Часть 31

Ноги умнее своей хозяйки — вынесли в нужный коридор. Только не вписавшись в поворот и отбив локоть, остановилась и осмотрелась. Стон от боли смешался со всхлипом. Обидно, блин, как же обидно. У-у-у. Одеяло потеряла, у-у-у, ду-ура-а. Кто меня за язык тянул?.. У-у-у… Какой офигенный? А-а-а… какая койка? Совсем офонарела, дура старая? Мужика захотела? Не прошло и сколько? Пятнадцати лет? У-у-у, ду-ура-а! В койку, а у самой панталоны утрешние, бежевы-ые, у-у-у, страшные, как кальсоны. Даже постирать некогда-а-а-а. Мир этот… Задница, а не мир. И Тишка молчит, у-у-у, и правильно, нечего с идиоткой… Правильно, солнышко, дурость — она зара-а-азная… Посмотри на себя, простодырищ-ща, чего теперь реветь? Думаешь, краше станешь? Красноносым утконосом Витто больше понравишься? У-у-а-а-а. До дома не дотерпеть было, чтобы порыдать? Следующий раз десять платочков бери… и-ик… весь уже иссопливила…

— Витто обидел? Он тебя ис-скал, я с-сказала… Из-за него плачеш-шь? Убью-у!

Сара начала кружить вокруг меня еще до того, как я добралась до своих комнат, что-то причитала, пыталась преградить дорогу, а я просто прошла сквозь нее. И только через три шага осознала, что сделала, ужаснувшись собственному сволочизму. Обернулась, скуля извинения и проклиная невозможность обнять. Она не обиделась, эмпат же. Только руки заломила, ей тоже плохо. У бедняжки существование и так не мед, а тут еще обвал подругиных страстишек ей на голову. Сара-душечка лишь потянулась к моему лицу призрачными руками, пытаясь успокоить привычной лаской. Ей это отчасти удалось: у двери я сдержанно сняла плащ, даже завязки не оборвала, и сапожки сняла аккуратно, а хотелось дрыгать ногами и закинуть обувку по разным углам, раз тут люстр в интерьере не имеется. Мимолетно удивилась, что мальчишек в гостиной нет и в покоях тихо. Это хорошо, не надо им такую меня, особенно солнечному боженёнку.

— Витто? Наказ-зать? Хоч-чеш-шь?

— Не нужно, родная, я сама виновата.

Так, Нина! Собралась! Живо! Умыться, напиться хоть воды, раз чая нет. Эх, дядины настойки в кибитке остались.

Плескать водой на разгоряченное лицо было приятно. Раз, еще, еще, еще разок. Соль уже смыта, нос чистый, хотя лицо еще ощущается опухшим. Можно бы и остановиться — руки уже заледенели, но под журчание струи так здорово думалось… О водопроводе и отоплении. Эс-капитан послал меня к Витто. Ха-ха, забавненько. Лучше уж к черту. Ибо стыдно.

Слово за слово, вывалила на Сару все подробности. Не люблю это самопрепарирование, но сейчас надо. Не только тревогу подруги унять, но и самой понять, где и в чем налажала. Сидела на кровати по-турецки и вещала. И про экстаз, подаренный штормом, и про адреналиновый всплеск, и про поцелуй небывало упоительный. Даже появление парней заметила только тогда, когда Тишка завозился, обнимая со спины, а Дораш сорвался на кухню за чаем. Это он от врожденной деликатности, когда до поцелуев дошло. От Тишки-то тайн быть не может, чего уж там.

Про то, как глупейшим образом проболталась, тоже рассказала. И разозлилась на себя до слез. Опять. Это же третий, а то и четвертый казус — шлепаю языком что думаю и не замечаю, что вслух. Только при короле дважды опозорилась. Как можно быть такой несобранной?

— У короля — это я, вама. Прости, но ведь хорошо получилось. — И носом между лопаток тычется. — А сегодня не я. Мы в казарме были, там интересные разговоры, и в кости играют. Дюшу нравится. Я тебя не слушал, все же было в порядке. А как услышал, что ты тут плачешь, прибежал. Мы прибежали.

Догадку, что это Лунявая с моим самообладанием подшаманила, вслух не высказал никто. Зачем? Только руки в который раз покрылись синенькой. Уже на автомате скатала силу в шарик и отправила энергетический деликатес в полет, к потребителю. В носу опять засвербило — это о чем же молился Витто, что Сиштира так со мной? Я-то ее ни о чем, кроме здоровья близким, не просила. Ох уж эти боги лукавые, а говорят, напрямую воздействовать нельзя… У-у-у. Гребаный мир… Картошки хочу… и миксер… и прокла-адки одноразовые-е, с крылышками, а не это… Тишку только жа-алко-о-о…

Про то, как Витто все за меня решил, гад такой, и про реакцию свою идиотскую рассказывала честно, то и дело сморкаясь и всхлипывая.

Сара взвилась под потолок, вернулась, пролетела кружок по комнатам, не замечая стен: это у нее от переизбытка энергии — перекушала синенькой, которая из меня прет сегодня, как каша из волшебного горшочка. Вот точно знаю, что она при любых обстоятельствах будет на моей стороне, даже если не принимает моей позиции, например, не одобряет пофигистичное отношение к связи Киры и Шигеру. Для нее, для аристократки, статус жены священен, она недовольна, что Кира — просто подруга. Хотя среди магов такие пары — нередкое явление, просто их стараются не афишировать так откровенно, как невольно получилось у нашей девочки и ее генерала.

— Витто правильно с-скас-сал. Это ты неправильная. У нас-с таких женс-син нет! — Сара от волнения даже шепелявить стала больше обычного. — Не обижайс-ся! — Строгий приказ сопровождался трепетаньем призрачных одежек. — Он тоже неправ! Предложения не делал, так и молс-сял бы! Ты с-самос-стоятельная! Только глупая! Про кровать зас-сем с-скас-сала?

— Зачем-зачем?! Разозлилась! В кровати какая разница, что хромой? Да я сама всю прошлую жизнь прохромала! Бывало, и с тростью хаживала. Дома у него нет? А зачем мне чужой дом? Не надо мне готового! Гнездо нужно вместе строить! Артефакт его не отпускает? А что он сделал, чтобы отпускал? Он же из академии, почему здесь еще нет роты других магистров, изучающих проблему? Ну зла же не хватает! Что толку в этом тихом самопожертвовании? Стоик хренов! Хорошо, хоть решился у короны помощи попросить! Знаешь, Сара, меня жизнь научила, что у любой проблемы всегда больше двух решений. Всегда! Просто из множества нужно выбрать эффективное. Или создать его.

— Вама, почему у вас двери открыты? И вот… — Дюш, балансируя чайником и посудой, выронил из-под локтя потерянное одеяло. — На пороге лежало.

Интересно, сколько Витто слышал из моей исповеди, пока его Дораш не спугнул?

— Все слышал! Я на него зол, поэтому не стал говорить.

— А ты отчего зол, солнце?

— Он тебя у меня забрать хочет.

— Глупый, знаешь, как я боюсь, что подрастешь слишком быстро и сам от меня уйдешь?

Вот, обнимашки с моими мальчиками под довольное воркование подруги — то, что доктор прописал.

***

Утренняя побудка от Сары была, как всегда, ласковой. Но чрезмерно настойчивой. Просыпаться категорически не хотелось.

— Вс-ставай, ты с-сегодня должна быть с-спокойной, а для этого нужно быть крас-сивой. Вс-ставай.

Легко сказать. Давно Тишка не забирался ко мне ночевать, а сегодня оба тут, как случалось на биваках.

— Ты ночью опять плакала не прос-сыпаяс-сь. Тишенька успокаивал.

И Дюшенька с ним, а как же, контролирует боженёнка везде и всегда. Что бы я делала без братика моего раскосенького? Он тихий и почти незаметный, а исчезнет — в нашей жизни появится огромная болючая дыра.

Насилу выбралась из братских объятий, которые честнее было бы назвать удушающими захватами. И сразу вспомнила, как вчера активно косячила. Стыдно, хоть вой. И не за то, что как дура себя перед магистром повела, это я переживу, пережую и выплюну. За то, что сорвалась. Двухчасовой марафон соплей, самокопаний и словесного поноса — перебор. Да еще Витто, кажется, слышал весь этот бред.

— Ты вес-селишьс-ся?!

Сара срисовала эмоцию, но причину понять не могла. Да я и сама — не очень и не сразу.

— Ага. Не совсем веселюсь, скорее чуточку злорадствую. Уж не знаю, что услышал и как понял услышанное магистр Юттим, но ему есть о чем подумать. Меня это забавляет.

— Дай ему время, Нина! Он же не виноват, что плохо тебя знает.

— Не-а, не виноват. А может, и виноват в чем-то, раз боги не уберегли его от такого знакомства. Не повезло мужику, да-да.

****

Подсесть со своей порцией каши за стол магов было хорошей идеей. Пристальный взгляд Витто подпортил аппетит, но сохранить приветливый настрой сил хватило. Напряженность разрядил комендант Биттам — напомнил, что ходока в деревню отправил. Рано-рано, еще до того, как на кухне объявился Байдан.

— До завтрака?

Ха, взгляды офицеров, да и магистра, были до умиления однотипны — кто про что, а кухарка про кормежку.

— В деревне закусит. — Биттам по-отечески похлопал по руке. Угу, поняла, клушу приструнила. — Мне сегодня письмо от жены пришло, — как ни в чем не бывало продолжил наш главный. — Грозится приехать.

— Погостить или насовсем? — Этот вопрос заботил эс-капитана Норрея.

А меня взволновал сам факт получения письма. Едва успела пресечь пространное повествование о достоинствах мадам Биттам: просвещение круглоглазой наивной иномирянки (читай — дикарки) на предмет существования почтовых ларцов-артефактов куда интереснее, правда же?

— Почему, Нина, вы не сказали, что вам нужна почта?

— Наверное, потому, Витто, что не знала о такой возможности. Мои письма, отправленные со степняками, найдут адресата завтра к вечеру. Очень на это рассчитываю. Просить вас активировать артефакт связи в нынешних обстоятельствах я не посмела. — Намек на дефицит магии у магистра был более чем прозрачен. — Так как, господа, есть способ отослать мою почту и получить ответы?

Комендант и магистр дружно предложили воспользоваться своими ларцами. Приятно, конечно, но как послать письмо дядюшке Гунару, у которого, по моим сведениям, такого ларца нет? Слава богам, вариант нашелся. Можно ориентировать послание не на адресата, а на собственно ларец-почтарь. Главное, точно представлять себе его местоположение. Эврика! Стояла какая-то громоздкая шкатулка на обширном столе у Отто! Идея отправить почту на служебный артефакт королевскому секретарю офицеров почему-то смутила. Про то, что планирую писать еще и принцу, говорить, пожалуй, остерегусь, а то не дадут еще почтарем воспользоваться.

День обещал быть отличным. И почта, и доставка из деревни. Живем, однако! Только это Юттимовское «вы, Нина» несколько, да что там, изрядно подпортило настроение.

Дальнейшие дела покатились по накатанной, как и положено в хорошо организованном хозяйстве. Удалось даже выкроить часок, чтобы набросать несколько писем, которые все время репетировала в голове под привычные хлопоты. Да какие там письма, так, записки на скорую руку.

Дяде — мол, жду-скучаю, и намек потрясти ковен на предмет консилиума по Переправе. Ну и еще — по мелочи.

Якобу — просьбу сформулировать на юридическом языке нынешнее положение магистра Юттима как должностного лица и обладателя уникальной магии. С правами, обязанностями и преференциями. Чую высшим образованием, магиструшку нашего крепко надули.

Ваньке — кратенький отчетик о материальном обеспечении солдатиков. С интересненькими циферками на полях. Если бывшего коменданта-дезгоновца еще не прищучили, то теперь ему точно крышка, Ванька циферки не любит.

Кире — просьба прикупить подарков для степнячек, ибо визит в степь неизбежен. И боюсь, что не на один день. Мне бы только дядю дождаться, потому как уже ну очень надо!

Деревенские прибыли аккурат к концу обеда. Честно сказать, ждала раньше и нервничала, что не едут, но эс-капитан окоротил: деревенскому голове нужно продукт собрать по списку, на своем подворье управиться, чтобы на поездку остаток дня угробить. Вызвали-то внезапно.

К тому моменту, когда по трапезной, где полным ходом шла послеобеденная уборка, прокатилась эта новость, прибывшие уже припарковались у задней двери. Байдан не дал мне выскочить на улицу как есть, накинул на плечи свой куценький кителек.

Лошадка знакомой кудлатой породы нервно переступала копытами, цокая по каменным плитам, пугаясь незнакомых запахов и громких голосов: солдаты выкликивали какие-то команды. Чужие в крепости, так положено.

У телеги уже стояли двое аборигенов, точнее, абориген и аборигенка, что меня несколько насторожило, уж не знаю почему. Было в ней что-то такое…

— Это ты, что ли, кухарка новая? Канифа сказывала, что страшненькая, надо же, не сбрехала на ентот раз.

Кряжистый, принаряженный по небывалому случаю пожилой мужик шикнул на разбитную молодайку, да без особого результата.

— Эй, солдатик, покличь-ка магистра, — уперла руки в боки незваная гостья. — Я ему тут свеженького собрала и сама привезла, раз ему не по чину стало меня навестить.

Ого! Никак Юттимова личная жизнь нагрянула? Да как вовремя подгадала, обалдеть, я везучая! А ничего так, справная. Все при ней, и лицом приятная. Ей бы пару увлажняющих масочек, чтобы обветренную кожу взбодрить, и вообще красота. На этом холодный интерес к деревенской недомессалине резко схлынул: мы видели такое не раз.

— Вы в деревне главный, да? — Мужик неловко поклонился, подчиняясь уверенным интонациям. — Меня зовите госпожой Корреш, а вас как величать, уважаемый?

— Довлатом родители нарекли, госпожа. — Сразу видно, что к обходительному обращению товарищ непривычен, но вежливость мою оценил и даже приосанился.

— Здравствуйте, Довлат, все ли удалось собрать по списку? Показывайте и сразу называйте цену. Обсудим. — Эта фраза деревенского голову приободрила изрядно. Я его понимала: в последние годы в деревне брали не спросясь.

С телеги откинули укрывную парусину, торг начался. Яростный и азартный. Довлат простаком не был, но за эту поставку я платила из казны, а потому цену сбивала, можно сказать, безбожно. Если бы покупала на свои, заплатила бы не чинясь, а тут… Деревенским все равно живую копейку взять негде, а я покупать у них буду теперь регулярно. За те деньги, которые пытался выторговать Довлат, я затарюсь в соседней деревне, и с прибытком. Всего-то четыре часа пути, как мне известно от солдатиков. Лошадь у меня скоро будет. Это я так, мимоходом, упомянула. Толковый в этой деревне голова, намек быстро понял.

Юттимова зазноба, видя, что на ее выходку и на нее саму реагировать никто не собирается, попыталась прошмыгнуть в дверь, но была оперативно перехвачена, стоило ей на три шага удалиться от телеги.

Солдатик, имя которого я еще не запомнила, но приметила одним из первых. Тот самый, который пытался обидеть Дораша. Он преданно ловил мой взгляд, демонстрируя истовую готовность не пущать. Подмигни я с угрозой — и тетёхе не поздоровится.

— Сбегай за магистром, дружок, — приняла я молчаливые извинения за былую дурость. — Передай: гостья к нему. И дежурному наряду скажи, что разгружать пора. Хорошо?