Часть 14

Конечно, прохалявить дипломатическую отвальную из стойбища мне никто не дал, а так хотелось! Вит, лапочка моя, был готов экспроприировать чьего-либо коня и мчать нас в крепость, но Ваен не позволил. И пристыдил еще, зараза венценосная:

— Ты, подруга, не дури! — а тон, как у прокурора-особиста, прям дезертиром себя почувствовала. — Хочешь все впечатление о нас испортить? — и вдруг сменил тон на просительный, — потерпи, маленькая, я знаю, как ты вымоталась. Но, раз красиво пришли, то и уйти нужно достойно.

Прав Ванька, со всех сторон прав: зря, что ли, мы все перед степняками почти двое суток камаринского с коленцами выплясывали? Как бы то ни было, а лучше всего запоминается фраза, сказанная напоследок. Э-эх…

Ну, что боги ни дают — все к лучшему, похоже, этот закон универсален во всех мирах: Вит не упустил возможности поговорить с Лограхом и дедушкой Халахом о будущем. Это, действительно, был редкий шанс. Старшие шаманы еще под сильным впечатлением и готовы к диалогу, а слабосилки хоть и сидят на соседних скамьях, но пребывают в прострации и вмешаться в диспут не в состоянии. Полное отсутствие присутствия. Я бы тоже хотела ускользнуть в забытье, но будущее Витто — это мое будущее. Пришлось поднапрячься, чтобы не отрубиться на плече у мужа.

Муж. Немножко посмаковала это еще непривычное состояние принадлежности. Странно, но ощущения несвободы не было. И груз ответственности, вроде как, поменьше стал.

А мужчины тихонько, но яростно торговались. Лограх горячился, где силы только взял, дедусь помалкивал, а Вит гнул свою линию. Надо же было так самокапаниями увлечся, такое уникальное действо прошляпила. Настойчивый Витто!

— Нет, так не пойдет, уважаемые. — Вит похлопывал себя ладонью по колену, видимо, пытаясь придать весомости своим требованиям. — Никаких трех лет! Год! Я теперь женатый человек и моей супруге нужна нормальная жизнь. А это как минимум свобода передвижений. Я не могу допустить, чтобы и она была прикована к Переправе вместе со мной. Вы уж поднапрягитесь, но чтобы через год пусть минимальная, но стабильная подпитка с вашей стороны была!

Ух ты! Суперский аргумент, однако — я бы, типа, и потерпел, но дражайшую супругу ради вас напрягать не дозволю, а Лограх, вот противный, лишь небрежно отмахнулся…

— Твою супругу, мастер Переправы, очень полезно на одном месте подольше подержать и люди, куда она не доберется, хоть поживут спокойно.

Ну, Логр-рашик, я тебе устрою! Только отдохну немного. А Лограшик ехидно ухмылялся, опять став тем молодым энергичным воином, каким он мне запомнился по первой встрече. Веселым и азартным добрым молодцем. На сверхусталого человека, сидящего передо мной на тряской скамье кибитки смотреть было больно. Жилы ведь рвет мужик, для всей степи старается.

— Не злись, Нинка. — простецкое обращение явно было перенято у моего задушевного кореша Ваньки, — лучше придумай что-нибудь эдакое и я не скажу твоему мужу, что звал тебя женой в свой шатер.

Вот же ж! Шалун-провокатор выискался, откуда только силы взял! Ладно, отчего бы и не подыграть? Уж больно напряженный разговор получается.

— Ха! Нашел простушку! Представляешь, Вит? Поздоровался-назвался и давай с ходу замуж зазывать! При первой же встрече! (1)

— Ты понял, как задолжал мне, Витто, друг дорого́й? — Лограх уступать лидерство в разговоре не желал и тон держал нарочито панибратский, — я сразу распознал в ней драгоценность, хоть она не красавица совсем. И дробненькая такая, значит, слабенькая! А она тогда даже хозяйкой крепости не была! — скалится он еще, узких глаз совсем не видно, в улыбку широченную спрятались. Ну, да ради мира во всем мире я не против и клоуном побыть.

— Это ты моей жене задолжал, бедный ты неопытный степняк. За то, что она тебя пожалела и оставила на свободе, — неожиданно весело фыркнул мой бирюк, — минимум, дюжину дюжин молитв за ее здоровье задолжал. Если бы Ниночка за тебя вышла, — Вит с удовольствием чмокнул мои волосы над ухом, — не было бы у вас больше мудрых старейшин. — и еще раз чмокнул, просто так, куда попал.

— А были бы мудрые аббасси. — развеселилась вдруг и я. — И строил бы ты, друг Лограх, мне сейчас дом. Каменный. А не политикой занимался да с царедворцами приятельство водил.

— А если бы не построил? — Лограх наслаждался дружеской перепалкой так откровенно, что даже шуточно дерзить ему не хотелось, чтоб не огорчить ненароком.

— А если бы не построил, то она сама бы все построила. И дом с крыльцом, и тебя с войском. — Ванька включился в разговор с передка кибитки, как будто мысли мои услышал. — Позвала бы рушей и в неделю бы хоромы забабахала. Не сомневайся, друже. Нинка и в шатре, придумал тоже! — высочество надменно поцокал языком. — Да она из дворца удрала, лишь бы никого не слушаться. И у вас нашла бы способ все по-своему наладить.

— Вот я говорю, — обрадовался старший шаман и скроил комичную заискивающую рожицу, только смотрел не на меня, а Витто, — пусть придумает, как нам побыстрее все устроить, ко всеобщему удовольствию. А?

Как будто у меня в подвалах крепости полк запасных шаманов припрятан, чтоб гимны петь и переправу питать, ага!

Хотя, что-то здравое в этой мыслишке имеется. В пещере, на минуточку, семь бесхозных обученных шаманов болтается. Ну ладно, без Турлыха шесть, ну его, мудлыха-тухлыха этого. Зачем нам шаман, буйно двинутый на почве вечной жизни? А вот остальных к делу приставить было бы неплохо. Надо полагать, и в других племенах подобная скамейка запасных найдется. Значит, всего-то и нужно — увеличить поголовье живых шаманов искусственно. Эту идиотско-гениальную идею я и озвучила. Совершенно не представляю, возможно ли это технически, так сказать. Наверное, возможно, потому что дедушка Халах задумчиво спросил:

— А как ты заставишь тех духов внедрится в живого, если они столько десятилетий никак не определятся с выбором?

— Как-как? Методом кнута и сладкой лепешки. Мне ли советы давать, когда у каждого из вас по толпе консультантов в голове. Только, дедуш, повремените пока с Цхыватом. Или, хотя бы, не отправляете в пещеру детей поодиночке, особенно одаренных.

— Забавное выражение. Про лепешку понятно, а что предлагаешь вместо кнута, иномирянка? — Лограх вновь собран и серьезен, как тогда, в пещере, при объединении разумов.

— Да забросьте вы эту пещеру, нафиг! Пусть духи между собой смотрины устраивают. А как провялятся в одиночестве, так и вспомнят, где у них совесть припрятана. Не могут же они совсем стыд утратить, коль разум сохранили?

— Да как можно пещеру-то бросить? — дедушка Халах возражал, но чувствовалось, что идея ему нравится. — А как же души на перерождение отпускать?

Да в чем загвоздка-то? Ванькиного братца, помнится, прямо посреди тронного зала в последний путь наладили. Магическим огнем. Наверное, это и есть проблема: в степи топлива мало, чтоб добротные погребальные костры устраивать, а магов и вовсе нет. Шаманы больше ментально шаманят, ну, боевые, как я поняла, проклятия кастуют. Быстродействующие. А с материей и чистой энергией работают ограниченно, больше посредством коллективных ритуалов.

Мда, это проблема. Тогда, получается, что алтарная каменюка — не просто символ, а испепеляющий артефакт?

Как они надо мной ржали. И маги, и шаманы. Даже Тит с Дюшкой похихикивали. Ну, да, это я поторопилась языком шлепнуть, мысль недодумав — помирают-то не только поблизости от алтаря. Если у них есть песенки, питающие Переправу, почему бы не быть напевчикам, возжигающим траурный огонь?

Ну их, колдунов этих, надоели! Пора пожалеть свое измочаленное мировоззрение — трудно это, когда незыблемые материальные истины оказываются вывернутыми наизнанку. Собственно, задачу поставленную я выполнила: на проблему нестандартно взглянула, концепт сочинила. А метод пусть эти скуластые рэволюционэры сами придумывают. Еще не хватало, чтобы особо ярые традиционалисты всех собак на меня повесили и объявили главной вражиной всея степи. Не-не-не, у меня муж трепетный и картошка не сажена. Бог тверди, на минуточку, вместо прощания открыто напомнил про обещанное угощение, так что к первому урожаю мне Рушата в гости ждать и драниками кормить. Придется расстараться, раз сама назвалась. Давно, еще когда в доме Сары жили.

И только когда показались первые шатры, я вспомнила про симпатичную сосенку. Так обидно, что аж носом захлюпала. Я тут слезы лью, а они опять ржут. Степнякам хорошо, у них хоть горизонт увидеть можно, а у нас круго́м серые стены. У-уу.

Ну и ладно, пусть посмеются. День был нервотрепательным, особенно для шаманов. Жалко их, бедных. Это страшно, когда привычные и надежные, проверенные веками и поколениями истины, поворачиваются вдруг неприглядной кривдой. А Халах с Лограхом ничего, держатся доброжелательно, не куксятся, не ругаются, смерти не предаются. Пусть посмеются. Это стресс так выходит. Я, вот, всплакнула на пустом месте и мне стало легче, можно жить дальше. Лограх отвлекается, подразнивая Витто, а старый Халах хитро жмурится, да на Киру поглядывает. Дораш дедовы ужимки тоже засек и не утерпел спросить, ну и я всеми приличными способами заинтересованность проявила — любопытно же. Да и надоело уже центром внимания быть. А дед, знай похохатывает.

— Очень я жалею, — говорит, сияя всеми мудрыми морщинками, — что только сейчас сообразил. Турлыха-поганца мне теперь не достать, момент упущен. — и примолк, зараза, интерес нагнетает, лишь на амазонку так выразительно поглядывает что Шигеру сквозь всю свою дворцовую выдержку занервничал.

— Предки подсказывают, — дедусь ну очень собой доволен, — что наша Киран-ир-насса и есть потомок Турлыха.

Точно! Помнится, родственничек, которого Кирюша прибила в первый свой визит к котам, был шаманом из какого-то дальнего стойбища.

Злорадствовать, разумеется, нехорошо, это я понимаю, но так приятно кукиш противному духу показать, хоть и в кармане. Эх, какие перспективы открываются! Когда-нибудь, я надеюсь, доченька названная решится и сделает меня бабушкой. Мой внучек будет уникальным! Аж дух захватывает! Глядишь, на наших глазах новый вид магии народится, если шаманские и колдунские гены сойдутся в правильной комбинации.

Стойбище встретило нас встревоженным гвалтом. Опять митинг на центральной площади образовался. Это коты, которые, как гусляр Карим и Дораш, добирались до пещеры верхо́м, обогнали наши кибитки и успели разнести новости по стойбищу. Вопрос только, как толпа к этим новостям отнесется. Могут ведь и не одобрить, что покой погибших мальчиков потревожили. Вон, женщин в толпе сколько, а вдруг это их мамы?

Но, слава богам, обошлось. Карим-ар и иже с ним создали у толпы правильное настроение. Бить не будут.

Зато слабосилки сразу забухтели, стоило глаза продрать. Чёт я заподозрила, что не от усталости они так крепко, а, главное, своевременно, отрубились. Кто-то из старших шаманов поспособствовал — позаботился о моих нервах. Верните, боги, ему сторицей!

Дораш подскочил ко мне сразу, как только Витто со всей возможной осторожностью поставил меня на землю, будто я сама ни разу в жизни не вылезала из кибитки. Рядом с грустным братишкой образовалась степнячка средних, как мне показалось, лет. Насколько, вообще, можно определить возраст на изможденном обветренном лице.

— Это Муран, мама Нарлуна, — тихо представил бледный Дораш.

Ох, ты ж!

Какие слова можно сказать матери, которая только что узнала, как ее ребенок после смерти мучился? Степнячка изрядно повыше, но с готовностью всхлипывает мне в плечо, стоило ее обнять. Обнять проще, чем пустые слова из себя выдавливать. Я могу дать денег или не жалеть магии, но абсолютно не представляю, как утешить осиротевшую мать. Если только поплакать вместе с ней, остановив время. Спасибо, Гунару и его успокоительным умениям, иначе бы мы с Муран довели друг друга до истерики, а она, истерика, как известно, заразна, когда вокруг толпа. Даже если в данный момент толпа настроена позитивно. Вот ведь жизнь, кому-то горе, а кому-то надежда, что теперь их ребенок не пострадает, проходя свой Цхыват.

Степнячку увел муж, а меня потащили к шатру. Опять в «дом советов» идти? И кормить будут?! Тоже неплохо — в крепости время ужина, на который мы категорически не успеваем. Домой, конечно, хочется смертельно, но зато не придется близких беспокоить неурочной готовкой, уже хорошо.

Старейшины попытались было насесть с торговыми предложениями, но я свалила первую волну обсуждений на Ваена и Шигеру. Дескать, мы же соседи, всегда успеем договориться, а упустить представителей королевского дома, пока вот они здесь, со стороны мудрейших старцев совсем глупо.

Нет, то, что Ванька нахватался приемчиков на нашем «Предгорном» базарчике и будет торговаться, я не сомневалась. Но, что Шигеру… У меня бы характера не хватило так нахально цену на войлок сбивать. Ши распробовал ночевку в шатре и посчитал, что армии такое новшество сгодится.

Оставалось только на ус мотать. Если корона брала объемом, то мне придется делать упор на качество. А оно тут было! Шерсть, конечно, чудо, как хороша, но какая кожгалантерея! Да такой ремень и королю не стыдно подарить! Это плетка? Да ладно? А я бы и сумочку с такими затейливо плетеными ручками поносила!

Но, разобрать всю кучу мне сейчас не под силу. Сегодняшний лимит на осмысленную деятельность мною исчерпан еще в пещере, так что давайте, люди добрые, погрузим это великолепие в кибитку. Дома я отдохну, все внимательно посмотрю, обдумаю и еще раз приеду, уже запросто, как соседка. Или вы к нам в гости наведаетесь, уважаемые старейшины, если пожелаете. В том, что надменные стариканы не пожелают, я уверена. Вот и пусть сидят ровно, а я договариваться предпочитаю не с ними, а с непосредственными изготовителями.

— Потерпите немного, уважаемые, — Вит резко вклинился в словесную кадриль старейшин, — моя жена устала! Дайте ей поесть спокойно или мы уедем прямо сейчас!

— Прости, мастер Переправы. — вмешался в разговор караванщик Падах-ар. — И постарайся понять. Обозы в столицу пойдут совсем скоро. Нам бы ваших амулетов…

— Падах, дружище, на амулеты время надобно. Кто ж знал…

Вит выторговал для меня аж три дня! В аккурат к следующему кормлению Переправы.

Как раз овощей по деревням прикуплю на обмен, пока Байдан и Вит водогреек наделают. И тех амулетов, которые для сушки-стирки, тоже, раз они по вкусу пришлись. Умничка Дорашик, удачную рекламную кампанию провернул, когда ребенка Солар-ара лечили.

Помнится, утром кучка всяких штучек, которые образцы, была поменьше. Добавочные костяные игрушки, пестрые коврики и расшитые подушки с кистями радовали глаз, но это скорее сувениры, чем внятный товар. Хм, корзина копченых деликатесов — понимаю, но мягкие сапожки подросткового размера? И одежда еще, почему-то только женская… Оказывается, это не образцы, это анонимные подарки. Мне. За песни на вчерашнем пиру. Положено так у степняков — одаривать за доставленное удовольствие.

— Это еще мало, — просвещал меня гусляр, — ты чужачка, тебе трудно подарок сделать, чтоб угодить.

Оказывается, Кариму тоже перепало, но больше деньгами.

Наконец-то можно трогаться. Бесконечные разговоры-прощания Вит пресек волевым решением. Но, как красиво он это сделал! Не всякий царедворец может похвастаться амулетом связи, а у Лограха теперь есть. Дескать, звоните, если запамятовали что-то сказать. И у Халаха есть (пусть с внуком не только ментальным зовом общается). И даже у Фарх-ара, он же официальный снабженец «Лунного пика» (вдруг Ниночке внеплановая поставка понадобится, а как же!).

Как Ванька и хотел, отбыли мы красиво — под иллюминацию светляков и торжественный бой шаманских барабанов.

Вороной застоялся и немного хулиганит, но муж держит крепко, левитацией смягчая тряску. В дареном халате тепло и удобно. И даже предстоящий час пути уже не огорчает.

— О чем ты думаешь? — Вит прижал меня посильнее, скорее от чувств, чем по надобности.

— О метке Сиштиры. О том, как в крепости удивятся. Кстати, ты мне так и не объяснил, почему они разные, наши метки.

— Почему моя больше? А ты не поняла? Потому что я люблю сильнее. Ну, чего ты так испугалась? Мне просто нужно постараться, и со временем метки станут равными.

Ну слов нет!

Зато поцелуев сколько угодно, только светляки противно слепят, мешая отдаться процессу. Э-эх…

— А о чем ты думаешь, драгоценный мой супруг?

— Меня раздирают два сильных желания. Как следует понежиться в мыльне и оказаться с тобой наедине.

— Ну, это можно и совместить…

Утром я уже твердо знала, что хочу отдельный дом.