Глава 28

Пока я собиралась позвонить тёте Рите и договориться о встрече, тянула время, она меня опередила. Её звонок был настолько неожиданным, что я даже в первый момент хотела не отвечать. Испугалась, что ли. Но потом взяла себя в руки.

– Да, здравствуйте.

– Здравствуй, Сашенька, рада тебя слышать, – но в голосе ни капли радости. Звучало скорее тревожно.

– Помнишь, ты хотела увидеться? А потом пропала куда-то.

– Да, я как раз планировала с вами связаться. Поговорить насчёт вашей записки.

– Хорошо, давай встретимся. Посидим, чайку попьём.

Но встретились мы не в кафе, а дома у тёти Риты. Она жила одна. Когда я вошла, подруга мамы пригласила меня в гостиную, где на небольшом столике уже стояли бутылка вина и какие-то угощения. От вина я отказалась, признавшись, что недавно родила и кормлю грудью. На что тётя Рита крайне удивленно вскинула брови.

– У тебя ребёночек?

– Да, сын.

– Не знала, что ты замужем.

Я лишь неопределённо повела плечами, не собираясь посвящать её в перипетии наших с Гошей отношений.

Женщина заметно изменилась за то время, что я её не видела. Постарела, осунулась. Хотя, по-моему, она была даже младше моей мамы на пару лет. Я присела на диван и стала ждать, когда мы сможем начать разговор. А тётя Рита постоянно сновала из кухни в гостиную и обратно, словно была чем-то очень занята. Кажется, мой приход её крайне взволновал, и она попросту оттягивала момент начала нашей беседы. Наконец, я сама не вытерпела и призвала её успокоиться и присесть. Она опустилась на край старого, ещё советского дивана, но взгляд бегал по комнате, будто она не решалась посмотреть мне в глаза. А пальцы чуть подрагивали. Удивительно, что её так тронуло моё появление. Я знала, что они с мамой были очень близки. Мама ей когда-то помогла устроиться на работу в офис. Но не думала, что сама я так много значу для тёти Риты.

– На самом деле я давно хотела с тобой поговорить, Саша, – начала она, теребя салфетку. – Не только о гибели твоих родителей. А о многом другом. Я молча ждала продолжения. О чём ещё она хотела мне сказать? Мы никогда плотно не общались. Я всю юность провела в разъездах. Занятия танцами лишили меня беспечного детства, но ничуть не испортили его. Я всегда была занята любимым делом и мало обращала внимания на окружающую жизнь, на людей, что были рядом. Сейчас я это понимаю, а тогда мне не казалось это чем-то неправильным.

– Ты ведь знаешь, что мы с твоей мамой знакомы много лет? С самого детства, – тётя Рита судорожно вздохнула.

Я кивнула. Это было, пожалуйста, единственным, что я вообще знала об их дружбе.

– Мы обе родом из маленького посёлка, – наконец начала она. – Вместе приехали сюда поступать в институт. Только твоя мама поступила, а я нет. Ира всегда была более везучей. Ей повезло с внешностью, с родителями, с интеллектом. Она росла в благополучной семье, в отличие от меня. Мой отец спился и замёрз после очередной пьянки прямо на улице. Мне было ужасно стыдно и совершенно не жаль его. Мама всю жизнь тянула нас с братом сама. Но брат пошёл по пути отца и закончил не менее страшно – после пьяной драки попал в тюрьму, где заразился туберкулёзом и умер. Неудача с институтом меня серьёзно подкосила…

Значит, они всё-таки были ровесницами. Я смотрела на тётю Риту и не могла понять, зачем она всё это мне рассказывает? Какое отношение её несчастная юность имеет к смерти моей семьи?

– Я даже думала о суициде, – женщина с горечью поджала губы. – Но твоя мама помогла мне выкарабкаться из этого состояния. Внушила, что самодостаточной можно быть и без образования. И что однажды я всё-таки смогу поступить. Я поверила, что успешна и уникальная. Увлеклась феминизмом, саморазвитием. Ещё не понимала тогда, что самодостаточная женщина – это не агрессивная феминистка, а та, что состоялась и в семье, и в карьере. Устроилась посудомойкой в столовую, стала помогать на кухне. Наша дружба с Ирой не прекратилась, хотя она была успешной студенткой престижного на то время вуза. Я тогда жила вместе с ней. Мы вскладчину снимали квартиру.

Тётя Рита отвлеклась на то, чтобы помешать ложечкой свой чай и сделать глоток. Поставила чашку на столик, после чего снова заговорила:

– Вскоре я узнала, что Ира встречается с мужчиной. Она призналась мне в этом по большому секрету. Он был на целых десять лет старше неё. И работал руководителем какого-то предприятия. Они познакомились случайно в институте. Его предприятие занималось горными разработками и сотрудничало с факультетом инженерии. Однажды он шёл по коридору, а Ира бежала на пару. Как обычно бывает в кино, они столкнулись. Так что в жизни тоже случаются романтичные знакомства. Он помог ей собрать учебники и тетради. И пригласил в кафе. Всё закрутилось быстро. Через пару месяцев Ира уже была беременна.

В голосе моей собеседницы отчётливо слышалась неприкрытая зависть.

– Её позвали замуж, – продолжала она. – А я поняла, что в свои годы не имею ничего. Я нигде не учусь, у меня нет парня и я всё ещё девственница. Не знаю, что мной двигало, но я решила, что тоже потеряю невинность со взрослым мужчиной. И обязательно очень успешным. На дне рождения Иры было весело и шумно. Жених подарил ей огромный букет цветов и золотую подвеску. К вечеру из-за беременности Ире стало дурно, она утомилась и пошла прилечь. Гости разошлись, а мы с Серёжей сидели на кухне и болтали.

Я похолодела. Кажется, речь шла о моём отце!

– Мы допили оставшееся вино. Он хотел уйти, но я задержала. И сама стала приставать к нему. Уверена, не будь он выпивший, то просто послал бы меня куда подальше. Но в итоге в нас всё было прямо в туалете. Жутко неприятно, быстро и унизительно. Я бы, может, после этого совершенно порвала с ним всякое общение, если бы не залетела. Господи, как всё вышло глупо! Я настоящая неудачница.

Слушая её, я не верила своим ушам. И мне стало так противно, что захотелось просто встать и уйти. Но я сдержалась, чувствуя, что впереди ждёт что-то важное.

– Сначала я скрывала своё положение и с завистью наблюдала за отношениями своей подруги. А на их свадьбе так разозлилась из-за того, что Ирке всё легко даётся, что призналась Сергею в своей беременности. Он, к моему удивлению, сразу поверил. Как сейчас помню – мы стояли за углом кафе, в котором проходило празднество. Он был в элегантном свадебном костюме и белой рубашке, я – в платье и накинутом на плечи пальто. После моих слов о беременности он стал ужасно бледным, взволнованным настолько, что даже вспотел, несмотря на минусовую температуру. Просил сделать аборт, предлагал деньги, доставал купюры из внутреннего кармана пиджака и пытался сунуть мне, но они падали на снег. Да и поздно уже было. В итоге я родила нашего сына через три месяца после того, как появилась на свет ты. Ире я не говорила, кто отец ребёнка. Наврала, что какой-то незнакомый парень, с которым я случайно переспала. Так что мой Никита – твой брат по отцу.

Ошарашенная этой новостью, я не могла вымолвить ни слова. С Никитой мы были знакомы с раннего детства и хорошо общались. Он нормальный, порядочный парень. Сейчас работал в сфере ремонта компьютеров и весьма успешно встречался с девушкой Катей. Вроде бы у них всё шло к свадьбе.

Помню, мама шутила, что мы с Ником однажды поженимся, а папа никогда не поддерживал этих шуток и даже раздражался от них. Теперь понятно, почему.

– Повезло, что сынок оказался похож на меня, – заметила тётя Рита. – Никто ничего не мог заподозрить. Сергей помогал нам финансово и очень боялся, что его жена всё узнает. А я клялась, что никогда ничего ей не скажу. Никаких отношений между нами с твоим отцом не было. Но замуж я так и не вышла. Потом родилась твоя младшая сестра, и я жутко злилась от того, что вы живёте в достатке, что у Иры дом полная чаша, а я мать-одиночка. Смотрела, как вы все растёте – ты, Никита, Ксюша, – и меня переполняла зависть. Я хотела такую же дружную семью и понимала, что мой сын имеет право на все те блага, что получали вы. И что по моей вине он этого лишён. Я не смогла ему ничего дать. Твой отец оплачивал его потребности. А в университет сынок поступил сам, своим умом. Сергей, кстати, этим гордился. И у меня даже была надежда, что он признает Никиту. Всё-таки единственный сын. Я поставила себе цель добиться этого. Поняла, что твой мягкотелый папаша никогда сам не скажет ничего жене и тем более не уйдёт от неё, а Ира – гордая и решительная женщина, которая не простит измены. У многих складывалось об Ирине впечатление, как о тихой, спокойной, домашней. Но я её хорошо знала, и она была совсем не такая… Я представляла, какой взрыв эмоций может последовать за новостью об измене мужа. Но, конечно, нельзя было признаваться, что изменял он ей со мной. Поэтому я и придумала какую-то даму, с которой видела Сергея.

– Зачем вы мне всё это рассказываете? – сглотнув ком в горле, я, наконец, задала вопрос, крутившийся в голове с самого начала.

Моя собеседница впервые за всё время подняла на меня глаза.

– Хочу, чтобы у Никиты был кто-то в этой жизни. Чтобы он не остался совсем один. У меня большие проблемы со здоровьем. Диабет и ещё много всего. Наверное, так меня жизнь наказала. Вы с Никитой останетесь одни – родные брат и сестра. Ему я тоже всё расскажу. Он ведь до сих пор не знает правду.

– Значит, та записка была обманом? Папа маме не изменял? – холодно спросила я.

– Со мной – больше нет. Если не считать тот единственный раз ещё до свадьбы. Но я хотела этого. Не раз предлагала ему секс.

Меня покоробило от такой откровенности.

– Я винила себя в гибели твоей семьи. Да и сейчас виню. После записки я наговорила Ире сказок о том, что видела Сергея с женщиной, и что они целовались. А потом мне позвонил он. Сказал, что они серьёзно поссорились, и что он во всём признался жене. То есть про Никиту она теперь знала. На следующий день случилась авария. Я не могу ничего утверждать наверняка, виновна ли в ней Ира. В своём письме она прямо не пишет ничего такого. Но я почти уверена, что да, она это сделала сама. Поверь, я не могла предугадать, каким жутким станет конец всей этой истории.

Выходит, дядя Вова ошибался в своих догадках насчёт отношений между моими родителями. Всё оказалось одновременно и проще, и сложнее. Беременность тёти Риты и последующее рождение Никиты связало моего отца по рукам и ногам. Представляю, в каком страхе перед разглашением этой тайны он жил. Она была ему как кость в горле. Он не был влюблен, а просто поддался импульсивному порыву. О чём, скорее всего, жалел всю жизнь. И не хотел изменять женщине, которую на самом деле любил, и которая была матерью его дочерей. Только что мне теперь делать с этими новыми подробностями из прошлого? Чего от меня ждёт тётя Рита? Что я, выслушав эту своеобразную исповедь, прощу её? Как бы то ни было, именно её я теперь считала виновной в случившемся. И понимала, что никогда не смогу больше общаться ни с ней, ни с её сыном.