Часть 27

В этот раз проводником выступала Сара.

Отдых пошел на пользу — подарил приятное ожидание чего-то чудесного и радостного. Была бы не в компании, на одной ножке бы попрыгала. Дораш, правда, моего энтузиазма не разделял. Парня понять можно: только прибыли, а уже на конфликт нарвались. И как бы там ни остерегал аборигенов магистр Юттим, угрожая расправой, а недовольные еще себя проявят. Это понятно не только братишке. Но сейчас хотелось думать о гастрономическом празднике, который я обещала гарнизону. А потому нечего пытаться хоть мельком заглянуть в каждое окно, все равно виден только внутренний двор. Завтра, вот прямо с утра, Сара поведет нас на верхний ярус, а пока наша цель — кухня.

На кухне компанию чужаков встретили неласково. Да, собственно, никак не встретили — удивились и разнервничались. Все радужное настроение и заготовленное дружелюбие трагически сдулось, стоило осмотреться. И принюхаться. Они что, на прогорклом жире готовят? Обоз же не только мы привели, ветераны тоже не порожняком ехали. Ладно, разберемся, но этот запах…

Кухня разочаровала. Для такой огромной крепости, кажется, должно быть помещение побольше. Тишка тоже морщился, оно понятно — не дворец. Тесновато, темновато, дымновато. И, кажется, даже грязновато.

Те две женщины, которых я приметила в агрессивной толпе, были здесь. Нормальные местные женщины. Не молодайки и не пожилые, бедно одетые, с печатью застарелой безысходности на лицах. И чепчики еще эти… Вот и причина общей неопрятности. К их чести, надо признать, что обе были в передниках. Классные фартучки, однако, надежные. На приталенные сарафаны похожи. С карманами. Все платье прикрыто, кроме рукавов. Заслуженная спецодежда. Где-то в подпалинах, где-то в сальных пятнах. Так, Нина, не смей осуждать! Видела, какие здесь удобства? Холодной водой жир не отстираешь. Ни «Фейри», ни пресловутого «Тайда» у этих женщин нет. И дочки-магички, которая решит проблему парой пассов. Сначала условия создай, а потом лезь со своим санитарно-гигиеническим мировоззрением. Впрочем, дочки теперь и у меня нет. А потому проблема стирки вылезает в первоочередные.

Кроме женщин здесь же обретался мужичок-сопровождающий, тоже штатский. Это весь персонал кухни? Да в крепости только солдат — сорок человек! А если с нами, то больше полусотни, наверное. Хотя два повара-профи с парой подсобных вполне справятся. Только эти — ни фига не профи. Про ту, которая варево помешивает, ничего не скажу пока, а той, что лук шинкует, — руки бы оторвала. Я не повар, но разделочным ножом работать специально училась. Уж очень мне, тогда совсем молоденькой, нравилось, как в кулинарных шоу показывали красивую, а главное — эффективную и эффектную шинковку. Вот и вырабатывала навыки. С упоением. А эта не шинкует — коцает. Мало того что крупно, криво, косо, так еще и медленно.

— Чего изволите, ваша милость? — Мужичок нас заметил первым. Тетеньки обернулись, смерили одинаково недоуменными взглядами, не узнавая. Да-да. Я та самая недомагичка, только в добротной юбке и божественно элегантной блузке. Это свое творение Априлда считала неприличным: домашняя одежда вроде халата. Ха! Я еще заставлю ее брюк нашить. По здешним лестницам и пандусам в длинной юбке смертельно неудобно.

— Здравствуйте! Давайте знакомиться. Меня можете называть госпожа Нина. А вас как зовут? — обращалась к той, что у котла: интуиция подсказывала — именно она здесь заправляет.

— Я Байдан, госпожа, — мужичок прервал затянувшееся молчание женщин, — а это Галана, стряпуха наша. Канифа тоже стряпуха, она у нас за старшую.

— Очень хорошо, Байдан, спасибо. А чем ты занимаешься?

— Ну так мы, госпожа, за печью присмотреть, тяжелое поднести, лука вот начистить. — Байдан неосторожно указал на миску с грязной водой и десятком крупных луковиц.

А тетеньки как молчали, так и молчат.

— Здравствуй, Канифа. Понравилось представление во дворе?

Сама знаю, что не сдержалась и вопрос прозвучал ехидно. А не надо на меня сверху вниз смотреть, как на визгливую болонку, и брезгливое недоумение изображать. Что бы эта бабища мне ни ответила, приговор ей вынесен — гнать!

— Правильно, вама, гнать!

Раз Тишка одобряет, значит, чего-то такого нарыл в голове у этой Канифы, хотя и воздержался подробности излагать. Пожалел меня, наверное, солнышко мое. Но не дать шанса — это как-то не либерально. Время осознать, кто я есть, у стряпухи было.

— Что варим, Канифа? — Вроде вполне доброжелательно получилось вопрос задать.

— Похлебку, что же еще? — Рослая повариха наблюдала, как я осматриваюсь. И не скрывала, что ей очень не по нраву это пристальное внимание. Надо полагать, понимает, что это — беда, а не кухня. Да моя бабушка закуток, где скотине корма запаривала, более опрятно содержала.

— Вижу, варить недолго осталось, да?

Не хочу! Не хочу это пробовать! Но придется. Камбала при готовке тоже воняет, а как на вкус здорово! О, вижу кучку ложек, грудой в миску сваленных. Вроде чистые. Внутренне скривилась — местные, традиционные, из подобия фаянса. Не ложки — черпачки с короткой толстенькой ручкой и плоским наружным донышком, чтоб стояла. В кибитке нормальные должны быть, я покупала.

Раковина оказалась погребена под горой еще не мытой посуды. Значит, вода сюда проведена, это плюс. Холодная — это жирный минус.

— Байдан, подскажи, кого предупредить, что я от степняков подводу с мясом жду? — Показалось или они все трое замерли на пару мгновений? С чего бы?

— Ты про мясо сказала, они удивились…

Да? Я бы больше удивилась тому, что новенькая трех часов в крепости не пробыла, а уже доставку из степи ждет.

— Так надо разводящему капралу на Переправу сообщить. — Кухарь изобразил готовность бежать с низкого старта, но неуверенно поглядывал на старшую стряпуху.

— Сходи, пожалуйста, Байдан, это очень важно, — говорила помощнику, а сама наблюдала за Канифой, демонстративно прицеливаясь ложкой в серо-бурое варево. Провоцировала, конечно. И вполне удачно.

— Не готово еще, — и как будто подавилась моим титулом, — ваша милость.

Подавилась не стряпуха, подавилась я. Так испоганить простые надежные продукты! Она все поняла по одному взгляду и отшатнулась.

— Вылить и начать заново! Быстро!

— А то что? — И даже подбоченилась. Характерная. Нестарая еще, статная, пожалуй, привлекательная. Поэтому такая спесивая?

— А то заставлю саму все выхлебать! До донышка!

— Не буду! Ничего не буду! — Канифа грохнула черпаком по столу. — Сама готовь, коли разборчивая такая! А я с утра на ногах — устала. — И развернулась уходить. — Пошли, Галана.

— Отлично! Фартучки оставьте, нам пригодится. Я так понимаю, Галана, ты тоже ни обедать, ни ужинать сегодня не станешь? — Вторая стряпуха, бросившая было нож, застыла. — Мне тут дармоеды не нужны. Кто не работает, тот не ест.

Дораш, с тихой улыбкой наблюдавший за безобразной сценой, спокойно подхватил нож и стал придирчиво его рассматривать. Улыбка медленно угасла. По выразительному скуластому лицу понятно: инструмент — дрянь. А Дораш разбирается, даром он, что ли, столько часов в мастерской Дука и Бада провел? Галана, похоже, эту гримасу приняла на свой счет и обреченно сникла. Вот же ж какая жалкая. Придется на попятный идти.

— Канифа! Либо ты возвращаешься и делаешь что велят, либо собираешься и уходишь. Без жалования. Потому что жалованье штатским отныне плачу я.

— Эс-капитан-наиб не допустит! — Ага, проняло-о! Ишь, как глазищами сверкает, аж похорошела. Будем дожимать.

— Эс-капитан-наиб слишком занят, чтобы вникать в кухонные проблемы, не обольщайся. Теперь хозяйством распоряжаюсь я. Либо смирись, либо убирайся.

— Нет, не с-смирис-са, — задумчиво пропела Сара, невольно подтвердив мой «диагноз» — гнать. Она соткалась из воздуха прямо перед носом вздорной бабы, возмущенно трепеща одежками. Пожала плечами. И, не обращая внимания на истошный визг своей жертвы, переместилась к остолбеневшей Галане. — Эта с-славная, только пугливая.

Похоже, Сара хотела еще что-то сказать, но не успела: в кухню ворвались солдаты. И растерялись — Канифа уже приглушила свою сирену, не иначе, Тишка поспособствовал. Вона как глазки остекленели у красотки.

— Высокой луны, ваша милость, что случилось? Мы слышали крики. — Этого служивого я запомнила по седой пряди в чернявой гриве, собранной в низкий хвост. Он здорово на разгрузке работал, явный лидер.

— Виделись уже. Как зовут?

— Вакир я, ваша милость.

— Ну а я госпожа Нина. Вот и познакомились. У нас все хорошо, Вакир, это Канифе от собственной стряпни ужасы мерещатся.

Регот пяти луженых глоток согрел мне сердце, значит, все правильно угадала: эта женщина симпатией солдат не пользовалась.

— Вакир, вы сейчас на службе или на отдыхе?

— Отдыхаем, ваша ми… госпожа Нина. А что, помощь опять нужна?

— Признаться, да, нужна. Во-первых, я жду поставку мяса от степняков. Надо бы встретить. Без проволочек. Во-вторых, надо послать за магистром Юттимом. Он откроет склад. Ну и продукты, которые укажу, перенести сюда. Вам это не очень сложно? Или нужно эс-капитана просить?

— Зачем командира тревожить? — вступил второй солдат. — Мы сами. А правду говорят, что вы, ваша милость, за разгрузку вкусный ужин обещали? Уж очень надоела эта их баланда!

— Правда, служивый. Для этого и мясо, и продукты со склада.

— Мясо и для нас тоже? — Мама дорогая, сколько тихого недоверия в голосе.

— Мясо для всех. И да. Обещала ужин. Вот сейчас и стану готовить.

— Сами? Правда сами? Ну тогда я обедать сегодня не буду.

— А обеда и нет, — влезла Канифа ехидно, рановато Тишка контроль снял. — Вашу похлебку ее милость вылить приказала.

Твое ж волшебное число «пи»! Баланды в кастрюле на глазок — ведра три. Ну да, как раз на всех, коли по одной миске. А офицеры? Если мне сейчас скажут, что им отдельно готовят, я сильно разочаруюсь.

— Эс-капитан с нами хлебает, а дэс-капитан пока не изволили. Оно понятно, свои припасы еще харчит, зачем ему…

Угу, зачем ему травиться этой бурдой, вот что осталось невысказанным.

— А магистр?

— А магистр сам себе готовит, ему из деревни продукт привозят, — иронично вставила задетая за чувство собственной незаменимости кухарка.

Так тут деревня поблизости? Отлично, просто отлично.

До деревни оказалось час верхом. Далековато. Но я найду способ, магистр же справляется.

Прибежал кухарь: степняки на подходе. И верно, хватит прохлаждаться, пора за работу. Пригласить мага вызвалась Сара, они еще во дворце познакомились и неплохо поладили. Солдаты — просто орлы: от призрака почти не шарахнулись. А что? Мальчишки стоят спокойно, значит, и им, таким бывалым, невместно дергаться, тем более глядя, как мелкий Тишка нежно улыбается призрачной даме.

Движуха начала набирать обороты. Степняки привезли много мяса, гораздо больше, чем я ожидала. Сказали, столько и положено за крупу, но подозреваю, что это дед Дораша позаботился. Ух как хорошо: туши разделаны именно так, как просила. Обещали передать поклон старику Халаху и удалились. Дораш от них прятался — боялся приказа вернуться к отцу. Обошлось.

Солдатики быстро обросли сподвижниками: всем хотелось посмотреть на столичную штучку за работой. Даже магистр Юттим открыл склад и пристроился понаблюдать, это он опрометчиво. Да-да.

И передник для меня сыскался, и нормальные ножи Дораш из кибитки выудил, и водичка стараниями бога огня поразительно быстро нагрелась. Байдан, приставленный мною перемывать посуду, как ребенок радовался мылу и теплой воде. А уж когда Дораш снял куртку, опоясался полотенцем вместо фартука, засучил рукава отличной сорочки и принялся мясо пластать, а потом тесто на лепешки месить… Конкуренцию по вниманию ему составить могла только я. Сшельмовала, конечно. Чуточку совсем — время свернула, когда овощи шинковала. У Галаны натурально челюсть отвисла, но и ей работа нашлась, некогда глазеть, лук да мелко нарезанное мясо для зажарки на сковородах ворошить у нее навыка хватит.

Похлебку сгоношили быстро. С нашим-то опытом бизнес-супов, ха! Пусть на вид не очень, но зато с душистой мясной зажаркой и уж точно сытнее, чем та баланда.

Тишка наслаждался любимым лакомством — порванными шаблонами. Мелкий успевал и Дюшу помогать, и по бесконечным поручениям бегать. То полотна для полотенец из кибитки принести, руки вытереть нечем, то крупу промыть, то…

Мы молодцы, обед не сорвали.

В кухне и прилегающей трапезной то и дело раздавалось: «О боги!» и «пресветлая Сиштира, как вкусно». И это только вслух сказанное.

— Госпоже Нине покровительствует король, а короля благословил сам Раштит, я это как вас видел, — как бы невзначай обронил магистр Юттим, устраиваясь за столом рядом с подошедшими капитанами и осеняя стол знаком солнца.

Ловко он акценты расставил! Спасибо, магистр, я признательна.

На Канифу внимания никто не обращал. Поведет себя правильно, дам еще немного поработать, а нет — выгоню немедля.

***

Если бы не моя способность сворачивать время, мы бы с обещанным пиром опозорились. Не учла я, что столовались тут в два этапа: кто-то на службе, а кому-то банально не хватало посуды.

С утварью и печь-камнями был откровенный напряг. Как мясо готовить, если надо больше пятидесяти порций, а приличных сковород только две? Благо нашлись керамические пузатенькие бочонки литра на три каждый. Теоретически в них должна была храниться разная сыпучка вроде соли и крупы. Но три литра… Тут крупа ведрами расходуется. И зарастала эта чудная посуда в дальнем углу паутиной. Толстостенная керамика, да с крышками.

Байдан на сию драгоценность меня навел. Этот мужичок оказался весьма интересной личностью. На вид — почти юродивый. Худой, лысоватый, в опрятных обносках. Выражение лица заинтересованно-блаженное, как у дитяти. Полуулыбка такая… всепрощающая. Другой сказал бы — придурковатая. А взгляд цепкий и умный. Высшим образованием чую, что этот человек умеет наблюдать и анализировать. Уж не знаю, почему этого другие не замечают? Наверное — не хотят замечать или сами непроходимо тупы. Загадочный кухарь был идеальным помощником, он исхитрялся угадать, какая именно утварь мне занадобится вот прямо сейчас. Удивительно! А на горшки эти с крышками Байдан указал, стоило вслух посетовать, что хорошо бы мяско потомить часа два, да не в чем. Вот тебе и юродивый.

Фу-ух, управились, хотя кухня превратилась в филиал преисподней. Готовили-то не только обед и ужин, готовили припас для завтрака. Наварить каши на пятьдесят человек — это тоже ого какой навык, тут уж Галана не подвела.

Мужикам, то есть служивым, которые помогали, нашлось поощрение — по лишнему куску мяса на большой овсяной лепешке. Дораш наловчился их печь лучше меня, с добавлением белой муки.

Почему-то было обидно, что ни один из отцов-командиров не заглянул на кухню. Но допускаю, пусть и нехотя, что таким образом они демонстративно закрывали глаза на какие-нибудь нарушения устава.

Например, два солдатика с упоением укладывали мясо для завтрашней стряпни в ларь. Меня прям перекосило, когда Галана распорядилась. Мясо в ларь? Но лишней посуды нет, потому набралась наглости и попросила магистра стазис легкий накинуть. Пришлось признаваться, что сама не умею.

— Могла бы и пококетниш-щать, — нашипела на меня фантомная подружка, улучив минутку.

Кто? Я? Пококетничать, признаваясь в своей бездарности? А что, так можно было? Бедная Сара только руки заломила да глянула жалостливо. На ум пришло упражнение в стрельбе глазами. Ой, не могу, с моей носопыркой утиной самое оно.

Сара, привыкшая к полной свободе во дворце и стремительно легализовавшаяся в крепости, наслаждалась кипучей деятельностью: взяла двоих солдатиков в оборот и ринулась нам жилье устраивать. Потом, очень потом, я узнала, что она осуществила рейдерский захват покоев сбежавшего коменданта-дезгоновца и его небольшого семейства. Две спальни. Маленькая для меня, большая — парням. Гостиная. Приличный санузел.

Это у всех вокруг было время от обеда и до отбоя, то есть часов восемь. А у меня все двенадцать. Зато какие это были часы! Даже сумасшедшая готовка не мешала бурному общению. С солдатами, Байданом, Галаной. У всех приподнятое настроение, как перед праздником. Даже у присмиревшей Канифы. Ух, хитропопая, пристроилась было на раздачу, да с таким видом, как будто от личных щедрот отваливает каждому гречу с мясом да салатом капустным. Нет уж, поставила Тишку с Дорашем, пусть местные к ним привыкают сразу.

Ну и с отцами-командирами и магистром наконец удалось пообщаться. Сара нашептала, что в недрах моей не разгруженной до сих пор кибитки найдется кое-что, способное принести мужчинам дополнительную радость. Ванька позаботился. Вот теперь, когда все-все сыты и довольны, можно поговорить в узком кругу. Под стаканчик-другой моего любимого портвейна. Мужчины оценили и напиток, и широкий жест — очень своевременно удалось ввернуть, что вино подарено сыном короля.

Я осознанно напросилась в гости к эс-капитану как к долгожителю крепости. Не без тайного умысла. Но это потом. К чести мужчин, никто из них не начал «гусарить» перед единственной дамой. Комендант спокойно принял меня как товарища, командир был слишком усталым и сытым, а Витто просто бирюк.

— Вот не понимаю, — дэс-капитан самую малость захмелел, — зачем меня сюда назначили? Норрей и один командует лихо, ему что двадцать человек, что сорок. Хозяйство Нина под себя подгребла с ходу. А мне что делать?

— Комендант Биттам, — эту маленькую фамильярность я позволяла себе в ответ на простецкое обращение по имени, — эс-капитану тоже спать надо. Посмотрите на него, он же на труп похож, а не на строевого офицера. Это во-первых. А во-вторых — кто, по-вашему, со степняками договариваться будет? Я? Я договорюсь, да какие у меня полномочия?

— Да о чем договариваться? Что ты в этом понимаешь, Нина? Они же в любой момент лавиной попрут! — Биттам откинулся на спинку стула. Пренебрежение демонстрировал.

Эх, не на усталую хмельную голову такой разговор, но, может, оно и лучше, когда по-простому.

— Вы, Рамат, когда во дворце с генералом Шигеру Роем общались, его степняков-наибов видели? — И отсалютовала стаканом, побуждая всех выпить еще, потому как то, что я сейчас планировала сказать, тянуло на маленькую информационную бомбочку. Да простит меня шаман Лограх.

— Видел, видел. — Комендант вдумчиво пригубил и прижмурился от удовольствия. — Очень удивился.

— Теперь вопрос к эс-капитану. Вы переходы степняков через Переправу как-то фиксируете? Документально?

— Конечно! И туда, и обратно, и мыту за проезд. У меня все солдаты грамотные.

— О мыте чуть позже. Скажите, а отряд из двадцати двух воинов по вашим записям проходил? Я знаю ответ — нет, не проходил. И тем не менее личная гвардия короля пополнилась степняками. Не переживайте так, Седир, лучше выпейте. — Бедный служака аж подорвался со стула, видно, записи проверять собрался. — Вашей вины тут ни в коем случае нет. Я к чему привела этот пример. Степняки могут пройти Переправу в любой момент. Если захотят. Легко и беспрепятственно. Уже лет десять как могут. Но предпочитают торговать, в чем на этой вашей Переправе им традиционно мешают.

— А как степняки умудрились продать свои услуги королю, вот где загадка. — Комендант не собирался сочувствовать новому сослуживцу.

— Это мой брат их позвал по просьбе генерала Роя.

— Вы очень необычная женщина, госпожа Нина. — Эс-капитан уже вернул себе самообладание. — Помощница короля — кухарка. Брат опять же — степняк чистокровный.

Мы с Юттимом переглянулись, и я прыснула смехом, едва портвейн из стакана не выплеснула.

— Вы недооцениваете госпожу. — Магистр молчал, лишь в самом начале поблагодарил за вкусную еду, и то за компанию. А потом у него звук вырубило. Наблюдал, слушал, иногда ухмылялся. И вот на тебе, заговорил, да еще так мастерски интонациями играя. — Еще у нее приемная дочь — полустепнячка-наемница и сердечная подруга самого «ужаса дворца»; приемный дядюшка — Гунар Готтар, известнейший целитель; с сыном короля она на «ты», а сам король считает себя ее пожизненным должником. Но и это не все! — противный маг говорил так, как будто призывал оценить степень подставы, которую я, такая-сякая, медом мазаная, им устроила. — Госпожа Нина у нас с изнанки.

И преспокойненько пригубил винца. Пьянь. Хотя я несправедлива, они все трое больше нюхали, чем пили. Маги. Блюдут себя. Токмо ценному продукту перевод. Это офицерье, черт, даже обидно, только насупилось, принимая новую инфу к сведению. Типа: ну теперь понятно, почему она такая непонятная.

Кажется, шанс на быстрое сближение с местной верхушкой власти у меня увели из-под носа. Подозреваю, что из мести. Не сдержалась — хихикнула, вспомнив, какое лицо стало у бирюка Витто, когда я попросила его освежить мою одежду магией. И фартучек, фартучек, пожалуйста. Не хотелось выходить к солдатам в трапезную анчуткой. В тот момент я была такая чумная и упаренная, что и офицеров бы попросила, случись они рядом.

Но случился Юттим. М-да. Тишка ментально ржал, Сара заламывала руки, а Дораш был не прочь тоже воспользоваться. Избаловали нас Кира и Ваен, ох, избаловали.

А теперь мой народившийся авторитет подорван совершенно неуместным пиаром. Хотя про изнанку — нормально, а то надоело уже «каминг-аут» устраивать.

Я, вообще-то, эту «попойку» с тремя чужими мужчинами затеяла только с одной целью — усыпить Седира Норрея. Эс-капитан мучился бессонницей. Так бывает, когда мозг перегружен ответственностью, по себе знаю. И очень сочувствую. Тишка шепнул, что у Норрея, до кучи, магический резерв на исходе. Весь на бодрящее заклинание извел. А без отдыха и магия не спешит пополняться, это Гунар мне вдолбил. Потому и в гости к Норрею напросилась — надеялась, что выпьет, уснет и переносить не надо. А я попытаюсь исхитриться в него синенькой влить. Тайком не получилось. И вообще, это я сглупила, что значит тайком? Это, на минуточку, вопрос доверия.

— Седир, вы простите, что так вот в лоб. Я знаю о вашей проблеме со сном. Если позволите помочь — я готова.

А Витто почему так удивлен? Ишь, бровки соболиные дугой выгнул.

— Вы меня усыпить можете? Я слышал, что хоть вы и имеете магию, но кастовать ее не способны…

Ответить не успела.

— Какого брыща ты мне не сказал? — Аха, вот оно что. Тоже вопрос доверия. Между двумя бирюками.

Ну и отлично. Мальчики сами разберутся. Положусь на честное слово эс-капитана, что он будет спать, пока не выспится. И отдыхать пойду. Не слушать же про наряды-разводы-смену караула?