Часть 34

За завтраком трапезная гудела новостями: в казармах потеплело; старожилы чуть не подрались с контингентом ветеранов — всем хотелось подольше поплескаться в теплой воде; и, самое главное, постовые, которым выпало дежурить ночью в крепости, видели тени странных существ. Длинноруких, приземистых, с уродскими выпуклыми лбами. Тени разок мелькнули, то на одной стене, то на противоположной, а потом исчезли. Хи-хи. Не иначе, когда руши друг на друга посматривали и, соответственно, освещали налобными лампионами. А от этого странного света и тени, наверное, странные. Впрочем, в оптике не сильна.

Комендант Биттам недобро зыркал на меня поверх тарелки: мы уже успели поругаться. Еще до завтрака. Нет, я, конечно, была неправа. Не стоило так откровенно наезжать на беднягу и демонстрировать свои неимоверно крутые связи. Но я тоже не выспалась. И нечего было выдергивать занятую кухарку в кабинет в разгар приготовления завтрака. Самая ведь запара. Да еще солдатика прислал. Власть, что ли, показывал? А солдатик не виноват, он приказ выполнял. Пришлось идти. Ну, завтрак-то мы не задержали, успели. Но только потому, что я догадалась время свернуть.

— Нина, вы понимаете, что практически открыли посторонним доступ в крепость?! — Ни здрасте тебе, ни как спалось, и даже на «вы». — Причем доступ, который мы практически не можем контролировать!

Ой, ну ты еще скажи, что ночь не спал, переживавши…

— Рамат, не нагнетай с утра пораньше, пожалуйста. Тебе про возможности степняков еще неделю назад сказано было. Что-то когорты боевых магов, которые везде расставляют артефакты-следилки, здесь не наблюдается. И десанта бытовиков, которые бы налаживали отопление, не видно. Про это тебе тоже известно давно. Я проблему решила. Как смогла, так и решила. Используя, на минуточку, личные связи. Объясняла, как руши приходят? Объясняла. Если вы с Норреем мимо ушей пропустили или у вас любопытство взыграло, то не надо меня виноватой выставлять. Спасибо бы лучше сказал.

— Спасибо. Особенно за то, что я теперь не знаю, как рапортовать в столицу о происшествии. Ты в нашей службе ничего не понимаешь! Уедешь внезапно, а мне за последствия отвечать? Больше не смей принимать подобные решения, не взвесив все заранее! Не смей, это приказ! — И даже встал, чтобы перегнуться через стол в мою сторону и кричать сверху вниз.

Ах ты ж… Большого босса из себя строить вздумал? Стрелки переводить?

— Больше никогда не смей мне приказывать! Я приказы не выполняю! — И тоже подорвалась со стула. — И когда на меня голос повышают, не терплю, я от этого в бешенство впадаю. Предупреждаю один раз! — Аж отпрянул от моего шипения в лицо. Все, Нина, получила сатисфакцию и успокоилась. Быстро. — Рамат, со мной очень легко договориться. — Примирительный тон давался трудно, слишком осатанела от его злого окрика. — Я вообще уступчивая. Но если на меня давят, стою насмерть. Характер такой. Учитывай на будущее, пожалуйста. И не уеду я никуда, не будет тебе легкой жизни.

— У тебя глаза посинели…

Ничё се, перевод темы.

— А, да. Спасибо, сейчас успокоюсь, и пройдет.

— Мне говорили, что ты от злости синеешь, но я не очень верил.

— Ты мне и про рушей вчера не поверил. А сейчас скандалишь.

— Я не скандалю, а объясняю свою позицию. Слушай, никогда не видел такой магии, я думал, что у тебя вообще силы нет.

— А это и не магия, так, недоразумение бесполезное. Разве что для здоровья и долголетия. Была бы магия нормальная, приставала бы я к тебе со стазисом, как думаешь?

— Так что рапортовать в столицу прикажешь? — Он уже уселся и, кажется, даже успокоился. Мне бы так быстро…

— То же, что и про возможности степняков.

— Про возможности степняков в столице и так знают, насколько я понял. А про рушей — нет.

— С чего ты взял? Сам же слышал, что они во дворец вхожи.

— Ты что, не понимаешь? — Комендант опять разозлился, вот же вспыльчивый, чую, ругаться мы будем часто. — Степняки проникли тайно, используя магию, которой нам нечего противопоставить. А рушей пригласили.

— И что здесь неправильного? Не понимаю.

— То, что прибыли они через подземный ход. Который теперь они могут открыть в любое время.

— Делать им больше нечего. С их-то зрением и слухом. — Великие боги, он что, совсем тупой? — А если бы они в ворота въехали, ты бы не возражал?

— Все-все-все, не заводись. Просто пообещай больше так не делать.

— Не могу, я уже сделала, послезавтра они придут вновь. Ты же слышал.

— Ну, отмени. Зачем им приходить?

А вот сейчас повышать голос настала моя очередь. Свою обиду проглотить можно. Плюнуть и растереть. Но так к людям относиться… Ух, как я орала, выплескивая усталость и раздражение. Благо никто не услышит из-за ускоренного времени.

Я все ему сказала!

И про грязные продавленные тюфяки в казарме; и про драные одеяла; и про то, что даже у Норрея форменный китель поношенный, не говоря уж про солдатиков. Пусть пойдет и сравнит новенькую форму своих ветеранов и обмундирование старослужащих. И про то, что людям помыться нормально негде. Вот пусть пойдет и сам гигиену наведет солдатским методом в стылой казарме. А они, прошу заметить, ковшиками поливаются. Чуть теплой водичкой, которая к тому же еле течет! Руши его напугали! Лучше бы здоровьем, а значит, боеспособностью личного состава обеспокоился. Чудо, что не болеет никто в этом холоде и в этой грязи. Вот о чем в столицу сигналить надо, а не о том, что зам по хозяйству использует личные связи для того, чтобы местечковые проблемы порешать. Как могу, так и решаю! В отличие от некоторых. Помогать-то все равно никто не торопится. И руши придут! И сделают что смогут! И начнут с мыльни! И помогать в деревню солдаты пойдут! Чтобы на еду себе зарабатывать! Потому что довольствие не пойми какое, не пойми сколько, не пойми когда. А я даже кухарок нормальных нанять не могу, потому что на харчи денег едва хватает! Можно подумать, всю жизнь мечтала на пятьдесят человек круглые сутки кашеварить! Будто у меня других задач нету! Жену пусть выпишет и к плите поставит, раз думает, что это завидная работа. А если комендант уж так боится за свое тепленькое местечко, то вот…

Придвинула к себе бумагу и начала строчить, делая вид, что не замечаю, как комендант вышел из-за стола и, заглядывая через мое плечо, не стесняясь, читает:

«Отто, друг мой, доброго дня!

Извини, что отвлекаю, но срочно нужна твоя помощь.

Во-первых, состряпайте мне с Якобом какой-нибудь чин с названием покороче, а то «помощник по хозяйственной части» — это неудобно и неубедительно. Хоть интендантом, что ли, назовите или дэс-гофмейстером.

Во-вторых, хорошо бы какой-нибудь документик, что я являюсь официальным представителем короны в торговле с рушами. Время уходит, надо наращивать связи.

Это срочно, дорогой, потому что здесь пограничье и военные нервничают. Сам понимаешь, на наших выселках ничего никому не известно о мирном сотрудничестве королевского дома с горными людьми.

И еще, Отто, если будет возможность, передай поклон от меня шаману Лограху. Скоро, очень на это надеюсь, смогу посетить племя Пятнистых котов с визитом.

С уважением и надеждой, Ниана Корреш».

Убедилась, что Биттам дочитал, свернула, как полагается, и надписала: «От Нианы Корреш личному секретарю его величества Фрацваена Кергона, Отто Равишу».

— Шкатулкой-почтарем воспользоваться позволишь? — Аж у самой зубы заломило от такого ледяного тона.

Конечно, он позволил, куда ж деваться.

Заявила, что ему, дэс-капитану, не понравилось бы, если бы его выдернули «для поговорить», например, во время развода караула. А у меня на кухне сейчас «развод караула»: нужно отобрать да отмерять продукты на день. И так задержалась неуместно. Сегодня, кстати, у нас новинка — сливочный соус к приевшейся каше. Хорош только пока горячий, рекомендую.

Витто и Седир внимательно наблюдали за мною и комендантом, не забывая при этом работать ложками. Напряженность Биттама разбивалась о мою напускную невозмутимость. Впрочем, я чувствовала себя на диво неплохо. Вот что значит — пары спустила. Теперь можно и покерфейс держать сколько угодно.

Сотрапезники не могли не почувствовать — что-то произошло. Об этом явно сигнализировала почтовая шкатулка, стоящая на краю офицерского стола. Магистр хмурился и посматривал на меня. А мне это уже все равно, потому что вчера я видела, как он улыбался. Впервые. Тянул свежеосвоенную силовую авоську с подарком рушей и улыбался, как чемпион на пьедестале. Этого зрелища стоило ждать. Улыбка такая яркая, она, кажется, своим светом растворила все обиды и заставила забыть, почему я, собственно, сердилась на этого мужчину. А сегодня вот опять хмурый. Ну, хоть на нас с Биттамом отвлечется от своих проблем.

Коменданта немного жаль, сцену я учинила безобразную и вообще поступила не очень красиво. Вон как он озадачился, даже почтовый ящик с собой в столовую притащил. Хотя это может быть еще один жест запугивания. Дескать, ну и где оно, влиятельная ты наша. А Отто в лучшем случае еще только читает мою записку. Крепость просыпается рано. Раньше, чем дворец. Теперь ему нужно озадачить Якоба, идеи изложить их величеству, если тот настроен слушать и принимать решения. Потом изготовить документ своим изумительным почерком. Отнести его на подпись, дождаться ее. И, наконец, отправить мне письмо. При благоприятных обстоятельствах известия будут к ужину. Как-то так.

Я ошиблась. Хорошо, что не успела озвучить свои мыслишки, а то было бы неудобно. Как будто цену себе набиваю.

Шкатулка немаленькая, с обувную коробку для женских туфель. На крышке простенькая инкрустация из серебряных колечек по контуру и большим кругляшом по центру. Этот-то кругляш вдруг мягко засветился золотистым. Индикатор какой-то, что ли? Маги насторожились. Удивленный Биттам вынул два конверта. Одно — запечатанное гербовым сургучом и адресованное коротко: «Коменданту». Второе было для меня. Письма отправлять уже приходилось, а вот получение видела впервые.

Отто писал:

«Нина!

Во-первых, мы все на тебя очень злы. Рассказать про свои дела ты не удосужилась! Господин Готтар не жалует нас подробностями, а Лондар хоть и знает все, но молчит. Матушка Аглая даже плакала.

Во-вторых, Якоб просил тебе сказать, что глупо присоединять военную приставку ”дэс” к гражданской должности ”гофмейстер”. Это могла только ты. Он смеялся так, что на шум вышел его величество. Так что сама виновата.

В-третьих, господин Готтар просил передать, что обзавелся собственным почтарем».

Далее, на этом же листе, но другим, размашистым почерком:

«Нина, голубушка.

Я на Вас сердит. Гунар немного рассказывал о Ваших трудностях. Но, дорогая, разве Вам сложно было написать сразу мне? Или Роллитваену?

Признаться, мне не хватает общения с Вами, и я почти жалею, что так опрометчиво Вас отпустил. Жду подробного письма. Считайте это королевской волей.

И форсируйте торговлю с рушами. У Вас же было столько идей. Если для этого Вам нужны средства — дайте знать. Пришлем нарочным, коли шкатулки Ваших сослуживцев не способны принимать небольшие посылки.

Не смейте соваться в степь без специального разрешения.

С нетерпением, Фрацваен».

Черт, даже не знаю, как реагировать. Но приятно до слез. А я думала, с глаз долой…

— Нина, почему вы плачете? — Витто встревожился так, что даже отложил ложку, точнее сказать, отставил.

Молча протянула ему письмо и полезла в карман за платочком. Вот не ожидала, что так расчувствуюсь. Надо же, матушка Аглая плакала…

Естественно, они читали все втроем. Потом комендант встал, обошел стол и потрепал меня по плечу. Так странно. И подал свое послание с надписью: «Дэс-капитану Биттаму.

Сударь!

Видимо, Вы, как самый высокий чин в крепости, попытались препятствовать госпоже Корреш в общении с горными людьми, раз она так срочно запросила письменное подтверждение своего статуса торгового представителя.

Напомню, что она прежде всего моя личная помощница.

Если уж Вам повезло, что человек такого уровня работает с Вами бок о бок, то извольте соответствовать.

Именно мнение госпожи Корреш будет в дальнейшем определять наше отношение к “Лунному пику”.

Фрацваен Кергон, собственноручно».

— Могла бы объяснить, — немного обиженно пробормотал комендант, наблюдая, как остальные еще раз перечитывают послания.

— Рамат, давай замнем. Мы же оба понимаем, что ты не стал бы слушать. Едва ли тебе полегчает, но я не торопилась бы с вызовом рушей, если бы не похолодало и магистру Юттиму не нужно было бы идти на Переправу. Каким он возвращается, мы знаем. Понятно же, что штатный маг должен присутствовать, а он бы не смог.

— А что ты будешь писать королю? — Это Норрей обеспокоился. Я бы тоже напряглась на его месте.

— Напишу, прочтете. Обещаю. Замечания приветствуются. А теперь мне пора, господа. Витто, вы ведь не забудете зайти, да?

Магистр учел прошлый опыт и еще до завтрака сам пришел на кухню попросить с собой перекус. А об увеличенной утренней порции позаботился Дораш. Витто этот тихий маневр оценил, сама видела, как брови дрогнули.

То, что за доппайком пришел, — молодец, а то, что помощи не попросил, — дурак. Ну да меня просить не надо. В данном случае принцип «лучшая помощь — это не мешать» не работает. Витто не только за себя в ответе, так что я в своем праве.

Тишка с Дорашем отпросились конюшню смотреть — степняк предсказывал скорое появление обоза, а там Пряжка. Поэтому выхода магистра из пелены ждали два крепких солдата. Я осталась в сторожке. Подхватили, быстренько доставили, усадили и укутали. Сопротивляться такому произволу у бедняги не было сил. Глотнул горячего питья. Удивился. А чего удивляться-то, раз я здесь, то в кружке точно будет не чай. Этот бульончик я ему отдельно еще вчера сварила. Вернемся, получит новую порцию.

Сегодня тебе еще разок придется удивиться, дорогой. Ты у меня бодреньким вернешься со своего партзадания.

— Нина, очень неловко вас просить, но не могли бы вы выйти? — и откинулся, глаза прикрыв.

Ага, я выйду, а ты будешь накопитель опустошать? Экстренно заглатывая неудобоваримые порции энергии? При том что свой резерв совсем недавно полностью вычерпал? Да, я ничего не знаю о магии, зато знаю, что такое электрический пробой изолятора при резком повышении напряжения или пробой конденсатора, если угодно. И мне обе аналогии не нравится!

— Вы хотите подремать?

— Не совсем…

— А давайте сделаем так. — Терпеливо ждать, пока мне вежливо соврут, не хотелось, а то еще передумаю. — Вы прикроете глаза, я посижу рядом и подержу вас за руку. А вы возьмете энергию не из кристалла, а от меня.

— Нина, послушайте, сейчас не до шуток. Время уходит, а подпитку нельзя прерывать, — и всю эту вежливую чушь он проговорил, не открывая глаз. Такой выдержанный или такой измотанный? Не понять.

— Вот и хорошо. Посмотрите на меня, Витто.

Ну что сказать? То сидел полутрупиком, а как шарик синенькой увидел на мой ладони, так сразу ожил — это в нем исследователь-естествоиспытатель очнулся. Не скажу, что польщена, м-да.

— Что это?

— Гунар Готтар считает, что это нечто вроде изначальной магии. Сара называет ее сырой силой. Прикоснитесь.

Немая сцена. Только ноздри трепещут от удивления и глаза светятся азартом.

— Я читал трактаты об изначальной магии. Ее не существует.

— Тогда вы ничем не рискуете, ведь правда же?

— И что должно произойти?

— Прислушайтесь к тому, что интуиция подсказывает, Витто. Потому что ваш организм уже знаком с моей магией. Признаюсь, мне случалось подпитывать вас ею. Во дворце, когда вы спали. Уж простите нас с Гунаром за самоуправство.

Вот к тому, что мне жестом велят заткнуться, я была не готова. Именно заткнуться, а не помолчать или говорить потише, столько неожиданной экспрессии было в этом простом движении. А потом так же жестом мне предложили сесть рядом. Ишь, как глазами сверкает. Гневается? А чего? Нет, просто любопытствует.

Шарик энергии все так же послушно лежал в моей ладони. Сегодня крупненький получился, как хороший апельсин. На нервной почве, наверное. Медленно и осторожно магистр потянулся к синенькой, а синенькая, клянусь, потянулась к нему.

— На вдохе, — почему-то шепотом посоветовала я, — втягивайте в центр ладони на вдохе.

Это было очень интимно. Вот между нашими руками клубится синим энергетическое нечто, а вот его все меньше и меньше, и ладони непроизвольно сближаются, и вот-вот, уже прямо сейчас, коснутся друг друга. Этого соприкосновения я ждала сильнее, чем первого поцелуя в юности.

Приспичило же некоторым поболтать!

Дурак!

— Это невероятно, Нина! Просто невероятно! Ни головокружения, ни сердцебиения. Спасибо! Но все равно придется воспользоваться накопителем.

И я хороша, романтики захотелось. Могла бы догадаться, что одним шариком сегодня не обойдется. А если непрерывно? Как при прямом переливании крови?

Объяснила идею, получила кучу уверений, что и так уже все отлично. Не надо, не надо. Мне же, хрупкой и слабой, может подурнеть. Пришлось быстренько рассказывать, что Дораша, помнится, больше двух часов лечили. И ничего, замлела вся только. Ой, это не магистр, а девка нервная, ей-богу.

Настояла. Попробовали. Получилось. Не так быстро, как хапнуть от кристалла, конечно. Зато как качественно! Таким свежачком я нашего мага еще не видела.

Пока ждала Юттима после второго сеанса зарядки артефакта, настраивалась на еще один виток уговоров. Но, слава всем четырем богам, обошлось: на повторную подпитку Витто согласился безропотно, но ограничился одним шариком — до крепости дойти, а там отдых и естественное восстановление. На обратном пути был задан вопрос, которого я ну никак не ожидала:

— Почему вы не потребовали от меня клятву, Нина? Вы же понимаете…

Дослушивать сентенцию не стала.

— Да уж понимаю. Об этой моей особенности известно только семье. Даже король не знает. А клятву я все равно принять не могу. Магией не владею. Но если для вас, Витто, это важно, то можете поклясться Гунару, когда он приедет. А сейчас давайте поторопимся, мне нужно готовиться к визиту рушей.

Вот так. Не дам я тебе сейчас углубиться в расспросы, а то потом и поговорить не о чем будет. Помучайся!