Часть 20

До смерти? Здесь? Сейчас?

Про кодекс магических поединков мне слышать еще не приходилось, но Шигеру участвовал в трех, значит, это обычное явление. На фибуле магистра тоже бусина, как минимум одна, как я вижу, выходит, он уже убивал.

Поединок случится прямо сейчас? Но это же опасно! А как же мы? Так, Дораш, Кира и Тит остались в казармах, это Шигеру настоял. Рядом с Гунаром, полагаю, вполне сносно, он сумеет защитить и себя, и меня. В крайнем случае не допустит ничего необратимого. От этой мысли стало полегче. Теперь важно не спускать глаз с магистра, очень важно! Не знаю почему, просто чую. Но это не так-то легко, по зале суетливо перемещались какие-то люди, споро убирая мебель из центра комнаты. Серый маг так и стоял на прежнем месте, не спуская глаз со своей жертвы. Только на мгновение отвлеклась, когда рядом очутился Лограх. Степняк всматривался в Трофа и бормотал что-то заунывно-ритмичное. Пытается перебить влияние, сковывающее волю Оннара? Похоже, у него не особенно-то получается. И это самый сильный шаман? Тогда как же силен магистр?

А поединок все не начинался. То ли так и положено, то ли я опять со временем начудесатила. Непроизвольно. Уж очень хотелось, чтобы Лограх разобрался.

— Не могу! — Молодой сильный мужик прямо весь опал, как расслабленный бицепс культуриста. — Он слабый, но контроль не отдает, даже не замечает, что я вмешиваюсь! Я могу его связать своей волей, но это будет нападением.

Сказать, что великий шаман был обескуражен, — ничего не сказать.

Гунар тоже что-то колдовал, это чувство, если рядом магичат, я научилась распознавать, когда лечить помогала.

— Запрещенная магия крови, — заиндевелый шепот Гунара не оставлял надежды.

Наследник обречен. Его таки принесут в жертву.

— Вама! Прекрати! — ментальный вопль Тишки вырвал из транса отчаяния. — Отпусти время! Дед! Останови ее!

Ай, больно! Гунар ущипнул за щеку, с подвывертом, и тут же залечил, сняв ерундовый дискомфорт.

Все пришло в движение.

Оннар сделал нетвердый шаг вперед, потом еще, и в центре комнаты развернулся магический купол, подобный тому, которым Ваен накрывал замерзающих моряков по просьбе Гоха. Купол, отделяющий нас от поединщиков. Не иначе как защита публики.

— С ума сошла? — шипел разгневанный дядюшка. — Весь зал безвременьем накрыла! Дура! Выжечь себя хочешь?

Ох ты ж!

— Спасибо, дядя Гу, я непроизвольно!

Спины Кергонов, заслонившие обзор, были напружинены так, что даже взгляд на эту напряженность вызывал мучительное сострадание. Мелькнуло белесое марево вокруг головы короля. Не знаю как, но я угадала Лондара. Надеюсь, призрак помогает величеству справиться с кипящими как адова смола эмоциями. Так, чего стоим, Нина? Там же Ванька один! Может, ему и не помогло то, что я клещом вцепилась в его ладонь, но мне полегчало точно.

А поединщики уже кружили вдоль защитного контура. Магистр — лениво и самоуверенно, а принц — вяло. Это ненормально, такая заторможенность в подобной ситуации! Черт знает их правила, но если бы поединок можно было остановить, то Шигеру бы попытался, я в этом уверена.

— Кто должен бить первым? — спросила, только чтобы отвлечь немного Ваньку. Хрена он отвлекся, потому что Оннар ударил. Приличный такой файер у него получился! Даже я, магически безграмотная, чисто на ощущениях понимала, что это весьма круто! Но безрезультатно. Потому что мимо. Огнешар расплющился о защиту и впитался в нее желтоватым дымком. Немногочисленные зрители недоуменно охнули. Как можно промазать на таком расстоянии? Ведь этот, серый, даже позы не поменял! Как?

И сама себе ответила: принца «ведут». Но, похоже, об этом мало кто догадывался. Магистр, не роняя мяконькую улыбочку, ударил с двух рук. Это были не огнешары! Силовой удар воздухом? Голова принца мотанулась, как от двойной затрещины, туда-сюда. Было видно, как деформируется мягкая часть щеки. Самое странное и страшное, что наследник даже не попытался уклониться! Ваен было дернулся, шепча:

— Этого не может быть, он не может быть так плох… — В ответ скрипнул зубами Лограх.

Вот Оннар сплюнул кровь и встряхнулся.

Обмен ударами впечатлял. Драка — это всегда отвратительно, даже магическая, даже если называется поединком чести. Ибо в том, что происходило, не было чести, было избиение младенца. Магистр вел одному ему ведомую игру, навязывая темп. Его удары были не столько сильными, сколько унизительными. И провокационными. Мало того, что не владеющий собой принц сам подставлялся под воздушные зуботычины и оплеухи, он ярился и швырялся огненными шарами абсолютно бессмысленной мощи. Промах — зуботычина, промах — оплеуха. Наследник уже заметно ослаб. На очередной файер силы собирались как-то особенно долго. Его шатало, из уха и разбитых губ сочилась кровь. Руки заметно тряслись, когда между ладонями зарождалось тело огнешара.

— Нет! Не-ет… Не-ет… — Ванька протянул руку к защитному контуру в упреждающем жесте, но был резко остановлен отцом.

Наконец и мне стала понятна причина этой неожиданной паники. Файербол был не огненно-желтым, как предыдущие, он светился невыносимо-белым. Это уже не огонь, а плазма какая-то! А магистр снисходительно улыбался зароптавшим зрителям. Почти все здесь маги. Им было очевидно нечто, недоступное мне. И это нечто повергло их в шок. А гад все улыбался, ведь его марионетка послушно следовала заданной программе.

Ответный воздушный сгусток, так и не отправленный в полет, был уже демонстративно развеян. В нем больше не было нужды, потому что «плазмошар» Оннара опять пролетел мимо цели. Мощь удара оказалась столь велика, что защитный купол нестерпимо сверкнул, поглощая смертоносную магию. Вспышка была так ярка, что пришлось прикрыть глаза согнутой в локте рукой. Контура больше не существовало.

Когда проморгалась, захотелось зажмуриться вновь. Принц лежал на полу, ему пытался оказать помощь сам король. Фрацваен стоял на коленях, опрометчиво повернувшись к Трофу спиной. Сквозь серую вату удивления пробилась мысль — а почему Ванька стоит тут столбом и цепляется за мою руку, а не рвется к брату? И еще странность. Гунар. Вот он, стоит рядом, бессильно опустив плечи. Не понимаю! Король трясет сына, пытаясь привести в чувство, и выкрикивает что-то грозное, а целитель не спешит. Это ненормально! Вот сейчас я своей синенькой…

— Стой! — Окрик впился в мозг, заставив подпрыгнуть. — Не надо, вама, он мертв! Спасай Ваена!

При чем тут?.. Вот он, Ванька, стоит. Спасать нужно Оннара!

Мертв?

Мертв?!

Ка-ак?

Дернулся и глухо застонал Ваен. Его глаза были устремлены на магистра.

Троф был доволен. Троф смотрел на второго принца с высокомерной улыбочкой победителя.

И Ванька, чуть пьяно покачнувшись, сделал шаг вперед.

Первым, что происходит, сообразил Лограх. Короткий удар ребром по шее — и обмякшее тело аккуратно осело у моих ног. Только сейчас и дошло, что подлый магистр едва не добрался до старшего брата, почти взяв его под контроль.

Как начался и закончился поединок между двумя противоборствующими шаманами, я и не заметила, так быстро все случилось. Наш действительно самый-самый. Что там Лограх сделал, не понял никто из магов, только результат оказался очевиден: Троф замер, как будто нажали на стоп-кадр.

Эта картина отпечаталась на моей сетчатке и будет еще долго возвращаться в кошмарах.

Жмутся к стенам немногочисленные люди, боясь шелохнуться рядом с суровыми степняками.

Бесчувственный Ваен, который навалился на мои ступни.

Замерший главгад и недоумение, застывшее на его самодовольной роже.

Распростертое тело наследника.

Король прижимает ухо к груди сына в надежде услышать живой стук сердца…

И герцог, встающий с трона, не отводит взгляд от спины двоюродного брата. Взгляд человека, готового убить.

Мгла сорвалась с пальцев Дезгона и устремилась к убитому горем беззащитному человеку. В спину. Недаром несколько раз король упоминал, что герцог — маг слабый. Заклинание двигалось медленно, наверное, поэтому на его пути успел встать генерал внутренней безопасности дворца. Сильный маг и отменный боец, Ши небрежно выставил некое подобие щита. Одной рукой. А вторая метнула нож.

Визг утратившего былую наполеонистость герцога вывел из оцепенения и согрел душу. Всего-то и оцарапан висок, а так заходится, сердешный. Хорошо, что жив, скотина, моим нервам не потянуть еще один труп. Хотя этого не жалко. Гунар было дернулся к пострадавшему, но я не пустила. Пусть визжит. Если бы Ши хотел убить, убил бы.

Визг плавно перешел в хрипы, и тут дядя вырвался. Но двинулся к королю, а не к стенающему узурпатору, который требовал лекарей, лакеев и еще чего-то. Что происходило дальше, почти не осознавала, потому как меня из центра комнаты оттащил к стеночке Отто.

— Пойдемте, пойдемте, ваша милость. Сейчас будет дознание. Вон, смотрите…

И верно, суета.

— Генерал уже заблокировал магию у членов совета. — Возникший рядом Лондар передернул призрачными плечами. — Ну и орел этот шаман, которого ты привела. Советники попытались начать возражать, но их просто обездвижили!

Вот честно, мне это все равнофигственно. Как будут дознаваться, какими методами. Пусть хоть их режут, лишь бы не у меня на глазах! Вообще не понимаю, зачем понадобилось убивать безобидно-бесполезного Оннарваена, да еще так демонстративно и унизительно.

Я что, это вслух сказала?

— Чтобы спровоцировать его величество, разумеется. Довести его до бешенства, скрутить на законных основаниях, а потом объявить сумасшедшим и недееспособным.

А, спасибо, Отто, не сообразила. Не для моей простодырости комбинация.

— Объясните мне, недалекой, почему принц умер?

— Выжег себя. Всю магию и все жизненные силы. — Даже Отто, который совсем не маг, понял произошедшее.

Король отстранился от умершего сына, поднялся на ноги, отвергнув помощь Ваена. Какая отрешенная глупость в голову лезет, однако. Радуюсь, понимаешь, что тренировки королю на пользу пошли. Тело принца приподняли левитацией. Будут выносить? Как тут хоронят-то? Смутное предчувствие толкало ловить каждое движение гвардейцев, взявших на себя этот скорбный труд. Не выдержала, кинулась, так важно было запомнить его сейчас, чтобы не забывать как можно дольше. Ребенок. Просто обиженный недолюбленный ребенок, мучительно похожий на нашего Ваньку. А ведь я и его только что чуть не лишилась! Ой, мама! Рука никак не попадала в карман, чтобы нашарить платочек, если не заткну себе сейчас рот — завою.

— Не смейте здесь плакать, Ниана! — Фрацваен выглядел пугающе спокойным. Это официальное обращение взбодрило получше сосульки за шиворот. Ох, разве такое может произойти? Чтобы глаза стали почти бесцветными? А были яркие, грозовые, как у Ваньки.

Совсем недавно я намекала этому человеку, что за его ошибку расплачивается старший сын, а теперь вот… Бедные, и помочь ничем нельзя, хоть сочувствие рвет сердце. Этот путь они должны пройти сами. Если только… Когда умерла моя задушевная подруга, а позднее — мама, мне все время хотелось о них говорить. Перебирать воспоминания, воскрешать в словах. Только мне не с кем было. А у Кергонов есть Ши, и еще люди найдутся, не все же там сволочи, Лондар тому доказательство, и финансист этот. Наверняка есть и хорошие, и преданные, только пойти против системы не все способны. Я вот совсем неспособна… Тьфу, Нина, о чем ты только думаешь!

— Генерал Рой! Ниану и ее семью под усиленную охрану, а лучше уберите их из дворца, — король с трудом сглотнул, — до конца похоронных ритуалов.

— Как прикажете, ваше величество. Только Гунара оставьте при себе, пожалуйста.

В душе глупой курицей закопошилась обида, я ведь помочь готова! А что, собственно, я бы могла сделать? Под ногами путаться? Или поменять уклад дворца так, чтобы он, дворец, не путался под ногами у меня?

Нас отправили домой. Без Гунара. Теперь стало чуточку спокойнее, он найдет способ вызвать на помощь, если понадобится моя синенькая. Тем более что на груди у Киры болталась новая висюлька. Красивенький горный хрусталь — артефакт связи.

М-да. Несколько дней отсутствия — и дом запущен. Но сегодня не до этого, Зелень и ту оставили на кухне у доброй Мираны, им сгодится. Только с картошкой Тит расстаться не захотел. Но это так, забалтывание эфира в пустой черепушке. В доме было не топлено, поэтому мы в ожидании тепла устроились скопом на большой Ванькиной кровати. Из всех труднословных печальных разговоров я уяснила только одно: усопших здесь кремируют. Прах могут хранить в семейном колумбарии, а могут развеять.

— Дух Оннара уже ушел на перерождение? Кому помолиться, чтобы оно было удачным?

Вопрос задавался Кире, а ответил Тишка:

— А чем неудачно было это? — Тит искренне печалился нашей печалью, но недоумевал. Действительно, боги отсыпали парню полной мерой. И происхождение, и красота, и способности. А вот в их неудачной реализации боги не виноваты. Тут уж кто как молился, но это мои домыслы, и только.

— Так кому молиться-то?

— Сиштире, конечно!

А я думала, Раштиту, раз кремация. Но и в этом выборе есть логика. Солнце — это день, жизнь. Луна — владычица ночи, символ угасания дня. Извращенненько, на мой взгляд, но Сиштире так Сиштире. Как раз месяц встает над утесом. Молиться пошли все, даже Тишка. Не знаю, о чем у него был разговор с сестрой, а я думала, что, кажется, впервые пою для Луноликой, но не песню любви, а «Эх, дороги…». Ничего другого в голову не пришло.