Часть 11

Просыпаться было… странно. Через пару вдохов ощущения конкретизировались: во-первых, странно просыпаться счастливой, а во-вторых — не одной… Уже лет триста, как забытое ощущение тепла другого тела, когда кожа к коже, это не просто блаженство — это как благословение. А уж про счастье и говорить не стоит, по-моему, такого никогда не было. Истома, да, случалась, а вот чтобы истома была и в теле, и в душе, и в разуме…

Вот еще немножко поулыбаюсь самой себе и, все же, соберусь с силами начать новую жизнь, в которой я не одна. Нет, не так — вдвоем.

Чуйка подсказывала, что Витто тоже не спит.

Затаился, так же как и я? Выжидает? Или подобно мне нежится в воспоминаниях? Великие вседержители! Я либо не знала, либо очень качественно забыла, каково это — быть желанной и ведо́мой. Просто женщиной.

Хорошо, все-таки, что мы зрелые люди, уверенные в себе и в своих чувствах. Это была красивая ночь. Ни неловкости, ни робости, только радость обретения и взаимный голод. И нежность. Честная и искренняя. Моя к нему. Его ко мне.

Лишь два смущающих момента чуточку омрачали феерию воспоминаний: когда обильный кефирчик попросился наружу и когда увлекательные исследования таки довели до покалеченной ноги. Впасть в сочувствие Вит, естественно, мне не дал, нашел способ отвлечь. И весьма энергично.

Ну, еще был моментик, когда вспомнилось, какой фигуристой красавицей была его деревенская зазноба. А меня аббасси за подростка приняла… Но, похоже, контраст сработал в мою пользу.

— Ты такая хрупкая. И в тебе столько жизни… — а дальше пять минут трепетных признаний. Признаний, которые я сочла бы бредом, не будь так сильно очарована.

Оставалось только довериться Витто и своему новому телу. Легкое, гибкое, а главное, куда более чувственное, чем прошлое, земное. Осваивать новые возможности было, хм, познавательно, прям по Пушкину — «О сколько нам открытий чудных»…

Новый мир; новый мужчина; новый, офигительный опыт. Забавно, однако. Удачно я попала, надо признать.

— Почему ты засмеялась?

Вот жешь! Плохонькая из меня «радистка Кэт» получилась. Никакой выдержки!

— Просто мне хорошо… Очень…

Кажется, ответ неправильный — пришлось срочно прятать лицо под одеялом, скрываясь от поцелуйной атаки. Я же не умытая!

И чего добилась? Выпугала мужика до идиотских вопросов про что болит и чем обидел. Одеялко еще отнять пытался, глупенький. Не дала, только развеселилась и порывалась дать отпор, но руки-то заняты!

У-у-у, хочу способности Дораша! Залезла бы в чернокудрую головушку и всех внутричерепных тараканчиков утешила. А пришлось спешно сознаваться в гигиеническом несовершенстве… Вслух.

— Отшлепать тебя мало! — и это после тридцати секунд мхатовской паузы.

Вот еще новости! Не дамся, я «в домике». И не вылезу. Если вылезу — расхохочусь, опять травма для нежной мужской психики. Вот так жены и доводят их бедных до «несовместимости характеров». Не-не-не, холим, лелеем, бережем на долгую нашу магическую жизнь.

— Не провоцируй меня, женщина, вылезай уже! — боже мой, какой голос… командный. Сдаться, что ли? Ну очень захотелось. Сразу в плен.

— И прислушайся к себе, дорогая, — ух, какие мы ироничные, — я уже «умыл» тебя магически, пока ты спала. Везде. — И тихонько потянул одеяло вниз.

Да-а?!

Магия, это чудесно. Кому-то бриллианты нужны, а мне вот такая забота ценнее: зубы под языком ощущались чистыми, и в глазах никакой сонливости, которую обычно можно смыть лишь водой. Чистота и свежесть. Лепота! Вот только ладонь чешется. Кстати, Вит тоже свою почесывает. Он правую, я — левую. В месте чесучки, у основания большого пальца, проступило пятнышко. И это точно не псориаз, хоть и шелушится. Для кожной заразы (мало ли что водится в этом царстве шерсти?) слишком геометрически правильно. Как будто от пятака точнехонько по хорде треть отпилили. Под нетерпеливым почесыванием шершавые шелушки осыпались и осталась свеженькая кожица, только не умильно-розовенькая, как это обычно бывает после заживления, а сероватая. И блестящая, как лаковая. Шрам не шрам, тату не тату. Татушки ведь не бывают серебристыми, правда же? Опять какая-то магия. Как же, как же, чтоб первая ночь любви, да без последствий?

— А у меня не такая, — Вит любовно рассматривал свою ладонь. Он казался удивленным, но ни в коем разе, не расстроенным. На его ладони красовался «остаток» кругляша. Если взяться за руки и переплести пальцы, сегменты складываются в единый круг. Это мой магистр и продемонстрировал с нескрываемым удовольствием. Эх. А я бы пообнималась, но он так серьезно отнесся к этой странной метке, что пришлось проникнуться важностью момента.

— А теперь объясняй!

— Да я сам толком не знаю. Есть догадка, но озвучить ее пока не рискну. — Вит не пытался раздразнить мое любопытство. Просто боялся спугнуть одному ему ве́домую надежду. Я не эмпат, как Сара, но почему-то, совершенно уверена в этом. Былой игривый флер как-то развеялся. Что же заставило Вита впасть в такую мечтательность? Как интересно…

— Ладно, спрошу у Гунара. — протеста не последовало, ну и отлично. — Слушай, а почему так тихо? По ощущениям уже весма позднее утро. — мой встроенный хронометр не ошибается. Да и выспались мы.

Войлок, это не каменные стены. Теоретически, вокруг должно шуметь стойбище. Наш шатёрчик в аккурат на «центральной площади» стоит, значит, рядом как минимум должны убирать последствия вчерашнего праздника.

— Потому что, несведущая ты моя иномиряночка, эта заглушка действует в обе стороны, — с удовольствием объяснил Витто, — мы никого не слышим и нас никто не слышит. — потом подумал и добавил, — разве что твой брат.

Бедный Вит!

— Потерпи немного и ты привыкнешь. Мы все привыкли. Частенько это весьма удобно, кучу времени экономит. У меня в голове вообще проходной двор. — Вит шумно втянул воздух.

Ох, ты ж…

Успокоила, да? Вона, как глазищи карие расширились. Опять нехорошая пауза и осторожный вопрос:

— А кто еще? Кроме э… Тита?

— У Дораша способности открылись, но еще слабенькие. Сиштира временами. Иногда, Рушат, но его я давно не слышала. Один раз Гох…

Ну и зачем я все это вывалила? Нашла тему в первое утро совместной жизни! Вот, простодырищща! Что на уме, то и на языке. Честность ради честности? Как девица неопытная, право слово. Бедный Вит! Совсем его запугала. Даже отстранился, возвращая себе личное пространство… Пришлось догонять, прижиматься и оккупировать со всей возможной мимишностью. Слава богам, обнял в ответ. Принял. Мда, подкузьмила мужику Сиштира, подсунула чуду-юду иномирную со странными родственниками и сомнительными знакомствами.

— Расскажешь?

— Тебе? Конечно, а почему нет? Мне не запрещали. — а зачем запрещать, если все одно никто не поверит. — Кстати, ты Сиштиру вчера видел? — вдруг очень захотелось понять поступки Луноликой. К степнякам она снисходит, это очевидно. Теперь вопрос: очевидно только мне?

Несколько секунд мой магистр соображал.

— Странная степнячка с темными косами? Которая все время держалась рядом с… твоим братом? То есть, со своим братом.

— Ага-а. Значит, тебе она тоже позволила себя увидеть. Гордись. Кстати, теперь и ты у нас богами накоротке. Сиштира с тобой уже дважды разговаривала.

— Один раз.

— Один раз в степи, а второй — на пиру. Разве нет? А мне она сказала, что ты понимал, о чем я пела. Ведь понимал?

Понимал-понимал… Иначе зачем бы так внезапно стискивать?

— А ты мне переведи. Сейчас. Чтобы я был уверен, что правильно понял. — и затих в ожидании.

Неведомо откуда пришла убежденность, что от того, как я отвечу зависит наше будущее, счастливое или не очень. Эх, была не была.

— Ну, слушай. Любовь спала во мне долго-долго. Я не понимала, что значит это слово, но любовь спала в глубине моей души, а когда проснулась — душа запела. Это не я пою, это поет любовь и этой любви так много, что она заменяет весь мир, ее одной хватает, чтобы плакать и смеяться.

В награду я таки получила поцелуй. Первый за это утро. Запоздалое приветствие и нежная благодарность.

— Спасибо.

— Извини, что нескладно, боги таланта не дали…

— И слава им за это, милая. У тебя и так слишком много талантов. А когда ты влюбилась? Я — когда над тарелкой супа ты рассуждала о законе сохранения энергии. Помнишь? На обеде у короля.

— Помню. Я — немного раньше. Когда ты шел к трону, а все придворные стояли на коленях. Они в алом трауре, а ты весь в черном. Это когда ты попросил аудиенции. Только я тогда не влюбилась. Это не то. Очаровалась, так будет точнее. Еле на месте устояла, так потянуло к тебе. И почему-то сразу решила, что все, судьба.

Кажется, это признание Вита не обрадовало.

— Думаешь, Сиштира наворожила?

— Даже если и она, то лишь немного подтолкнула и слегка ускорила. Для тебя, между прочим, богиня расстаралась. Будь благодарен. Да и какая теперь разница. Хорошо же получилось, как думаешь? — подтверждение, что да, хорошо, было осязательным. И убедительным. А еще — коротким.

— А еще думаю, что нам все-таки пора вставать. Нас ждут шаманы. Разговор будет трудным. А богов мы дома обсудим, да, родная?

Переправа, будь она неладна! Но, про «дома обсудим» прозвучало обнадеживающе. Неплохой задел, чтобы пережить еще один сумасшедший день.

Вит убрал заглушку. Символичненько получилось. Пасс — и жизнь вокруг зарокотала, как встрепенувшийся двигатель автомобиля после поворота ключа.

— Вама, — рванул к нам Тишка, стоило откинуть полог, — я соскучился! — но обниматься предпочел сначала с Витто. Вит только зыркнул на мой хохот. Да-да, милый вот такая у меня семья, привыкай.

Шатер, который «дом советов», был уже на месте и полон власть предержащими степняками. Серьезные все такие, суровые. Мясницкими колодами над хрупкими столиками с едой возвышаются. Тут, похоже, не только местный бомонд. Некоторых товарищей я вижу впервые. Гости из других стойбищ, не иначе. Куксились, но женщину терпели. Дайте боги здоровья тем, кто новичкам мозги на предмет моего особого статуса вправил. Дедушка Халах и Гунар улыбались приветливо, Лограх — со скрытой иронией, царедворцы неприлично скалились. Не забыть бы их побить на досуге. Или лишить сладкого. Едва выдержала приветственный ритуал — тело требовало калорий. Еда — вот она, парует сытно перед носом, а нельзя. Вчера права качала, а сегодня нужно договариваться.

Фух, наконец-то Халах мигнул, что можно и даже протянул мне кусок чем-то смазанной лепешки, благо рядом сидел. Лепешку-то я приняла, как положено, двумя руками с открытыми ладонями, но отведать не успела — дедусь заметил мою метку и вскрикнул. Лепешку отобрал, за руку схватил и забормотал что-то благоговейное. Потом с горящими глазами уставился на Витто, дескать, а ты, а у тебя?

Мой магистр хорошо усвоил алгоритм уважительных жестов — переместился к дедусю поближе и предъявил меченую длань. Гунар тоже отреагировал бурно, но пояснять не спешил, как будто слова растерял, было видно что он ошеломлен и рад. Вит радости и не скрывал, похоже, его надежды подтвердились.

А я? А мне скажут уже?

Подтянулись Ваен с Шигеру, глянули на метки, гукнули что-то восторженное и давай Виту плечи отбивать увесистыми шлепками, плотоядно поглядывая на меня. Но, меня слава богам, хлопать неудобно, Витто мешает. А то бы прихлопнули, ишь как их раздраконило.

— Дедушка Халах, скажите мне, что это? — как ни старалась, а голосок не удержала. Неудобно, конечно, но хоть угомонились.

— Это Метка Сиштиры, голубка! — вот прохиндей старый, сказал так, что те надменные колоды аж подпрыгнули, — наш народ хранит легенды о двух парах, которых поженила сама Луноликая! Вы, ты и твой муж — третья. И вы входите в мою семью! Я доволен, внучка, я доволен!

Чегось? Поженила? Муж? А это у меня на ладони что, типа печать в паспорте?

— У нас известна одна такая пара, — наконец, заговорил Гунар, — трудно сказать, когда это было, но достаточно давно, еще на заре империи, которой почти четыре века уже нет. — дядюшка отодвинул столик с вожделенной едой, чтобы было удобнее обнять нас обоих.

Грех не воспользоваться тройными объятиями, чтобы тихонько не уточнить:

— Так мы что, официально женаты теперь?

— А ты против? — всполошился Витто, видно, припомнив, что замуж я не рвалась.

— С чего бы? Главное, что свадьбы не будет, я их терпеть не могу.

Ну и пусть они ржут. А я поем. Мне еще с шаманами разбираться.

Шаманы и прочие «осьвесьсвенные» товарищи сидели и выжидали, попеременно буравя взглядами то Халаха, то меня. Да идите вы…в лес через горы. Ну замуж, ну Сиштира. Все же хорошо, чего сидеть с такими скорбными рожами? Еда же остывает.

— Ну подруга, ты даешь! Ест она, как будто сотый раз замуж выскочила! — Ванька даже на корточки присел перед моим столиком, чтобы получше рассмотреть, как я жую. Как-как? С аппетитом. Вот за эту мясную подливку, в которую положено лепешки макать, я готова кровные заплатить, так вкусно.

— Неа, это первый. Ты за меня не переживай, лучше за себя порадуйся: нет свадьбы — не нужно подарки дарить. И вообще, ты поел? Нет? Тогда отвали и мужа мне не загораживай.

Это у меня позднее зажигание, а Вит от обилия впечатлений может и поесть забыть. Хватит, больше о последствиях Сиштириной выходки думать не буду. До дома. Все хорошо, все довольны и достаточно на данный момент.

— Ты наелась, женщина? Пора бы о делах поговорить! — Смердах даже не дождался, когда я плошку отодвину. Про чай, который подал мне Гунар, вообще молчу. — Помнится, у хозяйки крепости имелись предложения…

Ага. Имеются. Пришлось памятку себе составить, еле на двух листочках уместила. Но меня перебили:

— Мою жену зовут Нина, — и я опять восхитилась: Вит так владел своим голосом, что трухали, загомонившие в поддержку Смердаха, примолкли. — Или ты настолько стар, уважаемый, что не можешь запомнить такое простое имя? — фразу: «как же ты племенем управляешь?» договаривать не было нужды.

После вчерашнего боя с Юхтаром больше никто не делал вид, что Витто здесь нет.

— Он, мой мальчик, настолько стар, — неожиданно припечатал всегда вежливый Гунар, — что никак не уяснит, что наша Нина теперь не просто моя племянница и хозяйка «Лунного пика». Она отмечена само́й Сиштирой! — Витто что-то согласно промычал, а Гунар сменил тон на подчеркнуто ласковый, — я же тебя просил, Смердах: попридержи норов, не позорься.

Вы же мои хорошие! Отличная встряска, чтобы собраться и вынырнуть из не в меру благостного настроения, оно в предстоящем разговоре не полезно!

— Спасибо дядя. Беда в том, уважаемые старейшины, что я не собираюсь говорить о торговле, пока мы не обсудим проблему Переправы. — все мои, включая Халаха, дружно кивнули, упреждая возмущение старейшин. — Поясню свою позицию, чтобы потом не было недоразумений. Обстоятельства таковы, что если степь не возобновит подпитку артефакта со своей стороны, то торговле нашей сроку три месяца, может быть, чуть больше. А потом ресурс мастера Переправы будет окончательно исчерпан и он умрет. — промочила горло дядиным чаем, так для паузы, чтоб осознали. — Замены ему в королевстве сейчас нет, следовательно, артефакт неизбежно прекратит свое существование. Шаманы, я солгала?

— Нет, дружно подтвердили все пятеро.

— Спасибо. А теперь, самое главное: у нас нет и не будет этих трех месяцев. Его величество, безусловно, огорчится, но примет мое решение. Носитель уникальной магии и метки Луноликой гораздо ценнее живой, чем мертвый. Умереть своему мужу я не дам! Не для этого богиня соединила нас своим благословением. — Ванька важно кивнул. — Переправу, конечно, будет жалко, но… Хотя, мне, не стану скрывать, без нее будет попроще.

Вот так. Проблемы индейцев шерифа не волнуют. Хоть обкричитесь, колоды трухлявые. И пофиг, что это шантаж. Со мной тут, помнится, особо не церемонились. Ишь, раскаркались. За ночь осмыслили грядущие выгоды, губу на три метра раскатали? Даже образцы товаров приволокли, как я и просила. Все, теперь жду молча. Если бы шаманам было что сказать, они бы мне не дали эту провокационную речь толкнуть. Вот пусть старейшины на них теперь надавят, раз так сильно торговать приспичило!

Даже предположить, что будет с этим несчастным народом, если все пойдет по сценарию, который я сейчас нарисовала жирной сажей, было жутко. У Пятнистых Котов совсем мало скота и почти нет угодий, они не кочуют, живут с посредничества и караванов. Пятнистые сгинут первыми, а остальные одичают еще больше.

А вот думать о том, что я слукавила и угрозы мои — пустой звук, не следует, иначе шаманы учуят. Как трудно работать среди детекторов лжи!

Лограх не выдержал первым. Уж он-то, как никто понимал, что все сказанное может стать правдой.

— Я так ничего не смог выяснить, Нина. — старший шаман ловко перетек из привычного «лотоса» на колени и отвесил полноценный самурайский поклон.

Господи, а мне что делать, чтобы его не подвести? Тоже на колени и лбом об войлок? Халах, как старший, поклонился за меня. И тут-то до меня дотекло, я вовсе не крутой техасский шериф. Переиграть Лограха? На его поле? При прямой поддержке Халаха?

Суперлига против второго состава районной сборной.

Судя по тому, как довольно жмурился дед, мое поведение вполне вписывалось в их таинственные заговорщические планы. Неважно, что меня используют, ибо точно знаю, они, эти планы, направлены на благо всей степи. И еще: дед недаром позволяет видеть свои эмоции — ориентиры для меня выставляет. Сейчас я делаю все правильно.

— Поверь, хозяйка крепости, мы старались. И я, и Халах, и Кеврах. Расспрашивали стариков, кидали зов в степь, взывали к духам предков. Нам бы еще немного времени. Может быть, у вас, магов, найдется способ поддерживать переправу подольше? А мы будем искать! — и опять поклон. Не такой глубокий, но весьма смиренный.

Вот и подтвердилось, что старший шаман понимает — в моем программном заявлении часть фактов подтасована. Только Халах знает о синенькой, но не о ее роли в подпитке переправы. Но, Лограх очень умен, он не мог не просчитать все варианты, а уж связать появление в крепости маленькой иномирянки и весьма бодрый вид мастера переправы, уж как пить дать.

— Конечно, я тебе полностью доверяю, старший шаман! И я благодарна! Но, друг мой, разве в степи только три шамана? — и уставилась на пришлых. Воплощение немого укора и недоумения.

На Юхтаре и его товарище с клацаньем подпрыгнули связки амулетов. Но, против ожидания вслух возмутился не Юхтар.

— А ты знаешь, чего стоит взывание к духам, столичная выскочка? Знаешь? Знаешь, сколько силы они выпивают, прежде чем ответить хоть на один вопрос?

— Не дави на жалость, уважаемый, не назвавший своего имени! Вызови! Я поговорю и узна́ю! Делов-то.

— Ты! Ты! Нахальная идиотка! Духи с бабами не разговаривают!

Сново здорово!

Ой, а с чего бы это такое волнение в шаманских рядах? Ишь, заозирались. Амулеты поснимали, брякают ими и вокруг себя, то ли что-то нашарить пытаются, то ли мух отгоняют. Даже дед поднапрягся — висюльки свои оглаживает, но сдерживается. Только Лограх спокойно сидит с едва уловимой ухмылкой на умном лице.

Кожи и волос коснулась ласковая прохлада — подкрепление прибыло. Ну, Лограх, ну продуман! Теперь и мне весело.

— Из дурней — мус-син полус-сяются дурные духи, ты не находиш-ш, Нина, дорогая?!

Сара медленно становилась видимой, давая рассмотреть себя во всей аристократической красе. Прямо перед носом у грубияна.

— Вы несправедливы, драгоценная моя, — из ниоткуда полился вальяжный баритон Лондара. — Они не виноваты, смилуйтесь. — одежки леди-призрака показательно встопорщились. — Извращенное мировоззрение и неправильное воспитание. Что поделать, милая Сара, традиции! — и второй фантом явил себя рядом с подругой. Отвесил побледневшему бедняге шутовской поклон и в два энергичных шага, именно шага — топ-топ, переместился к Витто. — Магистр, вы очень удачно женились! Мы с госпожой Фукеш пережили массу приятных эмоций!

Вит даже вежливо встал, чтобы поздороваться с духом дворца.

— Благодарю, вас господин Ферро! — и нисколько не смущаясь поклонился, — я счастливейший из живших и живущих!

Следом град ехидных поздравлений обрушился на меня. Но почему они в курсе?! Заглушка же… Потом сообразила — фильтровался звук, а не энергия эмоций. Ух-ох-вау, каких эмоций! То-то мои друзья такие упитанные нынче. Даже без синенькой. Вот же ж! Неловко-то как!

— Не переш-шивай, — тихо шепнула Сара, — мы не смотрели, только наслаждались.

Да мне и в голову не пришло, что эти благороднейшие существа будут подглядывать! Не до трепетаний душевных сейчас, лучше полюбоваться на шокированных шаманов — успокаивает. Челюсти сжаты до окаменелости, а глазоньки приятно-округлые, вместо обычных щелочек. Все, как я люблю.

Однако, шаманы — особенные люди, от потрясения оправились быстро. Или покерфейс натянули. Пора их дожимать.

— Ну так как, уважаемые, дадите мне поговорить с вашими предками? Согласны?

Нет, похоже, безымянный не согласен — ишь, рожу кирпичом скроил. Они оба не согласны.

— Наши духи нам не показываются, женщина с изнанки. — Юхтар задумчиво посматривал на моих призраков. — Если честно, меня это устраивает. Раз ты такая сильная шаманка, — словом «шаманка» он слегка подавился, — что твои духи видимы, то говори с ничейными духами. А наших предков не тревожь! — и победно приосанился.

Редчайший случай, но у меня нет слов. Вот сволота. Мало ему Вит вчера самолюбие прищемил, нужно было еще чего-нибудь… важное. Тут вопрос жизни и смерти, а они куражатся!

— Благодарю за сотрудничество, уважаемый. Ну так, явите милость, присоветуете, где бы я могла встретить ничейных духов вашего племени?

Спросила и поняла, что ответ очевиден.

— Как где? В месте духов! — торжествующе возвестил безымянный, не обращая внимания на угрожающий жест Халаха. — Не желаешь пройти Цхыват, горожанка? Иначе какой из тебя шаман? — и закашлялся, маскируя смех. — Три дня, конечно, не сдюжишь, но хоть три часа…

Вот скотина!

— Отличная идея уважаемый. Три часа? Меня устраивает.

Я чуточку сбрендила, да-да! Развели, как малолетку. Целых три часа потерять! Уже почти полдень, договоры-то договаривать когда теперь? Вот дура!

С тем, что дура, были согласны все. Какое единодушие!

Витто побледнел, но держался. Ванька озвучил все патологические состояния, соответствующие данному понятию. Не произвело. Терминов «дебил», «имбецил» и «олигофрен» в этом мире еще не изобрели.

Но каков дед! Встал и с ноги запулил столиком прямо в грудь безымянному. Столик плетеный, грудь такая — хоккеист в полной защите обзавидуется, так что ущерб не велик. Но, видать, обидно-о! Потому как статус у Халаха куда выше. И по возрасту, и по силе шаманской. Силой дед не постеснялся воспользоваться, так и пригнул идиота рожей в пол.

— Да что ей сделается! Ее богиня защищает! — хрипел безымянный, — ну, попугают ее немножко!

— Она ищет способ, как всей степи выжить, а ты вошь недодавленная, себя пожалел. Духов призвать побоялся! У тебя их всего четыре! Мы трое разум объединяли, чтобы Переправу спасти! Думаешь, Кевраху с его силенками легко было? Но он выдержал! Тридцать семь предков разом через себя пропустил! А ты? Женщину подставил! Червяк!

— Кто ее заставлял соглашаться! Ну, пусть не идет! — безымянного, наконец, отпустило давление дедовой воли.

Да щаз! Как представила, что тридцать семь личностей в моей голове митингуют, да не одну минутку… Зауважала шаманов с утроенной силой. Нет, нужно использовать все возможности, даже такие бредовые! И не кричите, и не отговаривайте, и молчите, и не спорьте! Я тоже вас люблю.

— А давайте, я поеду уже, а вы тут разбирайтесь. А? Времени жалко!

Вит, естественно, заявил, что идет со мной. Тишка тоже. Дораш поглядывал на деда и всем видом выражал нестерпимое желание приобрести новый опыт. Дедусь молчал, а я уже знала, что Дюш все равно увяжется. Что же нам делать три часа, в пещере этой?

— Дорашик, слышишь меня? Слетай к Карим-ару, одолжи маленькие гусли…

Шаманенок, от скуки, немного учился играть, когда обозом шли.

Плана мероприятия, естественно, ни у кого не было, но как-то организовались две кибитки. Ого, сколько нас едет! Все шаманство, моя семья да еще любопытствующие подтягиваться начали. Быстро, однако, новости разлетелись. Ваня и Вит учинили форменное мародерство — левитацией натащили ковров и подушек из «дома советов». Отличная идея, мальчики! И попить прихватите. По-моему, они и еду всю стырили, но я не вникала — аббаси заталкивала меня в теплый халат, причитая, что в этом боятся куда сподручней, чем в моем плаще. Да кто сказал, что я боюсь?

Лограх был удручен и явно настраивался на неприятности, но был собран и вежливо уточнил, что ехать не долго. Ну, это по его понятиям недолго, а мне этот час пыткой показался. Значит, еще два часа потеряем, на дорогу. И того пять. Ащ-щ!

Тот придурок прав в одном: что мне сделается? Это у местных при слове Цхыват понос-судороги-смерть. А у меня синенькая и группа поддержки. Если что, у Витто есть левитация, а Ванька и Шигеру эту пещеру по камешку раскатают.

Наконец, втянулись в горы. Опять все серое! Благо, сухо и почти солнечно. Это Тишка старается меня подбодрить.

— Вама, смотри!

Ой! О-ой! Сосенка! Махонькая и зеленая-зеленая. Зацепилась за расщелок между камнями в двух метрах от земли. Явно карликовая или сланцевая. Хочу! На обратном пути ты станешь моей, лапочка пушистая! Раз на голом камне прижилась, то и в кадке приживешься. Это хороший знак. Высшим образованием чую, что дурацкая разводка на слабо́ из глупости превратится в удачу! Ну хорошо же все! А степняки все больше мрачнели.

Прибыли.

Округлое, подозрительно правильной формы отверстие затерялось в складках скал. Это сколько же человек нужно, чтобы закрыть проход? Вон тем каменным блином, надо полагать. Поэтому с нами отправился такой табор?

Ну, я-то войду не сгибаясь. Витто придется склонить голову перед предками степняков. А этим дылдам — совсем беда.

Со мной в пещеру наладились Вит, Тишка, и нагнавший нас верхо́м Дораш. Осмотрела свое войско, чуть не расхохоталась. У Тита подмышкой скатка ковра, Дюш с гуслями, а Вит в силовой рушевской авоське тянет еще какую-то рухлядь. Сюр, да и только.

Лограх заявил, что закрывать камнем нас не будут. Потому что мы не степняки и нам положены поблажки. Ага, у них здесь гости из-за Мирувы по турпутевкам на Цхыват ходят.