Часть 8

— Нина, почему ты молчишь? — Ваен, кажется, был возмущен. С чего бы? Это не на него тут узду вздевают.

— Извините, просто нет слов. — И из-за стола-то не выйдешь, не то что дверью хлопнуть. — Никто не потрудился уведомить меня о столь стремительном карьерном взлете. — Король несколько смущенно, но благодушно покивал. Дескать, эмоции твои понятны, девочка, действительно, немножко неловко получилось. Но короли не извиняются.

— Не уверен, правильно ли я понял, — сидящий напротив Шигеру ловил почему-то взгляд Ваена, а не мой, — ты всерьез думала, что останешься без вознаграждения?

Блин, да надоело уже это «тыканье» в одну сторону! Ар-р-ристокр-р-рат! Даже по имени не обращается!

— Я вообще не думала об этом, Шигеру. Я, знаешь ли, взялась другу помочь, а за помощь друзьям брать деньги не в моих правилах.

Вот так, сиятельство, и попробуй меня одернуть за фамильярность! Ишь как сопит, наверное, у него в голове не складывается образ неведомой иномирянки, на которую сделал ставку сам король, и обывательницы горожанки. Тиша, все для тебя, милый, приятного аппетита: качественно порванный шаблон для улучшения настроения. Моим шаблоном можешь закусить!

— Отказаться от денег, подруга, я тебе не дам! — Эх, жалко, Ванька неудобно сидит, а то бы я ему сообщила кое-что о свободе выбора. Невербально. Эх, Сары на них нету с ее «Нина злисс-са! С-сильно!».

Невозмутимый дядя Ким, стоявший за стулом короля, дрогнул уголком губ. Это отрезвило. Кобра уползла, Львовна еще молотила себя хвостом по бокам. А тут еще на глаза попался новоиспеченный секретарь. Отто очень хорошо почувствовал, что произошло нечто важное и неприятное, и сидел растерянный, почти жалкий. Почему-то на его месте привиделся Дораш, и я уступила.

— Давайте спокойно закончим обед, судари мои. Ким, несите второе. — Такая простая фраза, а так трудно далась. — Господин секретарь, как вам нравится этот нетрадиционный обед? — Бедный Отто аж дернулся от неожиданности, но справился с собой быстро. Похвально…

— Очень вкусно, спасибо, госпожа Корреш, никогда ничего подобного не пробовал. Вроде бы обычная еда, а какая-то иная.

— Спасибо, мы старались. Господин Равиш, надеюсь, что моя просьба вас не обременит. — Ох ты ж, даже вилку отложил, изготовившись слушать высокопоставленную мадаму. — Отто, будет удобнее, если вы оставите церемонии и станете обращаться ко мне по имени. А если сочтете возможным перейти на «ты», весьма меня порадуете. Вам ведь уже сказали — я с изнанки, поэтому странная. Договорились?

Тут величество, наконец, очнулся и решительно взял застольную беседу в свои руки. Вот чем никогда не владела, так это искусством развлечения гостей. Опять зазвучали незнакомые имена, титулы, названия поместий. Нет, так дело не пойдет. Раз уж у нас почти производственное совещание, а не обед, пришло время вставить свои пять копеек. Разливаясь вычурными словесами — надо же, не забыла классику, — потребовала подобрать кандидата в консультанты. По законодательству.

— Почему именно по законодательству, дорогая?

— Ваше величество! Должность, которой вы меня одарили, называется помощник. Я бы не хотела, помогая, нарушить пару десятков законов и подвести вас из лучших побуждений. Вы же в полной мере понимаете степень моей неосведомленности?

Угу, а еще чтобы ты сам не нарушил эти самые законы и не навредил себе еще больше по причине долгого отсутствия в реальности.

— Очень разумно, дорогая. Еще что-нибудь?

— Да! Желательно, чтобы это был молодой человек, неизвестный на нынешней политической арене. Умный. Грамотный. Злой. Отто, у вас есть кто-либо подобный на примете?

— Отчего же злой? — Король отставил недопитый чай.

— Ваше величество, имеется в виду не зловредный, а готовый добиваться цели любыми законными способами, даже неприятными. Кстати, ваше величество, а какова эта цель?

— На данный момент выжить, Нина. А потом, разумеется, вернуть себе трон, как и завещано богами.

Оппа. Богами? Это у нас на Земле помазанники божии были. Как корону нацепил, так сразу и помазался. А в этом мире все может оказаться взаправду. Боги здесь деятельные, хоть и слегка манкируют своими обязанностями.

Так. Надо поболтать с величеством наедине.

— Мой друг, — заговорил вдруг Отто несмело, но потом собрался, и в его голосе прорезалась некая убежденность. — Мы вместе учились в школе стряпчих. Он великолепный знаток всех законов, начиная от времен Кергона первого.

— И кого мне придется припугнуть, чтобы добыть для нас это чудо? — Это наш грозный генерал? В его голосе проскользнуло одобрение? Да ладно!

Отто тяжело и как-то виновато вздохнул.

— Он сейчас без работы. — И вновь собрался с силами, и вот уже голос твердый; и я уже совсем верю, что Отто прав. — Если честно, его выгоняют каждый раз. Когда через неделю, редко — через месяц.

Ванька хотел что-то вставить, дескать, нам-то оное счастье зачем. А я понимала. На заре печальной юности и в начале карьеры пришлось работать у такого… хм… «руками водителя». Тот отчаянно завидовал моему образованию и всегда приговаривал: «Как трудно с умными!» А потом присваивал мои расчеты.

— Начальники не хотят выглядеть идиотами на фоне твоего товарища, да, Отто?

Ах, какая улыбка, почти как у Тишки. Сработаемся.

— Якоб очень умный. И у него абсолютная память. Поэтому все законы и уложения помнит практически наизусть.

А что величество? А величество делал вид, что участвует в организационном процессе. Зато генерал сидел напротив и оценивающе так посматривал на меня. Прикидывает, куда пыточный крюк воткнуть? Надоел! Устала бояться! Манеры мои ему не такие. Сказано же, с изнанки!

И чего я так завелась? Глупость с моей стороны несусветная, но жутко обидно, что друг Ваньки такой… негибкий, а еще на Киру мою засматривается. Тоже ведь поперек всех канонов девушка.

Король, наконец, отмер, улыбнулся и попытался всех примирить, переведя тему.

— Просветите нас всех, зачем вам карта, дорогая? — Эх, а до карты я так и не добралась, а ведь Шигеру расстарался.

— Очень приятно, что вы поинтересовались. — Надеюсь, этот поклон Ши одобрит. — Давайте будем называть вещи своими именами, ваше величество, — государь поощрительно моргнул, — я совершенно не разбираюсь в политических реалиях, сами понимаете. Нынешняя политика складывалась веками, а я здесь только три месяца. Для начала стоит положиться на более искушенных товарищей. Карта же даст мне возможность наглядно ориентироваться. Не только географически. Торговля, дороги, соседства, ресурсы. Разве не из этого берет начало любая политика? Но главное, ваши владения, я имею в виду финансово доступную собственность. Неплохо бы еще обозначить степень лояльности соседей.

— Зачем это тебе? — буркнул Шигеру, которому Ваня довольно громко шептал через стол, что да, наверняка разбираюсь, раз спрашиваю.

— Я видела финансовые книги Ваена. Парочку мы даже привели в порядок. Надо же начинать действовать, вот и планирую заняться остальными гроссбухами. А для этого хорошо бы понимать, где что находится, ориентироваться в расстояниях и возможных влияниях извне.

— Так вот зачем ты выкрала Отто из канцелярии, таблички рисовать. — Ванька так откровенно радовался избавлению от цифири, что захотелось повредничать. Обложили, демоны!

— А потом ваше высочество поедет и наведет там порядок согласно нашим с Отто рекомендациям.

Государь весьма ехидно хмыкнул. Так, я же поговорить с ним хотела! Наедине.

— Шигеру, скажи, задний двор охраняется?

— Весь сектор контролируется. — Ответ генерала был сух, но, кажется, он смирился с моей новой манерой.

— Ваше величество! Дядя Бо мне говорил, что у этих покоев есть выход в небольшой сквер. Если наш грозный генерал позволит, не хотите ли прогуляться?

И гробовое молчание. Очень, очень длительное молчание.

Похоже, я опять нарушила все что можно. Ничего, дайте время, подучусь.

Наконец король отмер.

— С огромным удовольствием! Признаться, несколько растерялся. Спасибо, что подумали об этом, Нина. Тебе, Шигеру, тоже спасибо! — И неожиданно улыбнулся. — Вы составите мне компанию, дорогая?

Конечно, составлю, на это и был расчет. Пора нам с вами, милое величество, договориться о моем статусе.

Не срослось. Прилетела Априлда. С образцами одежды для венценосного. И когда успела-то? Ванька, забавляясь моим недоумением, пояснил, что есть какая-то магия. Априлда — слабенький маг, но этого хватает, чтобы воплотить воображаемое в ткани. Так, в принципе, можно с любым материалом — металлом, камнем, глиной, но таких уникумов мало. Потому модистка так успешна.

На мой стеганый костюм ее аристократство с иголкой глянула так, что, будь она магом посильнее, полыхнуло бы. Король это видел и отреагировал:

— Априлда, дорогая, я настаиваю на том, чтобы вы взялись за гардероб моей личной помощницы. — Икнули обе. Потому что утром речь шла об одном платье, а сейчас о гардеробе. А модистка королевы, аристократка в надцатом колене и просто магичка, вдруг осознала, что я выше ее по статусу.

И придется ведь сотрудничать, потому как приемлемые наряды все же нужны, хотя бы два. Априлда, похоже, тоже смирилась, но не очень.

— Так какой же туалет угодно ее милости?..

— Нина, меня зовут Нина. Итак, платья. Одно серебристо-серое с бордовой отделкой, второе бордовое с серым. Жесткое плечо, вот такое, — заозиралась в поисках карандаша, выручил Отто. — Рукав не узкий, я часто двигаю руками; мягкий корсет; ворот такой, чтобы смотрелся мой знак отличия. — Требование мягкого корсета модистку покоробило. Пришлось объяснять, что мою и так дистрофичную талию затягивать — только уродовать. И вообще, это для здоровья вредно. — Все должно быть максимально удобно, но строго. Никаких рюшей и вышивки. Только дорогая фактурная ткань. Бархат или очень плотная тафта. — Быстро набросала пяток силуэтов, чем снискала наконец уважение заносчивой кутюрьешки.

— Серое платье невыносимо скучное… — На этом месте мужчины испарились, а местная Донателла Версаче обогатилась идеей подплечников и мужского жабо на женском платье. Ради прикола набросала вариант с эполетами и агрессивным воротником, таким, как на шинелях офицеров вермахта. Пожалела. Априлда маньячно начала собирать мои эскизы, даже признанные неудачными. Осталось только попросить понежнее эпатировать публику. Расстались если не приятельницами, то соратницами. Фух! Это ей еще не сказали, что я с изнанки.

Осталось выяснить, как и кто все это будет оплачивать.

Ответ дал Ванька. Оказывается, в бюджете страны имеется традиционная статья расходов на короля и его семью. Что-то тратилось на лечение, положенную часть проматывал прынц-2, а остальное копилось годами. Наверняка воровали, но едва ли украли все. Так что средства есть. И если казначей попробует воспротивиться, то ужас дворца умеет быть убедительным. Желает ли госпожа послушать подробности о методах генерала Роя?

Госпожа желала понять, почему у Шигеру такое влияние.

— Да потому, что должность наследственная и компромата у этой семьи на весь государев двор хватит. В том числе и на вей-бастарда. — Ванька залихватски подмигнул, явно подражая Тишке.

Потом нас посетил сам наследник, и прогулка опять отложилась. Мой кривенький реверанс окатили презрением, еле удержалась, чтобы не скорчить рожу. Боженёнково влияние, не иначе. Венценосная семейка общалась при закрытых дверях, и я, наконец, получила возможность узнать, где же шляется моя семья. Да на полигоне командос, кто бы сомневался. Тишка даже показал мне, как Кира тренируется с кем-то из гвардейцев. Черт, какая же она все-таки красивая, когда отдается бою. А бились и магией, и травмоопасной штукой типа короткого трезубца. Против меча. Тишка сказал, тренировка без ограничений. Твоё ж… ну хоть Гунар там, это утешает и обнадеживает.

Быстрый уход сына короля заметно огорчил. Жалко его, надо как-то отвлечь. Эх, цифирь опять в пролете.

Когда звала короля пройтись по воздуху, даже не осознавала, что для него значит простое слово «прогулка». Допетрила, только когда заметила нервическое состояние мужчины, готовящегося переступить порог. Да он же несколько лет на улице не был! Ха, несколько! Больше пятнадцати! Невозможно представить!

От осознания чудовищности этой цифры притупилось восприятие окружающего, но шорох гравия под ногами, свежесть легкого, совсем весеннего морозца, шумные вдохи идущего в ногу короля вернули в действительность. Воистину, рядом со мной великий человек. Исполин духа! Третьи сутки, как он пришел в себя, и уже борется. Не ноет, не сокрушается, не призывает проклятия на головы обидчиков. Пытается что-то делать, пусть пока чужими руками, но делать. Уважаю. Черт, как же я его уважаю!

Мы шли по аллее, щебневая дорожка обрамлялась вполне взрослыми черноствольными деревьями, похожими на липы.

Деревьями!

Взрослыми!

Значит, не все так плохо в этом мире, как мне казалось.

ФранцИваныч шагал рядом и молчал, ел глазами эти лысые корявые деревья, дышал так, как будто воздух — это уникальнейший деликатес, а ему предложили ни в чем себе не отказывать. Молчала и я, погрузившись в самодиагностику и препарирование сумбурных эмоций. Весь мой боевой задор, направленный на борьбу за независимость, как-то потерял накал. Не смогу я его бросить, не смогу. Осталось только приемлемый режим выработать, потому что за мной Сара, руши, степняки, Нитта с Варнаей, наконец. Король встрепенулся, стряхивая невеселые думки, уложил мою руку на сгиб своего локтя, как, бывало, это делал дядюшка Гунар. И заговорил по-отечески, аж в носу защипало… Чертова сентиментальность.

— Мне так нравится ваша независимость, детка. И то, что вы не испытываете никакого пиетета передо мной. И то, как легко, без всякого подобострастия строите разговор. Вы уж простите, Нина. И я, и Роллитваен, мы давим на вас, вынуждая пребывать в неудобной, часто неприятной обстановке. Вынуждаем делать то, чего вам совсем не хочется. Это сильно меня печалит. Но сын считает, что только ваш нестандартный, а порой просто немыслимый подход может помочь мне вернуть былое положение. И кажется, он прав, ваши невероятно разумные и очень быстрые поступки подтверждают это. Мне, увы, пока доступна лишь роль наблюдателя. Поверьте, я бесконечно благодарен.

— Ваше величество, я не одна…

— Вы даже не понимаете! Весь штат обер-гофмейстеров не смог бы добиться такого результата за неполных двое суток. Они бы неделю договаривались, кто отдаст приказание слугам, еще неделю — какое именно. А вы раз — и сделали. Одна.

— Управляющие дворцом так себя ведут? И не боятся монаршего гнева? А герцога это устраивает?

— Это наследственные должности. За ними стоят влиятельные семьи, с древней историей и сильной магией. — Локоть под моей ладонью дернулся, это величество пожал плечами.

Вот же ж, все как везде, везде лентяи и их круговая порука. А что ты хотела, Нина, коммунизм? Ты даже с буржуазией приличной еще ни разу не столкнулась.

— Это ж какая прорва денег ежедневно в трубу вылетает?!

Король тихо и с удовольствием засмеялся. Кажется, впервые на моей памяти.

— Ха-ха, очень образно, дорогая. Еще немного, и я стану насаждать вашу манеру общения. Но вернемся к теме ваших достижений. Я впечатлен.

— Ну, не преувеличивайте, у меня за спиной была семья и не кто-нибудь, а ужас дворца.

— Но лакеев и горничных выбирали вы. Скажу по секрету, Шигеру не понимает, чем вы руководствовались, и его это страшно беспокоит. Я поговорил с этими людьми, как вы советовали, и лишь укрепился в желании вернуть себе свое. Правлением герцога мало кто доволен. Кстати, как все-таки вы делали выбор?

— Да очень просто, ваше величество. Помолилась как следует своему покровителю Раштиту, он и направил. — И ведь не соврала даже, ай да Пушкин!

— О, мне просто необходимо вознести благодарственные молитвы за очень многое. Здесь за поворотом есть маленький храм, не желаете ли присоединиться?

— Всенепременно! — Только боюсь, что это надолго, надо сворачивать время. Не прерывать же такую милую прогулку. И дела ждут. Эх!

Уже привычная улитка крошечного храма приветственно посверкивала искорками в белом камне. Надо же, за разговором я не заметила, как сегодня солнечно. Тишка, ты лучший!

— Я сейчас хорошо питаюсь! — Да уж, и не только энергетикой, надо заметить, но и сладкими лепешками. Мелкий доволен, вот и славно.

Величество, подражая мне, поднял лицо к небу.

— Я и забыл это ощущение. Тепло! Как будто Раштит коснулся. — Постоял еще маленько и решительно шагнул к святилищу. И отсутствие подношений его не смутило ничуть. Очень интересно.

Необычный храм. На ум пришло слово «камерный». Никаких завес. Статуи всех четырех богов на виду у прихожан и друг у друга. Полагаю, групповые посещения здесь не практикуются, общение с богами — дело интимное.

А вот и разгадка, почему короля не смутило отсутствие подношений. Магия. Действительно, зачем магу приносить крупу, когда можно поделиться энергией, которую вырабатывает его тело? А ведь интуитивно я это знала. Надо будет Кире сказать и Гунару.

Король сразу шагнул к Сиштире, а я к Рушату. Молитвенного настроя не было, а вот благодарственного — хоть отбавляй. Ко всем четырем богам. И за здоровье Гунара, и за освобождение Киры, и за судьбу Дораша. За Ваню, за Шигеру, за короля. Всех божеств обошла, всех одарила, стараясь как можно тщательнее скрывать свою синенькую от случайных взглядов. Величество еще взывал к пантеону, подождать у входа показалось правильным, чтобы невольно в спину ему не пялиться, не отвлекать.

— Передай ему, — и образ коленопреклоненного величества перед глазами, — пусть помнит, иначе опять заболеет. И сыновы молитвы больше не помогут. — Голос женский. Сиштира? Она же вроде у нас по здравоохранению?

— Так это наказание? За что? Как жестоко!

— Мы не лишали разума. Передай! — И все, было и исчезло.

Легко сказать «передай», а как? Типа, слышь, величество, я тут с луноликой Сиштирой за жизнь перетерла, она подсказала, чтоб ты чего-то там не забывал. Вот брыщ шершавый.

На этот раз взяла монарха под руку сама, как бы сообщая, что хочу говорить неформально.

— Ваше величество, вы помните, как заболели? Травили уже тогда?

— Да нет, как-то в одночасье занемог. Слег, но голова ясная была, лежа работал. Даже проскальзывала идиотская мысль поставить кровать в тронном зале. — ФранцИваныч ощутимо погрустнел.

— А потом?

— А потом постепенно слабел, и власть незаметно перехватывал Дезгон. Роллу было тринадцать, Оннару — девять. Я их совсем не видел, лишь отец Шигеру, тогдашний генерал внутренней безопасности дворца, не покидал своего короля и заботился о мальчиках. Когда меня начали травить, он уже ничего не мог сделать, только забрать Роллитваена в свою семью. Наследника ему не отдали.

Сволочи, какие же сволочи! Украли семнадцать лет жизни! Ваньке тридцать, а было тринадцать! Семнадцать лет жизни короля и его сыновей, которые они прожили без отца. Самые важные годы возмужания. Итого пятьдесят один год на троих! Не сволочи, мрази. Всех крюков Шигеру для них мало!

Мы промолчали еще два десятка шагов, молчание становилось уже почти неприличным, когда король прервал его:

— Не надо так переживать, дорогая, хотя мне бесконечно приятна ваша отзывчивость.

— Простите, я волнуюсь не столько о прошлом, сколько о том, что это может повториться.

Король остановился, встал так, чтобы видеть мое лицо, даже пальцами подбородок придержал, не позволяя опустить… Не опущу, не в моих правилах.

— Поясните. И не стесняйтесь в выражениях. Вы ведь что-то поняли в храме.

— Немного иначе. Раштит, мой покровитель, иногда отвечает на мучающие вопросы. Он упоминал, что молодые болеют тогда, когда… как бы это сказать? Когда забывают молитвенный долг. Может, так было и с вами?

Король выглядел так, как будто получил под дых. Даже плечо пришлось подставить ему для опоры.

— Пойдемте, дорогая, я оправился. И вы угадали. Мы, Кергоны, потому короли в седьмом поколении, что были избраны богами. Наш предок был сильным магом и всегда жертвовал часть своей силы в пользу богов. Я пренебрег заветом.

— Наверное, вас просто не научили?

— Каждый правитель ищет свой путь, я ведь, даже болея, не молился, самоуверенно полагаясь на магию. Пойдемте, Нина, нас уже, наверное, ищут.

— Да нет, не должны.

— Опять эта ваша странная магия? Господин Готтар рассказывал, пытаясь объяснить, как ему удалось успеть вывести яд.

— Совсем чуть-чуть. Скоро уже придем, а я так и не успела поговорить о себе. Ваше величество, сегодня утром вы меня огорошили.

— Вы про назначение? Хотите все-таки отказаться?

— Про него. Нет, не откажусь, если вы пойдете мне навстречу.

— А если нет?

— Исчезну. — И только ритмичный скрип гравия под ногами. Ширк, ширк, ширк… Так тихо и окончательно.

Да, ультиматум! Положим, со мной тоже не шибко церемонились. Но король принял этот демарш спокойно, как будто ждал.

— Говорите, дорогая.

— Я хочу иметь некоторую свободу во времени. Например, завтра мне очень нужно уделить внимание более ранним обязательствам. Всего несколько утренних часов. А также я не желаю жить во дворце. Ночевать предпочитаю дома.

— Да, сын говорил. Призрачная подруга. — И вдруг засмеялся, так по-доброму. — Похоже, Роллитваен влюблен в эту вашу Сару. Вы же не сердитесь, что он проболтался?

Ха, да я счастлива, что Ванька обмолвился только об этом.

— Ваше величество, я с удовольствием позабочусь об удобствах, помогу с цифрами, у меня это очень хорошо получается. Но с возвращением вам престола помочь смогу едва ли. Глупо на это надеяться. Мне совершенно непонятно, как могло так случиться, что мы по-партизански захватили этот сектор покоев и никто не попробовал нас отсюда выковырять. До сих пор!

— Ну, это объяснимо. Принц Оннарваен принес новости. Герцог Дезгон столкнулся с недовольством Королевского Совета. Вы ведь наверняка не знаете. Королевский Совет — это пять семей, носителей самой сильной магии. Все они привязаны клятвой роду Кергонов.

— Я слышала, что герцог — ваш кузен.

— Да, по матери. Семья Дезгонов входит в Совет.

— Так как случилось, что он пошел против вас?

— Формально не против. Наймерон Дезгон занимал должность личного советника при короле, потому власть так легко оказалась в его руках, все привыкли, что половина текущей работы делалась через него.

— А Королевский Совет что, так легко принял, что вас травят?

— Вот этого, Нина, я не знаю. Но очень хочу узнать.