Часть 21

Утро получилось поздним. Мне бы порадоваться, что вырвалась из дворца, но как-то не получалось. Грызла тревога. Как там дознание? До чего они там дознались? Но с этой неизвестностью ничего не поделать, остается только вернуться к прежней жизни. А жизнь уже никогда не станет прежней. Изменились мы все. Исчезла Нина, для которой каждый прожитый сытно день был победой. В ридикюле лежит маленький капитал, выданный обер-казначеем на текущие расходы для короля. А платье? Его стоимость даже не знаю, с чем сравнить. Братьям, Дуку и Баду, наверное, хватило бы, чтоб оплатить обучение ремеслу. Ох уж это платье! Смущает до невозможности! На рынке, куда мы пришли прикупить еды, я мучительно стеснялась снять плащ, так страшно было отпугнуть этих людей, которые поверили чудноватой молодке со своеобразными (хм-хм) замашками. Лучше уж от жары помаяться. Тем более мы все равно умудрились эпатировать публику. Во дворце как-то забылось, что простой люд предпочитает волосы прятать. От ветерка и капюшоны хорошо спасали.

У Нитты и Варнаи было все на ять. Тетка Варная взялась вдруг опекать Дука и Бада. Так что эти двое теперь всегда сыты, несмотря на то что с работой у них полный швах. Кира, развлекаясь магической закалкой металла, невольно сделала парням репутацию. А теперь и товар кончился, и магичка неизвестно где. Черт, вот уж точно, приручила — изволь отвечать. Кира и впряглась с ходу, но ей было в кайф.

Кухарки мои попытались затеять отчетность. Ну на фиг, просто велела вложить причитающуюся мне долю в развитие. Другие бы обрадовались, а эти обиделись, да так, что пришлось оправдываться, дескать, пристроилась помощницей к очень важному перцу. В деньгах срочно не нуждаюсь.

— Оно конечно. — Варная — тетка жизнью битая, в сказки не особо верит. — Оно конечно, ты грамотная и бойкая. Это твой аристократ посодействовал?

— Он самый, Варная, он самый. Да и хватит обо мне, как у Анизы дела?

Как растет Ниттина доченька, я так и не узнала. Кира прекратила наш житейский треп, которым оказалось так удобно заслониться от тревоги и печали. Уж очень за Ваена переживательно.

С амазонкой связался генерал и велел возвращаться. И чтобы дома сидели! Кира была полна решимости выполнить приказ, но у нас почти нет еды! Да еще проблема — мне переодеться не во что, кроме изначальной заштопанной юбки. Шигеру такой изыск не оценит, если соберется нас навестить. Приемную дочь в глазах ее мужчины позорить не хотелось, а потому экспресс-методом было закуплено несколько одежек. Хватала, что по размеру подходило. Без обнов не ушел никто, парням тоже надо переодеваться.

Какую вздрючку мы получили! Досталось больше всего мне, и даже не за время, потраченное в обход прямого приказа на тряпки. Больше за то, что наняла доставку. Дескать, это — опаснейшая глупость. А я виновата, что Кира была без своего, нежно мною любимого плаща с пространственной кладовкой? И Кира не виновата, что, наконец, потеплело и ей достаточно бронебойной куртки да нового свитера.

Ой, лучше бы промолчала, только еще один виток нотаций спровоцировала. Ладно, хоть не орал больше. Шигеру понять можно. Пока они там в застенках Королевский Совет потрошили — на наши дворцовые покои напали. Опытные лакеи сами спрятались и Мирану с Аглаей уберегли, а вот постовой гвардеец пострадал. На беду, его оставили стеречь безлюдные, не считая прислуги, комнаты. Шестеро в масках ушли быстро, выразив досаду, что не застали кергонову шлюху. Гвардеец же исхитрился «пометить» двоих: одного магией, а второму — нос на сторону своротил, такое быстро не исправит даже Гунар. По этим меткам их и нашли. Дружные детишки папаш, власть которых критически пошатнулась, решили взять заложницу, дабы облегчить участь кого-то там.

Шигеру поел, подобрел и велел носа не высовывать из дома. Даже во двор за дровами. Еще два-три дня допросов — и будет церемония кремации тела Оннара. На ней приказано обязательно присутствовать. Это все, что нам пока следует знать.

— Ты мне вот что скажи, родной. Почему ты допустил этот поединок? В моем мире дуэли проводили по другим правилам. Где секунданты, где попытка примирения? Что это за непонятная замена бойца была?

— Что есть секуданы?

Упс.

— Ну как же, люди, которые следят за соблюдением правил… — как могла, изложила кодекс дуэлянтов, смешала всё в кучу, и Печорина, и «Трех мушкетеров», и Пушкина с Дантесом.

Народ, включая Дораша, смотрел на меня с грустным недоумением, как на распоясавшуюся фантазерку.

— У нас одно правило, Нин: сильный не должен вызвать слабого. Слабый сильного может, если хочет доказать свою силу. А все остальное навязывает тот, кто обладает большей мощью или опытом. Лишь бы свидетели, если таковые случатся, не пострадали. Заклинания большого радиуса поражения не применяются. Это грозит непрерывной травлей со стороны магического сообщества.

Так что, Оннарваен, получается, сам правила нарушил, а этот чертов магистр несправедливость «предотвратил»? Так всё выглядело для остальных?

— Ну, можно же было как-то не допустить… — вырвалось помимо воли, само. Понимаю, что глупость сморозила, просто весь день думала об этом, лелея привычку к либеральности и гуманизму. А еще я очень верю в Шигеру, он кажется такой глыбой…

— Думаешь, самому не хотелось? Нина, если бы я вмешался, Оннар вызвал бы меня. И попытался бы убить, иначе позор. Как ты думаешь, кто бы из нас двоих выжил?

— Ну и пусть позор, зато живо-ой! — уже чисто из упрямства языком шлепала, да. Лет через десять до меня, может, и дойдет эта иномирская логика. А пока оставалось только оплакивать. Так жалко Ваньку, который трепетно обожал брата, так больно за ФранцИваныча, которому теперь всю жизнь казниться, что не уберег сына.

Остальные «почему» пришлось проглотить не запивая. Ничего уже не изменишь, а мужик устал. И вообще, он, скорее всего, приехал с Кирой побыть, душой отдохнуть, а не на дурные бесполезные вопросы отвечать.

До похоро́н, тьфу ты, кремации, есть еще как минимум два дня, хотелось бы заполнить их чем-то полезным, желательно таким, чтобы всякой хмари не было места в голове. Выходить опасно, придется потерпеть. Хотела было увести парней, оставив голубков наедине, как Дораш неожиданно заговорил:

— Почтенный Шигер-ар, — все степняки обращались к генералу именно так, — я встретил сородичей на рынке, они просили помочь. — Ши изобразил вежливое внимание, а Кира недовольно засопела. — Разрешите им сюда прийти, раз нам нельзя даже за дверь высунуться.

— Ти-иш, что происходит?

— Дораш не знает, в курсе ли Шигеру твоей контрабанды, вот и осторожничает. Не сердись, он просто не успел поговорить с тобой.

Как же удобно вот так перекинуться тайком парой мыслишек, и шифровок не надо! А раздосадованный генерал устало тер лицо, он явно не хотел вникать.

— Это важно? — Ну, тут уж мне ответ держать.

— Да, Шигеру, думаю, да. Дюш напишет имена. Если уважаемый Лограх сочтет их безопасными, ты дашь дозволение через Киру. А дальше мы уж сами.

— А кто переговорник заряжать будет?

Мы с дочкой переглянулись и даже отвечать не стали. Хочется мужчине поворчать, ну и пусть его…

— Кстати, Шигеру, как там степные воины, не пожалел еще?

— О, эти пятнистые коты умеют заставить с собой считаться, хоть и не маги. Я доволен! А Лограх — просто сокровище! Сказать могу только одно: не пролилось ни капли крови, и это его заслуга.

Хм, надо ли понимать, что обошлось без пыток? Ох, прямо камень с души. Хотя не стоит питать иллюзий, Нина, замучить можно и бескровно, с шаманскими-то способностями. Как хорошо, что величество уберег нас от того страшного, что сейчас творилось во дворце. Ладно, сочту, что за мной должок.

Дозволение принять гостей было получено. Тит прав: все, чего хотели Дорашевы знакомцы, это услуги рушей. К весне в племенах голодно. Толку с доходов от мяса, если простой крупы довезти до семей не удается.

Я даже растерялась, ибо степняки все устроили сами — и закупили, и привезли, и в дом занесли. Моя задача — рушей позвать. Позвала. Степные и горные остались довольны сделкой и друг другом. А уж я как довольна! Мы получили приглашение в пещеры. В качестве комиссионных. Тишка едва ли не больше нас радовался предстоящему приключению, хотя с утра смурной ходил. Даже вызвался потрошить последний куст картофеля. Семейный совет постановил — дарить рушам! Других презентов взять было негде.

Солнечный Тишка в плохом настроении — гарантия уныния во всей семье. Даже Сара огибала его по широкой дуге. Но мелкий молчит, в себе держит, и это не есть хорошо. Значит, будем спрашивать в лоб. Сестра я или в гости зашла?

— Да ходят в храм два брата. Замучили. Смерти друг другу просят. И что мне делать? Прибил бы обоих, да у них семьи и родители живы. Надоели.

— Наплюй. Не слушай, если не хочешь.

— Вама! Они маги! Силу жертвуют, молятся!

Вот это крик души, вот это раздраконило золотко наше!

— И ты считаешь, что должен им. Да?

— Ну, у людей же так…

Фигасе, у моего мальчика этический перекос случился! Только пусть не спрашивает, что это такое, я не объясню то, что нарабатывается годами воспитания.

— Так! — Теперь понимаю, почему Дюш в затылке чешет. Реально помогает. — Так. Напомни мне, почему короля болезнью наказали. И отца Мираны.

— За то, что в храм не ходили и молитвами нас не подпитывали.

— А эти, значит, подпитывают. И за это услуг требуют. — Пауза получилась длинной, это я старалась злость унять. Научила на свою голову ответственности. — Тиш, ты бог или убийца наемный?

— Так делать-то что?! — Тишка кричит? Это что-то небывалое. Громко он только хохочет. Эк достало беднягу.

— Можно ничего не делать, родной. — Мы уже не клубни выбираем, а прямо на полу обнявшись сидим. — Пусть и дальше подкармливают, весну приближают.

— Я не хочу! Пусть они отстанут! Вот! — Золотые глаза сверкнули азартом. — Я велю, и завеса перестанет их пускать! — И тут же сник разочарованно: — Тогда они к другим пойдут.

— Тиш, ты что, перевоспитывать этих уродов собрался? Сам же говорил, что в принятые людьми решения вы не вмешиваетесь. Хотя люди думают иначе.

— Вот пусть и убивают друг друга сами.

— Дай им в лоб их же магией или попроси Сиштиру, чтобы она идиотов этих воздушными пинками вытурила из храма. У всех на глазах. Только сам не лезь, спалишь еще ненароком.

Уж не знаю, какие последствия имел этот разговор, но мелкий успокоился и повеселел.

Пора уходить, руши ждут.

Рорир подхватил в свою силовую авоську нашу личную поклажу. Его друзья, неразлучные Борир, Юрир и Лорир, разобрали все продукты, что были в кладовке. Мы не нахлебники!

Новое платье имело карманы, и нож — прибежище Сары — был зажат в кулаке, чтобы не потерять. Ну и получить поддержку, потому что я отчаянно трусила сделать первый шаг в скалу. Округлый и узкий, как на подводной лодке, проем, что называется, «не внушал», несмотря на то, что парни-то расстарались, учтя габариты Дораша и Киры. В пугающей своей ненормальностью пустоте тускло светилось, гудело и наводило на мысли о трансформаторной будке. Страшно, а ну как схлопнется! В голове традиционно хихикнуло, только на два голоса, один — не Тишкин. Возникло ощущение, что со мной поздоровались. Ой, как перед Рушатом-то стыдно за свои капризы! Уж он точно не допустит, чтобы схлопнулось.

Я низенькая и к небольшим пространствам привыкшая, а степнякам, как и рассказывал Халах, приходилось тяжеловато. И действительно было жарко. На этом ужасы закончились, даже идти не пришлось совсем. Пристроилась за спиной у Рорира и, по его совету, старалась не смотреть на стены. Это было похоже на перемещение в лифте, только горизонтально. Вот стоим мы на ровной площадке, а «кабинка» в форме двухсторонне-остроносой ампулы несется вперед. Только стенок у кабинки нет, скала расступается и смыкается сзади. А жарко потому, что скальное тело при деформации нагревается. Не успела эта «вумная» мысль додуматься, как мы при́были. Действительно, все прошло быстро, как и обещал Борир, уговаривая меня шагнуть в проем. Каменная толща исчезла, пахнуло прохладой, и я осознала себя в объятиях старика Некрира.

— Добро пожаловать, детка.