевать ей было, что официально он женат на Ирине. Это жизнь, а не учебник. Бывает всякое. Шестопалов старался Ирину не обижать. Они заметно охладели друг к другу, как мне казалось. В таких отношениях какое-то время всё может быть спокойно и устраивать обоих или кого-то одного, но рано или поздно потребуется определенность: мы ещё семья или уже бывшие? Как правило, люди до такого не доводят, разводятся и не морочат друг другу головы. Но здесь исключение. Есть препятствие – общая квартира и дети. Так что Сергею развод создавал бы много проблем.

– То есть любовница могла сделать что-то, что подтолкнуло бы Ирину Леонидовну к разрыву отношений с мужем? – высказал свою догадку Гоша.

– Вполне, – согласился дядя Вова. – Мне кажется, что Ирина очутилась в той жизненной ситуации, которую описать не совсем легко. Это когда ты поняла, что ты, в общем-то, стала второстепенной. Хотя, может, женился он на Ирине по залёту, вынужденно, и не любил её никогда, содержал, в отпуска возил, машину купил, но не любил. И не эта любовница, так другая была бы. Когда Ира поняла, что муж намылился к другой, сообразила, что денег станет меньше. А содержать двух дочерей, притом, что обе занимаются весьма дорогостоящим хобби, весьма накладно. Ей привычная жизнь была бы совсем не по карману без мужа. Вот тогда и мог случиться надлом по всем фронтам, но мог ли он спровоцировать её на необдуманный поступок, я не знаю. Сумбурно, но это мысли вслух.

Несколько секунд тянулась пауза, после чего дядя снова заговорил.

– Никогда не думал, что сестра способна на подобное. И ещё у меня есть другая версия. Возможно, Ирина и сама не любила мужа. Вышла замуж из-за беременности. Не разводились, скорее всего, ради дочерей. Вот их, думаю, оба любили. Отношения были, наверное, вполне дружеские, но личная жизнь у каждого своя. Ира могла всё знать о шашнях мужа на стороне, если те вообще имели место быть.

– Тогда почему измена мужа стала для неё такой трагедией? – резонно заметил Гоша.

– А может и не стала? Может мы всё надумали, и авария на самом деле была просто случайностью?

– Эти письма, о которых вы упоминали… Они ведь проливают свет на что-то…

– Там нет прямого ответа. Только намёк на неверность мужа и просьба не бросать дочерей. Из этого можно сделать вывод, что Ира думала о суициде. И никак не планировала устроить гибель Ксюши. Поэтому я и думаю, что авария была случайностью. Или удачно подвернувшейся возможностью совершить задуманное. Может, в тот момент она была в таком душевном состоянии, что о дочери, сидевшей на заднем сидении, не думала. Какая-то перепалка была, или что-то ещё. Теперь мы не узнаем. Писем было три. Одно она адресовала мне, второе лучшей подруге, и третье Саше. Но оно ей так и не было передано. Мы решили не бередить девочке душу. Пусть думает, что всё случилось случайно.

– Не уверен, что это правильно, – с сомнением вымолвил Гоша.

– Время покажет, – ответил дядя Вова. – …Так, ну ладно, поеду уже.

Судя по звуку отодвигаемого стула, дядя поднялся со своего места. Я шмыгнула в спальню, бросилась на кровать и притворилась спящей.

Я столько лет жила беззаботно и счастливо благодаря своим родителям, что даже подумать не могла, какие на самом деле между ними отношения и сколько боли они от нас скрывали всё это время.

Невольно подслушанный разговор привёл к тому, что весь оставшийся день я ходила в раздрае, витая мыслями где-то далеко. Я была в шоке от своего открытия. И в совершенном бессилии перед жестокой реальностью. Если даже родители могут предать, то что в этом мире остаётся надёжным, незыблемым?

Вечером не выдержала и призналась Гоше, что слышала их беседу. Не могла я скрывать это от него. Сейчас для меня надёжное и незыблемое – это он, а что будет дальше – посмотрим. После сокрушительной трагедии, лишивший меня семьи, я надолго потеряла почву под ногами. И обрела её только рядом с этим мужчиной.